Жанр: Любовные романы
Послание из ада
... об
окружающем. Только в состоянии стресса он начинает замечать что-то такое, что
обычно ему недоступно, да и то не всегда.
Лишь немногие люди обладают, достаточной чувствительностью, чтобы не только
улавливать эту слабую остаточную
энергию, но и интерпретировать ее, преобразовывать в зрительные образы, звуки,
ощущения.
- Кажется, я понимаю, - проговорил Джон задумчиво. - Это как статическое
электричество. Ты его не видишь, но
стоит дотронуться до заряженной поверхности, происходит разряд. - Он улыбнулся.
- А Мэгги что-то вроде проводника.
- Можно сказать и так, - серьезно кивнул Квентин. - Если электромагнитная
энергия накапливается в неживых
объектах, логично предположить, что она способна сохраняться в них на протяжении
некоторого времени. Постепенно она
рассеивается естественным путем, но существует и другой способ. Разрядка
происходит сразу, так сказать, залпом, во время
контакта с человеком, обладающим определенными способностями.
- С проводником, - повторил Джон. - Знаешь, это звучит как обычный физический
закон!
Квентин выпрямился и слегка потянулся, разминая затекшие мускулы.
- Скорее, как закон логики. Физика - точная наука, она оперирует цифрами,
константами, постоянными множителями и
другими конкретными величинами. К сожалению, еще никто не сумел измерить точный
электрический потенциал
человеческой мысли в момент смерти, а потом перевести цифры в образы, хотя
подобные попытки предпринимались не раз.
Вспомни сенсационную историю Пауля де Лоботома. Но сейчас главное, чтобы ты
перестал воспринимать происходящее как
что-то сверхъестественное или магическое. Все это вполне объяснимо с научной
точки зрения. В конце концов, то, что
человеческие мысли представляют собой электрические колебания, уже давно
доказано и подтверждено многочисленными
экспериментами.
- Да, - согласился Джон. - Я читал об этом.
- Значит, ты согласен?! - обрадовался Квентин. - Тогда тебе легко будет
сделать следующий шаг. Ты хорошо знаешь,
что некоторые люди от рождения обладают выдающимися способностями к музыке, к
рисованию, к бизнесу, наконец...
Точно так же некоторые люди рождаются с повышенной чувствительностью к той
остаточной энергии, о которой мы только
что говорили. И это тоже совершенно нормальная, хотя и довольно редкая
человеческая способность. Когда ты смотришь на
эти стены... - Квентин повел фонарем, - ты видишь только ободранные обои и
осыпавшуюся штукатурку. Но человек,
восприимчивый к электромагнитным колебаниям, способен увидеть нечто большее.
Например - события, которые когда-то
происходили в этой комнате.
Джон покачал головой.
- Даже если твоя теория правильна, она все равно не объясняет того, что
происходит с Мэгги. Допустим, она
действительно может видеть то, что здесь произошло, но я не верю, что она
способна чувствовать, физически чувствовать,
происходившее в этой комнате с другой женщиной почти месяц назад!
- Ты видел то же, что и я, - напомнил ему Квентин.
- Да, но...
-...но ты не поверил.
- Хорошо, пусть Мэгги достаточно чувствительна, чтобы вообразить себе
мучения, которым подверглась Хол-лис
Темплтон. Но физически страдать вместе с ней? Нет, это уже чересчур. Я
действительно не могу поверить в это, Квентин!
- Это еще одна причина, по которой я помешал тебе догнать ее. - Квентин
вздохнул и, закончив осматривать комнату,
снова подошел к другу. - Неверие и страх окружающих - настоящий бич каждого, кто
наделен уникальными
способностями, недоступными большинству. Конечно, с тех пор, как в Салеме
отгорел последний костер, времена
изменились. Колдунов больше не сжигают на площадях, но сомнения и страх
остались. И мириться с этим очень нелегко,
особенно если не можешь предъявить простых и понятных доказательств своего
умения. Как я не могу доказать тебе, что
знаю будущие события, точно так же и Мэгги не может доказать, что она чувствует
боль других людей. - Квентин
посмотрел на друга в упор. - Вспомни, Джон, ведь мы знакомы почти двадцать лет.
Двадцать лет я предсказываю тебе
будущие события, но каждый раз ты объясняешь мои предсказания гениальной
догадкой, везением, интуицией,
способностями к логическому мышлению. Ты не хочешь признать только одного -
того, что дар предвидения такая же
реальность, как... спортивный талант или музыкальный слух.
- Да, насколько я помню, ты действительно часто угадываешь, - нехотя произнес
Джон.
- Что ж, хоть это ты признаешь, - сухо сказал Квентин.
- И все равно я не понимаю, как можно знать что-то до того, как это
произойдет! Попробуй-ка объяснить это с научной
точки зрения, как ты только что объяснил существование привидений и духов.
- Не могу, - спокойно ответил Квентин. - Скажу тебе больше: я и сам не вполне
понимаю, как это происходит. Если
бы я понимал, я бы, наверное, научился худо-бедно контролировать Этот процесс.
Тогда бы я мог сказать себе: "Ну-ка,
Квентин, старина, поднатужься и попробуй представить, как будет выглядеть к
концу года фондовый рынок? Какие
лотерейные билеты выиграют в будущем месяце? В какую Интернет-компанию стоит
вложить деньги, чтобы наверняка
остаться с прибылью? Кто выиграет Суперкубок?" - Он пожал плечами. - К
сожалению, ничего подобного я не могу.
Хотел бы, но не могу.
- И по той же причине ты не можешь сказать, поймает ли полиция этого ублюдка
или нет?
- Совершенно верно, - кивнул Квентин. - Мне известно только то, что пожелает
сообщить мне моя капризная,
непредсказуемая голова. - Он коснулся виска кончиками пальцев. - А она пока
молчит. Быть может, несколько позже,
когда я узнаю больше, она соблаговолит выдать мне какой-то прогноз, но
гарантировать этого я не могу. В моих силах
только собирать информацию, все остальное произойдет или не произойдет без моего
участия.
- Немного же тебе проку от твоей головы! - невесело пошутил Джон.
- Это верно, - подтвердил Квентин. - Не знаю только, хорошо это или плохо.
Наш шеф любит повторять, что, если
когда-нибудь появится экстрасенс или, как мы говорим, эспер, способный
контролировать свои таланты на все сто
процентов, мир изменится раз и навсегда. Наверное, он прав. Во всяком случае,
Бишоп ошибается редко. Черт!
Джон переступил с ноги на ногу.
- Кстати, о Бишопе. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем он
явится сюда, потрясая ножом для снятия
скальпов?
- Надеюсь, очень много. - Квентин вздохнул. - Но если смотреть на вещи
реально, то у нас есть двое суток, может
быть, немного больше. К этому сроку Бишоп наверняка закончит дело, над которым
он сейчас ломает голову, и сообразит,
что мне давно пора было вернуться в Квантако. Честно говоря, сначала я хотел
отправить туда Кендру, чтобы она замолвила
за меня словечко, но потом решил, что разумнее оставить ее здесь. Кендра не
только подающий надежды эспер, но и
превосходный специалист по психологическому профилированию. Я думаю, ее
способности нам пригодятся.
- Она сейчас в отеле?
- Да. Сидит за компьютером, прочесывает все базы данных, где может
содержаться полезная информация. Кстати, если
ты закончил, я не прочь туда вернуться - от этого места у меня мурашки по коже
бегают.
- Это что, преувеличение или просто так?
- Пожалуй, и то и другое. Я не эмпат, как Мэгги, поэтому я чувствую только
одно: Окулист выбирал это место очень
тщательно, непонятно только почему. Похоже, мои коллеги-криминалисты осмотрели
дом очень добросовестно. Я, во всяком
случае, не нашел ничего, что бы они пропустили. Кстати, у тебя есть их
заключение?
- Да, копия.
По обоюдному молчаливому согласию оба повернулись и направились к выходу.
- Я, правда, не знаю, насколько этот отчет полон, - добавил Джон, когда они
вышли к лестнице. - Почему-то мне
кажется, Драммонд приказал своим людям скрыть по крайней мере некоторые факты.
- Наверное, ты прав, - согласился Квентин. - Это обычная практика, когда
детали расследования намеренно не
разглашаются, во-первых, чтобы сразу отсеивать подражателей, а во-вторых, чтобы
быстрее выявлять сходные преступления.
- Не исключено, но я склонен полагать, что в данном случае было еще и "втретьих"...
- Какое же?
- Личные мотивы.
- Ты становишься слишком мнительным, - рассмеялся Квентин.
- Вовсе нет, - возразил Джон. - Поверь моему опыту: я провел достаточно
деловых переговоров, чтобы сразу
распознать человека, который намерен конкурировать со мной на своих условиях.
Драммонд очень хочет, чтобы это
преступление раскрыли его люди. Ради этого он готов буквально на все. С него
станется скрыть от меня часть информации
хотя бы для того, чтобы получить преимущество в этой гонке.
- Ты считаешь, в этом виноваты его политические амбиции?
- Не только. По складу характера Драммонд терпеть не может проигрывать.
- Ну что ж, - сказал Квентин, - я думаю, эту проблему нам удастся решить.
Кстати, придется быть очень
осторожными, чтобы не затруднить официальное расследование.
- Я понимаю это не хуже тебя, - буркнул Джон.
- И не только нам, - продолжал Квентин. - Твоей Мэгги тоже придется
действовать очень аккуратно, если она
собирается работать сразу на две стороны.
- После того, что сейчас произошло, я вообще не уверен, захочет ли она нам
помогать, - неохотно признал Джон.
- Захочет, - уверенно сказал Квентин. - Хотя желание как таковое здесь вовсе
ни при чем. Если я не ошибаюсь, Мэгги
Барнс считает, что должна помогать нам.
- Мне это не нравится, - сказал Энди, вертя в руках клочок бумаги, аккуратно
упакованный в прозрачный пластиковый
пакет для вещественных доказательств. - Очень не нравится! Послушай, Джен, ты
уверена, что записки не было в машине,
когда ты вернулась в участок после обеда?
- Совершенно уверена, - ответила Дженнифер. - Ее подсунули, пока моя машина
стояла на стоянке, - это точно.
Похоже, полиция не в состоянии охранять самое себя, не говоря уже о простых
гражданах!
Ее несколько легкомысленный тон не обманул Энди. Дженнифер была напугана, и
он отлично ее понимал. Энди и сам
испытывал тревогу, причину которой не мог объяснить.
- Можно предположить, что кто-то хочет нам помочь. Но не исключено, что это
проделки какого-нибудь пройдохижурналиста,
который, так сказать, бросает камни по кустам, надеясь добиться от
нас какой-то реакции, - размышлял Энди
вслух. - Ведь эти парни тоже могли наткнуться на убийства тридцать четвертого
года...
Скотт, сидевший напротив Дженнифер, беспокойно заерзал на стуле.
- Мне кажется, это объяснение притянуто за уши. Даже если репортеры, как и
мы, копались в делах
шестидесятипятилетней давности, зачем им понадобилось сообщать об этом нам, да
еще таким странным способом? Не
проще ли напечатать об этом в газете?!
- Да, я понимаю, - нехотя согласился Энди. - Но другого объяснения я
придумать не могу. По совести сказать, я
вообще не представляю, кто мог это сделать и почему. Кроме, разумеется, самого
Окулиста.
Дженнифер покачала головой.
- Вряд ли это он, слишком рискованно и совсем нелогично. Окулист прилагает
столько усилий, чтобы не оставлять
следов, и вдруг - такая выходка? Нет, на рожон он не полезет.
- Но в данном случае наш неизвестный доброжелатель тоже не оставил никаких
следов, - возразил Энди. - К тому же
бессмысленно ожидать логичных поступков от человека, который вряд ли нормален. И
все же я, пожалуй, с тобой согласен.
Даже если бы Окулисту пришла в голову фантазия подергать тигра за усы...
- Если бы Окулист решил подразнить нас, он избрал бы другой способ, - твердо
закончила Дженнифер.
- Тогда кто? - спросил Скотт. - Мы стали рыться в старых делах просто от
отчаяния. Никаких других идей у нас не
было. Какова вероятность того, что кто-то другой пойдет нашим путем или придет к
тем же выводам? Мне кажется, это
вообще невозможно!
- Это верно, - вздохнула Дженнифер. - Кроме того, если этот человек хотел нам
помочь, почему он действовал
анонимно? Почему позаботился о том, чтобы на бумаге не осталось ни одного
отпечатка пальцев? Почему бы ему просто не
прийти в участок и не сказать: "Ребята, покопайтесь в делах за такой-то год! Там
можно найти кое-что интересное"?
- Хотя бы потому, - сказал Энди, - что он знает о существовании связи между
теми, давними преступлениями и
сегодняшним днем. Следовательно, он знает или догадывается, кто такой наш
насильник. Известны случаи, когда ревнивая
жена, любовница или родственница оказывались весьма наблюдательны и
сообразительны, но боялись прийти со своими
подозрениями в полицию.
- Это звучит разумно, - согласилась Дженнифер. - Только объясните мне, почему
записку подбросили именно в мой
автомобиль? Кто знал, что делами тридцать четвертого года занимаюсь я? Как
наконец эта ревнивая, но наблюдательная
домохозяйка сумела отпереть и запереть мою машину, не оставив на замке ни единой
царапинки?
- Может быть, это была домохозяйка-медвежатник, - в шутку предположил Скотт.
Энди хмыкнул.
- Не исключено, что подбросивший записку действительно неплохо знаком с
машинами, - сказал он. - Или у него был
электронный ключ, который сработал. В наш век сложных электронных систем угонять
машины стало намного проще, чем
раньше. На это способен каждый сопливый хакер. Увы, мы не узнаем, кто это был,
пока не разыщем этого человека.
- Терпеть не могу блуждать в темноте, - проворчала Дженнифер.
Энди снова взял в руки упакованную в пластик записку и поднес к глазам.
- А что, в архиве действительно есть дела за тысяча восемьсот девяносто
четвертый год? - поинтересовался он.
- Трудно сказать, так далеко мы еще не заглядывали, - ответила Дженнифер.
- Значит, придется посмотреть, - вздохнул Энди. - С девяносто четвертого по
тридцать четвертый - это ровно сорок
лет, придется перебрать дела за все эти годы!
- При условии, что они сохранились, - заметила Дженнифер, а Скотт зажмурился
и застонал.
- Знаешь, Энди, боюсь, что нам самим придется ездить по другим участкам и
рыться в хранилищах, потому что рыться в
грязи, дышать пьшью и искать неизвестно что никому неохота.
- Почему - неизвестно что?
- Потому что я никому не рассказывал, что мы разыскиваем и зачем. Ну а если
быть до конца откровенным, то я и сам
представляю это довольно смутно. Одно дело - знать, что мне нужно, к примеру,
дело номер 222/16 за тридцать четвертый
год, и совсем другое - просить своего же брата-полицейского отобрать все дела об
убийствах, напоминающих наши случаи
и совершенных с тридцатого по сороковой год. Все это выглядит довольно, гм-м...
-...расплывчато? - подсказала Дженнифер.
- Скорее, странно, если называть вещи своими именами, - ответил Скотт. - К
тому же мне кажется, что посвящать в
наше открытие посторонних пока не следует. Ведь мы еще не нащупали ничего
конкретного, и им вовсе незачем знать,
почему нас так интересуют старые дела.
- Вот что, парни, давайте-ка не будем распространяться об этом, даже когда у
нас появится какая-то зацепка, -
распорядился Энди. - Я не намерен раскрывать наши козыри раньше времени. Если
Окулист действительно подражатель,
если он выбрал определенные рецепты, и нам посчастливилось разыскать его
поваренную книгу, жизненно важно, чтобы об
этом знало как можно меньше людей. Иначе кто-то может проболтаться, и тогда все
наши секреты окажутся в городских
газетах.
- Значит, придется копаться в архивах самим, - подытожила Дженнифер.
При этом она тяжело вздохнула, но лицо ее отнюдь не выглядело расстроенным.
Напротив, глаза поблескивали, губы
подрагивали, словно она едва сдерживала улыбку.
- В таком случае нужен предлог, - добавила она. - Иначе наше поведение
привлечет ненужное внимание. Копы из
других участков будут гадать, что это мы затеяли.
Энди задумался. Внезапно лицо его прояснилось.
- Знаю! - воскликнул он и щелкнул пальцами. - Всему городу известно, что наш
лейтенант честолюбив, как
манекенщица. План повышения эффективности полицейской работы - его любимое
детище, с помощью которого он
надеется привлечь благосклонные взоры начальства на свою персону. Вот мы и
скажем, что Драммонд велел нам поднять
старые дела для сравнительного анализа коэффициентов раскрываемости тяжких
преступлений за прошедшие сто лет. И
поскольку этой работой придется заниматься вам со Скоттом, никому и в голову не
придет связать ее с нашим
расследованием.
- Тем более что всем давно известно: детективы третьего класса Коуэн и Ситон
годятся только для черной работы, -
вздохнул Скотт.
- Вовсе нет, - усмехнулся Энди. - Просто меня несколько раз показывали по
телевидению, и теперь весь город знает,
кто возглавляет поиски Окулиста. К счастью, остальные члены нашей команды пока
остаются в тени, и я хочу, чтобы
подобное положение сохранялось как можно дольше. Вот почему я прошу вас: каждый
раз, когда будете рыться в архивах,
делайте скучающие лица и почаще зевайте. Быть может, тогда нам удастся сохранить
в тайне наши планы.
- А лейтенанту ты скажешь? - спросила Дженнифер.
- Пока нет. Драммонду незачем об этом знать, во всяком случае пока. Я пойду к
лейтенанту, только если нам удастся
доказать, что между жертвами Окулиста и четырьмя девушками, убитыми неизвестным
преступником много лет назад,
существует вполне реальная связь.
- Увы, мы можем проделать эту титаническую работу, но так ничего и не найти,
- сказала Дженнифер. - Я очень
боюсь, что, даже если мы будем точно знать, скольких женщин Окулист собирается
изнасиловать и ослепить, мы вряд ли
сумеем разыскать их раньше, чем он. В конце концов, это очень старые дела. Нам
крупно повезло, что в них сохранились и
портреты, и достаточно точные описания примет убитых. В других папках может не
быть даже этого.
- Иными словами, - вставил Скотт, - какая нам будет польза от того, что мы
найдем эти старые дела? Если найдем...
- Польза может быть, и очень большая, - сказал Энди. - Если Окулист копирует
эти старые преступления, значит, у
него должен быть доступ к информации о них! Необходимые сведения он может
черпать либо из книг, либо непосредственно
из полицейских досье, которые хранятся в наших архивах. И в том и в другом
случае Окулист должен оставить какой-то след.
Это может быть или библиотечный формуляр, или запись в регистрационной книге
полицейского архива - дескать, дело
такое-то выдавалось такому-то лицу или организации для исследования. - Энди
усмехнулся. - Разумеется, я не
рассчитываю, что по этим записям можно будет сразу узнать фамилию и домашний
адрес Окулиста, но это, по крайней мере,
хоть что-то.
- Неужели ты думаешь, что Окулист не подумал о такой возможности? - покачала
головой Дженнифер.
Энди улыбнулся.
- Окулист, бесспорно, умен и осторожен, но никто не может предвидеть всего, -
сказал он. - Я даже не знаю, кем
нужно быть, чтобы заранее знать, что двое детективов третьего класса сунут нос в
дела шестидесятипятилетней давности.
Примерно в то же самое время на другом конце города Бью Рафферти работал в
своей студии над картиной.
Вооружившись самой тонкой кистью, он прописывал мелкие детали. По складу
характера Бью всегда был немножечко
педантом. Во всяком случае, он всегда и во всем стремился к совершенству, хотя и
знал, что достичь его невозможно. Кроме
выдающихся художественных способностей, он был наделен необычайно острым
восприятием окружающего, своего рода
встроенным радаром, который не выключался даже во сне. Именно этот радар и
подсказал ему, что он в доме не один. Бью
не слышал, как открылась дверь черного хода, не слышал осторожных шагов в
коридоре - он просто чувствовал
приближение другого человека.
- Пожалуй, я скоро начну запирать двери, - сказал он, не оборачиваясь.
- Давно пора, - отозвался вошедший. - Слишком уж неспокойные времена настали.
- Жить всегда было опасно. Люди меняются медленно. - Бью бросил взгляд через
плечо. - Зачем ты пришел?
- Разве ты не знаешь?
Бью подправил на портрете линию подбородка.
- Нет. Я вообще не знал, что ты в городе, хотя мог бы и догадаться. Ты всегда
появляешься, когда грядут настоящие
неприятности.
- Они уже начались.
- Да, начались. Так из-за чего ты здесь? Неужели из-за Мэгги?
- Ты удивлен?
Бью задумался.
- Нет. Не особенно. Ты ведь был на востоке, не так ли?
- Правильно.
- Когда все началось, никому просто не пришло в голову сложить два и два. -
Бью вздохнул и покачал головой. -
Впрочем, этого, наверное, следовало ожидать. Он всегда был очень осторожен. К
тому же ему везло.
- Он не хотел, чтобы они его видели.
Бью отвернулся от мольберта и, нахмурив брови, принялся мыть кисти.
- Мэгги увидит его. Рано или поздно, но обязательно увидит. Теперь весь
вопрос только в том, кто кого увидит первым.
- Я знаю.
- И я хочу ей помочь.
- Кто бы сомневался! Но ты не можешь.
- Я, по крайней мере, мог хотя бы намекнуть. Подсказать, чего следует
опасаться и кому можно доверять.
- Нет, - резко сказал гость. - Это запрещено. Ты знаешь это не хуже меня, Бью
Рафферти. Свободная воля, помнишь?
Ты и так открыл Мэгги слишком многое.
Бью отложил кисти и криво улыбнулся.
- Не волнуйся, о тебе я ей не рассказывал.
- Я что, должен тебя поблагодарить?
- Нет, но... - Бью тряхнул головой. - Впрочем, не важно. Честно говоря, я и
сам пока не решил, действительно ли я
хочу знать. Так зачем ты пришел? Ты хотел о чем-то со мной поговорить?
- Да. - Гость кивнул. - Я хотел поговорить с тобой о Кристине Уолш. И о том,
почему она умерла.
6
5 ноября 2001 года, понедельник
Внимательно разглядывая большую, просторную комнату, Квентин сказал:
- Я всегда знал: есть отели и есть Отели, с маленькой буквы и с большой. С
самой большой!
- Ты говоришь это уже в третий раз, - отозвалась Кендра, не отрывая взгляда
от экрана компьютера. - Продолжай в
том же духе, и Джон решит, что ФБР селит своих агентов исключительно в
третьеразрядных клоповниках.
- Я никогда не утверждал, что дела обстоят так плохо. - Квентин вышел в
кухню, чтобы налить себе чашку кофе, и
снова вернулся в гостиную. - Но ты не можешь не признать, что этот отель не в
пример лучше тех, где мы обычно
останавливаемся.
Кендра окинула взглядом высокие потолки, панорамные окна и ковры на полу.
Квентин был прав: насколько она помнила,
они еще никогда не жили в двухместном люксе. Особенно сильное впечатление на нее
произвела гостиная, где на широкой
тумбе у стены стояли телефон с несколькими рабочими линиями, факс и мощный
компьютер. Середину комнаты занимал
стол для совещаний, за которым могло поместиться не меньше десятка человек.
Дальний конец гостиной был оборудован для
отдыха - там разместились несколько мягких кресел, газовый камин с керамическими
березовыми поленьями и
широкоэкранный настенный телевизор.
Разумеется, такой номер нельзя было назвать роскошным в общепринятом смысле
этого слова, ибо никакой роскоши не
было: ни вычурной бронзовой ванны "под старину", ни раззолоченной лепнины на
потолке, ни тяжелых бархатных
драпировок с золотыми кистями. Это, однако, не мешало комнатам выглядеть понастоящему
красивыми, располагающими и
к интенсивной, плодотворной работе, и к отдыху. Приглушенные тона занавесок и
ковров, со вкусом подобранная мебель и
почти стерильная чистота - на всем этом буквально отдыхал глаз. Впрочем, в
лучшем отеле города иначе и не могло быть.
Увидев, что Квентин разглядывает картину над столом, Кендра улыбнулась:
- Странно, что ты пошел работать в ФБР, с твоей любовью к роскоши...
- При чем тут любовь к роскоши? - перебил Квентин. - Просто мне нравится жить
в комнате, которая отличается от
тысяч других гостиничных номеров.
Притворившись, будто не заметила, как Квентин - в который уже раз! -
уклонился от ответа на вопрос о своем
прошлом, Кендра сказала:
- Ладно, любуйся, не буду тебе мешать. Кстати, пока ты бездельничаешь, будь
так добр - подай мне последний отчет
экспертизы. Я должна ввести его в компьютер. Когда я закончу, у нас будет все,
что есть у полиции по этому делу. Точнее,
все, чем они готовы поделиться...
- Во-первых, я вовсе не бездельничаю, я размышляю, - ответил Квентин. - А вовторых...
ты становишься такой же
недоверчивой и подозрительной, как Джон. - Он взял со стола пластиковую папку и
передал Кендре.
- Мне это не нравится!.. - сказал Джон, появляясь из дверей спальни. В руках
у него был мобильный телефон, по
которому он только что разговаривал. Сунув его в карман своей куртки, висевшей
на спинке стула возле стола, он нервно
прошелся по комнате из угла в угол и остановился у камина, заложив руки за
спину.
- Что именно тебе не нравится? - Квентин ухмыльнулся. - Правда глаза колет?
Но согласись, ты ведешь себя как
самый настоящий параноик, а это заразная болезнь. Во всяком случае, я уже
замечаю сходные симптомы не только у Кендры,
но и у себя... Ты нашел Мэгги? - внезапно спросил он.
Джон покачал головой.
- Нет, ее мобильник не отвечает. Пришлось оставить на ее "голосовой почте"
сообщение с просьбой срочно приехать
сюда, как только она освободится.
- А если она не освободится?
Джон посмотрел на часы.
- В четыре я собираюсь быть в участке. Надеюсь, что перехвачу ее там.
- А если она не...
Джон улыбнулся.
- Я был очень вежлив и старался на нее не "давить", как ты выражаешься. И я
именно просил ее приехать к нам в отель в
ближайшие два часа. Не требовал, не приказывал, а просил. Кажется, я даже сказал
"пожалуйста".
- Поверь мне, Джон, - серьезно сказал Квентин, - настанет время, когда тебе
придется и требовать, и даже грозить.
- Что ты хочешь этим сказать? - удивился Джон.
На его вопрос ответила Кендра.
- В расследованиях подобного рода, - сказала она, продолжая порхать пальцами
по клавиатуре компьютера, -
напряжение, которое испытывают его участники, неизбежно нарастает с течением
времени. И это касается не только жертв,
но и тех, кто идет по следу преступника. Нам всем придется нелегко, но тяжелее
всего будет Мэгги, потому что она - эмпат.
Она чувствует, переживает все гораздо острее, чем мы. В конце концов настанет
такой момент, когда груз эмоций станет для
нее невыносимым. И тогда, - хотя бы просто для того, чтобы не сойти с ума, -
Мэгги попытается дистанцироваться от той
боли, в которую ей раз за разом приходится по
...Закладка в соц.сетях
