Жанр: Любовные романы
Крадущиеся тени
...ыла убита Бекки.
Ты не хуже меня знаешь: чем дольше мы блуждаем впотьмах, тем меньше у нас
шансов вообще поймать этого гада. Мы ловим убийц, потому что они оставляют
улики, которые нам удается расшифровать, или совершают промахи; этот не
сделал ни того, ни другого. Может быть, он снова убьет и при этом обнаглеет
настолько, что оставит нам какие-нибудь доказательства своей вины. А может,
ему хватит трех смертей, и сейчас он просто сидит и смотрит, как мы
суетимся.
— Кэсси считает, что он на этом не остановится.
— Вот дерьмо! — В голосе шерифа слышалось не столько отвращение,
сколько отчаяние.
Стараясь говорить как можно спокойнее, Бен заметил:
— Если мы собираемся воспользоваться ее способностями, действовать надо
немедленно. Чем дольше это тянется, тем выше вероятность того, что этот
ублюдок застигнет Кэсси у себя в мозгах и поймет, что она представляет для
него угрозу.
Мэтт угрюмо взглянул на него:
— Я вижу, ты знакомился с литературой не только о серийных убийцах, но
и об экстрасенсах тоже. Бен не стал этого отрицать.
— Все эксперты сходятся в том, что некоторые люди обладают повышенной
чувствительностью к электромагнитной энергии мозга. По тем или иным
проводящим каналам они способны подключаться к энергии, излучаемой сознанием
других людей, и читать их мысли, интерпретировать зрительные образы и даже
эмоции.
— Что ты имеешь в виду под
проводящими каналами
?
Это больше смахивало на науку, чем на обычное шарлатанство, поэтому Мэтт был
склонен прислушаться.
— То, что Кэсси называет контактами. Физическое прикосновение — либо к
человеку, либо к предмету, до которого он дотрагивался. Это самый
распространенный вид контакта. Экстрасенсам очень редко удается подключиться
к чужому разуму, не вступая в физический контакт. Но существует совсем
небольшая группа экстрасенсов (и я думаю, что Кэсси в нее входит), умеющих
сохранять контакты. Я хочу сказать, что после того, как первичный контакт —
более или менее продолжительный — имел место, он оставляет за собой что-то
вроде контурной карты: тонкий, едва заметный энергетический след между двумя
умами. После этого экстрасенс может идти по следу, когда пожелает. —
Бен вздохнул. — К сожалению, существует и обратный путь: искомый объект
может заметить связь и даже проследить ее обратно к экстрасенсу.
— Даже если он сам не экстрасенс? — спросил Мэтт.
— Есть предположение, что все дело в сознании серийного убийцы. Оно
настолько патологично, что его мысли в буквальном смысле
стреляют
вхолостую
, и тогда электромагнитная энергия изливается в мозг, вызывая
изменения на молекулярном уровне. Известно, например, что черепно-мозговая
травма может пробудить к жизни скрытые экстрасенсорные способности. Точно
так же действуют и эти
холостые выстрелы
. С течением времени серийный
убийца может, по сути, сам стать экстрасенсом. Если это верно, то убийца со
временем научится прослеживать путь, ведущий к ней.
— Если только прежде не прочтет ее имя в газете, — проворчал Мэтт.
Бен с ним согласился.
— Это еще один рискованный момент, и притом куда более вероятный. Рано
или поздно пройдет слух, что Кэсси экстрасенс и мы с ней сотрудничаем.
— Какой приятный подарок к следующим выборам!
— Если к тому времени мы упрячем убийцу за решетку, — напомнил ему
Бен, — вряд ли избиратели будут интересоваться тем, как мы этого
добились.
— Может, оно и так. Но пока этого не случилось, нам не укрыться от
всеобщего внимания. И твоя леди-экстрасенс окажется как раз посередке!
— Перестань называть ее моей леди. Ты прекрасно знаешь, как ее зовут.
— А ты что, обиделся? — усмехнулся Мэтт.
— Дело не во мне. Так ты обратишься к Кэсси за помощью или нет?
— Придется, — довольно легко уступил Мэтт. Бен с удивлением
посмотрел на друга:
— И давно ты принял такое решение?
Мэтт ощупал пластиковый пакетик, все еще лежавший перед ним на столе.
— Когда ты сказал мне, что она распознала в этой тряпке кусок моей
бойскаутской формы. Каким-то непостижимым образом она узнала правду.
Принимая во внимание все остальное, этого довольно, чтобы мне захотелось
узнать, что еще она знает.
— Давно пора.
— Ну чего ты на меня уставился? Давай звони ей.
На первых порах Кэсси ничего не ощущала, кроме холода. Ни зимний ветер, ни
морозная свежесть снега не шли ни в какое сравнение с этим холодом: он был
абсолютным, всепроницающим. Вот так, смутно подумалось ей, съеживается
человеческая плоть, соприкоснувшись с бездонным дыханием вселенной. У нее
возникло странное ощущение, будто даже кровь в ее жилах замедляет ход,
превращается в талый снег под воздействием холода.
Трепет бьющихся крыльев вернулся, усилился на мгновение, потом пропал, и она
почувствовала что-то другое.
Кого-то другого.
Кэсси медленно открыла глаза. Воздух вокруг нее оставался туманным и серым.
Она различала в отдалении отчаянный лай собаки, но не видела ее. Она
медленно повернула голову к лесу, казавшемуся особенно темным из-за
преобладания раскидистых сумрачных сосен над голыми в эту зимнюю пору
лиственными деревьями.
На опушке под деревьями стояли люди.
Их было не меньше дюжины, в основном женщины, но попадались и мужчины, один
— совсем еще подросток. Они смотрели на нее сурово, с тем же бесконечным
упреком, который за несколько дней до этого Кэсси прочитала в глазах Айви
Джеймсон, когда увидела ее сидящей на полу в кухне.
Когда они двинулись к ней, Кэсси увидела раны. У одной женщины было
разорвано горло. Череп другой был размозжен, страшная вмятина с одной
стороны говорила об ударе тяжелым предметом, нанесенном с чудовищной силой.
Один мужчина нес свою собственную окровавленную руку, отделенную от тела,
другой зажимал жуткую рану, тянущуюся от груди до самого паха.
Они упорно шли вперед, прямо к ней, выдвигаясь из лесной тени в поле,
заполненное снегом и серым туманом; невероятный холод исходил от них
волнами, от которых в воздухе дрожало марево.
Они не оставляли следов на снегу.
Кэсси услыхала слабый захлебывающийся стон и вдруг поняла, что он исходит из
ее собственного горла — жалкая замена пронзительного крика, который так и не
вырвался из ее груди, несмотря на все усилия. Она была заморожена, скована
льдом. Она не могла убежать или попятиться, даже вскинуть руку, чтобы
защитить себя, и то не могла.
Все, что она могла, это стоять и смотреть, как они подходят, как тянутся к
ней.
Чтобы схватить ее.
Глава 11
Открыв глаза, Кэсси не сразу поняла, где находится и как она туда попала.
Черепичный потолок над головой показался ей смутно знакомым, и она в конце
концов сообразила, что точно такой же был в доме тети Алекс.
То есть в ее доме.
Странно. Последнее, что она помнила... это, как встала утром с постели.
Сварила кофе — она слышала его аромат — и пошла погулять с Максом. А
потом...
Ничего.
— Итак, вы очнулись.
Кэсси повернула голову на голос, и действительность сразу же вернулась к
ней. Она лежала — вернее, полусидела — на диване, откинувшись на подушки, и
ощущала такой нечеловеческий холод, что все ее тело сотрясалось от озноба,
несмотря на шерстяное одеяло, которым она была укутана.
Шериф стоял у камина, в котором весело полыхал огонь. Опираясь плечом на
каминную полку и засунув руки в карманы, он косился одним глазом на крупного
пса, а тот сидел в двух шагах и не скрывал своей враждебности.
— Бен не успел нас познакомить, — сухо сообщил ей Мэтт, увидев,
что она в недоумении переводит взгляд с него на собаку. — Слава богу,
этот зверь хоть его признал, а то он не подпустил бы к вам ни одного из нас.
— Не подпустил ко мне? А где я была? — Кэсси показалось, что голос
у нее дрожит, но удивляться было нечему — ее сотрясал озноб.
Шериф воспринял ее растерянность как нечто само собой разумеющееся.
— В поле к северу отсюда, примерно в сотне ярдов от дома. Вы лежали без
сознания на снегу, а пес кружил вокруг вас и лаял как безумный.
— Без сознания? — Кэсси попыталась вспомнить, что же произошло, и
беспомощно покачала головой. — А где Бен?
— На кухне. Вас ждет либо горячий шоколад, либо горячий бульон, смотря
что ему быстрее удастся приготовить. Когда вы не ответили на телефонный
звонок, — продолжал Мэтт, — Бен решил, что что-то стряслось, вот
мы и приехали сюда. Услыхали лай, как только вышли из машины, и нашли вас
уже через две минуты. Когда мы подошли поближе и сумели пробраться мимо пса,
сразу стало ясно, что вам плохо. Вы были белее снега и почти не дышали,
пульс едва прощупывался. Мне еле удалось убедить Бена, что вам нужно всего
лишь согреться, а не то быть бы вам сейчас уже на пути в больницу.
— А как вы узнали, что мне нужно лишь согреться? — рассеянно
спросила она.
Мэтт слегка нахмурился:
— Ну... это трудно объяснить. Я только посмотрел на вас и... с места не
сойти, я услыхал, как голос у меня в голове повторяет:
Холодно... холодно
.
Это был ваш голос.
Этому Кэсси не слишком удивилась. Хотя ей по-прежнему не удавалось
вспомнить, что случилось, в одном можно было не сомневаться: если она
мысленно звала на помощь, то, конечно, обратилась к шерифу с его открытым
сознанием. Именно он мог ее услышать.
— Спасибо, шериф, — прошептала она.
— Не за что. Между прочим, меня зовут Мэтт.
Кэсси решила не выяснять, чем вызвана такая перемена настроения. Вместо
этого она тихо позвала рычащего пса:
— Макс, это друг. Успокойся. Будь хорошим мальчиком.
Пес мгновенно повернул к ней свою умную морду. Он послушно лег и застучал
хвостом по полу.
— Спасибо, — сказал Мэтт. — Он меня нервировал.
Не успела Кэсси ответить, как Бен вошел в комнату с дымящейся кружкой в
руках. Он сменил костюм на джинсы и свитер; в этом наряде он выглядел на
несколько лет моложе, казался спортивным и чертовски привлекательным.
Он явно расслышал их голоса из кухни и поэтому не удивился, застав ее в
сознании, но его лицо было озабоченным, а взгляд, устремленный на нее,
заставил Кэсси опустить глаза.
— Выпейте это, Кэсси. Это поможет вам согреться.
Оказалось, что в кружке горячий шоколад. Кэсси с жадностью сделала несколько
глотков, потом выпростала руки из-под одеяла и осторожно забрала у него
кружку. Их пальцы при этом не соприкоснулись, и это произошло совсем не
случайно.
— Спасибо, я сама справлюсь.
Бен не стал возражать. Он вообще ничего не сказал. Он просто сидел, положив
одну руку на спинку дивана, а другую — на колено, и смотрел на нее, не
говоря ни слова. Даже не глядя, она чувствовала, как пристально он на нее
смотрит.
— Пока что она вообще не помнит, что с ней случилось, — пояснил
Мэтт.
— Расскажите, что произошло? — попросил Бен.
Кэсси нахмурилась, глядя в кружку, словно именно в ней можно было найти
ответ. Горячая жидкость согревала ее ледяные руки, согревала изнутри ее
дрожащее тело, но она знала, что пройдет много времени, прежде чем ей
удастся по-настоящему согреться.
— Я помню, что вывела Макса погулять. Помню, как отошла от дома,
посмотрела на горы...
— Кэсси?
У нее перехватило дух, глаза закрылись сами собой, когда подавленные волей
образы и ощущения вышли из глубины подсознания.
— О боже... Я вспомнила, — прошептала она.
— Расскажите нам, — раздался спокойный голос Бена.
Кэсси не сразу удалось совладать со своим голосом, но, начав наконец
говорить, она рассказала о случившемся совершенно бесстрастно. Только к
концу повествования голос у нее чуть дрогнул.
— Они шли прямо ко мне, а я... я не могла бежать. Я даже кричать не
могла. Мне становилось все страшнее... и все холоднее, пока они подходили. А
потом... когда они были уже совсем близко... я провалилась в темноту. Больше
я ничего не помню.
Ей не нужно было даже смотреть на Мэтта, чтобы понять, что его раздирают
сомнения. Она скосила глаза на Бена и увидела, что тот внимательно следит за
ней.
Его лицо по-прежнему казалось замкнутым, а взгляд — непроницаемым. У нее не
было ни малейшего представления о том, что он думает и чувствует. Мэтт
спросил:
— Значит, эти люди... это были призраки?
— Да, я полагаю.
— Вы
полагаете! Кэсси перевела взгляд на шерифа: ей легче было смотреть в его полное
недоверия лицо, чем встречаться глазами с непроницаемым взглядом Бена.
— Да, я полагаю. Я точно не знаю, потому что раньше со мной такого не
бывало. — Она глубоко вздохнула. — Послушайте, мои способности
никогда не позволяли мне заглянуть... за грань смерти. Я не занимаюсь
спиритизмом и не общаюсь с душами умерших. Я улавливаю мысли живых людей,
образы совершающихся или недавно совершившихся событий. Я ничего не знаю о
призраках.
— А как насчет того, что вы видели в доме Айви Джеймсон? Вы же сами
говорили, что, возможно, видели то же самое, что она... что ее дух видел,
отделяясь от тела в момент смерти.
Кэсси помедлила:
— Я сказала, что это возможно, но сама я в это не верю. Хотя все это
было очень странно, я до сих пор уверена, что увиденное мною в тот день —
это воспоминание живого человека, стоявшего на том пороге и смотревшего на
сцену убийства. Но...
— Но?
— Но то, что я пережила сегодня, не было похоже на то, что я
почувствовала в тот день... и это не было воспоминанием. — Она покачала
головой. — Я просто ничего не понимаю.
— Если вы видели призраков, — заговорил Бен, — то чьи они?
— Я никого из них не узнала. Но я уверена, что все они были убиты.
Мэтт тихо выругался.
— Вы же говорили, что наш убийца — новичок в своем деле. Если он убил
дюжину мужчин и женщин... Кэсси решительно покачала головой.
— Нет. Это были не его жертвы. Я хочу сказать... когда я стояла в кухне
миссис Джеймсон, ощущение было такое, будто я подключилась к сознанию
человека, изучавшего открывшуюся перед ним картину. Я будто видела все его
глазами, с его точки зрения. Кровь капала — такая яркая, алая, тело было
обращено лицом ко мне, в глазах застыл упрек... Все выглядело так
драматично, словно кто-то специально подготовил театральную мизансцену,
чтобы произвести сильное эмоциональное впечатление. И примерно такое же
впечатление было у меня сегодня. Ну... почти такое же. Словно я увидела
порождение чьей-то дьявольской фантазии. Не призраки прошлых жертв, а
скорее... — она беспомощно умолкла.
— Призраки будущих жертв? — уточнил Бен.
— Может быть. — Кэсси не взглянула на него. — Но это скорее
напоминало эротический сон какого-то подростка-психопата.
Молчание слишком затянулось, и прервала его Кэсси:
— Теперь, когда я вспоминаю, как они надвигались на меня, ковыляя и
истекая кровью, мне даже кажется, что я видела все это в кино много лет
назад, в каком-то дурацком фильме ужасов про воскресших мертвецов. Похоже,
нашему убийце нравятся такие сны.
— Значит, теперь вы побывали в его снах? — спросил Мэтт.
— Не исключено. Я встала рано; возможно, он еще спал. И видел сны.
— А вы к ним подключились. — Голос Бена был по-прежнему тих и
бесстрастен.
Мэтт издал звук, напоминавший нечто среднее между смешком и стоном отчаяния.
— Кэсси, вы как будто нарочно усложняете мне задачу! Как прикажете
всему этому верить?
— Я знаю, это нелегко. Мне очень жаль. — Она повернула голову и
сочувственно улыбнулась ему. — Поверьте, простых решений в жизни не
бывает.
Он кивнул:
— Истинная правда. Слушайте, мы приехали сюда, потому что я собирался
просить вас еще раз подключиться к этому парню, но, судя по всему...
— Я могу попробовать.
— Вам надо прийти в себя, — вмешался Бен. Кэсси упорно
отворачивалась от него.
— Все уже прошло. Мне немного холодно, но в остальном все в порядке.
Мэтт нерешительно перевел взгляд с нее на Бена и обратно.
— Мы можем подождать до завтра. Обморок никому не идет на пользу — чем
бы он ни был вызван.
— Я бы хотела попробовать прямо сейчас, — настойчиво сказала
Кэсси. — Хочу быть в курсе событий, насколько это вообще возможно. Мне
необходимо, чтобы контакты происходили по моей воле.
Мэтт выждал минуту, но, увидев, что Бен молчит, кивнул в знак согласия.
— Я захватил с собой одну из монет, но...
— Но?
— Бен говорит, что, по его мнению, вы рано или поздно научитесь
подключаться к этому типу по желанию, даже не прикасаясь к предмету, который
он трогал. Я просто хотел бы знать, не удастся ли вам это сейчас.
Кэсси взглянула на Бена и протянула ему почти опустевшую кружку, старательно
избегая прикосновения и на этот раз.
— Давайте попробуем.
— Вы когда-нибудь делали это раньше? — спросил явно встревоженный
Бен.
— Нет, я раньше никогда не пробовала. Но поскольку его подсознание что-
то уж слишком легко вступает со мной в контакт, мне любопытно узнать, смогу
ли я самостоятельно проделать тот же путь.
Мэтт наконец отошел от камина и подтянул кресло с подголовником поближе к
дивану, чтобы можно было без помех наблюдать за Кэсси. Он вытащил из кармана
блокнот и ручку, пробормотав в виде пояснения:
На всякий случай
, и
устроился в выжидательной позе.
Бен поставил кружку на кофейный столик, но не покинул своего поста рядом с
ней на диване.
Кэсси спрятала руки под одеяло и закрыла глаза, стараясь успокоиться и в то
же время сосредоточиться.
Образное мышление всегда помогало Кэсси сконцентрироваться на поставленной
перед собой задаче, хотя прикосновение к предмету обычно ускоряло процесс,
способствуя замене ее собственных зрительных образов теми, которые можно
было увидеть только глазами убийцы.
На этот раз у нее перед глазами зазмеилась тропинка, бегущая через лес, и
Кэсси направилась по ней вперед. Обстановка казалась мирной, никто ее не
останавливал, ничей страшный голос не нашептывал угрозы на ухо. Она шла
вперед и вперед, оглядываясь по сторонам с любопытством, но без всякой
тревоги. Каждый раз, как ей встречалась тропинка, ведущая в другом
направлении, она предоставляла инстинктам решать за себя: иногда
сворачивала, а иногда пропускала поворот. Но вот голоса птиц стали стихать,
а в лесу потемнело.
— Кэсси?
Голос Бена казался странно далеким и гулким в лесной чаще.
— Я еще не дошла, — сказала она ему, смутно удивляясь, что он
сопровождает ее в этом путешествии.
— Где вы?
— Иду по тропинке. — Она почувствовала, как Бен напрягся. —
Тропинка какая-то странная.
— В чем ее странность?
— Не знаю... Просто странная, и все.
— Расскажите мне.
Она прислушалась к своим ощущениям.
— Земля прогибается. Пахнет странно, как-то затхло. И свет вроде бы
проникает с двух разных сторон. Я отбрасываю две тени. Разве это не странно?
— Вы ничего не слышите?
— Раньше я слышала голоса птиц. А теперь осталась только музыка.
— Какая музыка?
— Мне кажется, это музыкальная шкатулка. Но я никак не могу вспомнить
мелодию. Надо бы вспомнить, но я не могу.
— Ничего страшного. Если вспомните, скажите мне.
— Скажу. — Она продолжала идти, замечая, что деревья вокруг нее
все больше искривляются, но ее это почему-то не встревожило.
— Кэсси?
— Что?
— Где вы?
Она уже хотела ответить, что все еще находится в лесу, но в этот самый миг
перед ней возникла очередная развилка. Инстинкты на этот раз ничего не могли
ей подсказать, поэтому Кэсси пожала плечами и свернула направо.
— Кэсси, поговорите со мной.
— Тропинка раздвоилась. Две дорожки в лесу побежали в разные стороны. Я
свернула направо... Я выбрала неисхоженную тропу.
— Кэсси, я думаю, вам пора возвращаться. Она почувствовала, как он
волнуется, и постаралась его успокоить:
— Со мной все в порядке. К тому же я уже почти пришла.
— Что вы видите?
— Дверь.
— Посреди леса?
Пока он не задал вопрос, Кэсси вовсе не считала это странным. Но теперь она
нахмурилась, глядя на массивную дверь, вырезанную, казалось, из цельного
дуба.
— Гм... Я могла бы обогнуть ее, но мне кажется, я должна войти в нее.
— Будьте осторожны.
Ей потребовалось время, чтобы найти дверную ручку, тем более что ручка
оказалась не ручкой, а хитроумным устройством, скрытым в древесине. Она
нажала на него с ощущением торжества, а затем толкнула дверь.
Перед ней простирался голый и безликий коридор с дверями, открывающимися и
слева и справа. Затхлый запах, напоминавший о давно запертом и забытом
стенном шкафе, еще больше усилился. Она осторожно двинулась вперед.
— Кэсси?
— Передо мной длинный коридор, и в нем много дверей. Я иду прямо по
коридору. О черт... Дело пошло бы гораздо быстрее, если бы у меня был
ориентир.
— Ориентир?
— Что-то, принадлежавшее ему. Ладно, забудьте об этом. Я уже проделала
весь этот путь и теперь... — Она открыла дверь в самом конце длинного
коридора, и на этом ее путешествие закончилось. — О!
— Кэсси? В чем дело?
Никакого коридора. Никакого леса. Ни единого образа, на который можно было
опереться. Одно лишь его удушающее присутствие витало в воздухе вокруг нее.
Как тяжко чувствовать чужое сознание, от которого невозможно скрыться!
Приходилось смотреть его глазами, потому что иного выбора не было.
— Он здесь. — Голос ее стал тусклым и безжизненным.
— Где он?
— Это комната. Шторы опущены. Горят лампы. Тут есть кровать. Он сидит
на кровати.
— Что он делает, Кэсси? — Голос Бена звучал ободряюще.
Она наткнулась на него так внезапно, что ей стало страшно выдать свое
присутствие, поэтому Кэсси замерла, стараясь держаться как можно тише.
— Он... что-то мастерит.
— Что он мастерит?
На миг, равный нескольким биениям сердца, она умолкла, и вдруг спазм
перехватил ее горло.
— Это кусок проволоки с деревянными ручками на обоих концах. Он
мастерит удавку. Гарроту.
— Вы уверены?
— Совершенно уверена. Я уже однажды... видела гарроту.
— Ладно. Вы можете осмотреться, Кэсси? Можете сказать нам что-то еще?
— Я могу видеть только то, что он видит, а он смотрит на свои руки. Он
наблюдает, как они... поглаживают гарроту. Она ему нравится.
— Смотрите на его руки. Смотрите внимательно. Что вы можете о них
сказать?
— Молодые. Сильные. Гладкие... если не считать шрамов на запястьях. На
обеих руках. Он грызет ногти, но они чистые. Больше ничего.
— Вы знаете, о чем он думает?
— Я боюсь прислушаться.
— Вы должны! — раздался новый голос.
— Не вмешивайся, Мэтт! Кэсси, не слушайте его! — до нее донесся
снова голос Бена. — Не забывайте о своей безопасности.
— Думаю, я смогу от него спрятаться. Но...
— Но что?
Ее голос зазвучал жалобно:
— Ничего. Я послушаю.
— Будьте осторожны.
Кэсси съежилась в комочек и замерла, напряженно прислушиваясь. Поначалу
беспорядочный шум его мыслей напоминал треск разрядов из радиоприемника,
болезненным эхом отдававшихся у нее в мозгу, но постепенно щелчки и хлопки
начали стихать: ей удалось пробиться сквозь шумовой фон.
— Он... думает о том, что будет делать... с ней.
— С кем? О ком он думает, Кэсси?
— Он... — Кэсси снова напряженно прислушалась к его мыслям. —
Конкретного образа нет. Для него это просто
она. Только
так он о ней и думает.
Она еще пожалеет.
Ее ждет большой сюрприз.
Она...будет умирать долго.
— Чтоб ему сдохнуть! — рявкнул рассерженный голос.
— Заткнись, Мэтт! — осадил друга Бен и мягко обратился к ней: —
Кэсси, он думает о чем-то таком, что могло бы нам помочь? Какое-нибудь
конкретное время или место?
— Нет, он п
...Закладка в соц.сетях
