Жанр: Любовные романы
Две женщины и мужчина
...шаете меня, Фейт?
Она подняла взгляд на Кейна, стараясь сосредоточиться на более важных
проблемах.
— Я могу завтра справиться у лечащего врача в поликлинике, но похоже,
мне не прописывали это лекарство. — Фейт посмотрела на сидящих рядом
мужчин. — Каким же образом оно оказалось у меня в организме?
— Очевидно, — ответил Кейн, — кто-то незаметно подсунул его
вам.
— При этом напоив меня за полчаса? — Фейт покачала головой. —
Не представляю себе, чтобы я была на такое способна.
— Не исключено, что вам не пришлось пить, — заметил Кейн. —
Держу пари, что существуют наркотики, способные имитировать комбинацию
алкоголя и какого-нибудь лекарства, способную вызвать смерть или кому. Может
быть, кто-то подсыпал вам эту штуку, подождал несколько минут, пока она
подействует, потом плеснул немного алкоголя вам в рот и на одежду и усадил
вас за руль, отлично зная, что вы не сможете проехать даже квартал, не
врезавшись во что-нибудь. Учитывая напряженное движение в это время в
деловом центре Атланты, все шансы были за то, что вы погибнете или серьезно
пострадаете. А когда вы выжили после аварии, злоумышленнику не составило
труда пробраться в отделение
Скорой помощи
и среди всеобщей суеты
позаботиться, чтобы в бумагах было написано то, что нужно.
— Мы говорим о каком-то конкретном противнике? — спросила
Фейт. — О человеке, который подстроил все, начиная от аварии и
медицинских заключений и кончая исчезновением Дайны? Может быть, даже то,
что произошло в Сиэтле?
— Если эти события связаны друг с другом, — отозвался
Бишоп, — то за ними должен кто-то скрываться, но вряд ли это один
человек.
— Не ты ли говорил мне однажды, что такие заговоры почти так же редки,
как зубы у курицы? — осведомился Кейн.
— Да, но не забывай о слове
почти
. Иногда такое случается. И если
Дайна говорила тебе правду, упомянув, что работает над темой для статьи, где
замешаны бизнес, политика и преступление, то вполне возможно, что мы
столкнулись именно с этим.
— Но каким образом такая история может быть связана со мной? —
спросила Фейт.
— В том-то и вопрос, — отозвался Кейн, задумчиво глядя на
нее. — И мы должны найти на него ответ.
Бишоп взглянул на часы и поднялся.
— Самолет вылетает в начале седьмого. Вечером я буду дома, и если меня
не запихнут в другой самолет, прежде чем я успею распаковать вещи, то завтра
попробую что-нибудь разузнать насчет закрытого досье.
— Разве вы не говорили, что останетесь до завтра? — удивленно
спросила Фейт.
— Планы изменились. — Бишоп не стал вдаваться в объяснения.
Внезапно в голове у Фейт послышался знакомый шепот:
Он бы не уехал, если бы думал, что я еще жива
.
Фейт застыла, отчаянно пытаясь уловить хотя бы еще одно слово. Но едва
слышный голос смолк.
— Что с вами, Фейт? — с тревогой спросил Кейн.
Бишоп, прищурившись, устремил на нее настороженный взгляд. Казалось, будто
он тоже слышал этот голос.
Фейт сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и дать себе время подумать.
Неужели она теперь может поддерживать мысленную связь с Дайной и получить
информацию, которая приведет их к ней или ее похитителям? Пока она сама не
убедится в этом окончательно, лучше не рассказывать Кейну о голосе, звучащем
в ее голове, и посещающих ее видениях, не сбивать никого с толку и не
пытаться объяснить необъяснимое.
— Что-нибудь не так? — допытывался Кейн.
— Все в порядке. — Фейт говорила настолько спокойно, что почти
убедила себя в искренности своих слов. — Мне показалось, будто я что-то
вспомнила, но это сразу же ускользнуло.
Бишоп не стал ее опровергать, но Фейт на миг показалось, что он собирался
это сделать.
Фейт решила не рассказывать Кейну о своем последнем
сне
, так как не видела
в нем ничего, что могло бы помочь его поискам Дайны или ее поискам
собственного прошлого. Сон не сообщил никакой конкретной информации —
панорама была слишком темной и незнакомой, чтобы она сумела определить то
место, где, по-видимому, исчезла Дайна.
К тому же ее сны и внезапные мысленные контакты с Дайной могли быть всего
лишь следствием буйного воображения вкупе со случайными догадками. Казалось
невероятным, чтобы существовала настолько сильная телепатическая связь между
ней и другой женщиной, чтобы она могла заново переживать происшедшие с
Дайной события, ощущать ее эмоции и слышать у себя в голове ее голос.
Как можно верить в подобное?
И все же, несмотря на все сомнения, Фейт верила в существование связи между
ней и Дайной. Она не знала, как и почему эта связь возникла, но была уверена
в ее реальности. Хорошо бы использовать эту связь, чтобы найти Дайну...
Но Фейт не могла этого сделать, как не могла и обрести вновь исчезнувшие
воспоминания о прошлом. Собственная беспомощность сводила ее с ума.
Когда Кейн вернулся, отвезя Бишопа на такси в аэропорт, Фейт сидела на
кушетке с блокнотом и записной книжкой, которую она привезла из своей
квартиры.
Прежде чем Кейн успел спросить, чем она занимается, Фейт сняла трубку и
набрала номер женской клиники. Прошло несколько минут, прежде чем ей удалось
связаться с кабинетом пользовавшего ее врача и договориться о приеме на
завтра.
— Значит, завтра вы увидитесь с вашим доктором? — спросил Кейн, когда она положила трубку.
Фейт кивнула:
— Она покажет мне мою карту, так что я смогу хоть что-то узнать о своем
прошлом — по крайней мере, с медицинской точки зрения. Похоже, доктор знала
о несчастном случае, хотя не объяснила, каким образом она о нем услышала.
Кейн стал собирать документы и полицейские рапорты, которые они с Бишопом
просматривали ранее. Он заметил, что Фейт, перевернув несколько страниц
записной книжки, недоуменно смотрит на какую-то запись.
— Что-нибудь нашли?
Она неуверенно пожала плечами:
— Даже не знаю, что сказать. Тут записан адрес и телефон без каких-либо
дополнительных указаний.
— Номер местный?
— Районный код не отмечен. — Фейт снова подняла трубку. —
Есть только один способ это выяснить.
После трех гудков на другом конце провода отозвался женский голос:
— Хейвн-Хауз.
Название ничего не говорило Фейт, но она подумала, что в этом месте могут
знать ее имя, и после секундного замешательства представилась:
— Это Фейт Паркер.
— Фейт? — удивленно откликнулась женщина на том конце провода
после небольшой паузы. — Последний раз, когда мы о вас слышали, вы еще
были в коме!
— Я выписалась из больницы только на прошлой неделе.
— И с вами все в порядке? Я имею в виду...
— Физически — да, — ответила Фейт. — Но у меня некоторые
проблемы с памятью. Простите, но я не помню, кто вы.
— Карен. — Голос в трубке звучал настороженно.
Фейт быстро записала имя.
— И мы... знали друг друга?
— Конечно. До последних месяцев вы, возможно, проводили больше времени
здесь, чем в собственной квартире. Мы всегда держали для вас койку на
случай, если вы захотите остаться.
— Боюсь, я чего-то не понимаю, — озадаченно произнесла
Фейт. — Что собой представляет Хейвн-Хауз? — Она думала, что это
нечто вроде пансиона, но правда оказалась абсолютно неожиданной.
— Это приют, — ответила Карен еще более настороженно. — Приют
для женщин, подвергающихся жестокому обращению.
Фейт машинально стала записывать эту информацию и, посмотрев на ручку,
осознала, что пишет правой рукой. Она переложила ручку в левую, все еще
ошеломленная услышанным.
— Приют... И я... работала там? В качестве добровольца?
— Вы оказывали помощь, когда могли, как и все мы. — Голос Карен
стал твердым. — Если вы в самом деле Фейт и рассказали мне правду, то я
очень сожалею, но больше ничего не могу сообщить вам по телефону. Мы должны
соблюдать осторожность. Слишком многие из нас скрываются от преследований.
— Понимаю. — Фейт очень хотелось, чтобы сказанное ею
соответствовало действительности. — А я могу приехать к вам? У меня
есть адрес. — Она назвала его, дабы убедиться, что запись в книжке
правильная.
— Наши двери всегда открыты для женщин, — сказала Карен. — Но
напоминаю, если вы забыли правила: никаких мужчин. Исключения не
допускаются.
— Хорошо, я запомню. Спасибо, Карен.
— Не за что.
Фейт медленно опустила трубку на рычаг.
— Что еще за приют? — сразу же осведомился Кейн.
— Для женщин, подвергающихся жестокому обращению. И... меня там
знают. — Даже произнося это, Фейт испытывала странное чувство.
— Но она больше ничего вам не сообщила?
— Она отказалась что-либо сообщать по телефону. Это вполне понятно. Мне
придется поехать туда и поговорить с ними. Лучше сделать это сегодня. Не
знаю, есть ли тут связь с Дайной, но...
— Дайна писала статью о приюте для женщин, подвергшихся насилию, —
внезапно вспомнил Кейн. — И Конрад, ее поверенный, говорил, что она
пожертвовала на него деньги... — Он сделал паузу. — Но если Дайна
жертвовала также и время, посещая приют, то она никогда об этом не
упоминала.
— Естественно. По словам Карен, они требуют соблюдать
секретность. — Фейт посмотрела на запись в адресной книжке. — Я
даже не записала название.
Кейн кивнул и посмотрел на часы.
— Тогда поехали. Меня они не впустят, но я, по крайней мере, прослежу,
чтобы вы вошли туда и вышли целой и невредимой.
Фейт не возражала. Но когда они подъехали к приюту, который оказался
приятным на вид старым домом в тихом пригороде, она подумала, что ее визит
может затянуться, и усомнилась, что Кейну хватит терпения сидеть и ждать ее.
— Вы говорили, что хотите побеседовать с Ричардсоном о полицейском
рапорте, — напомнила она ему. — Почему бы вам не съездить к нему,
пока я буду здесь? Если мы разделимся, то быстрее сможем узнать что-нибудь
полезное.
Фейт понимала, что Кейн и сам это знает, но боялась, что он не захочет
оставлять ее в приюте.
Кейн написал на листке номер своего сотового телефона и протянул Фейт.
— Если я не вернусь до вашего ухода, позвоните.
Фейт кивнула. Выйдя из машины, она направилась к парадной двери и позвонила,
обратив внимание на помещенную у входа видеокамеру.
Дверь открыла высокая, очень худая женщина лет тридцати пяти, с темными
волосами, уже начинающими седеть. Окинув посетительницу внимательным
взглядом, она заговорила, и Фейт узнала голос, который слышала по телефону.
— Вот и вы, Фейт. Рада вас видеть.
Фейт вошла в дом, думая о том, какие вопросы ей задать этой женщине и другим
обитательницам приюта, помимо стереотипного:
Не знаете ли вы, кто я?
В доме было тихо, даже для воскресенья. Откуда-то сверху доносились детские
голоса и смех, а также звуки фортепиано, на котором кто-то неуверенно играл,
то и дело сбиваясь.
— Давайте побеседуем в моем кабинете, прежде чем вы повидаете
остальных, — предложила Карен, очевидно, все еще оберегая покой
обитателей приюта. Фейт согласилась, и они прошли в маленькую захламленную
каморку без окон, вероятно, ранее служившую кладовой. Здание приюта носило
признаки недавнего ремонта, но деньги явно расходовались на самое
необходимое, куда, видимо, не включался комфорт директора.
— Я думала о том, что вы мне сказали, — заговорила Фейт, когда
Карен села за письменный стол, — и если вам нужно, чтобы кто-то
подтвердил мои слова о потере памяти, то мой врач сможет это сделать.
Карие глаза Карен смягчились.
— В этом нет надобности. Я вам верю. Кроме того, я знаю вас больше
года, Фейт, и убеждена, что вы никогда не причините вреда приюту или
женщинам и детям, которые нашли в нем второй дом.
— Как я... здесь оказалась? — Фейт знала, что должна об этом
спросить, хотя не была уверена, что хочет слышать ответ.
— Так же, как и все остальные. — Карен печально улыбнулась. —
В вашем случае причиной стал бывший муж.
Фейт судорожно сглотнула, ощутив знакомую дрожь. Тем не менее эти слова не
пробудили никаких воспоминаний.
— Вы знаете его имя? Что произошло между нами?
Карен покачала головой:
— Такие вопросы мы здесь не задаем. А вы никогда об этом не
рассказывали — только упомянули, что развелись с ним и что он работал где-то
на Западном побережье.
— Я пришла сюда, потому что боялась его?
— По-моему, вы обратились к нам, так как ваш врач считал, что вам
необходимо найти какое-нибудь место в Атланте, где бы вы чувствовали себя в
безопасности. Это относится ко всем женщинам, подвергавшимся жестокому
обращению, — им нужно безопасное место. К тому же всегда полезно
проводить время с людьми, которые понимают, через что вы прошли.
Фейт также хотела бы это понять. Но она не помнила, чтобы ее кто-то обижал —
тем более муж.
Хотя это могло бы объяснить несколько маленьких шрамов, которые она
обнаружила у себя на теле.
— Значит, вы мало знаете о моем прошлом? — спросила она, пытаясь
сосредоточиться.
— Мы здесь стараемся жить настоящим. Вы можете поговорить с другими
женщинами, но наш приют считается временным убежищем, так что у нас редко
задерживаются надолго. Боюсь, что сейчас здесь не много женщин, которые вас
знают. Андреа, Кэти, может быть, Ева — больше никого не могу припомнить.
— Полагаю, вы не можете дать мне имена и нынешние адреса женщин, с
которыми я могла общаться несколько месяцев назад?
— Сожалею, Фейт, но это против правил.
— Да, понимаю. — Фейт вздохнула. — Я была бы вам очень
признательна, если бы смогла поговорить с женщинами, которые меня знали. Но
сначала я хотела бы спросить вас о Дайне Лейтон.
Худое лицо Карен сразу напряглось.
— Господи, эта история с ее исчезновением просто ужасна! Когда это
случилось, мы грешили на человека, с которым у нее была связь. Конечно, мы
все здесь пристрастны...
Фейт впервые пришло в голову, что Кейна могли считать замешанным в
исчезновении Дайны.
— Полиция думала, что он мог... причинить ей вред? — медленно
спросила она.
— Обычные измышления прессы — я не верю, что полиция когда-либо всерьез
его подозревала. Согласно газетам, у него было алиби на весь период, в
течение которого Дайна могла исчезнуть, да и никто не мог обнаружить даже
намека на мотив, по которому он мог хотеть от нее избавиться. К тому же и
она его не боялась.
— Откуда вы знаете?
— По ее глазам. — Улыбка Карен была грустной. — Обиженную,
затравленную женщину всегда выдает взгляд. У Дайны его не было. Теперь его
нет и у вас.
Это удивило Фейт.
— В самом деле?
— Именно поэтому я поняла, что вы действительно потеряли память. Вы не
помните страха, унижений, стыда. Не помните, как вы страдали, когда мужчина
использовал свою силу и свой гнев в качестве оружия.
Фейт сознавала, что в ее прошлом существуют вещи, которые она надеялась
забыть навсегда.
— Дайна никогда такого не испытывала, — продолжала Карен. — И
хотя она мало говорила о Кейне Макгрегоре, по ее словам было ясно, что она
любит его.
Фейт хотелось развить эту тему, но она хорошо понимала, что ею движет личное
любопытство и что это не поможет им найти Дайну. А они должны это сделать —
пока еще не поздно.
— Насколько хорошо вы знаете Дайну? — спросила Фейт, сознательно
используя настоящее время.
Карен задумалась:
— С одной стороны, я знала... знаю ее очень хорошо, а с другой — не
уверена. Дайна была толковой, понимающей, поразительно щедрой. Ей можно было
доверить любую тайну — она хранила бы ее так же тщательно, как свою
собственную. Но я не могу ничего сообщить вам о ее прошлом или о том, чем
она занималась и где бывала. — Карен сделала паузу. — Дайна
впервые приехала сюда несколько месяцев назад, чтобы написать статью о нашем
приюте, но, и закончив работу, продолжала приезжать и жертвовать ради нас
своим временем и деньгами. Здесь она с вами и познакомилась.
Фейт встрепенулась:
— Неужели?
— Да. Просто удивительно, как вы сразу друг другу понравились. Помню, в
первые дни вы сидели на ступеньках и говорили часами. Потом я спросила вас
об этом, и вы сказали, что впервые в жизни начали верить в реинкарнацию, так
как хотя вы с Дайной никогда раньше не встречались, но, несомненно, были
очень близки в какой-то иной стадии вашего существования. По вашим словам,
она была единственным человеком, которому вы могли полностью доверять.
Фейт немного подумала, прежде чем сформулировать следующий вопрос.
— А я никогда не претендовала на способности экстрасенса?
Карен удивленно приподняла брови:
— Никогда этого не замечала. В разговорах со мной вы тоже никогда не
упоминали об этом. Вы всегда стояли обеими ногами на земле — даже посмеялись
над собой из-за того, что допускали возможность реинкарнации.
— А Дайна?
— От нее я тоже никогда не слышала ничего подобного.
Это, — подумала Фейт, — не значит ровным счетом ничего
. Дайна
явно стремилась по возможности четко разделять различные области своей
жизни. Но Фейт не была уверена, в какой из этих
областей
было ее место — в
гуманитарной сфере, куда относился приют для женщин, которым Дайна,
безусловно, сочувствовала, или же сфере профессиональной, куда относился
материал для статьи, возможно, подвергший опасности их обеих.
— Дайна много времени проводила здесь перед исчезновением? —
спросила она наконец.
— Нет, мы не видели ее несколько недель. Только после несчастного
случая с вами она пришла рассказать о происшедшем. Мы хотели послать цветы
или навестить вас, но Дайна нас отговорила.
— Вот как?
Карен кивнула:
— Дайна сказала, что вы в коме, что врач возражает против лишних
посетителей и что она будет держать нас в курсе дела. После этого она
приходила еще несколько раз, и больше мы ее не видели. У нас было много дел,
да и прошло время...
Фейт поняла, что о ней просто забыли. Хотя это причинило ей боль, она
постаралась улыбнуться.
— Естественно.
— Я очень сожалею, Фейт. Мы с вами не были особенно близки, но мне
следовало быть более внимательной.
— Не беспокойтесь об этом. Одна из положительных сторон потери памяти —
то, что забываешь старые обиды. Карен, можно мне повидать тех женщин, с
которыми, по вашим словам, я дружила?
— Боюсь, что сегодня для этого не самый удачный день — сейчас здесь
только Кэти. Это она пытается играть на фортепиано. Ее мать, Андреа,
совершила глупость, встретившись пару дней назад со своим бывшим супругом, и
сейчас она в больнице. Что касается Евы, то она уехала из города навестить
родственников, но должна вернуться со дня на день.
Фейт уже начинала привыкать к подстерегающим ее почти на каждом шагу
разочарованиям. Несколько секунд она прислушивалась к отдаленным неуверенным
звукам рояля.
— Очевидно, Кэти мне действительно ничем не поможет. Сколько ей лет?
— Семь, хотя она выглядит старше. — Карен снова печально
улыбнулась. — В этом доме все взрослеют слишком быстро. Конечно, вы
можете с ней поговорить. Насколько я помню, вы ей всегда нравились.
— А Дайна тоже ей нравилась?
— Да, очень.
Девочка сидела одна в помещении, очевидно, служившем общей музыкальной и
игровой комнатой. На ней были белые брюки и майка; длинные светлые волосы,
зачесанные назад, придерживались розовыми пластмассовыми заколками. Она
походила на куклу Барби. Кэти с серьезным видом выслушала объяснения Карен,
что Фейт
была больна и теперь помнит все не так хорошо, как ей хотелось
бы
.
Фейт на мгновение ощутила себя покинутой, когда Карен оставила ее с
девочкой, но потом села рядом с ней на скамью и сказала:
— Привет, малышка. Что ты играешь?
Кэти окинула Фейт внимательным взглядом голубых глаз, потом снова посмотрела
на клавиатуру, дважды нажала на белую клавишу и только потом ответила:
— Что-то из
Прекрасного мечтателя
, но мне это не нравится. Я не могу
много играть одно и то же. Вас долго не было, и никто не может научить меня
чему-нибудь новому. — Девочка явно постаралась, чтобы последняя фраза
не звучала обвиняюще.
— Я очень сожалею об этом, Кэти.
Не раздумывая, Фейт положила руки на клавиатуру и сыграла несколько тактов.
— Ты бы хотела это выучить? Это называется
Лунная соната
. Красиво,
правда?
Музыка... До сих пор она не помнила, что знает ее.
Кэти критически склонила голову набок:
— Звучит грустно.
Фейт перестала играть.
— Так и есть. Я забыла, что это грустная пьеса. Тогда мы с тобой
разучим что-нибудь другое. В следующий раз я принесу ноты, ладно?
— Вы уже обещали, что принесете.
Голос девочки звучал равнодушно, по ее виду можно было легко догадаться, что
девочку так часто обманывали, что она не верит уже никому.
Это вызвало у Фейт неприятное чувство, но она ограничилась фразой:
— Теперь я не забуду.
Кэти снова посмотрела на нее:
— А где Дайна?
Фейт была застигнута этим вопросом врасплох.
— Не знаю, Кэти, — честно призналась она.
— Почему же вы ее не спросите? — рассудительно осведомилась
девочка.
— Если я не знаю, где она, то едва ли могу это сделать.
— А вы закройте глаза и спросите, — посоветовала Кэти, и теперь в
ее голосе послышались нотки нетерпения. — Вы всегда так делали. Это
была игра, в которую играли вы обе. Вы закрывали глаза и говорили:
Дайна,
позвони мне
, и телефон сразу же звонил.
— Неужели? — ошеломленно спросила Фейт.
— Конечно. Разве вы этого не помните?
— Нет, — вздохнула Фейт. — Не помню.
Глава 5
— Вы почти все время молчите с тех пор, как мы вернулись из
приюта, — заметил Кейн.
Это соответствовало действительности, но Фейт не хотелось говорить о том,
что она узнала в Хейвн-Хаузе. Фейт рассказала только основное — что она и
Дайна познакомились в приюте и часто проводили там время. Без лишних эмоций
Фейт сообщила, что была замужем за человеком, который ее оскорблял,
развелась с ним, но ничего об этом не помнит. Она не упомянула о разговоре с
девочкой и о том, что, как выяснилось, и прежде, до аварии, поддерживала
телепатическую связь с Дайной.
Фейт все еще не могла до конца в это поверить.
— Вы тоже что-то не слишком разговорчивы.
Она беспокойно мерила шагами гостиную, пока не остановилась возле рояля,
стоящего в углу у стеклянных дверей, выходящих на балкон. Снаружи было
темно. Сейчас уже было слишком поздно что-либо предпринимать — куда-то идти,
задавать вопросы, пытаться продвинуться хотя бы на дюйм к разгадке
исчезновения Дайны, — и если это сводило с ума Фейт, то можно было
хорошо себе представить, что испытывает Кейн.
Впрочем, для него это продолжалось уже несколько недель, и теперь он должен
понимать, что бессмысленно доводить себя до изнеможения, что еда и сон по-
прежнему необходимы, что приходится мириться с моментами бездействия, как бы
отчаянно ему ни хотелось продолжать поиски.
— Похоже, сегодня нам обоим не слишком повезло, — сказал
Кейн. — Ричардсон не смог сообщить ничего нового о вашем несчастном
случае, а вам в приюте тоже не удалось выяснить ничего полезного.
Фейт села на стул у рояля и начала рассеянно наигрывать одной рукой мелодию,
глядя на скользящие по клавишам пальцы с алыми ногтями.
— Ненавижу вынужденное бездействие, — пробормотала она.
Теперь Фейт играла обеими руками — тихая музыка отвлекала ее от тиканья
часов на стене, но не могла заглушить ощущения напрасной потери времени.
Минуты и ч
...Закладка в соц.сетях
