Жанр: Любовные романы
Я подарю тебе счастье
... шок, когда они начинали
экспериментировать, но это тоже возбуждало Нену и придавало ей непривычную
радостную уверенность. Теперь она настоящая женщина, посвященная в искусство
любви таким опытным мужчиной.
Однажды они оправились на рыбную ловлю вместе с поселянами — дружелюбными,
бесхитростными людьми. Она с удовольствием наблюдала, как Рамон помогает
вытягивать тяжелые сети. Это был совсем другой Рамон, не похожий на
строгого, хорошо одетого бизнесмена, каким он был в Лондоне и Буэнос-Айресе.
С каждым днем его кожа, впитывая мягкие лучи нежаркого осеннего солнца,
становилась смуглее. Бледность Нены исчезла, и ее лицо, тронутое легким
загаром, посвежело.
Постепенно события предыдущего месяца, мучительное чувство утраты и отчаяния
померкли в ее памяти. К Нене снова вернулась способность смеяться, и она
часто хихикала над шутками Рамона, удивляясь, каким веселым и открытым он
стал с тех пор, как они живут на острове. В глубине души Нена боялась того
дня, когда им придется уехать.
По вечерам они сидели на террасе, потягивая узо или рецину. Затем следовал
поздний ужин, приготовленный Эфи, поварихой, во время которого они
наслаждались тающими во рту муссакас или вкуснейшим аранаки — мясом молодого
барашка. Иногда они брали моторную лодку и отправлялись на соседний остров,
чтобы поесть в какой-нибудь таверне на берегу моря.
Случалось, что они оставались там на несколько часов. Рамон играл в триктрак
со старейшими обитателями острова — Петросом или Таки, которые проводили
целые дни, греясь на солнышке, покуривая турецкий табак и попивая кафедаки
крепчайший сладкий черный кофе.
Когда Нена выпивала чашечку кофе, Мария, жена трактирщика, обычно тяжело
опускалась на поскрипывавший деревянный стул и переворачивала ее чашку вверх
дном, давая стечь кофейной гуще. Спустя несколько минут — обычно после
долгого разговора с мужем, причем Нене всегда казалось, что они
ссорятся, — Она с улыбкой поворачивалась к Нене и начинала
предсказывать ей судьбу. Янис, ее тринадцатилетний внук, переводил слова
бабушки на английский язык.
— Она говорит, что вы вышли замуж за хорошего человека, но не доверяете
ему, — однажды сказал подросток, когда Мария, поставив чашку на блюдце,
с понимающим видом взглянула на Нену. — Бабушка говорит, что это
нормально. Кириос Рамон — очень красивый мужчина. У него было много женщин.
Но теперь уже нет.
— Да, это правда. Спасибо, — поспешно сказала Нена, в смущении глядя на
мальчика. Она надеялась, что плеск волн и звуки сиртаки, лившиеся из
радиоприемника, помешали Рамону, сидевшему через два столика от них,
расслышать слова Яниса.
— Хочешь сыграть, Нена? — окликнул ее он. Петрос только что побил меня.
Он лучший игрок на острове. Но у нас есть время, чтобы взять реванш.
Затем Рамон взглянул на море и что-то сказал Петросу по-гречески. Старик
прищурился, глядя на водную гладь.
— Впрочем, я думаю, нам лучше немедленно уехать. Петрос говорит, что
надвигается шторм. Сейчас осень, и в это время неожиданный шторм — не
редкость. Я сыграю с тобой дома, красавица моя, хорошо?
Нена подумала о других играх, которыми можно заняться дома, но согласилась,
взяла корзину и соломенную шляпу, с которыми не расставалась, попрощалась с
островитянами и пошла с Рамоном к моторной лодке.
Они проделали уже треть пути, когда разразился шторм. Небо зловеще
потемнело, над морем нависли тяжелые черные облака, в которых время от
времени сверкала молния. Ветер набирал силу.
Там и сям вздымались огромные волны, безжалостно швыряя небольшую лодку из
стороны в сторону.
— Держись крепче! — крикнул Рамон. — Скоро доберемся. Не
боишься? — он бросил на жену обеспокоенный взгляд, затем
сконцентрировал все внимание на управлении лодкой.
— Нет! — прокричала Нена, скрывая страх.
Внезапно огромная волна вознесла лодку на гребень и швырнула вниз, едва не
погрузив ее в пучину.
— Держись! — снова крикнул Рамон, когда они, промокшие до нитки,
вцепились в борта суденышка. — Возьми спасательный жилет!
Нена повиновалась и с трудом натянула на себя жилет. Рамон делал то же
самое, когда раздался оглушительный раскат грома и гигантский вал воды
стеной обрушился на них. Прежде чем Рамон успел сделать что-нибудь, лодка
перевернулась.
Нена почувствовала, как ее швырнуло в глубокие воды Эгейского моря. Где
Рамон? О господи!
Захлебываясь, она вынырнула, отчаянно цепляясь за борт лодки.
— Рамон! — закричала Нена изо всех сил. — Рамон, где ты?
Откликнись! — Нена увидела Агапос и поняла, что они недалеко от
острова. Но заметят ли их? Сможет ли кто-нибудь выйти в море в такую
непогоду и спасти их? И где же Рамон? Почему он не отвечает?
Леденящий ужас охватил Нену, когда она, отчаянно борясь с волнами, пыталась
обогнуть опрокинувшуюся лодку, чтобы найти Рамона. Может быть, он потерял
сознание при падении в воду.
Может быть... О Господи, только не это! Пожалуйста, Господи, спаси его и
сохрани!
Ей было трудно держаться на поверхности.
Волны одна за другой обрушивались на нее, увлекая за собой лодку, за которую
она цеплялась. Вода попадала Нене в рот, но она, захлебываясь и
отплевываясь, выныривала снова и снова, решив во что бы то ни стало найти
Рамона.
Затем послышался отдаленный рокот мотора, и она почувствовала огромное
облегчение. Кто-то заметил их. Слава богу! Только бы ей найти Рамона!
Наконец Нена увидела, как к ней приближается небольшая рыбачья лодка,
достаточно устойчивая, чтобы не перевернуться. Какой-то мужчина,
перегнувшись через борт, бросил Нене спасательный круг на веревке, держась
за который она вскарабкалась в лодку.
Не ощущая боли от порезов и многочисленных ушибов, она, дрожа, вглядывалась
в воду, ища мужчину, которого она любит.
Она любит!
Это открытие потрясло ее. Как она могла не разобраться в своих чувствах
раньше? Почему не призналась себе, как много значит для нее Рамон?
Внезапно раздался чей-то громкий крик, и Нена замерла на месте, глядя, как
один из мужчин в спасательном жилете, обвязавшись веревкой, бросился в воду.
Он поплыл к неподвижному телу, безжизненно покачивавшемуся на волнах.
Нена ухватилась за борт лодки и в ужасе смотрела, как мужчина приподнял
голову Рамона за подбородок и, удерживая его тело в таком положении, поплыл
к лодке. С взволнованными возгласами и восклицаниями рыбаки подняли Рамона
на борт и немедленно принялись делать ему искусственное дыхание.
Нена, охваченная ужасом, стояла молча, боясь вмешиваться. Очнись, безмолвно
умоляла она Рамона. Боже, помоги, не дай ему умереть!
Прошло не менее тридцати секунд, прежде чем она услышала, как Рамон
закашлялся, извергая из себя воду.
— Милый! — зарыдала Нена и бросилась к нему на грудь.
Рамон снова закашлялся, сплевывая воду, и попытался открыть глаза. Он
получил сильный удар по голове, и от боли и шока у него началось
головокружение.
— Дыши глубоко, дорогой, — уговаривала его Нена, когда лодка,
развернувшись, взяла курс на Агапос.
Она обхватила Рамона руками, и он бессильно склонился на ее грудь, слишком
измученный, чтобы разговаривать. Вскоре они пришвартовались в маленькой
гавани, и мужчины, устремившиеся к лодке, на руках вынесли Рамона на берег.
Нена шла за ними по пятам, когда они внесли его в ближайший деревенский дом
и положили на простую деревянную кровать, над которой висела икона святого
Стефана — покровителя здешних мест.
Хозяйку дома звали Элпида. По счастливой случайности ее сын врач,
практиковавший в Афинах, — приехал домой на уик-энд. Он торопливо вошел
в комнату с санитарной сумкой в руках.
Вынув стетоскоп, он приложил его к вздымавшейся груди Рамона. Нена в ужасе
замерла рядом, с трепетом ожидая его заключения и жалея, что у нее нет
волшебной палочки, чтобы исцелить своего мужа.
Постепенно его дыхание пришло в норму. Доктор продолжал свои манипуляции, и
мало-помалу Рамон начал приходить в себя.
— Нена? — едва слышно прошептал он хриплым голосом. — Где она? С
ней все в порядке?
— Я здесь, дорогой. Все хорошо, — она присела на край кровати и
погладила Рамона по лбу, поморщившись при виде глубокого пореза на щеке,
полученного, должно быть, от удара о лодку. — С тобой все в порядке,
милый. Теперь ты в безопасности. Ты выздоровеешь.
Рамон встретился с ней взглядом и попытался улыбнуться.
— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он с видимым усилием.
— Не разговаривай, дорогой, лежи спокойно, сказала Нена, в отчаянии глядя,
как голова Рамона бессильно откинулась на подушку.
Врач успокоил ее:
— Пройдет несколько часов, и его самочувствие значительно улучшится. Ему
нужен отдых.
— Но я думала, что при сотрясении мозга пострадавший должен
бодрствовать, — неуверенно возразила Нена, бросая на него встревоженный
взгляд.
— Не волнуйтесь, — на великолепном английском языке ответил
врач. — Мы будем следить за ним. А теперь позвольте осмотреть вас. Я
вижу, что у вас тоже есть порезы и ушибы.
Нена посмотрела на свои руки и ноги. Действительно, на руке уже темнели
несколько больших синяков, а над коленом был глубокий порез.
— Дайте-ка мне заняться вами, твердо сказал врач, заметив, что она не хочет
отойти от Рамона даже на минуту. — С вашим мужем все будет хорошо. Все,
что ему нужно, — это покой.
Нена неохотно поднялась и позволила ему обработать и забинтовать порез, ни
на секунду не отводя глаз от Рамона, забывшегося тревожным сном.
Они оставались там всю ночь — Рамон спокойно спал, а Нена сидела на стуле
рядом с ним, время от времени гладя его по лбу. Когда рассвело, она
заметила, что он мертвенно-бледен, и от страха у нее замерло сердце. Все ли
с ним в порядке?
Она не переживет, если с ним что-нибудь случится.
Когда наступило утро, от шторма не осталось и следа. День обещал быть ясным
и солнечным.
Вскоре проснулись обитатели дома. Нена услышала, как Элпида суетится в
кухне. Вскоре в воздухе поплыл соблазнительный запах кофе и свежеиспеченного
хлеба; из кухни доносились приглушенные голоса.
Затем Элпида заглянула в комнату.
— Ти кани? — спросила она.
— Лучше, я думаю, — улыбнувшись, ответила Нена по-английски.
— Эйсаи курасмени, — сказала Элпида, давая понять, что Нена устала.
Только тогда она почувствовала, что у нее онемело все тело, и ощутила
небольшую боль в ноге.
При помощи жестов Элпида показала, что Нене надо пойти отдохнуть. Она
принесла ей чашку горячего кофе, которое Нена с удовольствием выпила. Всю
ночь она отказывалась от пищи, но теперь, видя, что, несмотря на бледность,
Рамон идет на поправку, Нена почувствовала, что на самом деле очень голодна.
Элпида указала на кухню и настояла, чтобы Нена разделила с ее семьей
завтрак, состоявший из ломтей свежего хлеба, масла и меда. Это было очень
вкусно, и, впиваясь зубами в кусок хлеба, Нена возблагодарила Бога за
вовремя подоспевшую помощь, из-за которой они избежали трагической развязки.
Затем она села у изголовья Рамона, с нежностью глядя на него и надеясь, что
скоро он откроет чудесные карие глаза и улыбнется ей своей неповторимой
улыбкой.
— Мне не верится, что мы здесь уже три недели, сказала Нена однажды вечером,
когда они сидели на террасе, накинув на себя куртки, так как ночи стали
значительно холоднее. Рамон выздоровел удивительно быстро, но все еще
нуждался в покое.
— Да, время пролетело незаметно, — согласился Рамон, беря Нену за руку
и сжимая ее пальцы. Спасибо, любовь моя, за заботу. Я не мог мечтать о
лучшей жене, — улыбнувшись, сказал он.
— Нельзя сказать, что ты покладистый больной, — упрекнула мужа Нена,
вспомнив первые дни после несчастного случая, когда Рамон почувствовал себя
лучше и начал негодовать, что его заставляют лежать, в то время как он хочет
двигаться. Но Нена упорно стояла на своем, и, сам не зная почему, Рамон
подчинился ей.
— Выпьешь еще немного? — предложил Рамон, наполняя вином ее бокал. Он
взглянул на часы. Через двадцать минут мне надо сделать несколько звонков, а
пока мы можем посидеть здесь.
— Хорошо, — улыбнулась Нена. Она любила вечера, которые они вместе
проводили на террасе.
Эти моменты стали особенно дороги ей после опасного происшествия на море,
которое связало их невидимой нитью.
— А-а-а, уже звонят, — заметил Рамон, поднимаясь со стула и направляясь
в комнату.
Через открытую стеклянную дверь до Нены доносились обрывки разговора.
— Да? Когда вы обнаружили это? Понятно. Что ж, этим необходимо заняться
немедленно. Я был уверен, что это он. Боюсь, что так... нет, это невозможно.
Прекрасно. Я буду там завтра.
От последней фразы Рамона у Нены упало сердце. Она поняла, что звонят из
Лондона. Что-то случилось в офисе — в его собственном или дедушкином, —
и без личного присутствия Рамона не обойтись. Вот и заканчивается чудесный
сон.
— Нена, боюсь, что завтра нам придется уехать.
Мы возвращаемся в Лондон. Мне немедленно надо заняться делами в
офисе, — небрежно сообщил Рамон.
— Понимаю, — ответила она, чувствуя, как ее охватывает страх и
разочарование. Здесь все так чудесно, что ей не хочется возвращаться в
реальный мир. — Что-то случилось? — спросила Нена, заметив
нахмуренные брови Рамона.
— Я еще не совсем уверен, но думаю, что да.
Сейчас мне трудно объяснить тебе это.
— Не понимаю, почему, — возразила Нена. — Не такая уж я тупица.
— Я просто не уверен в фактах, а в это вовлечены другие люди. Боюсь, что
тебе придется подождать, — не терпящим возражения тоном сказал Рамон, и
она почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.
И боль.
Началось. Внешний мир уже проникает в их маленький рай, внося в него
сомнения и страхи, от которых в последнее время ей удалось избавиться.
Реальная жизнь вновь грозит ей испытаниями.
Нена молча поднялась и медленно пошла в комнату. Внезапно у нее пропало
желание сидеть на террасе, наслаждаясь удивительной красотой ночи и
дуновением свежего ветерка. Волшебство закончилось, грустно подумала Нена, и
чем скорее она поймет это, тем будет лучше.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ После возвращения домой Нена редко видела Рамона. Ей казалось, что он
чрезмерно занят, потому что Рамон часто возвращался на Итон-Сквер не раньше
десяти часов. Она не задавала ему никаких вопросов, но остро переживала
отсутствие мужа. Неужели в офисе так много работы, что ему необходимо
оставаться там допоздна?
Однажды она собралась с духом и позвонила ему на мобильный телефон, но
получила такую отповедь, что больше не отваживалась делать это.
— У меня заседание, — нетерпеливо сказал Рамон. — Я позвоню тебе,
как только оно закончится.
Но он приехал домой после полуночи, и к тому времени Нена, наплакавшись, уже
давно спала.
Бесполезно. Всегда будет то же самое. Несколько недель, которые они провели
на острове, были всего лишь иллюзией, пленившей их обоих.
Теперь Рамон возвратился в собственный мир — мир бизнеса и случайных или не
совсем случайных любовных связей.
Кроме того, Нену беспокоило, что со дня возвращения они почти не занимались
любовью. Это и поздние возвращения Рамона домой вкупе с его возросшей
раздражительностью отнюдь не унимали ее тревоги.
Ей необходимо решить, поняла Нена, будет ли она терпеть такую жизнь или
положит конец их браку раз и навсегда.
Другое дело, которое она не довела до конца, заключалось в рассылке
заявлений в университеты, в которые ей хотелось бы поступить. Но почему-то у
нее не было ни сил, ни желания заниматься этим. Возможно, она отложит
поступление еще на год.
Жизнь — не очень веселая штука, грустно подумала Нена, чувствуя, что
медленно увядает.
Свет в конце туннеля почти не виден.
По мере того как продвигалось расследование, Рамона все более раздражали
возникавшие расхождения — не только в отчетностях компаний покойного дона
Родриго, но и в крупных сделках.
Ему было трудно добраться до сути всех махинаций без того, чтобы
подозреваемые не почувствовали приближавшуюся опасность. Расследование
требовало большой осторожности и грозило затянуться надолго. Днем у него
было много дел, связанных не только с управлением своим бизнесом, но и с
налаживанием деятельности компаний "Карвахаль".
Его рабочие дни были длинными, а ночи короткими. Ему хотелось объяснить
Нене, что происходит, но он знал, что на данном этапе это невозможно: дело
было слишком деликатным.
Но однажды, когда в конце недели Рамон предложил съездить в Париж и немного
отдохнуть, Нена не проявила никакого энтузиазма. Она не хотела
останавливаться в квартире, принадлежавшей дону Родриго, и сказала, что они
могут пожить в гостинице.
Рамон согласился и забронировал номер.
Они прибыли в Париж в пятницу вечером и собирались поужинать в ресторане
рядом с гостиницей. Потом можно потанцевать или выпить где-нибудь, подумал
Рамон.
Но Нена была необычно молчалива и неохотно поддерживала разговор.
— В чем дело, Нена? — спросил он, с трудом сдерживая раздражение. Он
хочет, чтобы они приятно провели время вместе, но она отнюдь не расположена
веселиться. Разве он не был в полном ее распоряжении все три недели, которые
они провели на Агапосе? Должна же она понимать, что у него накопилось много
работы и, кроме того, есть множество других обязанностей!
— Ни в чем. Если не считать, что во всем, — пробормотала она, с
ожесточением намазывая маслом французскую булочку.
— Что ты хочешь сказать, дорогая? Я думал, мы покончили с проблемами и наши
отношения наладились.
— Неужели? — язвительно осведомилась Нена, бросая на него сердитый
взгляд. — Ты ошибся. Возможно, ты полагаешь, что меня можно засунуть в
долгий ящик, пока у тебя есть более неотложные дела, но я думаю, что
заслуживаю некоторого внимания.
Рамон вздохнул. Ему придется нелегко. Расследование достигло критической
точки, и
утечка информации может оказаться роковой.
— Послушай, Нена, я знаю, что меня часто не бывает дома...
— Часто? Это явное преуменьшение!
— Пожалуйста, — взмолился он, — пойми. Я не могу объяснить тебе
всего, что происходит в офисе, но сейчас мне в буквальном смысле приходится
тушить настоящий пожар.
— Ну, еще бы! И обязательно после шести часов вечера и до глубокой ночи!
— Нена, что ты такое говоришь?
— Что у тебя, Рамон, кажется, появляется огромное количество дел, после того
как заканчивается рабочий день.
Он надменно посмотрел на нее.
— Это на самом деле так.
— Великолепно! Этим все сказано, не так ли?
— Что ты имеешь в виду? — медленно спросил Рамон, поставив бокал на
стол и сердито сжав губы. Прищурившись, он бросил на нее грозный взгляд.
— Что у тебя, очевидно, есть любовница. Поэтому я считаю, что лучше всего
покончить, наконец, со всей этой бесполезной болтовней.
— Ты хочешь расторгнуть наш брак? — язвительно спросил он.
— Да. Я думаю, Рамон, что на этот раз мое терпение иссякло. Сначала была
Луиса, а сейчас... я не знаю, кто это, но мне ясно, что у тебя есть женщина,
с которой ты проводишь каждую ночь, — у Нены подозрительно блестели
глаза, но она сделала усилие и улыбнулась, твердо решив, что на этот раз не
даст одурачить себя.
— Это нелепо! — Рамон сердито швырнул салфетку на стол.
— Вовсе нет. Ты вообразил, что можешь обращаться со мной как с вещью,
которую можно взять, а потом за ненадобностью положить на полку. Но это не
так. Дело в том, что ты, я думаю, не способен взглянуть на нашу жизнь с моей
точки зрения, и поэтому чем скорее мы разведемся и будем жить каждый своей
жизнью, тем лучше будет для нас обоих.
— Я ушам своим не верю! — пробормотал Рамон, чувствуя, как в нем
закипает гнев.
— Неужели? Ну, это, я полагаю, потому, что ты привык поступать по-
своему. — Нена сделала вид, что пригубила шампанского.
— Так. Ну, хватит, — лицо Рамона потемнело, и Нена испуганно замерла,
опасаясь, не зашла ли она слишком далеко. Но так ему и надо. Он не имеет
права обращаться с ней как диктатор. Официант! — Рамон подозвал
молодого человека. Мы не будем ужинать. Внесите все это в мой счет, он начал
подниматься из-за стола.
— Но мы только что сделали заказ! — протестующе воскликнула Нена.
— Вставай, Нена, и иди со мной.
Она колебалась. На мгновение у нее мелькнула мысль отказаться, но потом она
поняла, что не может устраивать сцену в ресторане, и, поднявшись, покорно
последовала за Рамоном.
Решительно шагая, он вышел из ресторана и направился в гостиницу, где вызвал
лифт. В ледяном молчании они поднимались наверх. Нена высоко подняла голову,
старательно делая вид, что происходящее ничуть не волнует ее, но изредка она
поглядывала на разъяренное лицо Рамона. Что он собирается делать? Собрать
вещи и немедленно отправиться в Лондон?
Рамон отпер дверь номера и снял пиджак. Затем он повернулся и пристально
посмотрел на Нену — С меня хватит всех этих игр.
— Каких игр? Я не играю ни в какие игры. Если кто этим занимается, так это
ты, — сердито сказала она, не желая уступать ему.
— Да что ты говоришь? Ты воображаешь, что я играю в игры? Что я провожу
время с какой-то женщиной, а не с тобой? — угрожающим тоном спросил он,
приближаясь к ней.
Нена сделала глубокий вдох, пытаясь не съежиться от страха.
— Я... да. Я думаю, что...
— Что именно, Нена, ты думаешь? Скажи мне, потребовал Рамон, возвышаясь над
ней и гневно сверкая глазами.
— Что ты... ну, что...
— Да? Говори! Продолжай! Или ты боишься?
— Ничего я не боюсь, — запинаясь, проговорила она, заставляя себя
посмотреть Рамону в глаза. Просто...
— Что?
— Все было не правильно с самого начала, — тихо призналась она, отводя
глаза.
— Неужели? Тогда позволь мне показать, правильно это или нет. — Прежде
чем Нена опомнилась, он с силой прижал ее к себе и, схватив за волосы,
заставил ее посмотреть ему в лицо. — Я докажу тебе раз и навсегда, что
правильно, а что не правильно, жена моя, — прохрипел он, швырнув Нену
на кровать.
Затем, покрывая ее поцелуями, он сорвал с нее одежду.
— Не надо, Рамон, — прошептала Нена, чувствуя, как в глубине ее
существа возникает непреодолимое желание, сопротивляться которому у нее, не
было сил. — Не надо, пожалуйста... мы должны вести себя разумно.
— Разумно? Ха! — Рамон быстро сбросил с себя одежду и жадно приник к ее
груди, заставив Нену вскрикнуть. Его губы опускались все ниже. У Нены начали
вырываться сладострастные стоны, вызванные неописуемым наслаждением, по
сравнению с которым померкло воспоминание об удовольствии, испытанном от
пылких занятий любовью на Агапосе.
Когда выплеснулась вся их страсть и они, разомкнув объятия, лежали,
обессиленные, на смятых льняных простынях, Рамон повернул голову и
пристально посмотрел на Нену.
— По-твоему, это не правильно, Нена? Тебе пришло бы в голову делать это с
другим мужчиной?
— Нет, конечно. Я не могу даже в мыслях представить себе, что занимаюсь
любовью с кем-то другим! — возмутилась она, горячо желая, чтобы Рамон,
как обычно, обнял ее, а не оставил, покинутую и одинокую, лежать на краю
этой чересчур большой кровати.
— Понятно. И ты полагаешь, что для меня было бы так же естественно
заниматься любовью с другой женщиной, как с тобой? Ты это вообразила?
— Такая мысль приходила мне в голову, — запинаясь, призналась Нена.
Пристальный взгляд Рамона смущал ее. — Ведь встречался же ты с Луисой.
— С Луисой! Вечно эта чертова Луиса! Неужели нельзя забыть о ней? Я уже
забыл. Теперь она всего лишь друг.
— Тогда мне так не показалось, — устало пробормотала Нена, устраиваясь
на подушке.
— Так ты ревнуешь? — спросил Рамон. Он сел и испытующе посмотрел на
Нену.
— Конечно, я не ревную! — вспыхнула она, тоже усаживаясь в постели и
подтягивая колени к подбородку. — Я просто реалистична, вот и все. Два
года у тебя была связь с женщиной. Я считаю нормальным, если ты не порвал с
ней из-за брака по расчету, который навязали тебе, когда ты меньше всего
ожидал этого.
— Гмм, — Рамон
Закладка в соц.сетях
