Жанр: Любовные романы
Любовный дурман
... увидела Бретта.
— Он сказал мне, что вы уже знакомы, — продолжал шейх, —
работали вместе в госпитале в Лондоне. Очень хорошо. Возможно, вы сможете
помогать ему здесь.
Элисон, почти не слушая, пожала руку Бретта и встретила прямой взгляд его
голубых глаз.
— Ты так прелестна сегодня, — прошептал он, и щеки девушки
заалели.
Бретт редко говорил комплименты. Но кажется, сегодня вечером он был в добром
расположении духа и сам повел Элисон к дивану, где они уселись в окружении
пестрых подушек. Элисон не ошиблась: на всех присутствующих женщинах были
роскошные наряды всех цветов радуги от пурпурного до изумрудно-зеленого.
Высоко на галерее музыканты играли нежные, задумчивые мелодии, напоминающие
журчание воды.
Бретт с изумлением оглядывался по сторонам.
— Только представь, мы с тобой в этом восточном дворце! Не могу
поверить.
— Да, удивительно, — сухо согласилась Элисон.
Слуга в широченных алых шароварах с кинжалом на поясе принес на подносе
бокалы с сухим белым вином. Другой слуга предложил закуски.
— Арабский вариант бутербродов к коктейлю, — объяснил
Бретт. — Их делают из черного хлеба, измельченного сырого мяса,
смешанного с пшеничными зернами, пряными травами, специями и натертой цедрой
апельсина.
Элисон попробовала, и ей показалось, что она в жизни не ела ничего вкуснее.
— На твоем месте я был бы осмотрительнее, — предупредил
Бретт. — Впереди нас ждет ужин. У арабов считается дурным тоном не
попробовать все, что подали на стол.
На Бретте был светлый шелковый пиджак, и выглядел он необыкновенно
элегантно. Его светлые волосы были подстрижены и аккуратно зачесаны назад.
Элисон заметила, что вино пили только европейцы. Сам шейх придерживался
мусульманского закона, запрещавшего алкоголь, хотя на самом деле вино было
не чем иным, как слегка забродившим виноградным соком.
Слушая Бретта, Элисон чувствовала себя необыкновенно легко и свободно. Ей
казалось, что она видит сон: сидит с Бреттом во дворце шейха, потягивая
вино, в котором, кажется, смешались все ароматы спящего африканского сада. И
Бретт тоже улыбался, очевидно позабыв о неприятной сцене на ступенях
кинотеатра. Или он просто не считал нужным думать о ней? Элисон отогнала эту
мысль. Ничто не должно испортить волшебный вечер.
Она испытала легкое разочарование, потому что за столом ее как почетную
гостью посадили рядом с шейхом. Соседом Элисон был Хамед. Профессор
расположился по левую руку от шейха, рядом с Кайрой, а напротив разместились
Бретт с Хайди. Жена шейха мадам Халида не пожелала сесть за общий стол,
предпочтя сидеть на подушках перед маленьким кофейным столиком.
Разговор велся в основном на французском. Шейх с профессором начали говорить
о делах, и Элисон пришлось удовольствоваться беседой с Хамедом. Оказалось,
он два года учился в Сорбонне и несколько раз был в Англии на побережье
Суссекса вместе с другими студентами. Брайтон казался ему раем на земле.
— Свобода, веселье, песни! — с восторгом рассказывал Хамед.
Элисон часто видела арабских студентов, которые бродили по берегу с
гитарами.
Бретт с Хайди о чем-то оживленно болтали. Элисон поразила волшебная красота
девушки. Казалось, она вся была из темно-золотого огня с ее украшениями и
браслетами, цветными шелковыми одеяниями и каскадом черных кудрей. Элисон
старалась не смотреть на них. К тому же на стол то и дело подавали новые
блюда — кебаб, зажаренный на углях, омлеты, фаршированные бараньей печенью и
луком, огромные круги пресного хлеба. На горячее подали зажаренную целиком
овцу, от которой слуги кинжалами отрезали куски. На гарнир были нежнейшие
зеленые овощи, соусы, салаты, разнообразные фрукты, сладкий и натуральный
йогурты и множество сладостей.
Ужин продолжался бесконечно, и Элисон обрадовалась, когда наконец подали
кофе и можно было пройтись по залу. Покинув Хамеда, которому она явно
нравилась, девушка присела на подушки рядом со старой мадам Халидой. Они
немного поговорили на смеси английского, французского и арабского. Сердце
Элисон радостно забилось, когда она увидела решительно приближающегося к ним
Бретта.
— Могу я ненадолго похитить вашу собеседницу, мадам? — с поклоном
спросил он.
Пожилая женщина улыбнулась:
— Конечно, месье. Молодые должны общаться с молодыми.
Бретт протянул Элисон руку:
— Давай выйдем во двор.
— С удовольствием, Бретт! — Элисон вскочила с места, не скрывая
радости.
Взяв девушку под руку, Бретт повел ее во двор, где они нашли укромную
скамейку в тени пальм у маленького пруда.
— Прекрасный ужин, но запах жареной баранины уже начал действовать на
нервы, — заметил он. — Надеюсь, ты не замерзнешь в твоем тоненьком
платье.
— Нет, мне тепло, спасибо.
— Я хотел поговорить с тобой, Элисон.
Элисон стало трудно дышать. В воздухе витал слабый аромат жасмина. На глади
пруда плясал свет китайских фонариков, на листке кувшинки сидела большая
толстая лягушка, глядя на них выпученными глазами. Вдруг горло задрожало, и
округа огласилась хриплым кваканьем. Легкий ветерок шевелил верхушки пальм.
— Не стоило приводить тебя сюда, — с упреком сказал Бретт и тут же
тихонько рассмеялся. — Прости, но у меня нет бархатного пиджака!
Так вот в чем дело! Он не забыл о сцене у кинотеатра и специально привел ее
сюда, чтобы уязвить. Элисон собрала всю свою гордость.
— Мне не нужен пиджак.
Бретт положил руку на спинку скамьи.
— Тогда, может, объятие? — На этот раз в его тоне безошибочно
угадывалась насмешка.
Элисон рассердилась:
— В чем дело, Бретт? На что ты намекаешь?
Он убрал руку и пожал плечами:
— Я просто восхищен твоей способностью находить блестящих молодых людей
даже в центре Сахары.
— Пол Эвертон мне никто. И я его не искала. В самое первое утро нашего
приезда сюда я пошла прогуляться и забрела очень далеко. Пол ехал на машине
и предложил подвезти меня домой, вот и все. — Элисон не стала упоминать
арабских всадников.
— А потом ты согласилась поужинать с ним и поцеловала его на ступенях
кинотеатра на виду у всех.
— И какое тебе до этого дело?! — вскричала Элисон.
— Ровным счетом никакого, — с преувеличенной беспечностью ответил
Бретт. Луна уже поднялась над вершинами деревьев и освещала его волосы
серебристым светом. Он тронул пальцем бутоньерку в петлице. Жасмин. Так вот
откуда этот аромат! Хайди подарила ему цветок? В ее волосах была веточка
жасмина... — Просто это очень похоже на одну сцену, которую я видел давным-
давно в Сент-Клер.
Элисон широко раскрыла глаза от изумления.
— Бретт, о чем ты говоришь?
— Ты и твои воздыхатели. Ты всегда пользовалась успехом у врачей-
стажеров.
— Это преступление?
— Конечно нет. Ты просто любила развлекаться. Особенно во время
ежегодного бала.
Что у него на уме? Неужели она наконец-то узнает ответ на так давно мучивший
ее вопрос?
— Если ты имеешь в виду последний бал перед тем, как ты покинул Сент-
Клер, то ты обещал пойти со мной, а потом просто не появился, ничего не
объяснив.
— Знаю, и мне очень жаль. Но у меня появились неотложные дела, и я не
мог передать тебе записку. Когда наконец рано утром я освободился, то первым
делом написал тебе и уже собирался бросить письмо в почтовый ящик; когда в
открытую дверь заметил тебя с Саймоном Фрэйном. Я понял, что у тебя все-таки
нашелся спутник, возможно более достойный, чем я, так что мои извинения
стали бессмысленны. Поэтому я положил письмо в карман и отправился домой.
Воцарилась тишина. Наконец Элисон прошептала:
— Поэтому ты так переменился ко мне?
— Неужели? Я этого не заметил.
Даже пощечина не смогла бы сильнее нарушить очарование вечера, чем эти
слова. Элисон почувствовала, что ее щеки заливает жаркий румянец.
— Мы долго встречались, — неуверенно произнесла она.
— Ах да! Эти поездки за город. В тот год стояли особенно теплые май и
июнь, и у меня был перерыв в экзаменах...
— А я оказалась под рукой, — с горечью закончила Элисон.
К счастью, да. Но я и мечтать не мог соперничать с твоими более интересными
друзьями. А потом опять начались экзамены. — Бретт вздохнул. —
Боюсь, я скучный человек, Элисон, поглощен только стремлением стать
блестящим диагностом и хирургом, а это, наверное, займет всю жизнь. Мне
кажется, именно в ту пору у нас и были с тобой самые лучшие отношения. Ты
была одной из моих лучших операционных сестер. Вообще-то я заманил тебя сюда
не для того, чтобы говорить обо мне. Не понимаю, как я так отвлекся.
Элисон сцепила руки и почувствовала, что ладони у нее стали влажными.
Неужели он нарочно стремится обидеть ее? Или ему совсем нет до нее дела?
Разум подсказывал, что Бретт всего лишь говорит чистую правду. Те недели,
проведенные вместе, для него почти ничего не значили. Неужели она сразу
этого не поняла? Почему так удивилась? Потому что встреча с Бреттом в Сиди-Бу-
Кефе вывела ее из равновесия. Ей понадобится время, чтобы взять себя в руки.
— Ты хотел рассказать о своей больнице, — напомнила Элисон.
Бретт сразу же оживился:
— Я подумал, может, тебе будет интересно зайти завтра утром и
понаблюдать за ходом операций? Ничего особенного, но у тебя будет
представление о том, с какими сложностями мы сталкиваемся и как справляемся.
Завтра будут операции на глазах. Исправление косоглазия и энуклеация
хрусталика. Ну как? Я мог бы послать за тобой машину около девяти.
— Отлично, Бретт. Я с удовольствием поприсутствую на операции.
— Я на это рассчитывал. Ты слишком талантлива, чтобы отказываться от
карьеры медсестры. — Бретт поднялся. — Все-таки ты замерзла!
Пожалуй, мне тоже стоит начать носить бархатные пиджаки. Идем в комнату.
Непринужденно обняв Элисон за плечи, Бретт повел ее в зал. Хайди и Хамед уже
ждали их. Хайди жадными глазами глядела на Бретта, а ее брат с сожалением
сказал Элисон, что предпочел бы сам сопровождать ее в сад. Но вечер уже
подошел к концу, и гости стали расходиться.
Глава 5
Не было еще и девяти утра, когда обещанная Бреттом машина — видавший виды
маленький
ситроен
, который Элисон уже успела заметить у отеля, когда
ужинала с Полом, — остановилась у ворот виллы. За рулем сидел юноша-
араб, который при виде Элисон вылез из машины и поклонился. Когда они ехали
по песчаной аллее под деревьями, он сообщил ей, что его имя Мохаммед и что
он мечтает поехать в Лондон, чтобы выучиться на врача, как доктор Али бен-
Хассан, его брат, работавший когда-то в лондонской больнице, где и
познакомился с доктором Мередитом.
Элисон принялась расспрашивать Мохамеда о его образовании: оказалось, что он
учился в школе в Алжире и получил степень бакалавра.
— Это мой брат уговорил доктора Мередита приехать сюда, — сообщил
юноша, невольно ответив на вопрос, который мучил Элисон уже давно.
Обычно она засыпала, стоило ее голове лишь коснуться подушки, но вчера
вечером долго ворочалась, мысленно припоминая разговор с Бреттом. Несмотря
на все ее усилия, вывод каждый раз был один и тот же. Бретт никогда не питал
к ней особого интереса. Но неужели она этого не чувствовала? Откуда эта
запоздалая боль? Скорее, реакция на их непредвиденную встречу в Сиди-Бу-
Кефе.
Одноэтажное здание больницы располагалось на окраине города в окружении
чахлых пальм. Как и у большинства местных домов, посередине находился
внутренний дворик, уже полный людей. Женщины с младенцами на руках терпеливо
сидели на голой земле, другие сгрудились в тени деревьев. Некоторые женщины
были с закрытыми лицами, другие — в поношенной европейской одежде, выцветших
летних платьях или бесформенных свитерах и юбках. Изредка попадались мужчины
всех возрастов. У многих ожидавших пациентов были проблемы с глазами.
Молодая медсестра в фартуке и арабском головном уборе провела Элисон в
отделение хирургии, где ее коротко приветствовал почти закончивший утренний
обход Бретт и предложил понаблюдать, пока он осмотрит оставшихся больных —
ребенка с коклюшем, механика с карбункулом на шее и девушку с конъюнктивитом
— у нее были красные, опухшие веки.
— Эта болезнь встречается повсюду, — бросил Бретт Элисон. —
Особенно часто в этих местах из-за яркого солнца, попадания песка во время
бури или как наследственная черта. Часто причиной является и элементарное
нарушение норм гигиены, особенно у новорожденных. Большинство из них
появляются на свет в плохих условиях с помощью какой-нибудь местной
знахарки
. Но со временем я надеюсь все исправить, особенно когда уговорю
шейха построить несколько дополнительных палат для гинекологических больных.
Перебрасываясь с Элисон отдельными фразами, Бретт одновременно ловко и умело
осматривал пациентов. Мужчину с карбункулом он отправил к доктору Али и
целых пять минут уговаривал девушку с конъюнктивитом носить темные очки. С
малышом и его мамой он был улыбчив и ласков, и когда ребенок улыбнулся ему в
ответ, Бретт был несказанно счастлив. На сердце у Элисон потеплело. В памяти
живо всплыло прошлое. Впервые они встретились в больнице Сент-Клер, там
Элисон работала с Бреттом бок о бок в амбулаторном отделении.
Как только последний пациент ушел, Бретт отвел Элисон в соседнюю комнату и
представил доктору Хассану.
— Мы вместе работали в Лондоне, — объяснил Бретт.
Али бен-Хассан, слишком высокий для араба, твердо пожал Элисон руку.
— Госпиталь я покажу тебе позднее, — пообещал Бретт. — А
сейчас давай выпьем по чашечке кофе, прежде чем идти в операционную. Ты
пойдешь со мной?
— Конечно, Бретт, поэтому я здесь.
Бретт поспешно провел Элисон через арку, и они оказались на узкой задней
улочке.
— Все эти люди ждут тебя? — спросила Элисон.
Бретт с улыбкой пожал плечами:
— Они сидят там часами, и я ничего не могу поделать. Многие из тех, кто
ждет с утра, будут приняты только вечером, другие здесь, потому что в
больнице лежит их родственник, третьи просто сидят.
Бретт распахнул дверь одного из многих высоких домиков.
— Здесь я живу. Удобно — близко от больницы. — По голой каменной
лестнице они поднялись в квадратную комнату с большим окном, выходившим на
внутренний двор. В комнате стояли кресла, на стенах висели полки с книгами,
на чистом мозаичном полу лежали ковры, а большой стол был завален письмами,
бумагами и медицинскими журналами. Рядом находилась удивительно уютная кухня
с электрической плитой, жаростойким пластиковым столиком и сияющей чистотой
раковиной.
— Кто помогает тебе поддерживать такую чистоту? — не удержавшись,
спросила Элисон, пока Бретт ставил на плиту чайник, доставая из буфета чашки
и блюдца.
— Я нашел настоящее сокровище, милую бабулю по имени Далия. Вся в
серьгах, браслетах и пышных юбках, но трудится как пчелка. Каждое утро
приходит на рассвете, чтобы приготовить мне завтрак, потом убирается в
комнате и возвращается вечером. Не знаю, что я делал бы без нее. Я даже
приучил ее кипятить воду для питья. Мы храним ее вот в этих изысканных
горшках. — Бретт указал на розовые горшки красивой формы, украшенные
причудливым орнаментом.
Элисон принялась восхищаться, и он объяснил, что горшки делают в Делме —
деревушке в десяти милях от города, известной своим гончарным производством.
— Как-нибудь мы туда съездим, — пообещал он.
Кофе был превосходный. Бретт снова заговорил о том, что больница нуждается в дополнительных палатах.
— Похоже, ты здесь надолго, — заметила Элисон. — Почему ты
решил приехать, Бретт, если не считать уговоров Али?
— Кто тебе сказал, что меня уговорил Али?
— Мохамед.
— Меня не надо было долго уговаривать. В журнале
Ланцет
я увидел
объявление шейха, показал его Али, и он ухватился за это предложение.
Полагаю, он успел соскучиться по родине. Так что мы решили поехать вместе.
— Потому что ты решил, что сможешь принести здесь пользу?
— Нет. Просто мне нужны были деньги. Шейх обещал хорошо заплатить, а
мне до смерти надоели эти жалкие гроши, которые молодые врачи получают в
Англии.
Элисон ощутила прилив разочарования. А чего она ожидала? Очевидно, Бретт не
был альтруистом.
— И потом, для меня был важен опыт, — продолжил он. — Меня
всегда интересовали заболевания глаз, а с тех пор, как я приехал сюда, мне
удалось даже придумать кое-что новое, касающееся лечения всем известных
болезней. На днях у меня был ребенок с мышечной атрофией... — Бретт
резко перевел разговор на другую тему. — Нам пора возвращаться к
работе.
За два часа в операционной Элисон впала в транс, в котором смешались прошлое
и настоящее. Ей казалось, что она вновь вернулась в Сент-Клер: огромный
зеленый комбинезон, который ей пришлось надеть, маска на лице, шапочка,
скрывшая ее блестящие волосы, — все это было так знакомо. Бретт умело
оперировал, Али был анестезиологом, старшая сестра Зена передавала нужные
инструменты.
— В следующий раз ты будешь мне ассистировать, — пообещал Бретт
Элисон, словно это была величайшая честь.
Но сегодня ей отвели только роль наблюдателя. В маленькой операционной было
очень жарко и совершенно тихо, если не считать слабого шипения автоклава,
звяканья инструментов и тяжелого дыхания пациента под наркозом. Элисон
показалось, что она спит и видит сон. Жили только руки Бретта, ловко
выполняя свою работу.
Позже, когда он вез ее домой, Элисон рассказала, как ей все понравилось.
— Тогда приходи мне помогать, когда можешь. Я буду очень рад. У меня
всего две опытные сестры, а остальные стажеры. У нас плотный график, и это
касается не только операций. Полагаю, днем ты не захочешь прийти и оказать
мне моральную поддержку?
— Сегодня? — Элисон покачала головой. — Боюсь, не получится.
Но завтра утром я обязательно приду. — Она рассказала Бретту, что ходит
читать в гарем. — Они очень расстроятся, если я не появлюсь. И кстати,
могу я взять у тебя какую-нибудь книгу?
— Бери что хочешь. Если меня нет дома, просто заходи. Входная дверь на
засове.
Когда они остановились у ворот виллы, Бретт коснулся руки Элисон.
— Спасибо, что согласилась прийти. — В его голубых глазах уже не
было льда, и он улыбался. — Ты хорошая девушка, Элисон, и я рад, что ты
приехала в Сиди-Бу-Кеф. Такой награды я не ожидал.
Элисон бежала к вилле, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.
За столом профессор объявил, что днем едет в столицу забрать саженцы,
которые доставят самолетом.
— Хочешь поехать со мной?
— Я встречаюсь с Хайди.
— Вы сможете встретиться в любое другое время, — заметил
отец. — Скажи ей, что наверстаешь упущенное в другой раз. Поездка в
город тебя отвлечет. Возможно, тебе надо что-нибудь купить?
Пару новых платьев, подумала Элисон. Что-нибудь более привлекательное, чем
простые хлопковые платья, что она привезла с собой. Пока она раздумывала,
Лалла принесла телеграмму.
— Для месье профессора, — с важным видом объявила она.
— Надеюсь, они не отменили доставку саженцев. И так уже слишком поздно,
мы должны были их посадить неделю назад.
Но это оказалась телеграмма от Фионы.
Буду в аэропорту Алжира март 7 в 18 часов. Учеба закончилась
раньше эпидемия свинки. Люблю. Фиона
. — Седьмого марта! — ахнула Элисон. — Сегодня.
Отец рассмеялся:
— Ты встревожена, дитя мое? А мне кажется, это очень удачное
совпадение. Фиона будет в аэропорту как раз тогда, когда мне надо забрать
саженцы.
— Помню, в детстве у Фионы была свинка, — задумчиво протянула
Элисон, — поэтому ей не пришлось оставаться в школе на время карантина.
Надо попросить Лаллу приготовить для нее комнату и передать Хайди, что планы
изменились. Скажу, что мне надо срочно ехать в Алжир.
В столицу они ехали по пустынной дороге под палящими лучами солнца. Элисон
задремала, думая о Бретте. Проснулась она, когда машина въехала на окраины
Алжира. У нее не было времени пройтись по магазинам, они успели только
выпить по чашке чая, прежде чем поехали в аэропорт. Огромный
Боинг
только
что приземлился.
Через несколько минут они увидели спешащую к ним Фиону в модном кожаном
пальто. У нее была новая элегантная прическа, и она выглядела намного
старше. Фиона была не одна. Рядом с ней шел мужчина, уверенно поддерживая ее
по руку. Пол Эвертон! У Элисон появилось нехорошее предчувствие. Как
странно, что Фиона оказалась в одном самолете с Полом и что они вообще
познакомились. И как вышло, что Пол, который должен был быть в Париже,
оказался в лондонском самолете?
Фиона уже успела их заметить и принялась оживленно махать руками. Элисон
махнула в ответ, стараясь сдержать нетерпение. Пол был воплощением нежного
участия и галантности, но Элисон подумала, что она меньше всего хотела бы
видеть его рядом со своей впечатлительной сестрой.
Потом последовали объятия, приветствия и поток слов — свинка, удачная
возможность покинуть школу на две недели раньше. Пол летал в Лондон в
поисках неуловимого финансиста. В самолете он оказался рядом с Фионой и
узнал, что она летит в Сиди-Бу-Кеф, а ее сестра — Элисон Уоррендер.
— Разве это не чудесно? — изумлялась Фиона, преданно глядя на
Пола.
— Мы поняли, что у нас так много общего, — добавил он.
Ну еще бы, сердито подумала Элисон. Бедняжка Фиона! Всего пару часов в
компании Пола, и она вся светится от счастья, смотрит на него влюбленными
глазами.
Пока профессор суетился вокруг саженцев, молодые люди отправились в буфет.
Говорила в основном одна Фиона.
— И вот теперь я в Северной Африке, и мы будем жить в настоящем оазисе!
Не могу поверить!
— Вообще-то это не оазис в привычном понимании слова, —
предупредила ее Элисон. — Довольно большой город с улицами, магазинами
и конечно же деревьями, которые сажает наш отец.
— Но он на окраине Сахары, — настаивала Фиона. — Пол обещал,
что мы будем ездить верхом.
Элисон обрадовалась, когда к ним присоединился профессор, но только затем,
чтобы спросить, не мог бы Пол отвезти девушек в Сиди-Бу-Кеф.
— В моей машине совсем не осталось места. Эти саженцы оказались намного
больше, чем я рассчитывал, а мять их нельзя.
— С радостью, профессор! — отозвался Пол. — Я с удовольствием
доставлю ваших очаровательных дочерей в Сиди. Это прибавит прелести долгому
пути, — нежно добавил он, многозначительно глянув в сторону Фионы.
Элисон поняла, что этот взгляд оказал на нее мгновенное действие. Бедная
Фиона! Неужели она не замечает, что за ее спиной Пол расточает такие же
улыбки и взгляды Элисон? Для него ухаживать за красивой девушкой — все равно
что дышать.
В ответ Элисон начала заигрывать с Полом и ловко уселась рядом с ним в
кадиллаке
, но Пол смотрел только на дорогу и не реагировал. Глядя в окно,
Фиона то и дело вскрикивала от удивления. Элисон рассказала ей о своем
приключении в первый день пребывания в Сиди-Бу-Кефе.
— Он мне уже говорил, — призналась Фиона, пристально разглядывая
похожую на колдунью женщину, которая гнала перед собой стадо коз.
Ловко объезжая испуганных животных, Пол добавил:
— В самолете я успел рассказать Фионе весь сюжет моего фильма.
— И Пол нашел для меня маленькую роль!
— Роль? — Элисон показалось, что она ослышалась.
— В одном эпизоде она будет сниматься вместо Дариен. Фиона мне
сообщила, что она потрясающая наездница...
— Я вовсе не хвасталась! Я рассказала все это, чтобы Пол взял меня
сниматься.
— Вы хотите сказать, что Фиона будет скакать вместе с этими дикими,
вопящими арабами с ружьями? — в ужасе спросила Элисон.
— На самом деле в этом нет ничего страшного, — успокоил ее Пол.
Но Элисон не была так уверена.
— Думаю, сначала Фионе стоит спросить разрешения у отца.
— Ну, не будь такой вредной, — проворчала Фиона.
— Не думаете ли вы, что я мо
...Закладка в соц.сетях
