Жанр: Любовные романы
Теперь ты ее видишь
...от очередного приступа озноба. Суини
вполголоса выругалась и поспешила одеться. У нее не было фена, и она решила, что мочить голову не
следовало. Как-то неудачная попытка высушить волосы горячим воздухом привела к тому, что ее
прическа стала напоминать последствия взрыва. Суини отказалась подвергать волосы воздействию
тепла, предпочитая, чтобы они сохли естественным образом. Обернув голову полотенцем, она
отправилась на кухню за первой порцией кофе.
Огонек аппарата не горел; но резервуар был полный. Нахмурившись, Суини потрогала сосуд и
увидела, что он остыл.
- Черт возьми, - пробормотала девушка. Кофе сварился вовремя, но она проспала и не выпила его,
а через два часа подогреватель автоматически выключился. Хорошо, что производители защищают себя
от судебного преследования со стороны забывчивых покупателей, которые оставляют включенными
кофеварки и устраивают пожар.
Суини налила чашку и сунула ее в микроволновку, а остаток жидкости выплеснула из резервуара в
раковину, после чего подсыпала в аппарат свежего порошка. К тому времени, когда она покончила с
этим, запищал сигнал микроволновки. Остывший и вновь разогретый кофе имел отвратительный вкус,
но он был горячим, а в данную минуту только это представлялось важным.
В квартире ничуть не потеплело. "Надо позвонить Ричарду и потребовать, чтобы исправили
батареи", - с отчаянием подумала Суини. Нагнувшись, она положила руку на радиатор и
почувствовала, как от него пышет жаром. Значит, отопление работает. Суини подошла к термостату
проверить температуру; батарея нагрелась уже до двадцати восьми градусов, а шкала термостата
кончалась на тридцати.
Надо потерпеть, пока не высохнут волосы, решила она. Именно из-за них ей так холодно нынче
утром. Ее ужасала даже мысль о том, что.придется снять полотенце с головы, но голос разума
подсказывал, что волосы высохнут гораздо быстрее, если их не покрывать. Стиснув зубы и дрожа от
холода, Суини сорвала полотенце. Как ни странно, воздух вокруг влажных волос совсем не казался
холодным, так что, вероятно, дело было не в них.
Прихватив с собой чашку кофе, она вернулась в ванную, побрызгала завитки жидкостью для
распутывания волос и причесала их пальцами, отметив, что большая часть влаги уже испарилась. В
зеркале отражалось ее перекошенное, посиневшее от холода лицо.
- Что за гадкое зрелище, - сказала Суини своему отражению.
Она налила еще кофе и отправилась в студию. Руки так тряслись, что Суини вряд ли смогла бы
рисовать, если бы не привычка.
На мольберте стоял новый холст.
Суини замерла на пороге, чувствуя, как все у нее внутри стынет от ужаса, будто замерзающий комок
жира. Тело, казалось, наливается свинцом. Нет, только не это! Кого же она прикончила на сей раз?
"Нет уж, - со злостью подумала Суини. - Я никого не убивала. То,.что я нарисовала труп старого
торговца, не причина, а следствие его гибели. Но если такое происходит только тогда, когда умирает
кто-нибудь из моих знакомых..." Суини не желала видеть, кого изобразила в этот раз. Она не хотела
терять людей, которые ей нравились. А что, если... что, если это Ричард?
От мучительной боли в груди сжалось сердце, дыхание перехватило. Жуткая мысль застигла ее
врасплох. "Только не Ричард, - взмолилась Суини. - Господи, только бы не Ричард!"
Каким-то образом она заставила себя двигаться, но сама не заметила, как пересекла студию. Какимто
образом она заставила себя обойти вокруг мольберта и поставить его так, чтобы яркий утренний свет
падал прямо на холст. И наконец каким-то образом она заставила себя взглянуть на него.
Холст был почти чист. Суини смотрела на него широко распахнутыми глазами; охватившее ее
облегчение было таким неожиданным, что она едва верила увиденному. Трупов на картине не
оказалось; не было там и Ричарда. Может быть... может быть, все-таки она ошиблась в своих
предположениях, что хождение и рисование во сне имеют отношение к смерти? Что, если предыдущий
случай был просто случайным совпадением, одним из звеньев в цепочкезагадочных событий,
происходивших с ней?
Суини нарисовала туфли. Две туфли, мужскую и женскую. Мужскую туфлю она в основном
закончила, и та выглядела так, словно Суини начала рисовать находившуюся в ней ногу. Зато женскую
она не завершила; судя по всему, это была "лодочка" на высоком каблуке с едва намеченными
контурами. Ни фона, ни деталей, которые могли бы что-то подсказать, - только две туфли.
Обыкновенная обувь.
Суини негромко рассмеялась. От облегчения и радости у нее закружилась голова. Она позволила
дурацким. фантазиям завладеть собой, дала волю необузданному воображению. При мысли о том, что
Ричард погиб, Суини едва не стало дурно, а ведь у нее не было ни малейших причин для таких
панических выводов.
Воспрянув духом и сжав в ладонях чашку, чтобы согреть пальцы, Суини вернулась в кухню. Она
решила приготовить завтрак и выпить еще кофе, надеясь, что рано или поздно согреется и сможет
приступить к работе.
Но озноб все усиливался, и Суини дрожала так сильно, что едва сумела проглотить ломтик
поджаренного хлеба, а пить горячий кофе попросту опасалась. Ее мышцы свело болезненной судорогой.
Суини схватила одеяло и уселась прямо на батарею, соорудив из одеяла шатер, который должен был
удерживать теплый воздух.
Почему она опять мерзнет? Почему именно сегодня, а не вчерашним утром? Столь сильный озноб
она ощущала лишь однажды - наутро после того, как нарисовала мертвого старика. Нет, сегодня было
еще хуже. Так холодно ей не было ни разу в жизни.
Наверняка это какого связано с лунатизмом. Один случай можно приписать совпадению, два - уже
нельзя. Суини не догадывалась, что такого она сделала и откуда столь бурная реакция, но сейчас ее
занимала лишь мысль о том, как согреться. А уж потом она задумается об этих "что" да "откуда".
Жестокая судорога свела ее левое бедро. Суини застонала, нагнулась и принялась массировать ногу.
Ей удалось справиться с судорогой, но секунды спустя мышцы скрутил очередной приступ. Тяжело
дыша, Суини вновь начала разминать их, потом осторожна вытянула ноги. От непрерывного озно.ба
мышцы сворачивались в узлы. Все ее тело, каждую клеточку пронизывала боль.
От бессилия Суини заплакала. Она презирала себя за это детское хныканье, но из-за ужасной боли не
могла сдержать слез. Суини и не подозревала, что холод может приносить такие мучения. Как только
слезы не замерзают на щеках? Ей казалось, что они вот-вот превратятся в лед, хотя в комнате стояла
жара.
Ричарду удалось согреть ее. Суини была не в силах больше выносить боль; ее охватило нестерпимое
желание немедленно оказаться рядом с Ричардом.
Закутавшись в одеяло и едва переставляя ноги, она добралась до телефона и сняла с подставки
радиотрубку. Удивительно, сколько энергии отняло это движение и как же она ослабла! Только сейчас
Суини впервые с испугом подумала, что ее нынешнее состояние не просто неприятно, но таит в себе
нешуточную угрозу.
Она не знала номер Ричарда, ибо никогда не звонила Кандре домой, но смутно помнила, что ее номер
не значится в справочниках. Однако служебный телефон Ричарда был там указан, и если он не уехал на
какую-нибудь встречу, то сейчас должен находиться у себя в конторе. Суини взгромоздила на колени
тяжелый том справочника деловых адресов и непослушными пальцами перелистала его до буквы "У".
"Ричард Уорт, Ричард Уорт", - бормотала она про себя. В таком громадном городе, как Нью-Йорк,
множество одинаковых имен, но Суини могла вычислить нужного абонента по адресу. Ага, вот он!
Девушка потыкала пальцами в клавиши и еще плотнее закуталась в одеяло.
В трубке послышался женский голос.
- Чем могу помочь? - любезно осведомился женский голос, повторив набранный номер.
- Я бы хотела поговорить с Ричардом. - Наверное, следовало назвать его не Ричардом, а мистером
Уортом.
- Представьтесь, пожалуйста.
- Суини.
- С-у-и...
- С-у-и-н-и. - "Не такое уж трудное имя, - раздраженно подумала она. - Неужели обязательно
произносить его по буквам?" Впрочем, у Суини так стучали зубы, что речь, наверное, была невнятной,
поэтому незачем придираться к собеседнице.
- Суини, - голос Ричарда зазвучал через несколько секунд. - С вами что-то случилось?
- Откуда вы знаете?
- Конечно же, что-то случилось. Иначе вы не стали бы мне звонить.
Суини попыталась рассмеяться, но не смогла.
- Я замерзаю, - жалобно пробормотала она и сама испугалась слабости своего голоса. - О
Господи, Ричард, мне так холодно, что кажется, будто я умираю.
- Сейчас приеду, - спокойно и уверенно отозвался Ричард. - Все будет хорошо.
Дожидаясь Ричарда, Суини непрестанно перемалывала в мыслях его последние слова. Все будет
хорошо. Он скоро приедет и согреет ее волшебным теплом своего тела.
- Все будет хорошо, - прошептала Суини, хотя ее ноги опять свела такая сильная судорога, что она
не могла добраться даже до батареи. Из ее глаз вновь брызнули слезы, и она промокнула их одеялом. Ей
совсем не хотелось предстать перед Ричардом плаксивой дурочкой.
Надо отпереть дверь. Суини попыталась встать и тут же рухнула на стул, вскрикнув от боли,
пронзившей ее бедро. Девушка понимала, что Ричард приедет не сразу и оставлять дверь открытой
небезопасно, но, черт возьми, вдруг к этому времени она вообще не сможет двигаться? Суини снова
начала растирать сведенные судорогой мышцы, изо всех сил разминая их пальцами и отчаянно надеясь
обеспечить себе хотя. бы несколько минут относительного покоя. Хватило бы и одной минуты, лишь бы
добраться до двери и отпереть ее.
Если нельзя ходить, можно ползти. Если нельзя ползти, можно подтягивать свое тело на локтях. Она
обязательно доберется до двери!
Суини подтянула под себя правую ногу, оттолкнулась ею, приподнимаясь, и со вздохом облегчения
почувствовала, что судорога не возобновилась. Ее охватила сильная дрожь, которую вызывал как холод,
так и реакция на непрестанный озноб. Она невероятно ослабела. Неужели озноб отнимает так много
сил? Неужели ее организм перестал выделять тепло?
Суини не могла встать. Хотя ее ноги уже не сводила судорога, ей не хватало сил подняться. Она
проползла несколько метров и повалилась набок, тяжело дыша от напряжения. Потом покатилась,
завернутая в одеяло, словно огромная сосиска. Уж если младенцы умудряются двигаться
перекатываясь, то сможет и она.
Представив себе, как она выглядит в эту минуту, Суини рассмеялась, но тут же заплакала от боли,
пронзившей каждую ее клеточку. Докатившись до двери, она вцепилась в ручку замка и, подтянувшись,
встала на колени. Находясь в этом положении, Суини едва доставала до двух замков. Повозившись с
ними, она отодвинула защелки и рухнула на пол, свернувшись клубком у двери.
Глава 9
Когда прозвенел дверной звонок, Суини испуганно вздрогнула, ибо не имела ни малейшего понятия,
сколько прошло времени.
- Р-ричард?
Звонок раздался вновь, и девушка поняла, что ее голос слишком слаб и не слышен за дверью. Она
глубоко втянула в себя воздух и задержала дыхание, чтобы хоть на несколько секунд избавиться от
озноба.
- Ричард! - позвала она, стараясь не думать, как быть, если за дверью кто-то другой.
- Я здесь. Откройте дверь.
- Она н-не заперта.
Ричард распахнул дверь, увидел Суини, свернувшуюся на полу клубочком, и очень тихо, но твердо
сказал.
- Черт побери!
Заперев дверь, он наклонился и без усилий подхватил девушку на руки.
- Давно ли это с вами? - спросил он и быстро понес ее к дивану.
- С-с тех пор, как я проснулась. С девяти утра.
- У вас тут настоящая Сахара, - мрачно заметил Ричард. Опустив Суини на диван, он развернул
одеяло, уверенными, точными движениями расстегнул ее джинсы и начал стягивать их.
- Э-эй! - Суини поняла, что выражать голосом гнев и раздражение не так-то просто, когда у тебя
стучат зубы.
- Не дергайтесь.
Ричард снял с девушки свитер. На ней не было лифчика, она никогда не носила его дома. Ее соски
превратились в крохотные тугие точки. Она хотела прикрыть грудь, но только обхватила себя руками,
чтобы сохранить тепло. Ее веки отяжелели и сомкнулись.
- Не вздумайте уснуть, - проговорил Ричард.
- Н-не усну, - пообещала она, надеясь сдержать слово.
Ричард оставил у нее на ногах носки и взялся за свою одежду. Суини отметила, что сегодня он не в
костюме, а в слаксах и шелковой сорочке. Быстро расстегнув пуговицы, Ричард сбросил сорочку на пол
и скинул туфли, одновременно распуская пояс брюк. Он проделал все это так же ловко, как разДел
Суини. Наконец его брюки упали на пол, он стянул носки и в следующее мгновение прижался к
девушке, обхватив ее руками.
- Тише-тише, - пробормотал он, почувствовав, что Суини конвульсивно затрепыхалась, и накрыл
ее и себя одеялом.
Он нежно обнял ее. Поток тепла, исходившего от него, оказался невероятно мощным, и Суини
испугалась, что потеряет сознание. Поначалу она не ощущала ничего, кроме тепла, окутывавшего и
пронизывавшего ее, проникавшего до мозга костей. Ричард крепко прижимал девушку к себе, помогая
сдерживать дрожь, делясь с ней своей энергией.
- Не плачьте, - шепнул он и вытер ее слезы.
Спустя пять минут, которые показались Суини долгими часами, озноб отступил на секунду, позволяя
ей расслабиться. Размякнув и тяжело дыша, она лежала в объятиях Ричарда, но потем начался новый
приступ. У нее сжались челюсти, а тело затряслось так, что застучали зубы.
Следующая передышка длилась чуть дольше, и Суини даже начала надеяться, что все уже позади.
Тепло Ричарда проникало в ее тело, добираясь до глубин ледяного кома, который не растопили ни
горячая вода, ни нагретый воздух, ни кофе, сколько бы она его ни пила. Ричард вспотел; Суини
чувствовала влагу, проступившую на его коже. Она попыталась вытянуться, размять уставшие,
измученные мышцы, но даже слабое движение вновь вызывало приступ озноба.
Ричард помог ей справиться с приступом, шепча на ухо успокаивающие слова. У девушки мелькнула
смутная, расплывчатая мысль, что ее вовсе не нужно успокаивать. Пока Ричард рядом, ей нечего
бояться холода. Просто удивительно, сколь крепка была ее уверенность в этом.
Она вновь замерла, тихо примостившись в его объятиях. Шли минуты, в комнате царила полная
тишина, нарушаемая только их дыханием и сильными ритмичными ударами сердца Ричарда,
отдававшимися в ушах Суини.
Она лежала почти нагишом, на ней были только трусики и носки. На Ричарде и того меньше -
только плотно облегающие плавки. Завитки волос на его груди щекотали соски Суини, заставляя их
сжиматься, хотя она уже не чувствовала холода. "Какое твердое у него тело", - полусонно подумала
девушка, пощипывая губами его плечо и не вполне отдавая себе отчет в том, что делает. Твердое и
мускулистое. Ее ладонь скользнула по плечу Ричарда, поглаживая твердые вздутия его трицепса,
ощущая силу, крывшуюся под гладкой теплой кожей. Даже его живот был твердым, а ноги словно
состояли из могучих пластов мышц.
Напружиненный член Ричарда уткнулся ей в живот, и Суини почувствовала какое-то иное тепло,
сконцентрировавшееся между ее ног. Она шевельнулась, инстинктивно прижимаясь к нему бедрами.
Девушка сознавала, сколь опасно такое поощрение, но действие на мгновение опередило мысль;
впрочем, она все равно не отодвинулась. Ощущение было на редкость приятным и совсем не вызывало
у нее протеста.
Ричард нежно и ласково поцеловал ее в лоб.
- Согрелись наконец? - спросил он, и Суини кивнула. - Вот и хорошо. - Дуновение его вздоха
коснулось закрытых глаз девушки. - Чувствуете сонливость?
- Угу.
- Тогда засыпайте, Суини. - Во всяком случае, ей показалось, что он назвал ее "Суини". Имя
прозвучало как-то иначе, но девушка точно не знала, в чем было дело. Она медленно, с наслаждением
втянула в легкие теплый воздух, напитанный его запахом, чувствуя, как слабеет и исчезает напряжение,
сковывавшее глубины ее тела.
Ричард накрыл ладонью грудь Суини, а его большой палец начал поглаживать ее сосок. До сих пор
она не верила, что грудь может быть источником удовольствия, как утверждают книги и кинофильмы.
Суини не испытывала ничего, кроме раздражения, когда какой-нибудь юнец хватал ее за грудь и
начинал терзать соски, надеясь, что она потеряет голову от восторга. Между тем у нее появлялось лишь
одно желание - дать ему по морде. Но бить Ричарда ей не хотелось. От кругообразных движений его
пальца в соске возникло колющее тепло, сменившееся почти невыносимым напряжением. И вдруг по
груди Суини разлился жар, он достиг ее бедер, то тут, то там вспыхивая огнем и распространяясь по
всему телу. Она издала короткий, чуть слышный стон сладострастия.
Ричард вновь и вновь поглаживал ее грудь, и с каждой секундой наслаждение ширилось, пока не
заполнило Суини целиком. Теперь все ее тело пылало от вожделения. Она задвигалась, то прижимаясь к
Ричарду, то отступая, будто волна неумолчного прибоя. Едва слышный предостерегающий голос
рассудка утонул в потоке небывалого физического наслаждения.
Ричард потянул Суини за волосы и откинул ее голову назад. Его рот коснулся ее губ, мало-помалу
прижимаясь все сильнее, пока наконец они не разомкнулись. Тогда он и впился в губы девушки
крепким глубоким поцелуем, увлекая ее ритмом напористых движений своего языка. Суини не
открывала глаз; она не решалась этого сделать, ошеломленная охватившим ее желанием - таким
настойчивым и соблазнительным.
Он чуть сдвинулся, и теперь его напряженный член касался ее лона. Суини почувствовала, как
раскрываются нежные складки между ее ног, впуская плоть Ричарда. Девушка вздрогнула, охваченная
беспокойством, прорвавшимся сквозь пелену желания. От этого легкого движения член Ричарда
скользнул по ее складкам, оставив ощущение удовольствия и воспламенив ее нервные окончания. Если
бы их не разделяли трусы, Ричард уже вошел бы в нее, потому что Суини была не в силах обуздать
конвульсии, сотрясавшие ее бедра. Стон, зародившийся глубоко в груди Ричарда, вибрирующим звуком
вырвался из его горла.
Суини чувствовала, как выгибается ее тело, все сильнее напрягаясь от жаркой волны ощущений и
заставляя прижиматься к Ричарду. Она издала негромкий отчаянный крик, изо всех сил стараясь не
вцепиться в него, а вместе с тем раздвигая ноги. Ее вновь охватила боль, но совсем другая, пустая и
жаркая, почти безумная от желания. Когда Ричард обхватил ягодицы Суини и задвигался, она замерла и
затаила дыхание. Это продолжалось невыносимо долгое мгновение, после чего напряжение
разрядилось, и девушку захлестнули судорожные волны наслаждения. Она слышала собственные
крики, тонкие и неистовые, чуть заглушенные поцелуем Ричарда. А потом уже ничего не помнила.
Постепенно сознание прояснилось, и Суини с изумлением обнаружила, что ее кожа глянцевито
блестит от пота. Как только улеглось сердцебиение, она услышала, что сердце Ричарда отчаянно
колотится, но он ласково прикоснулся к ней, укладывая так, чтобы ее голова оказалась на его ладони.
- Засыпай, - прошептал Ричард. Суини не оставалось ничего другого. Ее мышцы словно растаяли
и не хотели повиноваться.
- У меня был оргазм, - удивленно выдохнула она.
- Я знаю. - Ричард негромко хмыкнул. Суини догадалась, что он неподдельно изумлен, хотя и
старается не показывать этого. Она уткнулась в него лицом, глубоко вздохнула и уснула, как ребенок.
Ричард чуть сдвинул вниз пышущее жаром одеяло. Он не хотел, чтобы у Суини начался еще один
ужасающий приступ озноба, но опасался, как бы кого-нибудь из них не хватил тепловой удар. В
квартире было так душно, что он едва дышал и обливался потом. То, чем они только что занимались,
еще больше разгорячило их. Никогда раньше ни с одной женщиной Ричард не испытывал ничего
подобного - Суини мгновенно и страстно отзывалась на его ласки, возбуждая до предела. Еще ни разу
в жизни он не получал такого удовольствия от близости, не завершившейся полным удовлетворением,
казалось, сейчас он мог бы кончить от легчайшего прикосновения руки Суини.
Ричард мог овладеть ею и знал: впоследствии она не стала бы обвинять его в том, что он
воспользовался моментом. Суини, с ее неколебимым прямодушием и честностью, полностью отвечала
перед собой за свои поступки.
И все же Ричард понимал, что, взяв эту девушку, воспользовался бы ее беспомощным состоянием.
Она невероятно ослабла, непрекращающийся конвульсивный озноб высосал из нее всю энергию. Суини
была не в силах защищаться, и он мог сделать с ней все, что хотел.
Но оказалось, что больше всего ему хотелось защитить ее, позаботиться о ней.
Ричард сам не знал, как ему удалось сдержаться. Вспомнив ее высокие, округлые груди с нежной
голубой сеточкой вен и маленькими тугими сосками, он крепко зажмурился. Теперь эти нежные
бугорки расплющивались о его тело, соски набухли и были такими твердыми, что он ощущал их.
К этой минуте щеки Суини окрасились нежным румянцем, кожа разгладилась и стала податливой,
пупырышки озноба исчезли. С девушкой происходило что-то неладное, но Ричард не понимал, что
именно. Он не знал ни одной болезни, при которой человека согревает только чужое тело, а все другие
источники тепла оказываются бессильными. Сегодня недуг Суини проявился гораздо острее, чем в
прошлый раз; налицо были все признаки переохлаждения, включая затрудненную речь. Именно
поэтому он и снял с нее одежду, понимая, что Суини согреется скорее, если их не будет разделять
теплоизолирующая ткань. Ричард понимал также, чем все это может кончиться, и старательно
сдерживал себя, намеренно возбуждая девушку.
Когда она проснется и оденется, он силком посадит ее в машину и отвезет к врачу. Ричард знал
нескольких первоклассных диагностов, и, несомненно, из уважения к нему, они примут Суини без
предварительной записи. Он был знаком с этой девушкой уже несколько лет, но только теперь начинал
по-настоящему ценить ее, понимать, какие бесценные сокровища таятся в ее душе, и поэтому не желал,
чтобы обстоятельства погубили это удивительное существо.
Суини покрылась испариной, да и сам Ричард взмок от пота. Кризис, что бы его ни вызвало, на время
отступил, и девушке стало лучше. Ричард отодвинулся от Суини, поднялся, заботливо укутал ее
одеялом и отправился на поиски термостата. Обнаружив его, он бросил взгляд на шкалу, поморщился и
повернул ручку до двадцати четырех градусов.
От жары ему захотелось пить. Ричард открывал одну за другой дверцы буфета, пока наконец не
отыскал стаканы. Подойдя к раковине, он проглотил два полных стакана воды. Ричард не отказался бы
и от прохладного душа, но не хотел оставлять Суини одну, опасаясь, что она скоро проснется. Эта
девушка заслуживает того, чтобы после первого оргазма проснуться в его объятиях.
Ричард сам не знал, отчего он так уверен в том, что это ее первый оргазм. Вероятно, потому, что она
так удивилась. Ему всегда казалось, что Суини совершенно равнодушна к мужчинам и настолько
сосредоточена на работе, что в ее жизни попросту нет места для всего прочего. Теперь он видел, чтет не
ошибся. Должно быть, она обладала весьма скромным сексуальным опытом, приобретенным очень
давно и скорее всего при общении с мальчишками-сверстниками. Вряд ли это доставляло ей очень уж
много удовольствия. Наверняка процесс разочаровал Суини, и она предпочла заниматься более
важными делами. Ричард не знал, почему она вдруг откликнулась на его призыв, но не собирался
докапываться до причин своей удачи.
Он вернулся в гостиную, где мог присматривать за девушкой. К этому моменту Ричард уже обсох,
но, все еще изнемогая от жары, не стал одеваться.
В прошлый раз Ричард почти не обратил внимания на обстановку в квартире Суини, поскольку
полностью сосредоточился на ней самой. Теперь он осмотрелся и испытал безмерное облегчение от
того, что не видит вокруг ни стерильной белизны, ни черного лака. Мебель была строгой и
функциональной. Художественная натура девушки находила свое выражение в красках. На глаза ему
попался темно-синий кувшин, блестевший в солнечных лучах, светло-зеленая ваза с красными цветами,
лиловый восточный коврик, наброшенный на кресло. Заметив изобилие комнатных растений, Ричард
подумал, что Суини, вероятно, увлекается цветоводством, потому что все они были покрыты густой
глянцевитой листвой, а на многих пышно распускались желтые, розовые и красные цветы.
Он увидел также много книг; в основном они стояли на полках, но и на журнальном столике лежала
целая стопка. Взяв одну из них, Ричард прочел заглавие: "Ловцы призраков". Его брови удивленно
поползли вверх. Другая называлась "Паранормальные явления". Странно, он и не подозревал, что
Суини интересуется потусторонним.
Впрочем, и сам Ричард предпочитал научной фантастике "Секретные материалы", да к тому же о
вкусах вообще не спорят.
На столике лежали еще две книги - "Духовные видения" и "Призраки среди нас". Очевидно, Суини
увлекалась всем, что связано с привидениями.
Ричард был тоже не чужд всему этому. Приехав на похороны деда, он целую неделю провел с
матерью в том маленьком домике, где вырос. При этом постоянно ощущал присутствие деда, то и дело
ловил краешком глаза неясное движение, а когда поворачивался в ту сторону, там ничего не
оказывалось. Ричард отличался здравомыслием, однако следовать доводам рассудка еще не значит
отвергать все то, что не можешь пощупать или увидеть. Человек не видит электрический ток, но
принимает как должное его проявления, так что, вполне возможно, после смерти человека остается его
энергетическая оболочка. Ричард допускал такую возможность, хотя с равной степенью вероятности
мог предположить, что все это лишь игра воображения: просто он привык к присутствию деда в этом
доме и ожидал его увидеть.
Ричард отложил книги и посмотрел на Суини. Она все еще крепко спала, сунув ладонь под щеку. Ее
губы и кончики пальцев порозовели.
Когда Ричард приехал, вся Суини от головы до пят источала ледяной холод. Еще раньше, в первый
раз, он подумал, что ее состояние очень напоминает сильный шок, и теперь укрепился в этой мысли.
Может, такую сильную реакцию оба раза вызвало тяжелое потряс
...Закладка в соц.сетях
