Жанр: Любовные романы
Сокровище души
...елый отряд своих людей.
Нужно побыстрее добраться до пансиона Хармони, но автобус придется исключить
— водитель непременно запомнит пассажирку с кровоточащей раной на руке.
Быстро перейдя улицу, Грейс двинулась в противоположном направлении. Она
шла, пока не увидела бар.
Хозяйка разговаривала с посетителем, и Грейс незаметно проскользнула в
дамский туалет. На ее счастье, там никого не было. Она вымыла руки, затем
приложила к ране несколько бумажных полотенец, которые сразу пропитались
кровью.
— Черт, черт, черт, — шептала она, глядя на себя в зеркало.
Порез ужасно болел, парик сбился. Грейс сняла его, положила вместе с ножом в
чемодан, надела бейсболку, сменила полотенце. Ладно, рана закрыта, от потери
крови она не умрет, вторая рука в порядке. Ниал даже не обратил бы внимания
на такую пустяковую рану и продолжал бы сражаться. Она сделала то же самое и
победила. Ниал мог бы ею гордиться.
Черт возьми, ей нужно побыстрее остановить кровь, а она вместо этого думает
о неизвестном средневековом воине, который умер сотни лет назад.
Прижимая к ране полотенце, Грейс стащила с ноги кроссовку, стянула носок и,
пользуясь зубами и здоровой рукой, обвязала им рану. Жгут непрочный, но какое-
то время продержится. Чтобы не привлекать к себе внимания, она перевязала
вторым носком и другую руку, ведь люди делают нечто странное по разным
причинам, теперь это уже никого не удивляет.
Спустя час Грейс вошла в пансион, намереваясь быстро подняться к себе, но
встретила Хармони.
— Неплохое оформление, — сказала та, глядя на носки.
— Спасибо.
— Рука в крови.
— Знаю, — пробормотала Грейс и хотела пройти мимо.
— Не спешите. Если у кого-то в моем доме неприятности, я должна знать,
что случилось, копы среди ночи мне здесь ни к чему.
— Меня ограбили, — поспешно объяснила Грейс. — Вернее,
пытались ограбить.
— Не вышло. И что вы сделали? Кинулись на него со своим игрушечным
ножом?
— Я даже не вспомнила про него, — удивленно сказала Грейс.
— Правильно, любой уважающий себя грабитель только засмеялся бы, а
потом заставил вас проглотить его. — Хармони подождала, пока Грейс
откроет дверь, затем вошла следом и оглядела прибранную комнату. —
Хорошо, Винн, давайте посмотрим руку.
За две недели Грейс успела привыкнуть и к своему новому имени, и к тому, что
для Хармони Джонсон ее дом — ее крепость, где она полновластный диктатор, а
все происходящее в нем рассматривает как свое личное дело.
— Требуется зашить, — объявила Хармони. — Когда в последний
раз делали прививку от столбняка?
— Два года назад. — О столбняке Грейс не подумала. К счастью, они
с Фордом прошли вакцинацию до раскопок в Мексике. — Я не могла
обратиться в пункт неотложной помощи.
— Разумеется, не могли, пришлось бы отвечать на вопросы. Ладно, о
больнице забудем. Я сама зашью, если вы стерпите боль.
— А вы умеете?
— Конечно. Я не раз делала это другим девушкам. Подождите, сейчас
принесу инструменты.
После ее ухода Грейс начала размышлять о прошлом хозяйки пансиона. Какой
была Хармони на улице со своими манерами, необычным ростом и экзотической
внешностью? Конечно, мужчин, имевших дело с проститутками, интересует в
первую очередь сексуальное удовольствие, но многие ли решались выбрать
женщину, которая выше ростом и сильнее большинства из них?
Поскольку левая рука уже болела не на шутку, Грейс с трудом достала из кейса
окровавленный нож и спутанный парик, расправила его, положила на кровать, а
нож бросила на стол.
Тут вернулась Хармони с бутылкой виски, небольшим черным ящичком и
аэрозолем. На руке у нее висело чистое полотенце. Отодвинув в сторону нож,
она расстелила полотенце.
— Твой?
— Теперь да. Я выбила его у грабителя. — Грейс села и положила
руку на полотенце.
— Вот уж он, должно быть, удивился. — Хармони взяла другой стул,
открыла бутылку. — Сделай пару хороших глотков. Боль не снимет, а все-
таки поможет.
Грейс ни разу в жизни не пила виски, поэтому не знала, как на нее
подействует спиртное. К тому же она измучена и с утра ничего не ела.
Виски оказалось приятным на вкус, но когда Грейс его проглотила и жидкое
пламя скользнуло по пищеводу в желудок, у нее перехватило дыхание, лицо
покраснело, на глаза навернулись слезы. Наконец, сумев вздохнуть, она
сделала новый глоток и, едва закончился приступ кашля, увидела, что Хармони
терпеливо наблюдает за ней.
— Не переберешь, а?
— Нет. Можно еще чуть-чуть?
— Дело твое. Валяй, раз хочешь отключиться. — Хозяйка не
улыбалась, однако ее зеленые глаза весело блеснули.
Грейс и сама уже начала ощущать действие алкоголя, поэтому отставила
бутылку:
— Хорошо, я готова.
— Подождем несколько минут. — Хармони откинулась на спинку стула,
вытянув длинные ноги. — Тот парень небось охотился за компьютером, ты
его носишь как младенца.
— Только на улице. Прохожие все видели, и никто не вмешался.
— Конечно, он уже доказал, что ножом зарабатывает себе на жизнь.
— Но даже когда я выбила нож, а потом била его по лицу кулаками, ни
один человек не попытался мне помочь, — возмутилась Грейс.
Хармони моргнула раз, другой и, откинув голову, захохотала. Раскачиваясь взад-
вперед, она хохотала до слез, пока не закашлялась.
— Черта с два, женщина! — наконец вымолвила она. — В это
время они больше боялись тебя, чем тупого сукиного сына.
— Я правильно сделала, да? — Лицо у Грейс просветлело.
— Ты правильно сделала, выйдя из заварухи живой, — осадила ее
Хармони, продолжая усмехаться. — Женщина, если ты и впредь собираешься
драться, кто-нибудь должен тебя научить. Я бы могла, но занята. Тот сукин
сын показал грязную драку, это то, что тебе нужно: маленьким честная драка
ни к чему.
— Никаких больше честных драк, — сообщила Грейс, будто сама все
придумала. Сойер с ней не церемонится, значит, ей тоже надо учиться, чтобы
выжить.
Тем временем Хармони достала антисептическую прокладку, тщательно обмыла
рану, изучила порез.
— Не слишком глубокий. — Открыв маленький коричневый флакон, она
плеснула из него прямо в рану, отчего у Грейс захватило дух, и обработала
порез спреем. — Местная анестезия.
Медицинская терминология как-то органично вписывалась в уличный жаргон.
Грейс ничуть бы не удивилась, начни ее хозяйка цитировать Шекспира или
спрягать латинские глаголы. Кем бы ни была Хармони в прошлом, личность она
явно незаурядная.
Осторожно придерживая больную руку, Хармони начала сшивать края раны. Каждый
шов обжигал, но благодаря виски и спрею боль оказалась вполне терпимой,
Грейс хотелось только лечь и заснуть.
— Все, — объявила Хармони. — Не мочить, а если заболит, прими
аспирин.
Грейс взглянула на аккуратно зашитый порез, насчитав десять швов.
— Тебе нужно было стать врачом.
— Не хватило бы терпения возиться с кретинами. — Хармони начала
собирать вещи. — Лучше скажи мне, почему не хотела иметь дело с копами.
Ты кого-нибудь убила?
— Нет, — покачала головой Грейс и, поколебавшись, добавила:
— Я никого не убивала.
— Но ты в бегах.
Утверждение, а не вопрос. Бывшая проститутка слишком много знала о людях,
которые от чего-то бежали: от закона, от прошлого, от самих себя.
— Да, я в бегах. И если меня найдут, то убьют.
— Кто тебя ищет?
— Чем меньше ты узнаешь, тем лучше для тебя, — после некоторых
колебаний ответила Грейс. — Если кто-нибудь спросит, ты меня почти не
знаешь. Никогда не видела компьютер, не видела, что я над чем-то работаю.
Хорошо?
Грейс сидела очень тихо, дожидаясь, когда новая подруга укажет ей на дверь,
и прикидывая, где искать другое жилье. Хармони не любит возражений, не хочет
— и по праву — оставаться в неведении относительно того, что может негативно
сказаться на ней лично или на неприкосновенности ее дома.
— О'кей, — наконец сказала Хармони. — Мне это не нравится, но
о'кей. Ты мне не доверяешь. Так?
— Не могу, — возразила Грейс. — Ты поплатишься жизнью, если
Пе... если он только заподозрит, что тебе известна хоть самая малость.
— Собираешься меня защищать? Ха! Женщина, ты похожа на младенца,
заблудившегося в лесу. Да в наших краях обычный восьмилетний ребенок круче
тебя. И выглядишь ты, словно всю жизнь провела в монастыре. Знаю, это не для
тебя, но с твоей внешностью можно заработать на улице кучу денег.
Грейс только моргала, испуганная столь неожиданной и нелепой темой
разговора. Она, спокойная, некрасивая, бесцветная Грейс Сент-Джон, в роли
пользующейся бешеным спросом проститутки?
— Да, знаю, — ответила Хармони, будто прочитав ее мысли. — У
тебя не те манеры, не та одежда, нет макияжа и дьявольски невинное лицо,
которое сведет мужчин с ума, им тут же захочется научить тебя мерзким
штукам. В этом они просто сучье племя. Их отпугнет даже легкий макияж, тогда
они подумают, что ты не совсем невинна. А еще у тебя пухлые губы. Чтобы
иметь такие, модели платят большие деньги за силиконовые инъекции. Чертовы
идиотки. Кроме того, мужчинам очень нравятся длинные волосы. Но я знаю,
почему ты носишь этот дурацкий парик.
Речь хозяйки пансиона являла собой занятную смесь жаргона чикагских улиц и
лексикона человека с высшим образованием. Определить ее происхождение
невозможно, однако тот, кто послушал Хармони более тридцати секунд, никогда
не усомнился бы в ее умственных способностях.
— Парик слишком заметный? — спросила Грейс.
— Не для большинства мужчин. Но светлые и рыжие очень выделяются. Лучше
купи светло-каштановый, средней длины, помоднее, хорошего качества. Это
практичнее, к тому же выглядит более естественно. — Внезапно Хармони
поднялась и пошла к двери. — Ложись спать, женщина, похоже, ты сейчас
упадешь со стула.
Грейс тоже думала, что немедленно уснет от усталости, но, промучившись
несколько часов, села в кровати и поставила на одеяло компьютер. Хотя
опьянение давно прошло, голова отказывалась работать, а взгляд рассеянно
скользил по рукописным строчкам на древнем языке. Тогда она решила вернуться
к собственным заметкам.
Двадцать шестого апреля Грейс напечатала: Ниал Шотландский. Реальность или
миф?Теперь она знала ответ.
Он жил, смело шел сквозь историю, но всегда оставался в тени, поэтому о нем
остались только скупые упоминания. Ему вверили колоссальное сокровище
тамплиеров, но что он с ним сделал? Имея в своем распоряжении такие
средства, шотландец мог бы свершить нечто великое, например, стать королем,
а вместо этого просто исчез.
Пальцы Грейс легли на клавиатуру. Кто ты, Ниал? Куда пропал, чем занимался?
Что особенного в этих рукописях, если убивают даже тех, кому известно об их
существовании? Почему я все время думаю о тебе, вижу во сне? Как бы ты
поступил, окажись здесь?
Странный вопрос, подумала Грейс, с недоумением глядя на текст. Почему она
даже думает о нем в настоящем времени? То, что он ей снится, понятно, если
учесть ее напряженные поиски и стремление узнать, из-за чего убиты Форд и
Брайен. Но ведь она видит во сне не тамплиеров, не старые документы, не
библиотеки или компьютеры. Ей снится только Ниал, его лицо, голос.
Что бы он сделал, окажись здесь? Бежал, скрывался или принял бой?
В любом случае добился бы своей цели.
Грейс оглянулась. Кто-то говорил с ней в этой комнате. Она испуганно
обшарила взглядом каждый угол, и хотя ее глаза никого не увидели, она
отказывалась им верить. Замерев, Грейс прислушивалась к тишине, стараясь
уловить шорох одежды, скрип обуви или сдавленный вздох. Ничего.
Но ведь она слышала низкий, чуть хриплый голос и немного странное
произношение. Ее била дрожь, по телу побежали мурашки, соски под майкой
затвердели.
— Ниал? — шепотом спросила Грейс и, не получив ответа,
почувствовала себя идиоткой.
Пальцы заработали снова. Я научусь драться, перестану быть пассивной. Я
должна вырвать у Перриша инициативу. Ты поступил бы именно так, Ниал. Я
сделаю то же самое
.
Глава 9
Сойер пригубил
Мерлои одобрительно кивнул. Хозяин считал себя знатоком
вин, поэтому, чтобы произвести впечатление на гостя, выставил самое лучшее
марочное вино.
Байяр Скип Сендерс являлся одним из наиболее богатых и наиболее влиятельных
членов Фонда. А поскольку он жил в Чикаго, то и Перриш приехал сюда. Он был
уверен, что Грейс направилась именно сюда. Если охота за ней окажется
слишком грязной, то есть привлечет внимание полиции, Сендерс шепнет пару
слов нужным людям, и дело исчезнет, словно никогда не существовало. Перриш
ценил покой.
Но еще больше он ценил прелести Кэллы, второй миссис Сендерс. Жена номер
один, родившая и воспитавшая Скипу двух крайне испорченных детей, в свои
пятьдесят лет была недостаточно молодой и недостаточно обаятельной, чтобы
удовлетворить его тщеславие. Перриш восхищался умом прежней миссис Сендерс,
предпочел бы видеть ее рядом с собой на скучных приемах, но под собой он бы,
разумеется, хотел иметь очаровательную Кэллу.
А Скип глупец. Мог бы сохранить жену в качестве прекрасного друга и
развлекаться с Кэллой на стороне. Впрочем, люди, которые думают гениталиями,
часто делают скверный выбор.
Кэлла, правда, весьма соблазнительна: высокая, с золотистой кожей и большими
голубыми глазами, в темно-синем вечернем платье, обтягивающем силиконово-
липосомные формы, с массой бриллиантов и сапфиров на обнаженных участках
тела. Но Перришу больше всего нравились ее длинные волосы. Конечно, не такой
длины, как у Грейс, к тому же светлее... Кэлла выше ее, стройнее. Видимо,
последний раз она краснела от смущения восьмилетним ребенком, в глазах нет
доверчивости, невинности, а губы, хотя и не тонкие, не идут ни в какое
сравнение с ртом Грейс.
Он посмотрел на Кэллу долгим взглядом, значение которого та, без сомнения,
поняла.
— Отличное вино, — сказал Перриш хозяину, дожидавшемуся одобрения.
— Во всем мире осталось лишь три бутылки урожая этого года, —
покраснел от удовольствия Сендерс. — Две из них у меня.
— Великолепно. Думаю, ты не пожалеешь ни времени, ни денег, чтобы
заполучить и последнюю. — Сойер дружески похлопал его по плечу. —
А теперь, если ты закончил играть роль гостеприимного хозяина, я хотел бы
поговорить с тобой наедине.
— Тогда можем пройти в мой кабинет. Ты не против, дорогая?
— Разумеется, нет, — спокойно ответила Кэлла. Ей было совершенно
безразлично, где находится ее муж и чем занимается.
Пройдя по широкому коридору, Сендерс ввел гостя в комнату, обшитую панелями
красного дерева. Громадное окно выходило на озеро Мичиган.
— Чудесный вид, правда?
— Чудесный, — согласился Перриш, мысленно отметив, что он более
эффектный, чем вид из его окна на озеро Миннетонка.
Они вышли на балкон. Сойер первым делом убедился, что рядом никого нет, и
только после этого начал разговор:
— Мы ищем женщину, Грейс Сент-Джон. Ее обвиняют в убийстве мужа. По
моим сведениям, она располагает крайне важной для нас информацией, поэтому я
предпочел бы опередить полицию.
— Да-да, — пробормотал Скип, — кое-что я могу сделать...
— Поиском уже занимается мой человек, но если он допустит какую-нибудь
ошибку, я хотел бы рассчитывать на твою помощь. Надеюсь, это не помешает
вашим планам.
Скип с женой намеревались провести месячный отпуск в Европе. С их планами
Сойер считаться, разумеется, не стал бы, но у него имелся собственный
интерес: на аудиенции у папы Сендерса должны освободить от членства в Фонде.
Сама организация, несмотря на свое могущество, нужным влиянием для подобной
акции все же не обладала.
— Нет проблем, — заверил его Скип.
— Хорошо. Я тебе позвоню, если понадобится.
Сойер повернулся, чтобы идти в кабинет, и увидел Кэллу, стоящую у балконной
двери. Многое ли она сумела услышать и что вообще ей известно? Прискорбно,
если женщина упадет вниз с такой высоты. Трагическая случайность, но в жизни
полно случайностей.
— Дорогой, — сказала она, выходя на балкон. — Мне не хотелось
тебе мешать, однако приехал сенатор Трикорис, он желает с тобой поговорить,
а ты знаешь его характер.
Скип посмотрел на гостя и, когда тот согласно кивнул, быстро ушел.
Прислонившись к стене, Кэлла изучающе глядела на Перриша. Ветер играл ее
волосами, которые ночью выглядели не менее темными, чем у Грейс. Возможно,
он трахнет ее до того, как сбросит с балкона.
— Да, мне известно о Фонде, — нарушила молчание Кэлла. —
Идиот Скип оставляет бумаги где попало, любой может в них заглянуть. Вам
следует избавиться от него и работать со мной.
Перриш нахмурился. Женщина права: ее муженек идиот, да к тому же
непростительно небрежен. Зато дражайшая Кэлла отнюдь не глупа, остается
только решить, что с ней делать. В отличие от большинства людей она быстро
его раскусила, поняла, насколько близка к смерти, но опасность ее
возбуждает, это видно даже невооруженным глазом.
— У него связи, деньги, — безразлично сказал он, хотя чувствовал
не меньшее возбуждение.
— Скип имеет власть, — поморщилась Кэлла, — потому что
управляет деньгами. Если же говорить о реальной власти, то не мешало бы
задаться простым вопросом: она у мужчины, который управляет деньгами, или у
женщины, которая управляет мужчиной? А то, что знаю я, в десять раз полезнее
его связей.
— Видимо, слово
знаю
ты употребила в библейском смысле?
Она чуть заметно улыбнулась, проигнорировав его колкость.
— Реальная власть — это Фонд. Забудем о профсоюзах, политических
партиях — все они связаны с Фондом. Поэтому не имеет значения, какая партия
находится в Белом доме, у вас всегда прямая связь с Овальным кабинетом.
В большинстве случаев, но не всегда
, — подумал Сойер. С последними
двумя президентами-республиканцами и еще с одним демократом им очень не
повезло. Если же у него в руках будут материалы, которые сейчас находятся у
Грейс, отпадут все причины для беспокойства. Он сможет манипулировать
политиками, и хозяин Белого дома сам придет к нему. Эти бумаги означают
власть. Неограниченную власть. Как заявила Кзлла, реальная власть у того,
кто управляет деньгами, а бумаги открывают доступ именно к такой власти.
Согласно легендам, тамплиеры обладали ковчегом завета, источником
чудодейственной силы. Если так, почему же они стали жертвами банального
предательства? Нет, их власть имела материальную основу в виде бесценного
сокровища, которое вызывало зависть королей и явилось причиной гибели
Ордена. Тамплиеры были просто глупцами, но он, Перриш, совсем не глуп.
И не сентиментален. Если Кэлла надеется превратить его в раба, используя
свои прелести, то ее ждет большое разочарование.
— Я буду для вас гораздо полезнее, кроме того, я заинтересована в
работе с Фондом.
— Работают не с Фондом, а на него.
— Даже вы?
Сойер пожал плечами. Он и есть Фонд, только не собирается ей об этом
говорить, а тем более подпускать к рычагам власти человека с ее умом,
способностями и полным отсутствием совести.
— Знаете, что я думаю? Именно вы являетесь центральной фигурой,
поступаете по собственному усмотрению. Я могла бы стать вашей помощницей.
О, такая сообразительность ей совсем не на пользу.
Сойер молча шагнул к женщине, глядя на ее красивое лицо, освещенное падавшим
из кабинета светом, и та непроизвольно по-кошачьи облизнулась.
— Здесь? — пошептала она. — За нами могут наблюдать.
Перриш чуть помедлил. Если бы он собирался просто трахнуть ее, то наплевал
бы на всех наблюдателей, однако потом ей предстояло отправиться в мир иной,
а свидетели ему не нужны. Улыбнувшись, он жестом указал на дверь, и Кэлла со
смехом вошла в комнату.
— Мне почему-то показалось, что ты любишь риск.
— Между риском и глупостью есть некоторая разница, моя дорогая.
Он выключил свет, аккуратно повесил вечерний шелковый пиджак на спинку
стула, потом, вытащив платок и сунув его в карман брюк, уложил партнершу на
стол. Оба знали, что это не занятие любовью, а всего лишь секс, поэтому
Кэлла не ждала ни намека на романтику, ни предварительной игры.
Сойер без промедления взялся за дело и, закрыв глаза, представил себе Грейс,
ее чувственный рот. Она тоже отправится в мир иной, только не сразу,
возможно, он какое-то время с ней поиграет.
Кэлла судорожно вздохнула, изогнулась ему навстречу, но Перриш не торопился
ее удовлетворять. Глаза у нее полузакрыты, голова откинута, влажные губы
словно ждут поцелуя; милая картинка, правда, насквозь фальшивая. Почему она,
черт возьми, старается ему угодить? Наверное, проделывала то же самое с
другими любовниками, ведь секс наиболее простой способ управлять мужчинами.
Только не в этот раз.
Сняв с нее одну туфлю и бросив на ковер, Перриш нащупал клитор, начал
медленно гладить его, а едва Кэлла попыталась увернуться, прижал ее к столу
и в ритме продолжающегося полового акта осведомился:
— В чем дело? Только не говори, что тебе приятнее, когда ты сама доставляешь себе удовольствие.
— Ублюдок, — прошипела она, вонзая ему ногти в руку.
— Любишь властвовать над мужчинами, да? Нравится сознавать, что можешь
превратить их в задыхающихся тварей? Соски твердеют от этого или ты щиплешь
их, когда никто не видит?
— Да, щиплю. Неужели ты думаешь, что меня способен зажечь мужчина? Не
смеши!
— А кто способен? Женщина? — Если бы не кажущееся сходство с
Грейс, он просто сбросил бы эту шлюху с балкона, а не завалил бы на стол.
— Будь я лесбиянкой, это потешило бы твое самолюбие? Не мудрено, что ты
не в состоянии меня удовлетворить. Я мужененавистница! Невелика
потеря, — язвительно усмехнулась Кэлла, — я доставляю себе
удовольствие лучше всякого мужчины.
— В самом деле?
Перриш откровенно злорадствовал, чувствуя, как учащается ее дыхание, как
набухают соски. Его толчки становились все мощнее, глубже, пока громкий крик
не возвестил о начале оргазма и тело Кэллы не содрогнулось от наслаждения.
Он торжествующе достал из кармана платок, рывком вышел из нее и
собственноручно завершил начатое.
Лицо Кэллы исказилось от ярости, но не столько из-за оргазма, сколько из-за
того, что он, поменявшись с ней ролями, кончил без ее помощи.
Сойер хладнокровно спрятал платок в карман, застегнул брюки, помог ей встать
со стола, одернул на ней платье.
— Не дуйся. Учись, моя дорогая, проигрывать и лучше разбираться в
мужчинах, с которыми ведешь игры за власть над ними, поскольку, боюсь, ты
неверно оцениваешь ситуацию. — Она молча нагнулась за туфлей, но Перриш
ее удержал:
— Не торопись.
Кэлла выпрямилась, оказавшись в его объятиях, и только удивленно заморгала,
когда он вывел ее на балкон.
— Я бы извинился, дорогая, за те небольшие синяки и ушибы, которые ты
получишь, однако ни один из них уже не имеет значения. — С этими
словами он нагнулся, ухватил ее за лодыжки и перекинул через перила.
Глядеть вниз Перриш не стал — ей потребуется несколько секунд, чтобы
долететь с пятьдесят шестого этажа до асфальта. Взяв в кабинете ее туфлю, он
вернулся на балкон, прижал тонкий каблук к полированному мрамору и давил,
пока высокая шпилька не отломилась. Сойер хотел сбросить туфлю вниз, но
передумал: кто-нибудь мог заметить, что она упала чуть позже. Оставалось
только надеть пиджак, присоединиться к гостям, дождаться полиции и сообщить
Скипу о несчастье с его женой. Вряд ли кто-то из присутствующих, которые уже
больше часа воздавали должное вину и коктейлям, сумеет вспомнить, когда
именно к ним присоединился Сойер.
Он лишь сожалел об испачканном носовом платке.
Гэльский оказался сущей мукой, и за две недели работы Грейс едва
продвинулась с расшифровкой. На помощь электроники рассчитывать не
приходилось, так как в ее компьютерных программах такого языка не было.
Она купила гэльско-английский словарь
...Закладка в соц.сетях
