Жанр: Любовные романы
Нет больше слез
...й, но эта
гармония была очень хрупка. Милла ещё не была готова размышлять над тем,
чего он так хотел от неё добиться.
После завтрака она помогла ему с уборкой. Диас никак на это не отреагировал,
разве что метнул в её сторону немного удивлённый взгляд. Сразу после
завтрака он принял душ и уехал на поиски презервативов. Для него было не
свойственно откладывать решение столь важных вопросов на самый последний
момент. После его ухода Милла стала слоняться по дому, поправила
декоративные подушки, украшавшие мебель в гостиной, таким образом, чтобы
цвета лучше сочетались. Она заправила его кровать и убрала свою, положила
простыни в стиральную машину, потому как сомневалась, что снова будет спать
там. Милла не могла с уверенностью сказать, радовало это её или тревожило.
Ещё только вчера она думала, что никогда не простит его за тот поступок,
который соорудил нечто вроде огромной непробиваемой стены между ними. Но
Диас всего одним сокрушительным ударом пробил это препятствие, разделявшее
их. Таким образом Милла оказалась там, где была — лёжа на спине под
ним.
Но прошлой ночью она не желала быть где-либо ещё.
Наконец, покончив со всеми домашними делами, Милла приготовила свежий кофе,
достала из шкафа плед, затем отнесла его и чашку с горячим напитком на
веранду. Она закуталась в тёплый плед и села в плетёное кресло, подтянув
ноги поближе к себе, чтобы было теплее. Мрачное пасмурное небо серой и
бурной Атлантики, а также холодный промозглый дождь смешались, забирая у
природы солнечный свет и яркие краски. Милла обхватила ладонями кофейную
кружку и вдохнула ароматные пары напитка, глядя на завесу дождя и пытаясь
привести в порядок мысли, терзавшие её. Сегодня она в первый раз поняла,
насколько сильно страдания истощили её за последние несколько дней. Она
могла двигаться, думать о чём-либо, отвечать на вопросы. Могла улыбаться.
Боль никуда не исчезла, но стала управляемой. Пройдут недели, месяцы, года,
и тогда боль станет ещё более управляемой.
Милла задалась вопросом, что бы она делала, если бы Диаса не оказалось
рядом? Не смотря на то, что она проклинала его, она полностью от него
зависела. Чаще всего он оставлял её одну, а сам располагался неподалёку, и
часами не разговаривал с ней, занимаясь делами по дому. Поначалу Диас
следовал за ней во время её прогулок, но в последнее время он не делал даже
этого. Он тихо и безропотно делал всё, что в его силах, чтобы помочь ей
пройти через это испытание.
Он её любит.
Осознание этого словно вспышкой яркого света отразилось в её голове и она,
закрыв глаза, прислонилась лбом к своим коленям. И как же ей, чёрт побери,
соотнести его поступок относительно Джастина с той нежной заботой, которую
он ей оказывал в течение последних нескольких недель?
Милла услышала, как к дому подъезжает автомобиль, затем он остановился.
Хлопнула входная дверь. Диас вернулся. Она прислушивалась к каждому его
шагу. Вот он открыл заднюю дверь и вошёл внутрь. Но затем звук его шагов
внезапно затих. Он снова передвигался этой, мать его, кошачьей походкой так,
что она не могла услышать ни звука.
Дверь, ведущая на крыльцо, открылась и она увидела его. Диас послал ей
молниеносный пристальный взгляд, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Он
засунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку. С мрачным видом
уставился на серые волны океана. — Прости меня, — прошептал он.
Эти слова словно повисли в воздухе. Диас не просил прощения за пошлую ночь
— этого бы он не сделал никогда — он просил прощения за свой
поступок. Милла вообще сомневалась, что он до этого когда либо извинялся в
своей жизни, но он сказал это с такой нежностью, что она сразу поверила в
искренность его извинения. — Я знаю, ты просто хотел защитить его,
— ответила она. Милла удивилась, что сама придумывает ему оправдание.
— Я не знал, что ты собираешься сделать. Я никогда прежде не
оказывался в подобной ситуации. — Ты мог бы спросить.
Но он был не из тех, кто легко доверяет другим, раскрывает душу и подпускает
близко к себе. И как он мог предсказать её реакцию? Его собственная мать
практически бросила его, возвращаясь в его жизнь только тогда, когда это
было удобно ей. Всё, что он знал о матерях, было основано на его собственном
опыте. И хотя Диас видел и мысленно осознавал, что большинство матерей
действительно без ума от своих чад, ему не довелось ощутить материнской
любви.
До тех пор пока Милла не отдала Уинборнам бумаги на усыновление, она не была
до конца уверена, что сможет это сделать. Душа её разрывалась от боли на
части. Если она сама была не уверена, то как она могла ожидать, что Диас
догадается о её намерениях? Что она никогда не сделает ничего Джастину во
вред?
Но она всё ещё не могла этого забыть. Она сказала: — Каждую ночь в
постели ты мог бы спросить меня:
Милла, а что ты будешь делать, когда
найдёшь Джастина? Как ты сможешь забрать его у той единственной семьи,
которую он когда-либо знал?
И тогда ты бы понял мои намерения.
Он посмотрел на неё через плечо. — Со мной раньше никогда ничего
подобного не случалось, — повторил он. — Я... когда ты отдала те
бумаги, меня словно током ударило. Я хотел встать на колени и целовать тебе
ноги, но я вдруг подумал, что если сделаю это, то ты, наверное, просто
врежешь мне. — Точно, врезала бы.
Диас кивнул, и вернулся к созерцанию океана. — Я не любил тебя.
— Его голос был тихим и безразличным.- Или не осознавал, что люблю.
Так было сначала. Но когда ты прогнала меня, я почувствовал... — Диас
замолчал и нахмурился, размышляя над своими чувствами. — Словно от
меня отрезали половину. — Знаю, — ответила она, вспоминая свои
собственные ощущения. — Оглядываясь назад, я могу сказать, когда это
произошло. Когда я влюбился.
Он вытянул руку вперёд, как бы показывая грань между любовью и не любовью.
— В Айдахо, когда я вытащил тебя из реки, ты перевернулась на спину и
начала громко смеяться. Именно тогда.
И уже тогда он изо всех сил пытался справиться с этим. До тех пор они просто
нравились друг другу, а Милла вообще безумно желала его, и тем не менее, они
пытались скрывать свои чувства. Так было до тех пор, пока солнечные лучи не
осветили их мокрые тела и они не поняли, как им повезло, что они остались в
живых, и тогда Диас посмотрел на неё и сказал...
Милла хихикнула. — Ну...в некотором роде это тоже можно назвать
признанием в любви... Не каждый мужчина способен просто так отдать своё
левое яичко. — Я признал не то, что люблю, а то, что хочу тебя. Но
сейчас я уверен, что люблю тебя.
Он слегка склонил голову набок, как ей нравилось. Для человека, который
редко находил общий язык с другими людьми, он держался довольно неплохо.
В воздухе повисла тишина, поскольку оба раздумывали над тем, что было
сказано. Милла ощущала, как Диас ждёт, что она скажет ему, что прощает и что
тоже любит его. Она была уверена в последнем, но не знала, сможет ли когда-
нибудь понять его и простить. Боль и гнев всё ещё оставались в её душе, хотя
уже не пытались вырваться наружу. Всё, что она была в состоянии сейчас
сделать — это оставить свои чувства позади и начать всё сначала. Если
кто-то желал оспорить качество извинения, а по всей видимости, это было
извинение, то она всегда готова пойти на это. Но это был Диас, а не какой-
нибудь зелёный юнец. Куда, в конце концов, её приведут отношения с ним?
Милла не могла себе представить себе их совместное будущее, но и не могла
представить, что будет делать и без него. — Ты могла бы сказать как
минимум то же самое, — пробормотал он, не отрывая взгляда от океана.
Диас не смотрел на неё с тех пор, как признался ей в своей любви. — Я
же знаю, что это так. — Что я люблю тебя? Да, это так. — Она
тяжело вздохнула и сделала глоток кофе. Напиток остыл, и Милла недовольно
поморщилась, отставляя кружку в сторону. — Я очень сильно люблю тебя.
— Достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж и растить моих детей?
Она перестала дышать и почувствовала, что сейчас вот-вот упадёт в обморок.
— Что? — переспросила она срывающимся от волнения голосом.
— Свадьба. Ты выйдешь за меня? — И почему ты думаешь, что у нас
всё получится? — Я люблю тебя. Ты любишь меня. Это естественный
процесс.
Она провела рукой по волосам, больше расстроенная, чем радостная от его
предложения. Это было неожиданное и в то же время дразняще приятное
ощущение. Но чудовищность проблем, которые встанут перед ними в том случае,
если они поженятся, совсем её не прельщала. Частично она была напугана. Он
упомянул детей помимо самого брака. Как она сможет пойти на это? —
Жениться — это не самая благоразумная затея, — сказала она.
Он обернулся и посмотрел на неё тем самым тёмным изучающим взглядом, ожидая,
что она скажет дальше. — Между нами столько чувств, что ими можно
заполнить целый авиалайнер. Скорее всего, меня скоро придётся лечить,
— усмехнулась она. — А ты вообще — убийца. Что это за
работа такая? И я до сих пор ещё не знаю, чем хочу заниматься в дальнейшем,
продолжу ли я работать в
Искателях
, или стану учителем, как и планировала
раньше. Часть меня хочет бросить то, чем я занимаюсь, но как я могу сделать
это?! Я профессионал в своём деле. Я так истощена и... — Ты боишься,
— закончил он. — Будущего? Тебе виднее. — Нет. Ты боишься
быть счастливой.
Она уставилась на него, пораженная тем, насколько точно он, несмотря на весь
напущенный туман, понял истинные причины. — Ты действительно убедила
себя, что не заслуживаешь счастья только потому, что позволила им забрать
Джастина? — Спросил он, безжалостно лишая ее возможности оправдаться.
— Ты думаешь, что не можешь иметь нового мужа, другого ребёнка —
и всё почему? — Разве ты была плохой матерью? Или недостаточно сильно
любила его?
Милла попыталась сделать глоток воздуха. Ей казалось, что лёгкие сдавила
невидимая рука, а сердце остановилось. Никто никогда не говорил, что это
была её вина. Она боролась за своего ребёнка, и боролась почти до самого
конца. Только воткнутый в спину нож остановил её. И всё-таки даже через
десять лет, Милла страдала от глубокой уверенности в том, что она не смогла
защитить своё дитя. — Я... Я не должна была брать его с собой на
рынок. Ему было всего-то шесть недель от роду. Он был слишком мал, чтобы...
— Ну не могла же ты оставить его дома одного? Что ещё тебе оставалось
делать?
Её губы дрожали. Господи, она сама нередко задавала себе тот же вопрос! Что
ещё ей оставалось делать?! Должно было быть хоть что-то, о чём она не
подумала, что-то, о чём она не догадывалась, потому как это она позволила
тем мужчинам забрать Джастина. — Разве ты не заплатила сполна тем, что
отыскала столько других детей? Что такого страшного в том, чтобы простить
себя?
Её ребёнок...дома, живой и здоровый — это то, чему никогда не суждено
случиться. Диас отошёл от двери и сел перед Миллой на корточки, накрыв её
руки своими. Холодный влажный ветер играл с её волосами, приподнимая локоны.
— Именно поэтому ты оставила его? Чтобы заставить себя платить?
— Нет. Я оставила его, потому что это было самым верным решением.
Милла увидела, как дрожит Диас, и только сейчас поняла, что на нём не было
даже куртки. Не задумываясь, она развернула плед, предлагая ему закутаться в
тепло материи вместе с ней. Он не долго думал, и когда они оказались в
кресле вдвоём, она сидела на его коленях, завёрнутая в плед со всех сторон,
а голова покоилась во впадинке у его плеча. Тепло двух тел мгновенно
прогнало прохладу. — Жить — это так здорово, — сказал
Диас, нежно лаская пальцем её лицо. — И это здорово — стать
снова счастливым.
Даже сама идея — радоваться жизни, заставляла Миллу чувствовать,
словно она ходит по острию ножа, а жестокий ветер пытается помешать ей.
— Слишком скоро. Даже убеждённость в том, что в один прекрасный день
она должна позволить себе стать наконец-то счастливой, смириться со своей
жизнью, было всё равно что стоять на острие ножа на одной ноге. —
Десять лет прошло. Ты нашла сына. Ты сделала для него то, что было самым
правильным. И ты называешь это
слишком скоро
?! — Так и есть. —
Она снова пыталась найти себе оправдание путём логических размышлений.
— Под счастьем ты понимаешь брак со мной. — Я на самом деле могу
сделать тебя счастливой.
То же самое она может сделать и для него, подумала Милла и почувствовала
лёгкое головокружение. Он был сложным и не совсем обычным мужчиной. Исходя
из его грубого нрава, она поняла, что если откажет ему, Диас скорее всего
уже никогда не женится. Она была его единственным шансом завести семью и
жить нормальной жизнью.
Если только жизнь вместе с Джеймсом Диасом можно назвать нормальной. —
И как мы можем пожениться? Мы же почти ничего не знаем друг о друге. Я даже
не в курсе, сколько тебе лет! — Тридцать три.
Она озадаченно замолчала, забыв обо всех других важных вопросах, которые
намеревалась ему задать. Даже не смотря на то, что у него на лице было мало
морщин, а волосах не проглядывала седина, он казался ей старше. — И
мне. Когда твой день рождения? — Седьмого августа. — О боже! У
меня — двадцать седьмого апреля. Я старше тебя!
Она выглядела такой напуганной, что уголки его рта невольно приподнялись.
— Я всегда мечтал переспать с женщиной старше меня.
Милла стукнула его кулаком по груди, а он наградил её таким глубоким и
долгим поцелуем, которого она никак не ожидала. Когда Диас её отпустил, она
прислонилась к его груди, вдыхая особый, свойственный только ему запах. Ей
захотелось сказать
Да
. Она любит его. Милла думала, что никогда не сможет
полюбить мужчину настолько. Несмотря на его сложный характер, они во многом
дополняли друг друга. Вместе с ней он разговаривал, шутил, и даже смеялся.
Что-то в ней заставило его раскрыть душу, что-то в нём заставило её сойти с
того пути, который она выбрала для себя. Милла была уверена в тех проблемах,
которые встанут перед ними. Женитьба только усугубит ситуацию. — Чем
ты займёшься? Если мы поженимся, ты не сможешь колесить по всей Мексике в
поисках плохих парней или собственной смерти, — она замолчала, потому
как не могла продолжать этот разговор. — Я не знаю, чем смогу
заняться, но я найду что-нибудь.
Бывшим наёмным убийцам сложно искать работу. Милла с трудом могла
представить себе Диаса, работающим в офисе или в каком-либо другом
общественном месте. Кем же он сможет работать?
Она поняла, что думает об их будущем. Всё происходило как-то слишком быстро,
а она до сих пор не может твёрдо стоять на ногах. — Я не могу ответить
да
, — сказала Милла. — Не сейчас. Слишком много проблем,
которые нам предстоит решить.
Крепко обняв её и закрыв глаза, Диас снова поцеловал её. — Я никуда не
спешу. Спрошу тогда в следующем году, — ответил он.
Диас встал, держа Миллу в своих руках, и понёс её в дом.
Десять минут спустя, когда они занимались любовью и он совершал ритмичные
движения меж её разведённых бёдер, до неё вдруг дошло, что сейчас декабрь.
Это значит, что следующий год наступит уже через три недели.
Глава 30
— Мама! Тэйн хочет порвать тетрадь с моей домашней работой! Останови его!
Помешивая соус для спагетти, Милла бросила усталый взгляд по направлению к
гостиной, откуда доносились вопли детей. — Джеймс! Забери Тэйна
подальше от Линни!
Диас уже спускался вниз. Крики становились всё громче и громче, пока он
оттаскивал Тэйна от тетрадки его восьмилетней сестрёнки, но всего через
несколько минут в доме воцарилась блаженная тишина. Разве что изредка было
слышно ворчание Линни, так как она пыталась привести тетрадные листы в
порядок. Диас появился на кухне, на его шее повис хихикающий Тэйн. —
Ну и что мне теперь с ним делать? — Поиграй с ним. Или привяжи к
стулу. Без разницы.
Шестилетняя Зара сидела за кухонным столом, тщательно вырисовывая буквы,
чтобы они получались так, как надо. Её тёмные глаза были совершенно
серьёзными, когда она произнесла: — Ему не понравится быть привязанным
к стулу. — Я пошутила, милая, — из всех троих детей Зара была
больше всего похожа на Диаса. Такая же серьёзная и настойчивая. Линни была
суетливой и смелой, уверенно шла навстречу приключениям, в то время как Зара
оставалась позади и наблюдала. Милла крепко обняла дочку в подтверждение
своих слов, а Диас в это время нёс Тэйна на улицу, чтобы развлечь его каким-
нибудь подвижным и, как надеялась Милла, не сильно травмоопасным занятием.
Тэйн был неожиданным для них ребёнком и появился на свет через два дня после
её сорок первого дня рождения. Они с Джеймсом не хотели заводить ещё детей,
ограничившись двумя дочками, и появление сына было следствием внезапно
лопнувшего презерватива. И этого самого ребёнка куда правильнее было бы
назвать при рождении по другому — что-то вроде
Торнадо.
Ещё прежде чем он научился ползать, Тэйн требовал, чтобы ему было
позволено изучать всё, до чего он мог дотянуться. Когда же он научился
ползать, Милле приходилось отключать все электроприборы в доме и следить за
тем, чтобы малыш не причинил себе вреда. Теперь, когда ему исполнилось два
года, Милла подумывала о том, чтобы приобрести смирительную рубашку... для
себя.
Забавно, как всё сложилось. Милла и Диас — ей всё ещё приходилось постоянно
напоминать себе называть его Джеймсом — были женаты вот уже девять
лет. Она сторонилась брака до тех пор, пока не были улажены некоторые
проблемы, а именно — работа. Её и Диаса. Она и сейчас оставалась
руководителем Искателей, но непосредственное участие в розысках теперь было
передано в руки Джоан, в то время как Милла по обыкновению занималась сбором
денежных средств. Теперь она получала зарплату, график её работы стал более
чётким, и она никогда не покидала своих детей по ночам.
Диас испытывал оружие в полевых условиях, работая на предприятии по
изготовлению огнестрельного оружия. Он так же оказывал помощь департаменту
полиции в Эль-Пасо, департаменту шерифа и некоторым частным охранным фирмам.
Милла чуть ли не заплакала от облегчения, когда он рассказал ей, чем будет
заниматься. Она до смерти боялась, что для применения специфических навыков
Диаса не найдётся легальной работы. Им никогда не стать богачами, но зато у
них всегда было достаточно средств, чтобы содержать детей и позволять
некоторые излишества, и это было прекрасно.
Проживая в её квартире и имея так много соседей, Диас нервничал. Он не
жаловался, но Милла видела, насколько он стал беспокойным. Когда она была на
пятом месяце беременности, ожидая Линни, он так сильно действовал Милле на
нервы, что она поняла, что с этим надо что-то делать. Поэтому, чтобы
расслабиться и вздохнуть свободно, Диас нашёл небольшой домик подальше от
людей, но не настолько далеко, чтобы Милла чувствовала себя одинокой. Это
был старый, но довольно уютный дом с несколькими деревьями в саду и четырьмя
просторными спальнями. В то время они и не догадывались, что им понадобятся
все четыре помещения. Они купили этот дом, огородили двор для большей
безопасности ребёнка и поселились в нём.
Милла была счастлива. Хотя она не была уверена в правильности своего решения
даже тогда, когда они наконец-таки поженились. Это случилось через год после
того, как Диас сделал ей предложение в первый раз. И она была безумно
счастлива с ним.
То, как он играл с их детьми, заставляло её сердце сжиматься от радости.
Первый раз он с опаской приблизился к Линни, словно она была бомбой
замедленного действия, но всё же Джеймс упорно учился менять подгузники и
делать всё остальное, что необходимо ребёнку. Воспитывать их оказалось для
него не такой простой задачей, он едва справлялся с этим. Он расстроено
жаловался Милле, что как только он повышает голос, дети начинают плакать, и
ему приходится замолкать. Дело в том, что он боялся быть с ними строгим.
Зато, если уж Джеймс и повышал голос, дети мгновенно замолкали. Это было
нечестно. Милле иногда казалось, что даже если она будет изо всех сил
кричать на них, дети едва ли обратят на неё внимание. Но это было не совсем
так, ведь их дети росли нормальными, умными, любознательными и чаще всего
послушными, тем не менее, иногда они становились настоящей головной болью.
Милла была рада, что не утратила способности сердиться на детей. Во время
беременности один из её самых значительных страхов состоял в том, что из-за
произошедшей в прошлом трагедии она превратится в мать, одержимую опекой над
своими детьми. Она вообще не была уверена в том, что сможет быть хорошей
матерью. Слава богу, Линни была ребёнком, с которым было легко справиться. К
тому времени, как появилась Зара, Милла успокоилась. Затем они прожили
следующие четыре года мирно, практически в гармонии — до тех пор, пока
не появился Тэйн. Два года его жизни принесли им много радости, но отнюдь не
спокойствия. — Не хочешь вымыть руки и помочь мне накрыть на стол?
— спросила она Зару. Девочка послушно убрала тетрадь со стола и
побежала мыть руки.
Линни прибежала из гостиной. — Я тоже хочу помочь!
И малышка поспешила за Зарой в ванную комнату, чтобы тоже помыть руки.
Милла поставила чашу с салатом на стол, затем проверила рулеты в духовке. На
них образовалась аппетитная золотистая корочка, поэтому она вытащила их и
положила в плетёную корзиночку рядом с хлебом. Диас вернулся на кухню вместе
с Тэйном и повёл его смывать чудовищную грязь с лица и рук, пока Милла
откинула спагетти на дуршлаг, чтобы удалить воду.
Девочки как раз расставляли тарелки и раскладывали столовые приборы, когда в
дверь позвонили. Милла вздохнула. Это никогда не кончится. Если что-то и
должно было произойти, то этому обязательно суждено было случиться перед
тем, как они сели за стол. — Я открою, — сказала она вышедшему
из ванной за руку вместе с Тэйном Диасу.
Милла распахнула дверь, и её взгляд наткнулся на высокого молодого блондина
с голубыми глазами. Колени её подкосились, и ей пришлось опереться о дверь.
Слёзы жгли ей глаза.
Она узнала. Узнала, как только увидела его лицо.
Молодой человек явно нервничал. Он откашлялся. — Простите, что
беспокою вас, но я... Вы случайно не Милла Эдж? — Теперь Милла Диас,
— только чудом ей удалось выдавить из себя этот ответ.
Он снова откашлялся и бросил встревоженный взгляд поверх её плеча. Милла
знала, что Диас находится рядом ещё до того, как его сильная рука обвила её
талию, поддерживая её. — Я...Ммм...Я — Зак Уинборн. Джастин. Ваш сын.
— Сказал, он. Но это было ясно без слов.
Она заплакала. Глаза были полны слёз, и из-за них Милла не могла рассмотреть
черты его лица. Всхлип рыдания вырвался из её горла прежде, чем она смогла
остановить его. На лице юноши застыло встревоженное выражение. Так же
внезапно рыдание превратилось в смех, и она взяла его за руку. — Я так
долго этого ждала, — сказала она и вовлекла его в дом.
_________________________________________
3) Бар, закусочная (исп.)
4) Ассоциация Искателей
5) Детская разновидность бейсбола.
6) Детская бейсбольная лига
Внимание! Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам. Закладка в соц.сетях
