Жанр: Любовные романы
Лицо из снов
..., к ней даже не притрагивались после того, как налили кофе. Он
обмакнул палец в черную жидкость. Холодный.
Дейн достал из кармана и натянул на руки пару хирургических перчаток. Не
задевая металлических ручек, принялся открывать один ящик за другим. В одном
из них он обнаружил банку с кофе без кофеина. Значит, миссис Виник могла
пить свой кофе поздно вечером, не опасаясь того, что это испортит ей сон.
Она решила приготовить себе кофе и пришла сюда, на кухню. Налила первую
чашку и вернула графин на нагревательную плитку. Дверь в гостиную была от
нее сзади и справа. Дейн стал двигаться по комнате так, как, по его
предположению, двигалась миссис Виник. Он стал делать вид, что наливает себе
кофе, и остановился там, где, как он полагал, стояла хозяйка. Судя по
положению чашки на рабочем столике, она стояла чуть слева от кофеварки. И в
ту минуту она увидела неизвестного. Поставила кувшин на плитку и увидела. У
кофеварки был темный блестящий бок, почти зеркальный. Дейн чуть подогнул
колени, пытаясь подогнать себя под рост убитой. Да, открытая дверь
отражалась в кофеварке.
Она так и не успела попробовать кофе. Увидев отражение неизвестного в
кофеварке, она обернулась. В первую минуту, наверно, решила, что это муж,
который что-то забыл и вернулся домой. Когда же поняла свою ошибку,
неизвестный уже набросился на нее.
Вряд ли она пошла на кухню готовить кофе обнаженная, хотя Дейн уже долго
служил в полиции и знал, что все возможно. Просто интуиция, которой он
доверял, подсказывала ему, что миссис Виник была одета. Однако, когда убийца
закончил с ней, она была уже нагая. Возможно, на ней не было одежды и тогда,
когда он начал... Были основания предполагать, что ее все-таки изнасиловали.
С ножом у горла. Прямо в кухне. Отсутствие видимых следов спермы еще ничего
не доказывало. В конце концов, прошло много часов. И потом после
изнасилования еще продолжалась ожесточенная борьба. Точный ответ на вопрос
может дать только лабораторная экспертиза. Наконец, часто насильники не
достигают оргазма. У них другая цель.
Овладев ею, он начал работать ножом. До того момента она была, конечно,
охвачена ужасом, но, возможно, сохраняла надежду на то, что, получив свое,
он уйдет. Когда же он начал ее резать, она все поняла и стала бороться за
свою жизнь. Несчастная вырвалась, а может, он сам отпустил ее, играя как
кошка с мышкой, вернув ей на минуту надежду на спасение, а потом вновь с
легкостью настигнув. Может быть, он еще не раз и не два отпускал ее на
несколько шагов от себя, прежде чем окончательно загнать в угол в спальне...
А во что она была одета? Может, убийца забрал одежду с собой в качестве
сувенира или трофея?
— Что? — тихо спросил застывший у дверей Трэммел, устремив на
напарника сосредоточенный взгляд своих темных глаз.
Дейн поднял голову.
— Где ее одежда? — спросил он. — Во что она была одета?
— Может, мистер Виник знает. — Трэммел ушел, но не прошло и
минуты, как вернулся. — Говорит, она провожала его на работу уже в
ночной сорочке. Белая с маленькими синими крапинками.
Они стали искать эту сорочку и нашли удивительно легко и быстро. Трэммел
раздвинул дверцы, за которыми стояла стиральная машина и сушилка. Там была
еще корзина, куда складывали белье перед стиркой. Ночная рубашка преспокойно
лежала в корзине на самом верху, вся в засохших брызгах крови, но она не
была ею пропитана. Нет, убийца явно уже содрал с миссис Виник сорочку, когда
стал бить ее ножом. Может она лежала на полу, отброшенная им в сторону. В
этом случае неудивительно, что на нее попали брызги крови.
Дейн поражение уставился на нее.
— Изнасиловав и зарезав женщину, этот выродок не забыл положить ночную
рубашку в стирку, так что ли?
— Изнасиловав? — переспросил Трэммел.
— Я в этом уверен.
— Я не касался ручки дверцы. Может, Ивену удастся снять отпечатки? Пока
же во второй спальне он тоже ничего не нашел.
У Дейна вновь что-то шевельнулось в животе, и очередное предчувствие
понравилось ему еще меньше, чем все предыдущие.
— Боюсь, мы во всем доме ничего не найдем, уныло проговорил он.
Глава 3
Нет, это было не воспоминание.
Она это поняла, потому что воспоминания не отпускали ее на протяжении всех
последних шести лет. Страшные, воскресшие сцены из прошлого, которые
обрушивались на нее, завладевая сознанием, и, исчезнув, оставляли
опустошенной и измученной.
Марли помнила свой кошмар в мельчайших деталях, знала его как свое
собственное лицо, которое каждое утро видела в зеркале. Но те образы,
которые вспыхивали в ее сознании весь день в воскресенье, были новые,
незнакомые. Когда она очнулась от многочасового забытья вчера днем в
прихожей, она могла припомнить только блеск мелькающего лезвия ножа. К тому
же она была настолько обессилена, что едва могла думать об этом. Рано легла
спать, спала крепко, без снов. И только ближе к рассвету ей стали являться
подробности видения.
Эти вспышки в сознании мучили ее в продолжение всего дня. Не успевала она
прийти в себя после одной, как мгновенно накатывала очередная, поразительно
живая и кошмарная... Такого прежде не случалось, видения всегда захватывали
ее всю и высасывали из нее все соки, но она по крайней мере была способна
отогнать их. Однако последнее видение и воспоминания о нем были сильнее, и
перед ними Марли была беззащитна. Несколько раз ее так и подмывало позвонить
доктору Ивелу и рассказать ему об этом новом, пугающем развитии ее дара. Но
всякий раз что-то удерживало ее от этого шага.
Итак, убита женщина. Убита не в воображении Марли, а на самом деле. Дар
вернулся, но в новом качестве, и Марли не знала, что ей делать. Видение было
очень сильным, мощнее, чем все прошлые, но вместе с тем она не могла
сказать, кем была жертва и где ее убили. Раньше всегда находилась какая-то
ниточка к разгадке личности и определению места события, но не сейчас.
Марли чувствовала, что она не может сориентироваться: ее мозг не способен
был поймать сигнал и напоминал стрелку компаса, которая беспокойно крутится
в поисках отсутствующего магнитного полюса.
Сцена убийства вновь и вновь возникала перед ее глазами, и с каждым разом ее
сознание воспринимало все больше новых деталей и подробностей, словно ветер
сдувал туман в сторону. И после каждого нового приступа ей все труднее было
приходить в себя, ее охватывал все больший ужас.
Страшнее всего было то, что Марли наблюдала за этим кошмаром ЕГО глазами!
В ее сознание проникали ЕГО мысли, звериная сила ЕГО злобы сотрясала всю ее
душу, которая вот уже шесть лет не знала ничего подобного. Тогда кошмар
лишил ее дара, теперь кошмар вернул ей дар. Конечно, убийца не собирался
этого делать. Он вообще об этом ничего не знал. Мощная волна его мысленной
энергии не имела цели и ни для кого не была предназначена. Нормальный
человек не может себе представить, что есть такие люди, как Марли, которые
обладают настолько обостренной чувствительностью, что способны подхватывать
электрические сигналы чужих мыслей, способны расшифровывать оставшиеся после
давно минувших событий их энергетические узоры и даже предчувствовать
события, которым еще только предстоит совершиться, по их нарождающимся
энергетическим слепкам. Нормальными Марли про себя называла всех людей,
лишенных дара сверхвысокой чувствительности. С этой точки зрения и убийца
был для нее нормальным человеком. Но только с этой точки зрения, конечно.
Сама она обладала этим даром и потому не была нормальной. Но шесть лет назад
с ней случилась большая беда, воспоминания о которой до сих пор преследовали
ее. В результате травматического шока ее мозг утратил сверхчувствительность.
В течение шести лет она жила самой обыкновенной жизнью, которую полюбила.
Марли хотела, чтобы эта жизнь продолжалась и дальше. Годы шли, и со временем
— не сразу, боясь сглазить, — она прониклась верой в то, что видения
никогда не вернутся. И ошиблась. Шесть лет ушло на то, чтобы исцелиться от
последствий того кошмара, но теперь его сменил новый, еще более сильный и
мучительный.
Теперь она воспринимала видение глазами убийцы.
Где-то в дальнем уголке ее сознания еще жила надежда... На что? На то, что
видение все же не было настоящим? На то, что она просто начинает сходить с
ума? Что предпочтительнее: согласиться с тем, что ты сумасшедшая, которую
преследуют галлюцинации, или признать все-таки, что дар вернулся, поставив
точку в твоей нормальной, спокойной жизни?
Она листала воскресную газету не в состоянии сосредоточиться. Воспоминания о
кошмаре вспыхивали в ее сознании слишком часто и заслоняли собой все другое.
Все же в разделе
Происшествия
она не натолкнулась ни на одно упоминание об
убийстве, которое бы задело в ней живую струнку. Или информация была, а она
ее проглядела? Все возможно. Или убийство произошло где-то далеко, и ей
просто по какому-то необъяснимому капризу судьбы удалось поймать мысленные
сигналы злодея? Если женщина жила в каком-нибудь другом городе, скажем в
Тампе или Дейтоне, в газете Орландо об ее убийстве, конечно, не написали.
Неужели Марли так никогда и не узнает, где это произошло и как звали
бедняжку?..
В какую-то минуту ее охватило малодушие. Она не хотела ничего знать, не
хотела вновь возвращаться к той жизни. Здесь, в Орландо, на несколько лет
прожила в полной безопасности, привыкла к нормальному, спокойному течению
жизни. Марли понимала, что, если дар действительно вернулся, он уничтожит
весь этот покой, этот хрупкий мир. Она прекрасно знала, что ей будет
предложено взамен: сначала недоверие, а потом насмешки. А когда ей удастся
доказать людям, что все правда, общество проникнется к ней величайшим
подозрением. Ее станут бояться. Каждому захочется использовать ее дар в
своих личных интересах, но не найдется ни одного, кто пожелает стать другом.
Люди будут сторониться, мальчишки, соревнуясь между собой в храбрости,
станут заглядывать к ней в окна, а если она обернется — с визгом удирать.
Другие назовут ее
ведьмой
. Какой-нибудь религиозный фанатик непременно
начнет бормотать что-то о
происках дьявола
, и время от времени перед
крыльцом ее дома будут выстраиваться гневные пикеты.
Нет, надо быть полной дурой, чтобы влезать в это снова.
Но Марли не могла перестать думать о бедной женщине. Она ощущала жгучую
потребность узнать хотя бы ее имя. Когда жизнь человека обрывается,
обязательно нужно помнить, как его звали. Имя — это связующая ниточка с
бессмертием. Оно позволяет нам сказать:
Этот человек жил на нашей земле.
Существовал. А если нет имени, то как бы не было и человека.
Поэтому, несмотря на разламывающую члены усталость и головокружение, она
включила телевизор и стала ждать выпуска местных новостей. Несколько раз она
едва не задремала, но вовремя спохватывалась.
— Возможно, ничего и не было, — слабым голосом пробормотала она
вслух. — Возможно, ты просто теряешь рассудок.
Странно, но эта мысль принесла утешение. У каждого человека свой страх.
Марли сейчас предпочла бы оказаться сумасшедшей, чем узнать, что ее видение
подтвердилось.
Говорящие головы
на экране сменили тему разговора и целую минуту посвятили
глубокому анализу пагубного влияния уличных банд на жизнь центральной части
города. У Марли слипались глаза. Внезапно ее охватил ужас: она испугалась
того, что то, что она видит по телевизору, сомкнется с тем, что мучило ее
изнутри, как это бывало прежде, когда она проникалась чувствами людей, на
которых смотрела. Но ничего подобного не случилось. Сознание оставалось
спокойным. Спустя еще минуту она расслабилась и вздохнула с облегчением. Не
было внутренней муки, отчаяния и ощущения беспомощности. Она немного
приободрилась. Раз ей не передается та бурная эмоциональная волна, которая
льется с экрана телевизора, значит, может быть, она просто немного
свихнулась?..
Марли продолжала смотреть, снова медленно погружаясь в дремоту. Она уже
готова была отдаться во власть усталости, готова была легко соскользнуть в
забытье. Впрочем, надо бы досмотреть выпуск до конца...
— Надин Виник...
НАДИН ВИНИК!!!
Казалось, это имя одновременно прозвучало с экрана и у нее в голове. Марли
содрогнулась, будто от сильного электрического разряда. Задремав, она
незаметно для себя свернулась калачиком на диване, но сейчас резко
выпрямилась. Сердце бешено колотилось в груди, и она слышала частые
прерывистые звуки собственного дыхания. Глядя во все глаза на экран, она
чувствовала, как ее охватывает панический ужас.
— Полиция Орландо не дает пока никакой информации об убийстве миссис
Виник, так как это может повредить следствию.
На экране показали фотоснимок жертвы. Надин Виник. Да, именно она — женщина
из видения. Марли впервые в жизни слышала это имя, но чувствовала, что знает
его. Стоило только ведущему выпуска назвать его, как Марли все поняла...
Значит, видение было настоящим. От начала до конца.
Дар вернулся.
Ясно было и то, что, если она теперь пошевелит хоть пальцем, этот дар пустит
под откос всю ее только-только наладившуюся жизнь.
Понедельник Дейн начал с того, что принялся внимательно изучать фотоснимки
места происшествия, подспудно надеясь на то, что натолкнется на какую-нибудь
мелкую, незамеченную раньше, но решающую деталь, которая даст ему
направление поиска. Хоть какое-нибудь. Пока что у них не было в активе
ровным счетом ничего. Проклятье! Соседка, чей дом стоит через улицу от дома
Виников, слышала, как залаяла собака в пятницу около одиннадцати вечера. Но
собака вскоре замолкла, и соседка перестала об этом думать. И не придала бы
этому лаю никакого значения, если бы ее не стали допрашивать. Мистер Виник
действительно был на своем рабочем месте. Они с напарником разгружали
трейлер и не отлучались ни на минуту. Судебный медик не смог точно
определить время смерти и сказал, что сделать это не представляется
возможным, если только не отыщется очевидец гибели миссис Виник. Но он
установил
вилку
во времени, когда могла произойти смерть, и, к сожалению,
крайний предел этой
вилки
включал в себя полчаса, которые мистер Виник еще
находился дома перед уходом на работу. Впрочем, Дейн продолжал доверять
своему наитию, которое подсказывало: Виник ни при чем. В показаниях других
грузчиков отмечалось, что мистер Виник появился на работе в обычное время и
вел себя абсолютно нормально, даже шутил. Дейн решил, что Виник совершенно
не похож на патологического зверя, который способен зарезать свою жену,
спокойно смыть с себя ее кровь, переодеться и после этого как ни в чем не
бывало отправиться на работу.
Следов спермы не нашли, хотя патологоанатом установил повреждения ватины,
которые говорили о том, что миссис Виник все-таки насиловали. Никаких следов
— кроме тех, которые нанесли сами полицейские, — в доме не отыскали. Ни
волокон ткани, ни волос, ни отпечатков пальцев. Бесследно пропали также и
отрезанные пальцы миссис Виник.
— Дырка от бублика! — с чувством проговорил Дейн, швырнув
фотографии обратно на стол.
Трэммел что-то буркнул, соглашаясь. Они оба измотались. С той минуты, когда
они впервые переступили порог дома Виников, прошло уже сорок восемь часов, в
продолжение которых у них не было ни минуты покоя. И с каждым новым часом
шансы отыскать убийцу миссис Виник все уменьшались. У всех преступлений есть
особенность: либо они раскрываются
по горячим следам
, либо, как правило,
вообще не раскрываются.
Трэммел протянул Дейну листок бумаги со словами:
— Взгляни. Это перечень того, что нашли у них в мусорном контейнере.
Дейн пробежал глазами список. Типичная картина: пищевые отходы, пустые
пакеты из-под молока и круп, всякая макулатура, которая приходит по почте и
сразу отправляется в мусор, пакеты, какие выдают в магазинах, использованные
кофейные фильтры, коробка из-под пиццы с двумя недоеденными кусками,
использованные бумажные салфетки, старый список продуктов, какие обычно
составляют перед походом в магазин, телевизионная программа на последнюю
неделю, листок бумаги с двумя телефонами на нем, пустой чек из тех, что
заполняются для телефонной компании, пустые пульверизаторы, газеты за
неделю... Похоже, Виники ко многим вещам относились как к одноразовым
шприцам. Ничего необычного или примечательного.
— Что с телефонами? — спросил он.
— Я только что узнал. — Трэммел откинулся на спинку своего стула и
водрузил ноги, обутые в туфли из итальянской кожи, на стол. — Первый
номер: пункт доставки пиццы; второй: местная кабельная компания.
Дейн издал какой-то нечленораздельный недовольный звук. Он тоже откинулся на
спинку своего стула и, поставив ноги на стол, подумал:
Хрен редьки не
слаще
.
Между их с Трэммелом столами было расстояние в четыре фута. Приятели
неподвижно сидели, молча уставившись друг на друга, и размышляли. Они
нередко устраивали подобные немые сцены, иногда это приносило свои плоды.
— Пункт доставки пиццы присылал к Виникам неизвестного нам пока
разносчика заказов. Кабельная компания вполне могла направить мастера по
ремонту.
Худое, смуглое лицо Трэммела было задумчиво.
— Даже если и присылала, то не на ночь же глядя?
— Верно. С пиццей то же самое. Глупо надеяться, что миссис Виник могла
так поздно заказать себе здоровенную порцию, чтобы слопать ее всю в
одиночку. К тому же это не согласуется с результатами анализа содержимого ее
желудка... — Дейн раскидал правой рукой лежавшую у него на столе кипу бумаг
и выбрал нужный листок. — Ага, вот он! Док пишет тут, что перед смертью
она ничего не ела, по крайней мере, в течение четырех-пяти часов. Никакой
тебе пиццы. Коробка, которую нашли в мусоре, осталась, наверное, от ленча. А
может, она вообще двухдневной давности.
К тому же Дейну, который повидал всякого, слишком сложно было представить
себе убийцу в переднике разносчика пиццы. Он поморщился:
— Мистер Виник нам точно скажет, когда именно они заказывали пиццу.
— А в кабельной компании сообщат, посылали ли они кого-нибудь на ремонт
проводки к Виникам домой или нет.
— Таким образом, у нас определенно есть один, а возможно, что и двое
неизвестных, которые в последнее время побывали у Виников. С разносчиками
пиццы, как правило, расплачиваются на пороге. Но хозяйку он все равно видел.
А вот если был мастер из кабельной компании, то он, конечно, заходил в дом.
— Женщины любят поболтать с мастерами по ремонту, — проговорил
Дейн. Глаза у него сузились. Он продолжал выстраивать в голове логическую
цепочку предположений. — Возможно, она попросила его не шуметь, так как
муж, мол, здорово умаялся и сейчас спит в спальне. И парень согласился.
Сказал, что ему и самому иной раз приходится работать в третью смену и он
знает, что это такое. Потом так небрежно спросил: а где работает муж-то? И
она рассказала и еще сообщила, в какое время он уходит на работу и когда
возвращается. Чего ей бояться? В конце концов, разве наняла бы его кабельная
компания в свой штат, если бы он не был добропорядочным гражданином? Женщины
не задумываясь впускают в дом таких мастеров и выбалтывают им всю свою
подноготную, пока те работают.
— О'кей. — Трэммел приладил блокнот у себя на коленях. —
Первое: мы выясняем у мистера Виника, когда именно им доставили пиццу и —
если это возможно — как примерно выглядел пацан-разносчик, так?
— Просто разносчик. Не обязательно пацан. Надо узнать также все о
кабельном мастере.
— Или о кабельной мастерице, — совершенно серьезно поправил его
Трэммел. — Если компания никого к Виникам не посылала, мы возвращаемся
к пицце и начинаем плясать оттуда. Выясняем личность разносчика и все такое.
Дейну на душе стало полегче. Все-таки появилось какое-то направление работы.
Есть чем заняться.
Раздался звонок внутренней линии. Он нажал на кнопку и снял трубку.
— Холлистер.
— Дейн, — раздался на том конце провода голос лейтенанта
Боннеса. — Жду тебя с Трэммелом у себя.
— Летим. — Он повесил трубку. — Лейтенант хочет нас видеть,
Трэммел снял ноги со стола и поднялся.
— Ну, что ты натворил на этот раз? — тоном упрека спросил он.
Дейн пожал плечами.
— Да вроде ничего...
Дейн никогда не
косил
под киношный образ плутишки-полицейского, просто у
него был талант наступать людям на пятки и бесить их. Такое случается, когда
человек терпеть не может дураков.
Кабинет лейтенанта имел два больших внутренних окна и, заглянув в одно из
них, Дейн и Трэммел увидели женщину, которая разговаривала с Боннесом, сидя
спиной к двери.
— Кто это? — буркнул Дейн. Трэммел пожал плечами. Дейн постучал по
стеклу, и лейтенант дал им знак войти.
— Давайте заходите, — сказал он. — Дверь за собой закройте.
Когда они йошли, он проговорил:
— Марли Кин. А это детектив Холлистер и детектив Трэммел. На них
возложено расследование дела об убийстве миссис Виник. Ребята, мисс Кин
располагает кое-какой любопытной информацией.
Трэммел сел напротив мисс Кин, а Дейн привалился плечом к стене с
противоположной стороны. Так, чтобы женщина не могла его видеть, а он мог.
Впрочем, она даже не обернулась в их сторону. При этом мисс Кин не смотрела
и на лейтенанта. Дейну показалось, что она сосредоточилась взглядом на
шторах, которые закрывали окно, выходившее на улицу.
В кабинете наступила короткая пауза, в продолжение которой эта женщина,
похоже, собиралась с духом. Дейн с любопытством рассматривал ее. Как она
напряжена! В ней было что-то интригующее, что не давало Дейну оторвать от
нее взгляд. Не красавица, но с правильными чертами лица. Привлекающая
взгляд. Но она явно держалась так, чтобы меньше обращать на себя внимания. И
одета соответственно: простенькие черные туфли без каблуков, такого же цвета
узкая джинсовая юбка ниже колен и белая блузка без рукавов. Красивые темные
волосы, собранные сзади в тугой французский узел. На вид что-то около
тридцати. Уж в этом-то Дейн разбирался. А вот рост... Она сидела, но он
решил, что роста среднего, может, чуть меньше. Не такая пухленькая, как ему
понравилось бы: порядка ста двадцати фунтов. Дейн не любил костлявых.
Руки она напряженно сцепила на коленях. Тонкие изящные руки без всяких там
ювелирных украшений. Они явно выдавали ее скованность, которую он, впрочем,
подметил раньше, чем посмотрел на них.
— Я экстрасенс, — проговорила наконец она с вызовом.
Он едва удержался от того, чтобы не фыркнуть насмешливо. Встретился на
мгновение глазами с Трэммелом и понял, что напарник подумал о том же:
Очередная калифорнийская
примочка лейтенанта
.
— В прошлую пятницу вечером я возвращалась на своей машине из
кино, — продолжала Марли Кин ровным, даже монотонным голосом, который,
однако, не скрывал ее волнения.
Голос курильщика , — подумал Дейн. Впрочем, он был убежден в том,
что она не курит. Такие женщины редко предаются подобным невинным порокам.
— Фильм закончился примерно в половине двенадцатого. Когда я выезжала с
автострады, мне вдруг явилось видение убийства, которое происходило где-то
на самом деле. Подобные видения... заставляют меня терять над собой
контроль. Но мне удалось прижать машину к тротуару.
Она замолчала, словно внезапно потеряв желание рассказывать. Дейн заметил,
как она сцепила руки на коленях в замок с такой силой, что костяшки пальцев
побелели. Глубоко вздохнув, Марли Кин продолжила все тем же бесцветным
тоном:
— Я видела ЭТО его глазами. Он влез в дом через окно.
Дейн насторожился и перевел взгляд на ее лицо. Он знал, что после этих ее
слов Трэммел также стал внимать ей с удвоенным интересом.
Она проддлжала свой рассказ. Говорила медленно, с паузами. Странно, но этот
ритм речи производил почти гипнотическое воздействие. Глаза ее были широко
раскрыты и пусты, словно она была погружена в себя и не видела ничего
вокруг.
— В комнате темно. Он дожидается, пока она останется одна. Слышит, как
она разговаривает с мужем на кухне. Потом муж уходит. Когда машина мужа
выезжает со двора, он открывает дверь и начинает подкрадываться. Он ощущает
себя охотником. Она — дичь...
...Но добыча оказывается слишком легкой. Она стоит на кухне и наливает себе
в чашку кофе. Он тихо снимает с крючка нож из набора и ждет. Услышав его,
она оборачивается и произносит:
Ансел?
Но, вглядевшись, открывает рот,
чтобы закричать...
...Он слишком близко. Бросившись на нее, зажал ей рот рукой. Приставил нож к...
Закладка в соц.сетях
