Жанр: Любовные романы
Загадочная женщина
...в доме. Потом мое отношение к
тете Шарлотте изменилось, и хотя я так и не смогла полюбить ее, я стала ее
уважать.
Практичная до крайности, приземленная, чуждая романтике, она не видела
Дом
Королевы
таким, каким представлялся он мне. Для нее это были просто комнаты
в стенах, хотя и древние, ценность которых заключалась лишь в том, что они
служили прекрасной оправой ее мебели. Только одну комнату она оставила без
изменений, да и то потому, что это было необходимо для дела. Считалось, что
в этой комнате ночевала королева Елизавета. Там стояла даже кровать
елизаветинского периода, которая, как полагали, являлась той самой кроватью.
Для подтверждения легенды (если это была легенда) вся обстановка в комнате
была выдержана в стиле Тюдоров. Большинство посетителей приходит специально
взглянуть на эту комнату, что приводит их в нужное
настроение
: комната
наполняла их таким восторгом, что они были готовы заплатить любую цену,
которую она назначит.
Я часто заходила в эту комнату, она навевала на меня покой. Обычно я думала:
Прошлое за меня... против тети Шарлотты. Привидения чувствуют, что я
отношусь к ним хорошо
. Такие одолевали меня фантазии. А в то время я
нуждалась в сочувствии.
Я любила приходить в эту комнату и трогать столбики кровати, вспоминая
знаменитую речь в Тильбери, которую так часто цитировал отец:
Мне известно,
что у меня тело слабой, безвольной женщины, но я обладаю сердцем и отвагой
короля... и короля Англии тоже...
Я была убеждена, что пройду сквозь
невзгоды так же уверенно, как она победила испанцев.
Дом, естественно, предлагал мне награду в ответ, я чувствовала, что он
живой. Ночные шумы — внезапный, необъяснимый скрип половиц, дребезжание
окна, стон ветра, шорох ветвей каштана, похожий на шепот, — стали
привычными для меня.
Временами тетя Шарлотта уезжала покупать. Она ездила довольно далеко на
распродажи в старых поместьях. Когда она возвращалась, мебели становилось
еще больше. У тети Шарлотты в центре города был магазин, в нем она
выставляла некоторые образцы, но большая часть мебели находилась в доме,
поэтому к нам постоянно приходили покупатели. В магазине с утра до вечера
работала мисс Беринджер, что давало тете Шарлотте возможность заниматься
другими делами.
Около года я была, по словам тети Шарлотты,
крестом на шее
, то есть
бременем, но вдруг в один миг все изменилось. Однажды мое внимание привлек
стол, который привел меня в такой восторг, что просто глядеть на него мне
показалось мало, и я присела на корточки, чтобы рассмотреть на его ножках
узор. В таком положении меня застала тетя Шарлотта. Она присела рядом со
мной.
— Прекрасный образец, — хрипло сказала она.
— Он ведь французский? — спросила я.
У нее дернулись уголки губ — почти улыбка. Она кивнула.
— Подпись отсутствует, но я считаю, что это работа Рене Дюбуа. Сначала
я решила, что мастер — его отец, но теперь мне кажется, что он сделан годом-
двумя позже. Видишь, каким лаком покрыт дуб... зеленым с золотым! И обрати
внимание на эти бронзовые украшения.
Я с благоговением коснулась стола.
— Похоже на конец восемнадцатого века, — осмелилась заметить я.
— Ничего подобного, — она резко покачала головой. —
Пятьюдесятью годами раньше. Середина восемнадцатого века.
После этого наши взаимоотношения изменились. Теперь она стала иногда звать
меня и спрашивать:
Смотри! Что ты об этом думаешь? Что ты замечаешь?
Сначала мне хотелось доказать ей, что я кое-что смыслю в ее драгоценной
мебели, но потом мне стало интересно, и я начала понимать разницу между
мебелью разных стран и распознавать стиль по присущим ему чертам.
Чем больше я интересовалась
Домом Королевы
, тем больше я им восхищалась. Я
научилась распознавать некоторые образцы мебели и относилась к ним, как к
старым друзьям.
Однажды миссис Бакл, аккуратно вытирая ловкими руками пыль, спросила:
Ну
что, мисс Анна, собираетесь вырасти в другую мисс Шарлотту Бретт?
Меня это так потрясло, что мне захотелось убежать.
Однажды утром во время летних каникул, примерно через четыре года после
того, как мои родители привезли меня в Англию, ко мне в комнату вошла Эллен
и сообщила, что меня зовет тетя Шарлотта. У Эллен был испуганный вид, и я
спросила ее, что случилось.
— Я ничего не знаю, мисс, — ответила Эллен, но я видела, что ей
что-то известно.
Я отправилась в кабинет тети Шарлотты.
Там она и сидела, обложившись бумагами, превратив эту комнату в кабинет. В
тот день письменным столом ей служил крепкий обеденный стол шестнадцатого
века, английский, он принадлежал к стилю, который ценился не красотой, а
принадлежностью к определенной эпохе. Сильно выпрямившись, она сидела на
тяжелом резном дубовом стуле йоркширско-дербиширского стиля, он принадлежал
к более поздней эпохе, чем стол, но был таким же крепким и устойчивым. Для
пользования она выбирала находившуюся временно в доме крепкую мебель.
Остальная мебель в комнате не соответствовала ни столу, ни стулу. На стене
висел изысканный гобелен. Я поняла, что он принадлежит к фламандской школе и
долго у нас не задержится. Вокруг громоздились предметы дубовой мебели из
Германии, изящный французский комод восемнадцатого века и два образца,
выполненные в традиции Буля. Я заметила в себе перемену. Несмотря на то, что
мне очень хотелось узнать, чем вызвано подобное приглашение, я оценивала про
себя содержимое комнаты, датировала его и определяла признаки каждого стиля.
— Сядь, — приказала тетя Шарлотта с еще более мрачным выражением
лица, чем обычно. Я села, и она сообщила мне в присущей ей грубоватой
манере: — Твоя мать умерла. От холеры.
Как похоже на нее: разбить мое будущее одной краткой фразой. Меня спасала
лишь мечта о родителях, она держала меня на плаву, когда я сильно ощущала
свое одиночество. И как спокойно она это произнесла. Умерла... от холеры.
Она бросила на меня испуганный взгляд, проявление эмоций выводило ее из
себя.
— Иди к себе. Эллен принесет тебе горячего молока.
Горячее молоко! Неужели она считает, что меня утешит молоко?
— Не сомневаюсь, что твой отец напишет тебе, — сказала она. —
Он все устроит.
В тот момент я ненавидела ее и была совсем не права, ведь она сообщила мне
новость, как умела. К тому же она предложила мне горячего молока взамен моей
любимой матери.
Отец написал мне. Он сообщил мне о нашем общем горе, но не стал
задерживаться на этой теме. Смерть его возлюбленной жены и моей любимой
матери вынуждает его изменить свою жизнь. Он был счастлив, что я нахожусь
под присмотром его сестры, моей тети Шарлотты, на чью добродетель он
рассчитывает. Вскоре он уедет из Индии. Он обратился с просьбой о переводе,
а в военном ведомстве у него много друзей. Он получил много писем с
выражением сочувствия, а так как в других частях мира разразились
беспорядки, он предполагал, что в недалеком будущем он станет выполнять свой
долг в другом месте.
У меня было чувство, что я запуталась в паутине, а дом хохочет надо мной.
Теперь ты наша! — казалось, злорадствовал он. — И не мечтай,
потому что твоя тетя Шарлотта заполонила дом чужими призраками взамен тех,
которых она нас лишила
. Глупые мысли. Хорошо, что я не произносила их
вслух. Лишь Эллен и миссис Бакл считали меня странным ребенком, даже миссис
Мортон жалела меня. Я слышала, как она говорила мисс Беринджер, что людям
нельзя иметь детей, если они не в" состоянии их воспитывать. Неестественно,
когда отцы и матери живут по одну сторону света, а их дети находятся в руках
тех, кто ничего в них не смыслит и уделяет больше внимания куску дерева,
который ко всему прочему съеден жучком! Мне же пришлось смириться с фактом,
что я никогда больше не увижу свою мать. Я вспоминала обрывки ее болтовни и
идеализировала ее красоту. Она виделась мне в фигурах на греческой вазе, в
резьбе комода, в золоченой статуе, поддерживающей зеркало семнадцатого века.
Никогда не забуду ее, но надежда на прекрасную жизнь, которую она обещала
мне, умерла, и теперь я была уверена, что гадкий утенок никогда не
превратится в лебедя. Иногда в старых металлических или рябых зеркалах
вместо своего желтоватого лица с густыми черными, как у нее волосами, я
видела ее изображение. У нас были одинаковые глубоко-посаженные глаза, но на
этом наше сходство кончалось, так как у меня были слишком худое лицо и чуть
более заостренный нос. Как получается, что двое в общих чертах похожих людей
выглядят совершенно разными? Мне не хватало ее живости, ее выразительности,
но, когда она была жива, я могла представить себе, что стану такой, как она,
теперь же нет.
— Ты ведь давно не видела ее, — успокаивала меня Эллен, пытаясь
утешить меня горячим молоком.
А я думала:
Никогда. Никогда. Всегда буду помнить ее
. Все старались быть
добрыми со мной, даже тетя Шарлотта. Она решила меня утешить по-своему.
— Мне надо пойти посмотреть образец, и я возьму тебя с собой. В замок
Кредитон.
— Они хотят что-то продать? — заикаясь, спросила я.
— А для чего еще мы туда едем? — воскликнула тетя Шарлотта.
Впервые с момента смерти мамы я забыла о ней. Позже я чувствовала себя
виноватой и просила прощения у моего отражения в зеркале, откуда, как я
воображала, глядело ее лицо, а не мое; но я не могла сдержать радости от
перспективы посещения замка Кредитон. Я отчетливо помнила, как впервые
увидела его и что говорила мне мама, и мне захотелось разузнать побольше о
столь важной семье.
К счастью, я научилась скрывать свои эмоции, так что тетя Шарлотта понятия
не имела о том, какие я испытываю чувства, когда мы проезжали под каменными
воротами, глядя на конусообразные башенки.
— Подделка! — громко крикнула тетя Шарлотта, это было наибольшее
оскорбление, какое она могла придумать.
Я чуть не рассмеялась, когда мы вошли в дом. Внутри замок Кредитон был
абсолютной копией
Дома Королевы
. Кредитоны приложили максимум усилий,
чтобы интерьер соответствовал стилю Тюдоров, и преуспели в этом. Посреди
зала стоял длинный узкий обеденный стол с огромным оловянным кувшином. На
стенах висело оружие, а у подножия лестницы стояли неизменные рыцарские
доспехи. Но тетя Шарлотта замечала одну мебель.
— Этот стол я достала, — сказала она. — Из замка в Кенте.
— Он хорошо смотрится здесь, — отозвалась я.
Тетя Шарлотта не ответила. Появился слуга, который сообщил, что леди
Кредитон примет мисс Бретт. Он вопросительно взглянул на меня, и тетя
Шарлотта быстро сказала:
Подождешь меня здесь!
таким тоном, словно ждала,
что слуга начнет возражать.
Итак, я осталась ждать в холле и рассматривать толстые каменные стены,
частично завешанные гобеленами в красивых синих и серебристых тонах
очаровательного французского стиля. Я подошла к одному из них поближе. Он
изображал подвиги Геракла. Я внимательно разглядывала его, когда голос
позади произнес:
— Нравится?
Я обернулась и увидела, что рядом со мной стоит мужчина. Я удивилась. Он был
очень высоким, и мне было непонятно, что он мог думать обо мне. Краска
бросилась мне в лицо, но я ответила холодным тоном:
— Красиво. Это настоящий гобелен?
Он пожал плечами, и я заметила, как интересно приподнимаются уголки его глаз
одновременно с уголками губ. Красивым его едва ли можно было назвать, у него
были светлые волосы, выгоревшие на висках, и маленькие голубые прищуренные
глаза, словно ему приходилось жить при ярком солнце.
— Я мог бы спросить, — сказал он, — что вы тут делаете? Но не
буду... если только вы мне сами не объясните.
— Я жду мою тетю, мисс Бретт. Она пришла посмотреть мебель. Мы из
Дома
Королевы
, — ответила я.
— А... оттуда!
Мне показалось, что в его голосе звучит насмешка, и я стала с пылом
защищаться:
— Это необыкновенный дом. Один раз в нем ночевала королева Елизавета.
— Ну и привычка была у этой леди — ночевать в чужих домах!
— Она провела ночь в нашем... более того...
— Раз вы так говорите, значит, так оно и есть. Должен признаться, что
наш — лишь имитация нормандского замка. Но он крепкий и стойкий, этот дом
сможет противостоять времени. Он стоит на скале.
— А наш доказал это на деле. Но вообще-то здесь интересно.
— Очень приятно слышать.
— Вы живете здесь?
— Только когда на берегу. Чаще всего нет.
— А... так вы — моряк.
— Как вы проницательны.
— В отношении людей не очень. Но кое в чем я разбираюсь.
— В гобеленах?
— В антикварной мебели.
— Решили пойти по стопам тетушки?
— Ни за что! — яростно завопила я.
— А я думаю, да. Многие идут тем путем, которым их ведут. Да и
подумайте, ведь вы уже так много знаете о гобеленах.
— А вы... всегда идете путем, которым вас ведут?
Он возвел глаза к потолку с выражением, которое почему-то мне понравилось.
— Смею думать, да.
Я горела желанием узнать побольше о нем. Он был именно таким человеком,
какой и должен жить в замке Кредитон, я была в восторге от него, как от
необычного образца мебели.
— Как мне вас звать?
— Вы собрались меня звать?
— Я хочу сказать... мне хотелось бы знать ваше имя.
— Редверс Стреттон. Обычно меня зовут Ред.
— А... — я не сумела скрыть разочарование.
— Вам не нравится?
— Ну, Ред звучит не очень-то величественно.
— Да, но не забывайте, что полностью оно произносится Редверс.
Признайтесь, так оно гораздо длиннее.
— Я не встречала раньше подобного имени.
— Должен сказать в свою защиту, что это распространенное имя на Западе.
— Да? Я думала, что ему следовало бы звучать вместе с Кредитон. Его это
позабавило.
— Не могу не согласиться, — сказал он.
Я поняла, что он смеется надо мной и что я веду себя, как наивное дитя.
— Мне следует спросить ваше имя, не правда ли, — произнес
он, — а то вы решите, что я невежа.
— Нет, что вы, но если вы действительно хотите знать...
— Конечно, хочу.
— Анна Бретт.
— Анна Бретт! — он повторил мое имя, словно пытаясь запомнить
его. — Сколько вам лет, мисс Анна Бретт?
— Двенадцать.
— Такая юная... и так много знаете.
— Это потому, что я живу в
Доме Королевы
.
— Наверное, возникает чувство, что обитаешь в музее.
— Иногда.
— Из-за этого вы выглядите старше. В вашем присутствии я ощущаю себя молодым и легкомысленным.
— Простите.
— Не извиняйтесь. Мне нравится это. А я старше вас на семь лет.
— Так много?
Он кивнул; когда он засмеялся, создалось впечатление, что глаза его исчезли.
Вернулся слуга.
— Ее милость просит юную леди к себе, — возвестил он. —
Будьте добры, следуйте за мной.
Редверс Стреттон произнес:
— Мы еще встретимся... надеюсь, что скоро.
— Я тоже надеюсь, — честно и с достоинством ответила я. Слуга
никак не показал, что считает поведение Редверса Стреттона, по крайней мере,
странным, и я двинулась за слугой мимо доспехов вверх по широкой лестнице.
На лестничной площадке стояла ваза, явно эпохи Мин, на это указывал ее
глубокий фиолетовый цвет. Я не могла не задержаться возле нее, потом я
обернулась и увидела, что Редверс Стреттон смотрит мне вслед, чуть расставив
ноги и засунув руки в карманы. Он кивнул головой в знак благодарности за то,
что я обернулась, я тут же пожалела об этом, потому что посчитала, что таким
образом я проявила детское любопытство. Я отвернулась и поспешила за слугой.
Мы вышли в галерею, в которой висели картины. Я нервничала, так как не могла
определить их ценность. Посередине висел портрет мужчины. Я смогла
установить, что он был нарисован лет пятьдесят назад. Несомненно, портрет
изображал сэра Эдварда Кредитона, основателя судоходной линии, умершего мужа
женщины, с которой мне предстояло встретиться. Мне очень хотелось получше
разглядеть портрет, так как я мимоходом заметила, что на этом грубом,
властном и жестоком лице глаза сильно походили на глаза человека, с которым
я познакомилась несколько минут назад. Но тот не был Кредитоном. Наверное,
племянник или какой-нибудь родственник. Да, скорей всего так.
Слуга остановился и постучал в дверь. Распахнув ее, он провозгласил:
— Юная леди, миледи.
Я вошла в комнату. Тетя Шарлотта сидела выпрямившись на стуле с мрачным
выражением лица — лучшее состояние для торговли. Я часто видела ее такой. На
большом изящном кресле периода реставрации сидела женщина, тоже большая, но
совершенно не изящная. У нее были темные волосы, желтая кожа и черные, как
смородина, глаза, живые, как у мартышки. Эти глаза смотрели таким пронзительно-
молодым взглядом, словно хотели бросить вызов морщинам на ее лице.
Большие гладкие и белые руки были унизаны кольцами с бриллиантами и
рубинами. Руки покоились на пышных складках платья, а из-под юбки
высовывались атласные туфли, расшитые бисером.
Меня тут же охватила паника, и я почувствовала еще большее уважение к тете
Шарлотте, потому что она совершенно не волновалась в присутствии столь
внушительной особы.
— Моя племянница, леди Кредитон.
Я сделала книксен, и леди Кредитон внимательно оглядела меня своими
обезьяньими глазами.
— Она изучает антиквариат, — продолжала тетя Шарлотта, — и
временами будет меня сопровождать.
Вот как? Впервые об этом было сказано вслух, хотя с недавнего времени я
понимала, что это подразумевается. Во всяком случае, подобное разъяснение
объясняло мое присутствие. Они перевели свое внимание на секретер, который,
очевидно, обсуждали до моего прихода. Я стала внимательно слушать.
— Должна вам сказать, леди Кредитон, — говорила тетя Шарлотта, как
мне показалось, почти злобно, — что секретер лишь приписывается Булю.
Да, его углы все в завитках. Но я считаю, что он принадлежит к более
позднему периоду.
Я видела, что секретер красивый, но тетя Шарлотта не считалась с этим.
— На нем не то клеймо, — сказала она. Леди Кредитон понятия не
имела, как ценится мебель, находящаяся в плохом состоянии.
Она была уверена, что все дефекты можно легко устранить, если пригласить
мастера своего дела. Мастер своего дела умер более ста лет назад, если же,
конечно, секретер в действительности делал Андре-Шарль Буль, в чем тетя
Шарлотта сильно сомневалась.
В таком роде они и продолжали: леди Кредитон отмечала достоинства, а тетя
Шарлотта недостатки.
— Я сомневаюсь, что в Англии существует другой, подобный этому, —
провозгласила леди Кредитон.
— Вы заплатите мне, если я найду вам еще такой же? — победоносно
поинтересовалась тетя Шарлотта.
— Мисс Бретт, я избавляюсь от этого, потому что он мне не нужен.
— Не думаю, что смогу легко найти покупателя.
— Возможно, другой перекупщик с вами не согласится.
Я слушала, все время думая о человеке внизу, меня интересовало, что
связывает его, эту женщину и мужчину на портрете в галерее.
Наконец они пришли к соглашению. Тетя Шарлотта предложила цену, которую она
считала безумством со своей стороны, а леди Кредитон никак не могла понять,
почему идет на такую жертву.
Я подумала, что они очень походят друг на друга. Обе с твердым характером.
Но с делом было покончено, и через несколько дней секретер займет свое место
в
Доме Королевы
.
— Можно всякое терпение потерять! — воскликнула тетя Шарлотта, как
только мы отъехали. — Как с ней тяжело.
— Ты переплатила, тетя?
Тетя Шарлотта мрачно улыбнулась:
— Думаю, что чуточку заработаю на нем, когда появится подходящий
покупатель.
По ее улыбке я поняла — она считает, что обманула леди Кредитон; мне
захотелось пробраться обратно в замок и выслушать комментарии леди Кредитон.
Я никак не могла забыть человека, с которым познакомилась в холле замка,
поэтому решила выяснить, знает ли его Эллен.
Когда мы пошли гулять, я повела ее на вершину утеса, откуда был виден замок,
там мы сели на одну из скамеек. Я очень любила там сидеть, потому что оттуда
можно было смотреть на замок.
— А я была там, с тетей Шарлоттой, — сообщила я Эллен. — Мы
купили секретер работы Буля.
Эллен фыркнула в ответ на мое, как она называла,
выпендривание
, поэтому я
быстро перешла к теме, в которой я не могла показать свое превосходство.
— Я видела леди Кредитон и... мужчину. Эллен заинтересовалась.
— Какого мужчину? Молодого?
— Старого, — ответила я. — На семь лет старше меня.
— Ничего себе старого! — расхохоталась Эллен. — А откуда вам
это известно?
— Он сам мне сказал.
Она подозрительно посмотрела на меня, поэтому я решила перейти к главному,
прежде чем она не обвинила меня в том, что я чуточку сочиняю. Она любила
повторять:
Вся беда в том, мисс, что не поймешь, когда вы выдумываете
.
— Этот мужчина был в холле и увидел, как я разглядываю гобелены. Он
сказал, что его зовут Редверс Стреттон.
— Ах, этот, — произнесла Эллен.
— Почему ты так говоришь?
— Как?
— С пренебрежением. Мне казалось, что ты считаешь богом любого
обитателя замка. Кто такой Редверс Стреттон и что он там делает?
Эллен украдкой бросила на меня взгляд.
— Не думаю, что я должна говорить вам.
— Почему?
— Сомневаюсь, что мисс Бретт захочет, чтобы вы знали.
— А я убеждена, что это не связано ни с секретером Буля, ни с комодами
Людовика XV, а тетя Шарлотта считает, что лишь это должно меня интересовать.
Так что ты знаешь о человеке, которого нельзя обсуждать?
Эллен оглянулась опять испуганно, словно ждала, что разверзнутся небеса и
появятся мертвые Кредитоны, чтобы навлечь на нас отмщение за бестактное
поведение в отношении к Кредитонам.
— Ну, Эллен, — закричала я. — Не глупи. Рассказывай.
Эллен сжала губы. Когда на нее находило подобное настроение, мне трудно было
вытянуть из нее что-либо. Я стала умолять, потом угрожать. Все расскажу об
ее отношениях с перевозчиком мебели; расскажу ее сестре, что она выдала мне
секреты Кредитонов.
Но она была непоколебима. С выражением мученицы, которую поджаривают на
столбе за ее веру, она отказалась обсуждать Редверса Стреттона.
Если бы она мне все объяснила, я быстрей бы забыла его. Но мне необходимо
было занять себя чем-то, чтобы перестать горевать о маме. И наличие Редверса
Стреттона помогло мне в этом: то, что в его присутствии в замке Кредитон
существовала некая тайна, позволило мне меньше скорбеть из-за маминой
смерти.
Секретер был поставлен в комнате наверху, которая была заполонена мебелью
еще больше, чем остальные. Эта комната всегда будоражила меня, потому что
посередине ее был люк, ведущий на лестницу, и потому что крыша была покатой,
потолок находился всего в нескольких дюймах от пола. Мне она казалась самой
интересной комнатой в доме, я придумывала, как она выглядела до того, как
тетя Шарлотта превратила ее в магазин. Миссис Бакл постоянно жаловалась. Она
не понимала, как можно эту кучу мебели уберечь от пыли. Когда я в прошлый
раз приехала на каникулы, тетя Шарлотта сказала, что теперь я буду спать в
комнате рядом с верхней, потому что она купила новый высокий комод и два
необыкновенных кресла, таким образом мне будет нелегко добраться до своей
кровати. Сначала мне было страшно наверху, но потом даже понравилось.
Секретер был поставлен между горкой с веджвудским фарфором и стоячими
часами. Купленную мебель всегда полировали, и я попросила тетю Шарлотту
разрешить мне отполировать секретер. Она грубо ответила, что разрешает, но
не смогла скрыть своих чувств при виде моего интереса. Миссис Бакл показала
мне, как смешивать воск со скипидаром, и я приступила к работе. Я полировала
эту деревяшку с огромной любовью, вспоминая замок Кредитон и, особенно,
Редверса Стреттона. Думая о том, что должна выяснить у Эллен, кто он, я
вдруг поняла, что один из ящичков секретера необычен. Он был меньше
остальных непонятно почему.
Взволнованная я вбежала в кабинет тети Шарлотты, где она возилась со
счетами. Я сообщила, что в секретере есть что-то странное, и она
...Закладка в соц.сетях
