Жанр: Любовные романы
В разгар лета
... одну ночь. Это не имеет
никакого значения.
— Вы правы, это не имеет значения, потому что вы мне безразличны. Если
бы я хоть на мгновение серьезно задумалась о вашем предложении, это имело бы
немаловажное значение. Пожалуйста, уясните себе: у меня никогда не было
намерения выходить за вас замуж и никогда не будет. А теперь, я прошу вас,
покиньте комнату.
Грегори встал, глядя на меня, потом рассмеялся:
— А ты ожила.
— Уйдите, — сказала я.
Он поклонился и пошел к двери. Там он остановился и посмотрел на меня.
— Ты должна признать, что все-таки я кое-что для тебя сделал: я вдохнул
в тебя новую жизнь... даже если ты действительно меня ненавидишь. Неважно.
Ненависть часто оборачивается любовью.
Потом он вышел. Я взглянула на себя в зеркало: щеки утратили привычную
бледность, глаза сверкали.
Грегори был прав: я наконец, ожила.
В небольших домах немного ускользнет от внимания слуг. Такова была и Мод,
особенно в отношении того, что касалось Грегори Доннелли. Должно быть, она
видела, как он выходил из моей комнаты, и немного спустя она явилась ко мне.
Она была смущена, и я чувствовала, что она хочет меня о чем-то спросить.
Мод начала с расспросов о моем здоровье, и я сказала, что чувствую себя
немного лучше. Потом она поинтересовалась моими планами.
— Вы ведь не хотите здесь остаться, насколько я знаю? Не собираетесь ли
поселиться здесь?
— Нет, действительно не собираюсь.
— Я хотела узнать... насчет вас... и Грега.
Я опять почувствовала прилив негодования, который вывел меня из состояния
депрессии.
— Что именно могло бы вас заинтересовать в отношении меня и мистера
Доннелли?
— Ну, я только хотела сказать, что мне показалось... когда я его
увидела, я подумала, что между вами и ним что-то решено. — Она украдкой
оглядела комнату, словно подозревая, что нас кто-то подслушивает. —
Если вы хотите знать мое мнение, я не думаю, что из этого что-то получится.
Я уже собиралась сказать, что Мод может не сомневаться в том, что у меня нет
никаких намерений выходить замуж за Грегори Доннелли, но я решила, что она
будет более разговорчива, пока не узнает этого. Мне хотелось знать, что она
думает о нем.
— Это не жизнь для леди, которая была воспитана, как вы. Конечно, Грег
располагает к себе...
Так ли? — подумала я. — Этот человек только настраивает меня
против себя
.
— Он всегда будет командовать женой, а я думаю, что вы из тех, кто
этому воспротивится.
— И все-таки, — сказала я, — вы избрали его для Розы?
Она покраснела:
— Кто вам сказал?
— Роза. Кажется, она думает, что все почти решено?
Мод была совершенно смущена. Я сказала:
— Это вполне естественно, и Роза считает его чудесным человеком. Я
уверена, что и Грегу она понравится.
— Он очень любит Розу, — сказала она почти вызывающе.
— Я не сомневаюсь: она очаровательная девочка.
— Это уже как бы само собой разумеется...
— Вы имеете в виду, что помолвка уже состоялась?
— Мы не говорили об этом, но ясно без слов. Роза отличается от здешних
женщин. Я научила ее, чему могла. Грегу нужна такая, которая была бы не
похожа на других.
— Да, если Роза восхищается им и ему нравится ее восхищение, я думаю,
все устроится отлично.
— Так думала и я, но теперь.
Мод замолчала.
— Я сейчас обладаю состоянием в Англии, так что я лакомый кусочек для
честолюбивого человека. — Она опустила глаза, а я продолжала:
— Грег достанется Розе, если она хочет. У меня нет никакого намерения
выходить за него замуж.
Мод быстро подняла глаза:
— Это решительный человек. Он добивается того, чего хочет.
— Мод, единственное, чего я не понимаю, почему вы хотите, чтобы Грег
был мужем Розы? Она такая спокойная и наивная девочка. Неужели вы хотите
отдать ее такому человеку?
— Это будет хорошо для нее, если она будет ему хорошей женой. А она
будет, я об этом позабочусь.
— Вам следует получше узнать человека, которому вы собираетесь отдать
свою дочь в жены. Он уже предлагал мне выйти за него замуж. Еще до
того... — Я остановилась и несколько мгновений не могла продолжать:
— Я отказалась, и ту ночь он провел с акушеркой.
— Он — мужчина, — сказала она спокойно. — Если бы у него была
жена, все было бы по-другому.
— Я сомневаюсь. Такие люди не меняются.
— Моя Роза — чудесная девочка. Я не хочу, чтобы ее мужем был один из
этих пастухов или наемных рабочих, а Грег здесь видный человек, и через
несколько лет он многого достигнет.
— Вы очень искренни со мной, Мод, и я тоже буду откровенна с вами.
Скоро я уеду домой и сомневаюсь, что приеду сюда когда-нибудь еще. Я не
собираюсь выходить замуж за Грегори Доннелли, мне отвратительна сама мысль
об этом. Так что будьте спокойны.
Я думаю, Розу ждет нелегкая жизнь, но я не представляю себе легкой жизни с
таким человеком.
— Я знаю мужчин, — сказала Мод, — и я знаю Грега.
Он честолюбив. Может быть, это самая главная его черта, но это именно то,
что мне нравится Я хочу, чтобы Роза была госпожой в имении. Мы с ее отцом
много натерпелись, и я не хочу, чтобы такая же жизнь была у Розы.
— Я понимаю, Мод, поэтому будьте спокойны. Скоро я уеду. Я не буду
мешать Розе.
— Вы слишком сурово судите о Грегори.
— Я не могу восхищаться человеком, который так любит землю, что готов
на все, чтобы ее заполучить.
— Вы никогда не жили в местах, где слишком мало женщин Мужчина везде
мужчина...
— Я остаюсь при своем мнении, и мне надо думать об отъезде.
— Грег не допустит этого. Он всегда добивается того, чего хочет.
— Как раз тот случай, когда ему это не удастся.
Он может продолжать ждать Розу. Когда, вы думаете, они смогут пожениться?
— Ей только пятнадцать лет. Я думала, когда ей исполнится хотя бы
шестнадцать, но она выглядит моложе своих лет. Мне казалось, что лучше всего
дождаться ее семнадцатилетия, но, когда вы приехали, я решила, что это
слишком долго...
— Не беспокойтесь. Мод, я была совершенно искренна с вами.
— Я не думала, что все так произойдет. Просто хотела узнать...
— Собираюсь ли я принять его предложение? Уверяю вас, мой ответ был
совершенно определенным:
Нет
.
— Но Грег не может принять такой ответ. Он не позволит, чтобы что-нибудь стояло у него на пути.
— Посмотрим, — сказала я.
Мод встала:
— Спасибо, что поговорили со мной и что вы все понимаете.
Она оставила меня, все еще охваченная беспокойством, не способная понять,
что для ее богоподобного существа может быть что-то невозможное.
Я еще раз забыла о своем горе на какое-то время.
Единоборство с Грегори Доннелли определенно придало мне сил, но я дивилась
тому, как любящая мать может желать своей дочери такой участи.
Я получила письмо от адвоката в Сиднее, в котором он сообщал мне, что отец
собирался продать свои австралийские владения управляющему Грегори Доннелли.
Он также думал, что это оптимальное решение и для меня. Он написал
поверенным моего отца в Англии, которые были с ним согласны и считали
продажу желательной ввиду происшедшей трагедии.
Неразумно сохранять за собой владения на другом конце света.
Я перечитала письмо несколько раз. Грегори предпочел бы не покупать, а
завладеть землей, женившись на мне. Мне показалось, что я более ясно выражу
свои чувства, согласившись на продажу и приняв его условия сделки.
В тот день впервые после болезни я выехала верхом, но чувствовала себя очень
слабой и не могла долго находиться в седле. Я подумала о длинном пути
обратно в Сидней, а затем об утомительном путешествии на корабле, который
повезет меня домой Мне показалось, что все были правы, говоря, что мне нужно
немного окрепнуть. Я перенесла опасную лихорадку и Бог знает, что еще. Все
эти недели, будучи очень слабой, я, тем не менее, сознавала, что желаю
смерти, и проклинала судьбу за то, что она воспротивилась тому, чтобы я
поехала с родителями и братом.
Мне хотелось вечно оплакивать их, но я не могла не согласиться с тем, что
эта трагедия для меня начала понемногу уходить в прошлое. Мысли о Кадоре
даже начали доставлять мне некоторое удовольствие. Я знала, что там еще
труднее будет бороться с воспоминаниями, но я хотела домой.
Через неделю я буду чувствовать себя еще лучше и тогда смогу готовиться к
отъезду. Я предполагала, что нам понадобится помощь Грегори для поездки в
Сидней. Я вспомнила ту ночь, когда я лежала в спальном мешке и, проснувшись,
увидела его рядом. Он что-то говорил о том, что хочет защитить меня от диких
собак. Я представила себя в этой поездке с ним... с Еленой и ее ребенком, но
Джонни был еще недостаточно большой для такой поездки. Столько проблем надо
решить.
Я отъехала недалеко, потому что чувствовала себя слишком усталой. Когда я
вернулась в конюшню, там был Грегори. Он улыбнулся, увидев меня, и заспешил
навстречу.
— А, катаешься. Это добрый знак, но не отъезжай далеко. Устала немного?
Он сделал движение, чтобы помочь мне сойти, с лошади.
— Спасибо, я могу и сама.
— С короткими волосами ты похожа на средневекового пажа. Очень
необычно, но мне нравится.
Я уже стояла рядом с ним:
— Между прочим, я написала поверенным в Сидней и попросила их
поторопиться с бумагами.
Его брови слегка приподнялись, но, кроме этого, ничто не выдало его чувств.
— Значит, — медленно сказал он, — имение будет моим? Приятное
известие.
— Я рада, что вы так думаете.
Я повернулась, чтобы идти, но он удержал меня за руку:
— Думала ли ты... о нас?
— О продаже имения, вы хотите сказать? Конечно...
— Нет, о моем предложении.
— Здесь не о чем думать. Я уже ответила, и это не нуждается в
дальнейшем обсуждении.
— Ты упрямая женщина. Не будь такой уверенной.
Ты переменишь мнение.
— Всего доброго, — сказала я и почувствовала, что он смотрит мне
вслед Но разговор обеспокоил меня. Может быть, из-за уверенности Мод в том,
что Грегори добьется своего?
В тот вечер я чувствовала себя очень усталой: болезнь сделала меня более
слабой, чем мне казалось. Я сказала, что останусь у себя и не буду ужинать
вместе со всеми.
Мне многое надо было обдумать. Продажа имения не должна состояться до нашего
отъезда: мне была ненавистна одна мысль о том, что я буду жить под его
кровом. Я думала, что все может быть устроено достаточно легко. Но,
согласившись с тем, что оформление сделки должно быть ускорено, я поставила
себя перед необходимостью обдумать детали скорого отъезда.
Вошла Мод с подносом. Я сказала, что не голодна.
— Я принесла вам немного супа. Попробуйте, проглотите его мигом. А вот немного горячего хлеба.
Она села рядом со мной, и я взяла поднос.
— Я приготовила его из остатков барашка, очень вкусно. Я люблю из
последнего кусочка приготовить что-нибудь необычное.
Она смотрела на меня, пока я по ложке подносила суп ко рту:
— Я надеюсь, вы не думаете обо мне плохо после нашего разговора?
— Нет, Мод, я отлично понимаю что должна чувствовать мать, имея такую
дочь, как Роза. И как должна хотеть для нее самого лучшего. Это естественно.
— Да, здесь немного возможностей. Я иногда думаю, не вернуться ли на
родину? Но что мы там будем делать? Мне пришлось бы работать, как и Розе.
— Да, а Грегори Доннелли — человек не промах, особенно когда станет
здесь хозяином.
— Значит, все почти готово?
— Да, скоро все будет сделано.
— Это мудро, а вам не захочется приехать сюда еще раз?
— Здесь слишком много горьких воспоминаний, но то же самое будет и
дома. Они будут везде, от них никуда не укроешься.
Я покончила с супом. Мод взяла у меня поднос и сказала:
— Спасибо, что вы так все понимаете.
Ночью я чувствовала себя ужасно и была уверена, что виноват суп.
О, Мод, — думала я, — как плохо я тебя знаю!
Неужели ты так хочешь освободиться от меня?
Временами мне казалось, что я умираю. Только к утру болезненные схватки и
тошнота прекратились, и я почувствовала себя лучше. Я все еще была жива, а
совсем недавно я страстно желала смерти. Я хотела быть с родными людьми. Мне
казалось несправедливым, что они ушли, оставив меня. Но сейчас я
почувствовала, что меня переполняет чувство облегчения: я была жива и хотела
жить.
Как ни странно, именно гнев начал пробуждать меня от меланхолии, и я поняла,
как хочу жить.
Я лежала и думала о Мод, потому что именно она приготовила суп и принесла
мне его. Мод так хотела, чтобы я его съела, и сидела рядом, следя за тем,
чтобы каждая ложка попала в мой рот.
Она хотела убрать меня с дороги. Она не поверила в то, что я не намерена
выйти замуж за Грегори Доннелли; она не могла допустить, что женщине он
может не понравиться. И как страстно она желала удачного замужества для
своей дочери. Кто бы мог поверить, что она может так сделать?
Я была в опасности. Жизнь не имела здесь большой цены; слишком много было
опасностей, которые ее обесценивали. Здесь люди боролись за существование,
и, если кто-то мешал им, они просто убирали его.
Но Мод! Спокойная, исполненная собственного достоинства Мод! Возможно ли
это? Она страстно желала замужества для своей дочери и открылась мне.
Но, несмотря на все мои слова, она не поверила, что чары Грега Доннелли не
имеют на меня никакого действия.
Мое тело было слабым и истощенным, но мозг работал активно. Я думала о нашей
беседе, стараясь припомнить каждое слово. Я думала о том, как она сидела
рядом, уговаривая меня поесть. Я никогда бы не поверила, что это возможно.
Мне еще раз пришлось столкнуться с тем, что трудно предсказать, как поступят
люди, если речь идет о деле первостепенной важности.
Утром я чувствовала себя слишком слабой, чтобы подняться с постели. Ко мне
никто не пришел, что было очень странно. С трудом я встала с кровати и пошла
в комнату Елены.
Она лежала в своей постели и казалась больной:
— О, Аннора! Ужасная ночь. Мне так плохо. Я уверена, что в этом виноват
суп.
— Ты тоже? Я думала, что только я...
Я пошла на кухню: там не было ни души. Неужели все отравились супом?
Через некоторое время появилась одна из женщин.
— Меня послала Мод, — сказала она. — Все, кто ел суп вчера,
отравились. Я, слава Богу, его не ела.
Я почувствовала огромное облегчение и радость, что могу относиться к Мод так
же, как раньше.
Прошло несколько дней, прежде чем все поправились.
— Это была моя ошибка, — сказала Мод. — Мне показалось, что
мясо слегка протухло, но я подумала, что ничего страшного. Я могла отравить
здесь всех. Я сама съела две порции. Это будет мне уроком. Надеюсь, вы
чувствуете себя хорошо, мисс Кадорсон?
Я сказала, что мне гораздо лучше. К счастью, я съела немного. Не оставалось
никакого сомнения в том, что суп не был отравлен специально, но это
происшествие произвело на меня сильное впечатление. Осталось ощущение, что
от меня хотели избавиться.
Я смотрела из окна на обширные просторы имения и вспоминала тот день, когда я заблудилась в тумане.
А ночью я проснулась и прислушалась к звукам, припоминая, как Грегори
пробирался в дом, чтобы провести ночь с акушеркой. Во мне росло напряжение.
Я знала, что Грегори смотрит на меня с определенным расчетом, и для меня не
было тайной, что Мод следит за нами обоими.
Мы должны ехать в Сидней, мы должны вернуться в Англию: большое количество
кораблей регулярно отправлялось туда.
Грегори был единственным человеком, который мог все устроить, и все-таки я
не решалась заговорить с ним об этом. Где-то в глубине моей души жил страх:
если он узнает, что я собираюсь уехать, он примет решительные меры. Не знаю,
то ли из-за слабости моего здоровья, то ли таинственная сила предостерегала
меня, но ощущение было сильным. Я начала чувствовать, что попала в ловушку.
Какое-то безумие охватило меня. Мне надо только поговорить с Грегори,
сказать ему, что я приняла решение уехать. Нужно попросить его, чтобы он все
приготовил для нашего отбытия в Сидней, а там я смогу обо всем договориться
сама. И все-таки я этого не делала.
Елена тоже пребывала в нерешительности. Она до сих пор не знала, хочет ли
ехать домой. Там ее ждет столько объяснений. Правда, она была замужем, но
возраст ее ребенка — красноречивое свидетельство того, что она уже была
беременна, когда состоялась официальная церемония. И что за странное
замужество. Где ее муж? Ездит по Австралии в поисках материалов для книги,
отправив жену и ребенка домой.
Я провела беспокойную ночь: меня осаждали кошмарные сновидения, а
проснувшись утром, я почувствовала себя слабой. Нужно поговорить с Еленой и
сказать ей, что мы должны действовать без промедления. Сегодня же мы должны
обсудить все с Грегори, сегодня за ужином.
Было около полудня, когда я услышала стук копыт перед домом. Всадник
спешился и огляделся вокруг.
Я не могла поверить своим глазам. Это сон, этого не могло быть на самом
деле. Дрожь охватила мое тело, вызывая странные видения: то пугающие, то
приносящие невероятное успокоение, словно осуществление долгожданной мечты.
— Рольф! — закричала я и, с замиранием сердца ждала, что видение
растает на глазах. Но оно не исчезало. Он шел ко мне навстречу, распахнув
объятия. Я бросилась к нему.
— Рольф! — кричала я. — Рольф, неужели это правда?
Он, улыбаясь, кивал головой:
— О, Аннора, моя дорогая Аннора... Я приехал, чтобы увезти тебя домой.
Это, действительно, был Рольф. Он был так же спокоен и практичен, как
всегда. Он собрался в дорогу, как только до него дошли печальные известия,
потому что представлял себе, как я страдаю.
Я только могла вымолвить:
— О, Рольф, Рольф, ты действительно здесь. Дай мне твою руку. Мне
кажется, что это сон. Все было, как кошмарный сон... и мне кажется, что я
еще сплю.
— Теперь все изменится. Мы уедем домой, как только все будет готово. Я
нашел человека, который нам поможет, он знает страну. У него есть повозка,
которую он называет багги. У нас ведь будет багаж, иначе мы могли бы поехать
верхом. По дороге будут два постоялых двора, которыми мы можем
воспользоваться. Я решил выехать послезавтра. Мы доберемся до Сиднея, а там
я попытаюсь заказать билеты.
— Ты обо всем подумал. О, Рольф, ты просто чудо!
Он улыбнулся:
— Не забывай, что я собирался стать адвокатом.
— И в результате стал землевладельцем. О, Рольф, как хорошо, что ты
здесь!
— Ты успеешь собраться?
— Да, да. О... Елена тоже здесь.
Казалось, он был озабочен.
— Елена и ее ребенок, — сказала я. — Они должны ехать с нами.
Ты ведь знаешь мою кузину, Елену Лэнсдон? Она сейчас Елена Хьюм, и у нее
есть ребенок, очаровательный малыш. Я не могу уехать без них.
К нам вышла Елена, неся ребенка.
— Елена, — крикнула я, — это Рольф Хансон. Ты ведь его
помнишь? Ты видела его в Кадоре. Он приехал, чтобы увезти нас домой.
Рольф подошел к ней, пожал руку и посмотрел на ребенка.
— Это Джонни, — сказала я.
Рольф был озадачен, и я подумала:
Неужели все будут так же реагировать на
Елену и ее ребенка?
— Мужа Елены сейчас нет. Он собирает материалы для книги об осужденных.
— Значит, он не поедет домой?
— Нет, — сказала Елена. — Он пробудет здесь еще некоторое
время, но я и Джонни поедем с Аннорой.
— Будете ли вы готовы к тому, чтобы ехать послезавтра?
— Да, да, — быстро сказала Елена.
Джонни тянул ко мне свои ручки. Я взяла его и стала качать, а он смеялся и
хватал меня за волосы.
Я увидела, что Рольф пристально следит за нами.
Вышла Мод посмотреть, что случилось.
— О, Мод, — закричала я, — это мой друг, который приехал, чтобы увезти нас в Англию.
Она шла ему навстречу и улыбалась, протягивая руки. Я представила их друг
другу.
— Я не знал, куда писать, кроме того, письма идут так долго, —
сказал Рольф. — Я решил, что самое лучшее — это как можно скорее
приехать самому. Путешествие с другого конца света занимает немало времени.
Но вот я, наконец, здесь.
— Мы вам очень рады, — сказала Мод.
— Мистер Хансон проведет здесь две ночи, — пояснила я.
Я попросила, чтобы комнаты моих родителей и Джекко оставались
неприкосновенными. Я не хотела, чтобы кто-либо прикасался к их вещам, а сама
я пока чувствовала себя неспособной сделать это.
Мод, казалось, прочитала мои мысли:
— Малыша можно поместить с матерью, и тогда освободится детская.
— Да, Мод, спасибо.
— Думаю, вы не прочь чего-нибудь выпить, — сказала практичная
Мод, — и поесть?
Рольф согласился:
— Это была утомительная поездка.
— Как же ты нас нашел, Рольф?
— Я знал адрес, потому что мой отец когда-то немало занимался этими
владениями, а в Сиднее меня снабдили подробнейшими инструкциями. Я ночевал
на постоялых дворах.
Мы вошли в столовую.
— Значит, здесь вы и жили? — Он обратился ко мне, полный забот. — Ты болела, Аннора?
— Да, я была очень больна. Что-то вроде лихорадки, поэтому меня
остригли.
— Волосы отрастут, но ты выглядишь очень необычно.
— Ты привыкнешь. О, Рольф, я так рада, что ты приехал. Я так хочу
домой!
— Я боялся тебя не найти, думал, что ты уже уехала.
— Нет, из-за долгой болезни я ослабла и очень быстро утомляюсь. Все
решили, что мне еще рано ехать.
— Да, это утомительное путешествие. А ты похудела, но дома тебе будет
лучше.
— Никогда уже не будет так, как раньше...
— Да, тебе придется начать сначала, Аннора.
Мод уже накрывала на стол. Я сидела с Рольфом, пока он ел. Мод приносила все
новые и новые блюда.
Казалось, она не знает, как угодить ему. Я видела, что она рада тому, что
Рольф приехал, чтобы увезти меня.
Кроме того, я думаю, она решила, что он самый подходящий человек для меня.
Я действительно чувствовала тогда, что люблю Рольфа. Он был моим спасителем,
он совершенно отличался от Грегори Доннелли и при этом не меньше его был
настоящим мужчиной.
— Тебя поместят в детской, — сказала я, — потому что две
комнаты заняты... там вещи моих родителей и Джекко...
— Я понимаю, — ответил он, — но их нужно освободить к нашему
отъезду. Может быть, я сделаю это?
— Нет, я сама хочу это сделать. Я только до сих пор не нашла в себе сил
войти туда...
— Я понимаю. Моя бедная дорогая Аннора! Как ты, вероятно, страдала!
Когда он поел, я отвела его в комнату, которую ему отвели на то время,
которое он должен был провести здесь. Мод уже вынесла колыбель Джонни и
заменила ее кроватью.
— Это только на две ночи, — сказала я.
— Предел комфорта после постоялых дворов.
— Рольф, как здорово, что ты приехал!
— Я должен был так сделать, Аннора. Я подумал, что ты здесь совсем
одна. Я так рад, что нашел тебя.
Я боялся, что тебя уже нет здесь.
Мод вошла, неся теплую воду, и я вышла, чтобы дать Рольфу возможность
переодеться.
Позже он познакомился с Грегори Доннелли. Они стояли друг против друга, и я
видела неприязнь на лице Грега и любопытство на лице Рольфа Рольф Хансон
приехал, чтобы сопровождать нас домой, — объяснила я.
— Вы проделали немалый путь, — заметил Грегори.
— Я жалею, что мне не удалось приехать раньше: невозможно сесть на
корабль, не проделав необходимых формальностей. Больше всего я боялся, что
когда приеду, мисс Кадорсон уже не будет.
— А как вы добрались сюда?
— На лошади Я получил необходимые инструкции и останавливался по дороге
на постоялых дворах.
— И вы не заблудились?
— Я чуть не заблудился раз или два, но мне дали отличные рекомендации и
карту местности, которая оказала мне неоценимую помощь Грегори оказался в
тени: Рольф был общительным человеком. Я поняла, что разница между ними была
в том, что Грегори постоянно напоминал о своем превосходстве, а Рольф не
делал этого.
— Когда вы предполагаете отправиться? — спросил Грегори.
— Послезавтра. Я договорился с человеком, который приедет за нами.
...Закладка в соц.сетях
