Жанр: Любовные романы
Веселый господин Роберт
...та Дадли и представляла,
что будет, если они встретятся.
Вслед за маленьким сыном надзирателя в сад стали приходить и другие дети. О
принцессе было столько разговоров, многие хотели ее увидеть и сказать ей,
как им жаль, что она пленница.
Среди них был сын хранителя нарядов королевы и маленькая Сюзанна, дочь еще
одного надзирателя. Они вбегали в сад и останавливались перед принцессой, у
которой всегда находились для них улыбки и слова приветствия. Но маленький
Уилл был ее любимцем.
Многие важные персоны старались продемонстрировать принцессе доброе к ней
отношение. Было бы безумием, сказал лейтенант Тауэра Бриджес, унижать больше
необходимого леди, занимающую такое высокое положение. Ведь один поворот
колеса Фортуны, и она будет королевой. Он был человеком мягким, и мольбы
Елизаветы вызывали у него сострадание. Бриджес поклялся себе проявлять к
плененной принцессе столько почтения, сколько только возможно в условиях
тюрьмы.
Поэтому довольно скоро ей разрешили ходить по территории Тауэра везде, где
она пожелает. Таким образом Елизавета увидела Роберта.
Она знала, что он находится в нижней камере башни Бошамп и что, если она
пройдет мимо, он сможет увидеть ее через решетки окна. В тот первый день
обретенной свободы Елизавета подавила свое нетерпение, но на второй
нарядилась самым тщательным образом и вместе со своими прислужникам и
охраной, держащейся неподалеку, двинулась, словно бы бесцельно, в
направлении башни Бошамп. А приблизившись к ней, велела слугам:
— Подождите меня здесь. Я хочу немного побыть одна.
Сочувствующие стражники разрешили ей идти одной, но попросили не удаляться
из поля их зрения, иначе им придется последовать за ней.
Елизавета остановилась возле башни Бошамп и прошептала:
— Роберт, Роберт Дадли! Вы здесь?
Он стоял у окна, глядя на нее через решетки.
— Моя... принцесса! — пробормотал узник. Он был бледен от долгого
заключения, но эта бледность, казалось, только усилила красоту его
несравненных черт; плоть опала, подчеркнув четкие контуры лица.
Как же он
красив!
— подумала принцесса и прошептала:
— Я не могу тут задерживаться долго. Моя стража следит за мной. Будьте
осторожны.
— Вы пришли... повидаться со мной? Я буду это помнить до самой смерти.
— Роберт... что они сделают с нами?
— Время покажет.
— Вам все равно?
— Жизнь должна когда-то закончиться, милая принцесса. Я восстал против
своей судьбы. Но, поскольку я узник и вы узница, как-нибудь расскажу вам о
том, что у меня на сердце.
— Вы слишком смелы, — проговорила она с притворной суровостью.
— Быть может, хорошо, что нас разделяют тюремные стены, потому что,
если бы их не было, мне, завороженному вашей красотой, было бы трудно
сдержать порыв, который мог бы вам показаться дерзким.
Елизавета притворилась, будто рассматривает апрельское небо, и ее глаза,
казалось, впитали всю его голубизну. С отдаленных лугов доносился крик
кукушки. Весна была в воздухе и в ее сердце. Она не могла думать о смерти в
такую минуту. Они оба так молоды! И пусть сейчас она пленница, все равно это
один из счастливейших моментов ее жизни. И тогда Елизавета дала обет, что
никогда не забудет мужчину, который дал ей возможность почувствовать себя
такой счастливой в этой мрачной тюрьме.
— Я сделаю еще несколько шагов вперед и поверну обратно, —
прошептала она. — Я вижу, они следят за мной.
— Если завтра меня отправят на эшафот, я не стану жаловаться. Я узник,
приговоренный к смерти, и все же радуюсь... потому что мимо меня прошла
принцесса.
Боже, как он красив! Какие у него настойчивые глаза! Елизавета знала, что
его называют неотразимым. И все же, поскольку она принцесса, ее королевское
достоинство позволит ей устоять. Только какая необходимость об этом думать?
Они разделены неразрушимыми преградами: ее королевским происхождением,
тюремными стенами, его браком с деревенской девчонкой. Нет, ей не мешали эти
преграды — они ей даже нравились. Она представляла себя самой желанной
женщиной в Англии — молодой, прекрасной, но недоступной. Елизавета хотела
быть такой.
Она еще раз медленно прошла мимо его окна и прошептала:
— Я опечалилась, услышав о вашем аресте. Я помню вас и знаю, по каким
причинам вы здесь.
В письмах Роберт не упоминал о политике, он писал только о любви и
преданности.
— Я сын моего отца, — сказал Роберт. — У меня не было другого
выбора, как только сражаться за его дело. Я был молод... неопытен, весь во
власти отца.
— А в чьей власти вы окажетесь теперь?
— Принцессы Елизаветы. Она вольна приказывать мне, моему телу и душе.
Елизавета пришла в восторг, но настороженно спросила:
— Ваша присяга на верность леди Джейн Грей закончилась тогда, когда ее
отправили на эшафот?
— Я могу только повторить, что служил моему отцу.
— Роберт, вы глупец. И я тоже, коли нахожусь здесь.
— Но... вы еще будете здесь прогуливаться? Принцесса остановилась,
сделав вид, будто снимает с туфельки травинку.
— Должна ли я менять мой путь, чтобы слушать вас?
— Если вы милосердны, то да.
— Милосердна? — Она огляделась вокруг. Те, кто следил за ней,
начали что-то подозревать. Елизавета не смела дольше задерживаться, но
обнаружила, что ей трудно уйти. Подобный флирт был для нее игрой, которая ей
нравилась больше всего. — Как я, бедная узница, могу быть милосердной?
— Нет больше никого, о чьем милосердии я стал бы просить. Я жажду
видеть вашу улыбку. Воспоминания о вашей красоте останутся со мной, озаряя
мою камеру светом. Если завтра я умру, то умру счастливым... потому что вы
пришли повидаться со мной, моя дражайшая принцесса.
— Я всего лишь пошла этой дорогой.
— Значит, ваша милость недовольны, что я писал вам?
— Это было несколько нагло с вашей стороны.
— Если мои письма вызывают ваше неудовольствие, я должен буду отказать
себе в великой радости их писать.
— Это как вам будет угодно.
— Мне было бы угодно писать их целыми днями. Вы будете гулять здесь
опять?
— Милорд, не думаете же вы, что я изменю маршрут, чтобы избежать
встречи с вами? — В ее голосе чувствовалось возбуждение. Она знала, что
ей надо уходить, но никак не могла устоять перед соблазном побыть здесь еще
немного.
— Видеть вас — самое чудесное, что могло случиться со мной, —
сказал Роберт.
— Я должна идти.
— Буду жить завтрашней встречей.
— Мои стражи что-то заподозрили. Я больше не могу задерживаться.
— Можно ли мне поцеловать вашу руку... Елизавета?
— Я не смею дольше тут оставаться.
— Я буду ждать... и надеяться.
— Это хорошо — ждать и надеяться. Увы, это все, что остается нам,
бедным узникам.
Она подняла лицо к небу, так что свет упал на него, тряхнула волосами и
дотронулась до горла хрупкой белой рукой. Это была замечательная картина,
которую Роберт хотел сохранить в памяти.
— Вы так прекрасны, — услышала принцесса его шепот. — Еще
прекраснее, чем я вас помнил.
Улыбаясь, она прошла мимо.
Знали ли стражи и друзья Елизаветы, почему по утрам она всегда прогуливалась
в одном направлении? Знали, кто тот узник, который смотрел на нее из-за
решетки? Если и знали, то притворялись неосведомленными.
Она сидела на траве под окном камеры, прислонившись к стене, смотрела в небо
и разговаривала с Робертом Дадли.
Елизавета бранила его, но с нежностью и была так же возбуждена, как когда-то
во время самых волнующих встреч с Томасом Сеймуром.
— Итак, Роберт Дадли, вы изменили нашей самой милостивой королеве?
— Принцесса, я служу только одной королеве.
— Тогда, должно быть, это королева Мария.
— Нет, королева моего сердца, королева, которую я всегда буду
боготворить до конца моих дней, не Мария.
— Может быть, Эми?
— Ах, не говорите о бедной Эми.
— Не говорить, в самом деле? Бедняжка, мне жаль ее. Ей случилось
оказаться вашей женой.
— Я говорю о королеве, — уточнил он. — О единственной в мире,
которую я люблю, но которая, боюсь, для меня недосягаема.
— Как ее имя?
— Елизавета.
— Надо же, такое же, как и у меня!
— Вы смеетесь надо мной?
— Роберт, вы распутник. Многие в этом убедились на своем опыте.
— А что мне остается делать, если я знаю, что никогда не приближусь к
моей любви? Приходится в отчаянии искать других, похожих на нее.
— Значит, эти другие... эти деревенские девушки... напоминают вам ее?
— Может быть, чуть-чуть. У одной голубые глаза, но волосы не того же
цвета. У другой волосы приобретают отдаленное сходство с волосами Елизаветы
лишь тогда, когда на них падают лучи солнца. У третьей, как и у нее, белые и
хрупкие пальцы, но им недостает совершенства...
— Роберт Дадли, — с вызовом произнесла принцесса, — женщина
должна быть совсем глупой, чтобы довериться вам.
— Но только не она. Кто я такой, чтобы надеяться, что она посмотрит в
мою сторону?
— Вам вынесен смертный приговор, — тихо произнесла она.
— Я почти рад этому. Потому что он позволяет мне быть отчаянным: я могу
сказать той, которую люблю, то, что в других обстоятельствах никогда не
осмелился бы.
— Продолжайте, — прошептала Елизавета.
— Я люблю вас... никого, кроме вас. Мне нет в жизни другого места,
только рядом с вами. Хорошо, что за мной скоро придут и я отправлюсь на
эшафот, потому что мне нельзя надеяться на ответную любовь...
— Глуп человек, отказывающийся от надежды.
— Вы так думаете?
— Надежда — то, чем мы живем...
— На что же мне надеяться?
— На жизнь.
— Но что стоит жизнь, в которой нет любви?
— Тогда надейтесь и на жизнь, и на любовь.
— Елизавета... любовь моя!
— Знайте, это правда, вы мне нравитесь, — призналась она.
— Я самый счастливый человек из всех живущих на свете!
— Чудесно, Роберт, что вы можете говорить об этом в такое время.
— Как бы мне хотелось сидеть рядом с вами на траве!
— Полагаю, тогда вы чересчур осмелели бы, и мне пришлось бы держаться с
вами холодно.
— Я растопил бы вашу холодность.
— Не сомневаюсь. Я слышала, вы обладаете способностью заставлять женщин
таять.
— Вы чересчур много слышали обо мне. Но я польщен, что вы обращаете
свой слух на то, что говорится обо мне... даже если это направлено против
меня.
— Я никогда не забывала о вас. Вы были таким надменным мальчиком!
— Помните, как мы с вами танцевали? Как соприкасались наши руки?
— Не говорите о прошлом. Говорите о будущем.
— Какое у меня может быть будущее?
— Тогда о моем.
— О, вас ждет великое будущее. Вы станете королевой.
— Стану ли, Роберт?
— Конечно! А вашим мужем будет иностранный принц, обладающий большой
властью и богатством. Ваши министры выберут его для вас.
— Если я когда-нибудь стану королевой, то сама выберу себе мужа.
Эти слова его обнадежили, хотя он понимал, такая надежда абсурдна.
Впрочем... Она так горда, так отважна, так решительна. А главное — дочь
своего отца. Роберт много раз слышал, что об Елизавете именно так говорили.
А ее отец женился па женщинах не королевского происхождения. Правда, две его
жены потеряли головы; но Роберт был уверен в своих силах.
— Если я когда-нибудь выйду отсюда живым... — начал он.
— Да, Роберт? — подтолкнула она его.
— Я посвящу мою жизнь служению вам.
— Другие тоже это обещали.
— Я буду служить вам с любовью подданного... и мужчины.
— Подданного?
— Когда вы станете королевой...
— Вы ведете изменнические речи. Если кто-то услышит, это немедленно
будет стоить вам головы.
— Мое сердце задето так сильно, что голова не кажется столь важной.
— Я не могу оставаться дольше.
Ей так не хотелось уходить! Игра, которую Елизавета вела под стенами башни
Бошамп, была такой приятной!
Конец этой игре, не желая того, положили дети.
Однажды, когда Елизавета гуляла в саду, к ней подошла маленькая Сюзанна.
Девочка где-то нашла какие-то ключи и принесла их принцессе. Малютка слышала
разговоры старших, и ей захотелось сделать для милой молодой леди что-нибудь
приятное. Маленький Уилл приносил узнице цветы, а Сюзанна придумала кое-что
получше цветов. На букеты приятно смотреть, но ключи — вещь гораздо более
полезная. Она протянула пухлую ладошку, на которой лежали ключи, принцессе и
сказала:
— Это для вас, госпожа. Теперь вы сможете отпереть ворота и пойти
домой.
Елизавета наклонилась к девочке, но стражники выступили вперед.
— Ваша милость понимает, — сказал один из них, — что я должен
забрать эти ключи, и мне необходимо доложить о том, что произошло.
— Вы вольны поступить так, как считаете нужным, — ответила
Елизавета. — Это невинное дитя всего лишь играет.
Сюзанна расплакалась:
— Но это ключи для леди! Они ей нужны, чтобы она могла открыть ворота и
пойти домой.
Елизавета постаралась утешить ребенка:
— Очень мило с твоей стороны принести мне ключи, Сюзанна. Но понимаешь,
моя дорогая малышка, мне не позволят их взять.
Девочка захныкала:
— Значит, я сделала что-то дурное, госпожа?
— Нет. Ты хотела доставить мне удовольствие. В этом нет ничего дурного.
— Но они теперь злятся.
— Нет. Они забрали ключи, потому что я их узница и должна ею
оставаться.
— Но я хотела помочь вам убежать.
— Знаю, малышка. Но этому не бывать. Ты должна держаться молодцом. Я
счастлива, что ты принесла мне ключи — не потому, что могла бы убежать, я не
могу отсюда уйти, пока мне этого не позволят, — а потому, что это
показывает — ты меня любишь.
Сюзанна утешилась.
Но инцидент встревожил начальников Тауэра. Они собрались на совещание.
— Ребенок принес ключи принцессе! Это очень опасно. Таким путем
принцессе могут тайком передать настоящие ключи.
— Но эти-то совершенно бесполезные. Кто-то их выкинул.
— Это так. Но ключи! А что там за история с цветами?
— Ничего особенного. Просто мальчик одного из надзирателей приносит ей
время от времени букеты. Собирает цветы в своем садике и относит любимой
узнице.
— Послания... записки... их вполне можно спрятать в букете. Не будем
забывать, что у нас тут сидит важный государственный преступник. Его побег
будет стоить нам голов.
В результате этого совещания перед представительными джентльменами во главе
с лейтенантом Тауэра предстал маленький Уилл.
Уилл немного испугался, почувствовав угрозу, нависшую над отцом, который
ждал его за дверью, пока он стоял перед грозными джентльменами.
Однако хорошо помнил: нельзя рассказывать, что в букетах цветов он передавал
записки. Лорд Роберт на этом очень настаивал. Именно поэтому эти джентльмены
так и злятся. Но он все равно сделает так, как хотел лорд Роберт.
Уилл стоял, широко расставив ноги, с упрямым выражением на лице, помня о
том, что он друг лорда Роберта.
— Ну, мой мальчик, ты относил цветы принцессе, не так ли?
— Да, сэр.
— А где ты их брал?
— В нашем саду, сэр.
Это была правда; цветы он рвал в саду.
— Теперь послушай, мой мальчик. Давал ли тебе кто-то из пленников что-
нибудь, чтобы положить среди цветов?
— Нет, сэр.
Это тоже была правда. Лорд Роберт сам прятал записки среди цветов.
— Подумай хорошенько. Ты уверен, что никто не давал тебе письма, чтобы
передать принцессе?
— Я и думаю хорошенько, — ответил мальчик. — Никто не давал
мне писем, сэр.
Мужчины переглянулись.
— Он когда-нибудь был в апартаментах Куртенэя? — спросил
лейтенант.
— Надо позвать его отца и спросить у него. Вошел отец Уилла.
— Ходил ли с вами мальчик когда-нибудь в апартаменты герцога
Девонширского?
— Нет, сэр. Я и сам там никогда не был.
— Посещали ли вы когда-нибудь узников, недавно посаженных в Тауэр...
тех, кто связан с мятежом Уайетта?
— Нет, сэр.
Мужчины снова посмотрели друг на друга, потом на маленького мальчика,
который выглядел самой невинностью. Говорили, что принцесса любит детей, а
они ее; возможно, здесь действительно нет ничего, кроме чистой дружбы между
взрослой женщиной и ребенком. Ведь до сих пор ничего страшного не случилось,
Елизавета по-прежнему узница.
— Я удвою стражу принцессы, — решил лейтенант. — Надо
ограничить ее свободу. Пусть гуляет только в саду, незачем ей бродить по
территории. И, надзиратель, ваш сын не должен больше носить цветы
заключенным. Ясно?
— Да, сэр.
— А ты, мой мальчик, ты понимаешь? Ты не должен больше носить цветы
принцессе.
Мальчик кивнул с несчастным видом.
Когда он в следующий раз увидел принцессу, она гуляла в маленьком саду, но
ворота в него были заперты, он не мог к ней подойти. Он окликнул ее через
ограду.
Елизавета не подошла к мальчику, потому что ее окружала стража, но помахала ему рукой и улыбнулась.
— Я не могу больше приносить вам цветы, госпожа, — печально
сообщил он.
Королева заболела, и те, кто преследовал Елизавету, встревожились. Главой их
был Стивен Гардинер, епископ Винчестерский — самый ярый враг принцессы. Он
ясно себе представлял, что произойдет с ним, если Мария умрет, а королевой
станет ее сестра.
Гардинер был любимым епископом королевы и государственным деятелем, а потому
время от времени позволял себе поступки, не согласовывая их с Марией. Сейчас
он решил, что если нечего не предпримет, то переживет королеву не более чем
на одну-две недели. И принялся действовать с исключительной смелостью.
Епископ подписал смертный приговор Елизавете и отправил его со специальным
гонцом в Тауэр к лейтенанту Бриджесу. Приговор должен был быть исполнен
безотлагательно.
Получив его, Бриджес пришел в ужас.
Доказательств против Елизаветы не было, хотя она и находилась в тюрьме.
Можно ли казнить ее до суда? Честному Бриджесу это казалось неправильным. Он
гордился своей работой и хотел, чтобы в его владениях торжествовала
справедливость. Больше того, лейтенант не остался равнодушным к чарам
Елизаветы. Ее молодость, красота, хорошее настроение и храбрость во время
заключения производили на него самое приятное впечатление. Кроме того, он не
забывал, что может принести будущее.
Смертный приговор! Указание поспешить с его исполнением, отвести принцессу
из тюрьмы на эшафот ранним утром и обезглавить ее втайне от всей страны
показалось Бриджесу подозрительным.
— Мне это не нравится! — пробормотал он.
Королева по природе своей не была жестокой женщиной, а принцесса давала
понять, что очень желает обратиться в католическую веру. Бриджес не верил,
что Мария хочет лишить жизни сестру, разве только по религиозным
соображениям или, разумеется, если ее измена будет доказана, но это было не
так.
Он еще раз внимательно изучил смертный приговор. Да, Гардинер подписал его
за королеву во время ее болезни.
И тогда лейтенант решился рискнуть. Лучше вызвать недовольство епископа, чем
отправить на смерть молодую девушку.
Он взял перо и написал Гардинеру:
Я вижу, что на этом приговоре нет подписи ее величества, и считаю, что
нарушил бы пределы своих полномочий, если бы допустил совершение казни столь
важного государственного преступника без специальных на то указаний ее
величества королевы
.
Епископ пришел в ярость, получив это письмо, и понял, что его план
провалился. Несколько дней он размышлял, не приказать ли Бриджесу все же
исполнить его желание. Но тем временем королева выздоровела, а когда
услышала о том, что произошло, пришла в ужас.
Все ее сентиментальные чувства вышли на поверхность. Она помнила малютку
Елизавету, которая завоевала ее привязанность. Елизавету неверно
воспитывали; она выросла в неправильной вере; правда и то, что принцесса
конечно же имеет амбиции и претендует на трон, однако никаких доказательств
против нее не было. А главное — она ее сестра.
Мария не стала наказывать Гардинера, ибо была о нем слишком высокого мнения.
Она знала, что он убежденный католик, и уже поэтому дорожила им. Епископ
хотел наказать Елизавету-еретичку, и королева не была уверена, что в этом он
не прав. И напомнила себе, что ее долг — спасти сестру от ереси.
Мария призвала к себе человека, которому полностью доверяла, — старого
друга сэра Генри Бедингфелда.
— У меня есть для вас поручение, — сказала она, — которое я
не могу доверить никому другому.
— Приложу к его выполнению все имеющиеся у меня силы, ваше величество.
— Знаю, дорогой Бедингфелд, поэтому я и даю его вам. Речь идет о моей
сестре. Прошу вас постоянно наблюдать за ней и при этом быть равно
справедливым и к ней, и ко мне.
Бедингфелд был разочарован.
— Да, мой дорогой друг, — продолжала королева, — я решила
поручить вам надзор за принцессой. Следить за ней денно и нощно. Записывайте
все ее действия и при необходимости докладывайте мне. Я даю вам трудное
поручение, но, милорд, поступаю так потому, что знаю: вы один из тех
немногих людей в моем окружении, кому можно полностью доверять.
— Я покорный и смиренный слуга вашего величества.
Однако было видно, что Бедингфелд озадачен. Мария удивилась, что такой
мужественный человек разволновался из-за того, что ему поручают сторожить
молодую девушку.
Елизавета услышала приближение сэра Генри Бедингфелда с сотней солдат. Потом
увидела их из окна, поняла, что они окружили ее апартаменты, и испугалась.
Все это могло означать только одно, так что все ее страхи немедленно
вернулись. Она прижалась к своей любимой прислужнице, Изабелле Маркхэм, и
заплакала:
— Изабелла, это конец. Я думала, мне будет все равно, но мне не все
равно. Моя сестра послала Бедингфелда проследить, чтобы ее приказ был
исполнен. Скажи... эшафот для леди Джейн все еще стоит?
— Тише, дорогая принцесса. Умоляю вас сохранять спокойствие, как вы
всегда умели это делать. Подождите и сначала выясните, что все это означает,
прежде чем предполагать худшее.
— Бедингфелд доверенный рыцарь моей сестры. Она послала его уничтожить
меня. Я знала, когда входила в это мрачное место, что никогда отсюда не
выйду. — Елизавета истерически разрыдалась. — Но я не допущу,
чтобы это был топор! Это будет меч из Франции!
Ее дамы склонили головы и тоже заплакали, понимая, что она думает о трагической судьбе своей матери.
Однако Елизавета не умела долго скорбеть. Очень быстро она превратилась в
величественную принцессу и крикнула:
— Пошлите за Бриджесом! Прикажите ему немедленно явиться ко мне. —
А когда лейтенант вошел, высокомерно проговорила требовательным тоном: — Что
это значит? Разве у вас здесь недостаточно стражников, что вы попросили мою
сестру о подкреплении?
— Ваша милость говорит о сэре Генри Бедингфелде и его людях?
— Именно так.
— Ваша милость, это повод не для тревоги, а для радости. Сэр Генри
скоро предстанет перед вами и расскажет о данных ему указаниях. Вы покидаете
Тауэр.
— Я буду свободна?
— Вы останетесь под надзором сэра Генри, но больше не будете узницей
Тауэра.
Елизавета вздохнула с облегчением. Конечно, ей придется всего лишь поменять
одного тюремщика на другого, по Тауэр — уж слишком мрачное место. Однако
через некоторое время, вспомнив о Роберте Дадли, огорчилась — он оставался
здесь.
Баржа повезла ее от Тауэрской верфи в Ричмондский дворец, под охраной
большой группы стражников.
Когда Елизавета прибыла во дворец, ее позвали к королеве.
Мария, недавно оправившаяся от болезни, которая многим казалась смертельной,
выглядела утомленной. Она ожидала прибытия своего жениха и сильно
нервничала, разрываясь между желанием увидеться с ним и опасением предстать
перед ним еще не до конца выздоровевшей.
Вид младшей сестры — вполне здоровой, несмотря на тюремное
заключение, — вызвал у нее зависть. Что
...Закладка в соц.сетях
