Жанр: Любовные романы
Фаворитки
...а на своем соломенном тюфяке и глядела на
гору мяса, которая была ее матерью. Она никогда ее не любила. Как можно
любить кого-то, кто, сколько она себя помнит, только и делал, что давал ей
затрещины и оскорблял ее? И сейчас мама заботилась только о своей жизни — о
беззаботной, конечно же, жизни, и, естественно, о джине. Казалось, она была
рождена, чтобы содержать бордель. Умильно сладкие слова так же легко слетали
у нее с языка в разговоре с джентльменами, как грубости, когда она поносила
своих дочерей. Все свои надежды она связывала с Розой — хорошенькой Розой,
которая уже нашла себе любовника среди случайных посетителей дома.
— А что еще остается делать девушке? — размышляла Нелл. —
Продавать селедку, яблоки, брюкву?
Любовник подарил Розе миленькое платье, и она прелестно выглядела, когда
вышла погулять в нем по Друри-лейн. Другие девушки завидовали Розе. И все же
Нелл не хотела бы себе такого счастья. Нелл собиралась как можно дольше
оставаться ребенком, годным лишь на то, чтобы подавать крепкие
напитки, — и ни на что больше!
— Ма, — окликнула она тихонько, — ты спишь?
— Слишком шумят на улице, не заснуть.
— Это хороший шум, ма. Он означает, что король вернулся домой и все
изменится.
— Все изменится, да, — зевнув, ответила мадам Гвин. Потом
продолжила:
— Нелл... в бутылке все кончилось. Дай-ка мне другую.
Нелл вскочила и выполнила просьбу.
— Ты погубишь себя, мама, — сказала она. Мадам Гвин сплюнула и
грубо выхватила бутылку. Нелл наблюдала за ней и не могла представить, что в
юности мать была такой же хорошенькой, как Роза.
— Нынче я могу потакать своим слабостям, — ответила наконец мадам
Гвин. — Вечер был удачный, и если все вечера будут такими, я
разбогатею.
— Может, так и будет, мама, — теперь, когда король вернулся...
— Может. Может, у меня будет настоящий бордель. Может, вскоре я
переселюсь на Мурфилдс или Ветстоун-парк.
Почему всякие мадам Крессвелл, матушка Темпл и леди Беннет преуспевают, а у
меня только старый подвальчик и несколько дешевых шлюх с Коул-ярда?
— Ну, мама, у тебя ведь наладились дела. Весь кабачок теперь твой, а
комнаты наверху дают немалый доход.
— Ты растешь, Нелл.
— Мне еще немного лет, мама.
— Мне как-то подумалось, что ты будешь так же хороша, как твоя сестра.
Но теперь я не уверена в этом. Неужели никто из джентльменов так и не
поговорил с тобой?
— Я им не нравлюсь, мама. — Мадам Гвин вздохнула, а Нелл торопливо
продолжала:
— Но тебе же нужен кто-то, чтоб подавать бренди, ма? Тебе-то самой с
этим быстро не управиться. А можешь ли ты кому-нибудь еще, кроме меня,
доверить этот прекрасный французский коньяк?
Мадам Гвин помолчала, а потом начала плакать. Это на нее накатило плаксивое
настроение, и сейчас Нелл радовалась такому обороту.
— Я бы, конечно, хотела чего-нибудь лучшего для моих девочек, —
всхлипывала мадам Гвин. — Да, когда вы родились...
— Расскажи мне о нашем отце, — мягко попросила Нелл.
И мать рассказала ей о капитане, который потерял все свои деньги, сражаясь
за короля. Нелл криво усмехнулась. Все бедняки потеряли в это время свои
сбережения, сражаясь за короля. И она не верила рассказу о красавце-
капитане. Чего бы это ради красавец-капитан женился на ее матери?
— И он, бывало, дарил мне то одно, то другое, — продолжала
горевать мадам Гвин. — Он спускал все деньги, как только они попадали
ему в руки. Вот почему он умер, благословляя меня и двух своих девочек, в
долговой тюрьме в Оксфорде.
Мадам Гвин рыдала, на улицах продолжалось веселье, а Нелл все лежала с
широко открытыми глазами и мечтала — мечтала, чтобы какой-нибудь
удивительный поворот судьбы помог бы ей выбраться из материнскокго борделя в
переулке Коул-ярд, и тогда бы она превратилась в леди, одетую в платье из
красного бархата с серебристыми кружевами...
Нелл стояла и смотрела, как работают строители на участке земли между Друри-
лейн и Бридж-стрит.
С ней был Уилл. Уилл знал почти все о том, что делалось в городе.
— Ты знаешь, Нелли, что они здесь строят? — спросил он. —
Театр.
— Театр! — У Нелл заблестели глаза. Она однажды смотрела спектакль
в Теннис-корте Гиббона на Виа-стрит. Это событие она помнила до сих пор и
поклялась, что никогда не забудет. После спектакля очарование долго не
оставляло ее, и, запомнив большинство ролей, она продолжала разыгрывать их
до сих пор для тех, кто готов был ее слушать и смотреть на нее. Но главным
образом она делала это ради собственного удовольствия.
Что может быть увлекательнее того, когда ты на сцене, когда все внимание
присутствующих в театре сосредоточено на тебе, и ты слышишь, как они смеются
твоим остротам, а ты всегда помнишь, что их одобрение легко может смениться
презрением из-за малейшей твоей промашки. Да, этот смех, эти нежные, томные
взгляды твоих юных обожателей могут так же легко смениться на тухлые яйца
или отбросы и грязь, прихваченную с улицы. Глаза Нелл заблестели еще больше,
когда она обдумывала, что бы она должна была ответить любому, кто посмел бы
оскорбить ее.
И вот теперь строится новый театр! Потому что, объяснял Уилл, король очень
интересуется театром и артистами. Ему нравятся люди, которые могут заставить
его смеяться, и артисты, которые могут развлечь его своей игрой.
Посчитали, что
Теннис-корт
Гиббона уже не вполне подходит для того, чтобы
называться Королевским театром, поэтому и должен быть построен новый. Уилл
слышал, как об этом говорили два джентльмена, когда он освещал им переход
через улицу. Это обойдется в огромную, почти невероятную сумму — в одну
тысячу пятьсот фунтов.
— Все это устраивает мистер Киллигрю, — добавил Уилл.
— Мистер Киллигрю! — повторила Нелл и громко засмеялась: у Розы
был теперь новый любовник. Он был джентльменом высокого полета, и звали его
Киллигрю — Генри Киллигрю. Он служил у герцога Йоркского, брата короля; но
что еще важнее, он был сыном благородного Томаса Киллигрю, бывшего другом
короля, его постельничьим и распорядителем Королевского театра. Именно этот-
то благородный Томас Киллигрю и наблюдал за строительством нового театра, а
то, что любовник Розы был его сыном, прибавило сияния глазам Нелл.
Заторопившись домой, чтобы рассказать Розе обо всем, что только что узнала,
она торопливо пожелала Уиллу всего доброго, что явно его обидело. Бедняга
Уилл, он должен был бы уже привыкнуть к ее неожиданным поступкам. Уилл любил
ее; он боялся, что однажды матери удастся заставить ее выполнять в доме те
же обязанности, какие выполняла Роза, хотя Нелл и была полна решимости не
соглашаться на это. Нелл влекла другая жизнь. И хотя скрытность была ей
несвойственна, однако об этих своих предпочтениях она молчала. Она начала
мечтать с того самого дня, когда стала свидетельницей въезда короля в свою
столицу и увидела прекрасных дам в шелках и бархате. Она хотела быть такой,
как они, и, возможно, уже сознавала, что приблизить к осуществлению ее мечту
стать леди ей скорее всего может помочь игра в театре. А это, она полагала,
можно сделать так, чтобы никто не узнал, что ее домом был бордель в переулке
Коул-ярд. Итак, она твердо решила стать актрисой...
Придя в дом, она в смятении осознала, что скоро уже в подвальчик начнут
собираться джентльмены и она опять будет бегать от столика к столику,
подавая бренди, вино или эль и стараясь увернуться от то и дело пытающихся
схватить ее рук; частенько она брыкалась и убегала на своих проворных
ножках, бросая вокруг сердитые взгляды или кося глазами, чтобы выглядеть
менее привлекательной.
Она прошла в комнату, где сидели девушки, пока их не позвали в подвальчик.
Роза была там одна.
Нелл воскликнула:
— Роза, около Друри-лейн и Бридж-стрит строят театр!
— Я знаю, — сказала Роза, таинственно улыбаясь.
Конечно, он уже сказал ей
, — подумала Нелл.
— Это отец Генри, он ведь распорядитель Королевского театра, —
сказала Нелл. — Это он заправляет там всем.
— Ты права, — сказала Роза.
— А он говорит с тобой о театре, Роза? Роза отрицательно покачала
головой.
— У нас не бывает времени для разговоров, — сказала она с
притворной скромностью.
Нелл пустилась по комнате, отплясывая джигу. Роза пристально посмотрела на
нее.
— Нелли, — сказала она, — ты подрастаешь. Нелл замерла, лицо
ее слегка побледнело.
— И... по-своему... — добавила Роза, — ты стала хорошенькой
девчонкой.
Нелл застыла от ужаса.
— Но, может, — продолжала Роза, — тебе не повезет так, как
мне. Не каждой же девушке из Коул-ярда удается найти себе джентльмена!..
— Это так, — согласилась Нелл.
— Тебе нравится театр, не так ли? Тебе бы хотелось часто бывать там?
Да, я никогда не забуду, что с тобой делалось, когда ты пришла домой,
наглядевшись на артистов, — мы чуть с ума от тебя не сошли и едва не
умерли от смеха. Нелл, а как тебе понравится находиться в театре во время
представления?
— Роза... что ты задумала? Рози, Рози, скажи же мне... Ну, говори же
быстро, а то я умру от отчаяния.
— От этого ты никогда не умрешь. Слушай меня: мне кое-что известно —
мне Генри сказал. Королевская компания выдала миссис Мэри Меггс право
продавать апельсины, лимоны, фрукты, конфеты и все такое, чем торгуют
фруктовщики и кондитеры. Это будет, когда откроется новый театр. Ох, Нелл,
это будет такое место!
— Расскажи мне... расскажи скорей мне о Мэри Меггс!
— Ну, ей в помощь нужны будут девушки для продажи ее товара, вот и все,
Нелли.
— И ты считаешь... что я... Роза кивнула.
— Я рассказала Генри о тебе. Он хохотал до упаду, когда я ему
рассказывала, как ты скашиваешь глаза из страха, что джентльмены будут к
тебе приставать. Он сказал, что ему самому приходило в голову заняться
тобой. Но это он просто так, — добавила она самодовольно. — Я ему
сказала, что тебе хотелось бы все время быть в театре, а он и отвечает:
Ну,
она может заделаться одной из потаскушек апельсинной Мэри
. Потом он
рассказал мне о Мэри Меггс и о том, что ей нужны три или четыре девушки,
чтоб стоять в партере и соблазнять джентльменов купить китайские апельсины.
Нелл молитвенно сложила руки и восторженно улыбнулась сестре.
— И я буду это делать?
— Не знаю. Ты очень торопишься. С тобой всегда так, правда? Если Мэри
Меггс решит, что ты ей подходишь и если она уже не нашла себе девушек... ну,
тогда, наверное, ты получишь там место.
— Сведи меня к ней... Сведи меня к ней сейчас же! Я должна видеть Мэри Меггс. Я должна! Должна!
— А вот одного ты не должна делать — ты не должна скашивать глаза. Мэри
Меггс нужны в партере миловидные девушки. Ни один джентльмен не даст
косоглазой девушке шесть пенсов за один китайский апельсин.
— Я буду улыбаться... и улыбаться!., и улыбаться!!!
— Нелл, Нелл, ты только в доме, внизу, так не улыбайся, а то станешь
слишком привлекательной.
— Нет, — ответила Нелл. — Когда я буду подавать напитки, я
вот так буду выглядеть. — Она скорчила отвратительную гримасу,
дьявольски скосив глаза, оттянув веки кончиками пальцев и придав лицу
злобное выражение.
Роза от смеха схватилась за живот. Теперь Роза часто смеялась. Это потому,
что она постоянно думала о своем любовнике Гарри Киллигрю. Нелл решила, что
жизнь чудесна: человек никогда не знает, что его ждет. Бедняжка Роза боялась
подвальчика и джентльменов, и вдруг ее занятие свело ее с Гарри Киллигрю; а
его близость с королевскими артистами даст возможность Нелл быть
представленной апельсинной Мэри Меггс и приблизит ее к заветной мечте.
Вдруг Роза посерьезнела.
— Тебе нет нужды торопиться к Мэри Меггс. Генри распорядится сам:
Миссис Нелли будет продавать апельсины в Королевском театре, потому что
миссис Нелли сестра моей Розы
.
Нелл кинулась в объятия к сестре, и они принялись вместе хохотать — так, как
они часто хохотали прежде; они смеялись от счастья и облегчения, от которых,
как сказала Нелл, гораздо интереснее смеяться, чем от острого словца.
Но Генри Киллигрю не пришел в тот вечер в подвальчик. Роза всегда
тревожилась, если он не приходил. Теперь взволновалась и Нелл. А что, если
он больше уже никогда не придет? Что, если он навсегда позабыл Розу и ее
сестру Нелл? Что, если он не понимает, насколько это важно, чтобы Нелл Гвин
стала одной из апельсинных девушек Мэри Меггс?
Нелл двигалась от джентльмена к джентльмену с отсутствующим взглядом, но она
была постоянно наготове, чтобы увернуться от их бесстыжих рук. Ей было жаль
бедную Розу, так как, если не придет ее любовник. Роза будет вынуждена уйти
с другим, если он заплатит столько, сколько затребует мать.
А теперь Розе было небезразлично с кем уйти, так как она полюбила. Теперь
Розе, так же как Нелл, было важно увернуться от ищущих рук.
Нелл почувствовала неожиданную злость против всего этого мира, который не
может дать девушке ничего лучше этого, тогда как другие — те дамы в бархате
и тканях, затканных золотом и серебром, которых она видела вокруг короля в
день его триумфального въезда в свою столицу, — имеют так много. Но
почти сразу же она снова стала сама собой. У Розы есть возлюбленный, а те
дамы, ехавшие с королем, выглядели ничуть не счастливее Розы, когда она шла
навстречу с Генри Киллигрю; и когда она, Нелл, станет одной из апельсинных
девушек Мэри Меггс, она познает большее счастье, чем может познать любая из
тех женщин.
Она обратила взгляд на Розу. Толстяк в засаленной одежде — без сомнения,
мясник с Ист-Чипского рынка — манил ее, и Роза должна была волей-неволей
пойти и сесть за его столик.
Нелл наблюдала. Она видела, как огромные ручищи потянулись к Розе, видела,
как Роза сжалась от ужаса, устремив глаза на дверь в надежде, что войдет ее
Генри.
Нелл слышала, что она лепетала:
Нет... Нет.
Это невозможно. Меня ждет джентльмен
.
Мясник с Ист-Чипа вскочил и пнул стул, на котором сидел, через весь
подвальчик. Другие гости замолчали и с интересом ждали Продолжения. Это было
то, что им нравилось, — потасовка в борделе, когда можно бросать друг в
друга бутылки, разнести все вокруг в щепки и славно позабавиться.
Мадам Гвин появилась из своего угла, как злой паук, и затараторила на
высоких тонах своим испитым голосом:
Что беспокоит вас, мой добрый
джентльмен? Что вам не нравится в моем доме?
— Эта потаскушка! — заорал мясник.
— Как, это мисс Роза... самая хорошенькая из моих девушек... Ну, мисс
Роза, что тут могло произойти? Поклонись же доброму джентльмену и скажи, что
ты готова доставить ему радость.
Мясник не сводил с Розы маленьких, недобрых глаз.
— Он собирается обидеть ее, — закричала Нелл в панике.
Роза воскликнула:
Я не могу. Мне нездоровится. Пустите меня. Меня ждет
джентльмен
.
Мать взяла Розу за руку и подтолкнула ее к мяснику, который схватил ее и
прижал к себе на несколько мгновений; потом он зарычал от злости и заорал
что есть мочи:
— А-а, понятно. Она вытащила мой кошелек, шлюшка!
Свой кошелек он держал над головой. Роза отступила назад, не сводя широко раскрытых глаз с кошелька.
— Где вы... нашли его? — спросила она.
— У тебя за пазухой, детка. Там, куда ты его засунула.
— Это не правда, — сказала Роза. — Я впервые его вижу.
Он вцепился в гофрированный воротник Розы у шеи и рванул его так, что
открылась ее прелестная грудь. Он порвал очаровательное платье, подарок ее
возлюбленного.
— Лживая потаскушка! — кричал мясник. — Вороватая
шлюха! — Он старался привлечь внимание других посетителей. — Это
что за обращение? Надо, чтобы на этот раз блудницы получили хороший урок!
И он с силой пнул стол; это был дешевый и некрепкий стол, и его оказалось нетрудно разбить о стену.
— Прошу вас, добрый сэр, — успокаивала его мадам Гвин, —
прошу вас, не серчайте на мисс Розу. Мисс Роза готова все исправить...
— Я никогда не видела этого кошелька! — воскликнула Роза. — Я
не брала его.
Торговец помедлил, а затем торжественно открыл кошелек.
— Не хватает десяти шиллингов, — величественно проговорил
он. — Ну же, отдай то, что взяла, потаскушка.
— У меня нет ваших денег, — возразила Роза. Мужчина взял ее за
плечи.
— Верни их мне, потаскушка такая-сякая, или я отдам тебя под суд.
Его маленькие свиные глазки посверкивали. Нелли подумала, что его лицо
похоже на засоленную кабанью голову. Она его ненавидела; если бы не ее
привычка сдерживать себя в подвальчике, она бы тут же кинулась защищать
Розу. Но она испугалась: в глазах этого человека она увидела желание мести и
похоть, а похоти она боялась.
Он повернулся теперь к компании сидевших в подвальчике и закричал:
— Следите за своими карманами. Они завлекают вас сюда и подмешивают в
напитки разные снадобья; сколько вас вышло отсюда много беднее, чем вы вошли
сюда? Кто из вас не переплачивал здесь за то, что получил? Ну же! Так и
будем этим блудницам позволять грабить нас?
Один из гостей громко воскликнул:
— Что тут поделаешь, приятель!
— Что поделаешь! — завопил он. И поймал Розу за плечо. — Я
возьму и проучу эту шлюху в назидание другим, вот что!
Мадам Гвик стояла рядом с ним, потирая свои толстенные руки одну об другую.
— Мисс Роза — самая хорошенькая из моих девушек, сэр. Мисс Роза сгорает
от желания показать вам свое доброе отношение.
— Не сомневаюсь в этом! — гремел он. — Но она поздно
одумалась. Я пришел сюда, чтобы провести время с доброй, честной шлюхой, а
не с законченной преступницей.
— Я не законченная преступница! — воскликнула Роза.
— Неужели, мисс? — прорычал мужчина. — Тогда ты скоро ею
станешь. Идем-ка, милочка!
С этими словами он потянул Розу к двери. Сидевшие за столиками мужчины
встали и окружили его, как телохранители.
— Тащи воровку в тюрьму!.. — бубнили они дружно. — Так ей и
надо, негодяйке!
Роза была бледна от унижения и страха. Все пошли из подвальчика друг за
другом. Бордель они могли посетить в любое другое время, а вот как один из
посетителей борделя волочит девушку в тюрьму — такое доводится видеть не
каждый день.
— Меня тут не раз уже обобрали, клянусь, — объявил какой-то
сморчок.
— И меня! И меня! — поднялся крик. Тут Нелл сорвалась с места, она
побежала за этой группой людей, стремящихся поскорее попасть на улицу. Уже в
начале переулка Коул-ярд мясник продолжал выкрикивать, куда он собирается
отвести Розу, а вокруг собиралась толпа народа.
— Шлюха-карманщица! — слышала Нелл ужасные слова. — Поймана с
поличным.
— Это не правда. Не правда! — восклицала Нелл. Но на нее никто не
смотрел. Она пыталась пробиться к Розе. Бедняжка Роза, растрепанная и
замызганная, горько плакавшая, в испорченном некогда прелестном платьице,
продолжала своим хорошеньким ротиком клясться, что она невиновна и просила,
умоляла отпустить ее.
Нелл поймала за руку мясника.
— Отпустите ее. Отпустите мою сестру! Тот посмотрел на нее и, когда она
вцепилась в его руку, резко поднял руку и сбил ее с ног.
— Это тот самый бесенок, что подает крепкие напитки. Ручаюсь, она так
же нечиста на руку, как и эта. Заберем-ка ее тоже, а, приятели?
— Ага, тащите их обоих. Тащите всю эту компанию. Обыскать их и
повесить, как злостных воров.
Перед глазами Нелл промелькнули измученные глаза Розы. Лицо Нелл было
искажено от гнева. Она впилась зубами в руку мясника, лягнула его, и он,
вскрикнув от удивления и боли, выпустил Розу.
Нелл Закричала:
— Беги, Роза! Беги!
И сама пустилась наутек сквозь толщу толпы. Но Розе было не так-то просто
убежать: люди вокруг были настороже, а мясник через несколько секунд снова
схватил ее, и орущая публика поволокла Розу Гвин в Ньюгейтскую тюрьму.
Нелл никогда еще не жила в таком страхе, как теперь. Роза была в тюрьме. Она
оказалась воровкой, как утверждал мясник, он обнаружил у нее свой кошелек,
из которого пропали десять шиллингов. Нашлись и такие, которые утверждали,
будто видели, как Роза взяла кошелек.
Было замечено, что Роза носила прекрасное платье. На какие средства она,
бедная девушка из дешевого борделя, приобрела такой наряд? Нет сомнения, что
она украла деньги, чтобы заплатить за него.
Те, чья вина по поводу воровства бывала доказана, приговаривались к самому
суровому наказанию.
Нелл ходила по улицам, нося в себе свою беду и не зная, где найти утешение.
Мать все больше пила и сидела в слезах дни и ночи напролет, так как в те дни
мало кто посещал ее подвальчик. Распространился слух, что, зайдя в дом
матушки Гвин, можно остаться без кошелька. Много кошельков пропало, а теперь
вот, в результате всего, у матушки Гвин пропадает дочь.
Роза... в тюрьме! Было невыносимо думать, что она там — Роза, которая совсем
недавно была так счастлива со своим возлюбленным — человеком, который так
ценил ее, что обещал сделать ее сестру одной из продавщиц апельсинов у Мэри
Меггс!
Был только один человек, готовый утешить Нелл, — это ее кузен Уилл. Они
сидели на куче угля во дворе и говорили о Розе.
— Ничего не поделаешь, — проговорил Уилл. — Ее объявили
воровкой, и ее повесят.
— Только не Розу! — воскликнула Нелл, и слезы потекли по ее
щекам. — Только не мою сестричку!
— Им все равно, чья она сестра, Нелли. Их заботит только то, чтоб ее
повесить.
— Роза никогда ничего не крала. Уилл кивнул.
— Не важно, украла она или нет, Нелли. Говорят, что украла, и они ее за
эти повесят.
— Не будет этого! — со слезами твердила Нелл. — Нет, не
будет!
— Но как ты им помешаешь?
— Не знаю, — Нелл закрыла лицо руками и громко разрыдалась. —
Если бы я была старше и умнее, я бы знала, что делать. Что-то ведь можно
сделать, Уилл? Наверняка что-то можно сделать...
— Если бы мистер Киллигрю был там, ничего бы не случилось, —
сказал Уилл.
— Если бы он был там, он бы смог прекратить все это. Уилл, может, он
мог бы и сейчас это остановить?
— Как это? — спросил Уилл.
— Нам надо найти его. Мы должны рассказать ему, что случилось. Уилл,
где нам найти его?
— Он — приближенный герцога.
— Я пойду к герцогу.
— Не стоит, Нелли. Ты не сможешь этого сделать. Герцог никогда не
примет тебя!
— Я заставлю его принять меня... и заставлю выслушать.
— Тебя не пустят к герцогу. — Уилл почесал голову. Но Нелл не
сводила с него глаз. — Я видел его вчера вечером, — прибавил
неуверенно Уилл.
— Видел? Герцога?
— Нет, Генри Киллигрю.
— Ты рассказал ему о Розе?
— Я — ему? Нет, конечно. Я светил своим фонарем джентльмену у дома леди
Беннет, а он вышел. Он был совсем рядом со мной, как ты сейчас.
— Ой, Уилл, ты должен был ему рассказать! Ты должен был попросить его
помочь.
— Он с тех пор не был в Коул-ярде, верно, Нелли? Он забыл Розу.
— Ни за что в это не поверю! — с чувством возразила Нелл.
— Роза частенько говорила, что ты веришь в то, во что тебе хочется
верить.
— Мне нравится верить в то, во что хочется. Может, я смогу потом
сделать так, как хочется. Он часто бывает у леди Беннет?
— Говорят, ему очень нравится одна из ее дочерей.
— Не может быть. Он же неравнодушен к Розе.
— Такие, как он, бывают неравнодушны ко многим одновременно.
— Тогда я пойду к дому леди Беннет, встречу его и скажу ему, что он
должен спасти Розу.
Уилл покачал головой. Нелл была самой большой сумасбродкой, какую он когда-
либо видел. Он никогда не знал, что она сделае
...Закладка в соц.сетях
