Жанр: Любовные романы
Алая роза Анжу
...ственному
расстройству. На сей раз, правда, он не впал в летаргию и рассудок его не
замутился, однако у короля ослабела память. Он почти не разговаривал и все
время проводил за чтением книг.
— Лучше будет, если поместить его под заботливую опеку королевы, —
объявил Йорк.
Супруги снова были вместе. Сердце Маргариты сжалось, когда она увидела, как
изменился Генрих. Он же был счастлив вновь оказаться рядом с женой и сыном.
— Вот он, долгожданный мир, — сказал Генрих.
ДЕНЬ ЛЮБВИ
У Маргариты вновь появилась великая цель: месть. Она уничтожит всех троих —
Йорка, Солсбери и Варвика. Проклятый Глостер, и тот не вызывал у нее столько
ненависти. Она не успокоится, пока не расправится со всей троицей. Но
сделать это в одиночку она не сможет. Если король окончательно лишится
рассудка или умрет, Маргарита останется с маленьким сыном, без средств и
возможностей для борьбы. Это значит, что ей нужен Генрих — здоровый, но не
слишком сильный, пусть будет как воск в ее руках.
Она должна сделать все, чтобы ее Эдуарду досталась корона.
А между тем состояние здоровья короля внушало серьезные опасения. Только бы
он снова не впал в спячку, граничащую с полным безумием. Но Маргарита уже
знала, как нужно действовать. Она решила вызвать Вильяма Хейтли и с его
помощью поднять короля на ноги. Лечение мудрого доктора однажды уже содеяло
чудо, так почему бы не проделать то же самое еще раз?
Она пыталась вызвать в Генрихе интерес к сыну, и надо сказать, что ребенок в
этом смысле оказался ей очень полезен. Очаровательный малыш околдовал всех,
а Маргарита обожала его со всей неистовостью своей страстной натуры. Никто и
никогда не отберет корону у ее Эдуарда!
Но для этого нужен живой и здоровый Генрих.
Вновь, как прежде, она все свое время посвящала лишь мужу и сыну. По совету
Вильяма Хейтли и учитывая любовь короля к музыке, Маргарита разослала по
всей стране своих слуг, которые должны были нанимать на службу талантливых
музыкантов, в первую очередь юных — ведь король так любил заниматься
воспитанием детей.
— Отправляйтесь по городам и деревням, — приказала
королева. — Отбирайте способных мальчиков. Скажите им: при дворе нужны
музыканты. Они будут получать хорошее жалованье и жить на всем готовом.
В замок начали прибывать мальчики, и Генрих увлеченно занялся их
образованием. Он всегда верил, что благодаря учению в человеке можно
пробудить самые лучшие качества. Затея доктора пришлась как нельзя более
кстати.
Некоторые из подростков мечтали о церковной карьере — таким король особенно
симпатизировал. Он обещал им свое покровительство и принимал самое
деятельное участие в их судьбе. Со временем Маргарита решила, что можно
перебраться в Гринвич, находившийся ближе к Лондону, однако на достаточно
безопасном расстоянии. Лондонцы были ревностными йоркистами, и пока не
следовало обращать на себя их внимание. Пусть считают, что со стороны
королевского двора опасаться им нечего. До поры до времени могут упиваться
своим торжеством, но продлится это недолго.
Генрих шел на поправку медленно, но верно. В Гринвич стекались люди со всей
страны. Многие из них потеряли отцов в битве при Сент-Олбансе. Они мечтали о
мести почти столь же страстно, как королева. Таких людей Маргарита
привечала, обещала им, что в скором будущем грядет возмездие. Тогда настанет
их час, а кое-кто отправится в Тауэр, чтобы оттуда проследовать на эшафот.
По ночам Маргарите снились кошмарные сны, действующими лицами в которых были
Йорк, Варвик и Солсбери.
Час расплаты не за горами, обещала Маргарита. И тогда враг не дождется
милости. Она с наслаждением представляла, каким мучениям подвергнет злодеев.
Если бы Генрих мог заглянуть в ее мысли, он пришел бы в ужас. Но Генрих
чересчур чувствителен. Поэтому он и лишился власти.
Зато он добрый и любящий человек, говорила себе Маргарита. Он не станет
перечить жене. А когда подрастет сын, из него получится настоящий, сильный
король, ведь воспитывает его сама Маргарита.
Пока же следовало соблюдать осторожность и еще раз осторожность, а от
женщины ее темперамента требовать этого было трудно. Однако Маргарита
держала себя в руках.
В Гринвиче только и говорили, что о великом дне, когда королевская партия
разобьет йоркистов.
— Голова Йорка будет выставлена на Лондонском мосту, вот
увидите, — твердила своим приближенным Маргарита. — Но королю об
этом ни слова. Наш король — святой. Он скорее сам умрет, чем прольет чужую
кровь. Поэтому ему и нужны мы с вами.
Сторонники королевской партии впервые стали относиться к Маргарите как к
своему вождю. Поразительно, как эта миниатюрная женщина с тоненькими ручками
и пышными золотистыми волосами, с мечущими молнии голубыми глазами могла
стать опорой престола! Но сила ее решимости, воздействие ее красноречия,
огненная непреклонность были таковы, что мало-помалу ланкастерцы признали ее
верховенство.
Генрих, новый герцог Сомерсет, оправился от тяжелых ран и стал для королевы
незаменимым помощником. Она обещала при первой же возможности предоставить
ему пост, который занимал покойный Эдмунд. Королева считала, что обязана
сделать это ради памяти незабвенного герцога. Да и сам Сомерсет-младший
пришелся ей по душе. Он был самым ревностным ее сторонником и не меньше, чем
она, жаждал мести.
С особым радушием в Гринвиче встретили Оуэна Тюдора и его сыновей, Эдмунда и
Джаспера. Генрих обрадовался родственникам и вновь стал вспоминать, как в
детстве Оуэн учил его кататься верхом.
Но на сей раз Тюдоры приехали не для того, чтобы вспоминать старые дни. Этот
род был всецело предан делу Ланкастеров. Тюдоры были людьми сильными,
решительными, не боящимися опасностей и тягот. С Генрихом их связывала
любовь к покойной Екатерине, жене Оуэна и матери короля.
Не догадываясь о кровожадных планах, которые вынашивали его близкие, Генрих
радовался жизни. Он запрещал себе думать о кошмарном сражении при Сент-
Олбансе. Рана на шее давно зажила, а видение Сомерсета, лежащего бездыханным
у дверей постоялого двора, король гнал от себя прочь. Он не желал слышать
само слово
Сент-Олбанс
. Поскорей бы забыть об ужасах войны!
— Проклятье и еще раз проклятье, — бормотал он. — Зачем люди
воюют? Ведь всем известно, что без войны жить гораздо лучше.
Йорк хочет быть протектором королевства. Почему бы и нет? Он стал
протектором, и война сразу прекратилась. Многие утверждают, что Йорк
управляет страной умело, что теперь в Англии тишь и гладь. Обижаться на
Ричарда не приходится — он оказывает королю все надлежащие знаки почтения,
не уставая повторять, что Генрих — единственный законный монарх. Пусть пока
правит Йорк, а Генриху нужно прий-ти в себя после болезни и ужасов войны.
Это просто временная мера.
Генрих очень хотел бы, чтобы
временная мера
продолжалась вечно.
Он часами слушал, как мальчики, набранные со всей страны, занимаются
музыкой. Когда кто-то из них брал неверную ноту, король мягко поправлял
ошибку. Ему нравилось слушать музыку, а мальчикам нравилось играть для
короля.
Кое-кто из приближенных уговаривал короля отправиться в паломничество по
святым местам. Генрих с удовольствием выслушивал эти проекты и говорил жене,
что с радостью предпринял бы паломничество.
— Прекрасная идея, — ответила Маргарита.
Было бы очень кстати совершить поездку по всей стране. Народ любит видеть
своего доброго короля и маленького принца. Король милостив, принц
очарователен, а королева — что ж, ее не слишком привечают, но со временем,
возможно, этот предрассудок удастся преодолеть. В любом случае, пусть все
видят, как Маргарита предана своей семье.
Но пока собираться в паломничество рано. Есть дела поважнее.
— Мы обязательно сделаем это, когда вы поправитесь, — сказала она
мужу.
— Я и так уже вполне здоров. Небольшая поездка меня не утомит.
— Посмотрим.
Нет-нет, думала, час еще не настал. Сначала король должен стать настоящим
правителем. Никаких путешествий, пока Йорк остается лордом-протектором.
В Гринвич стекались многие. Маргарита проводила тайные совещания со своими
сторонниками, а король слушал музыку, обсуждал будущие паломничества,
подолгу беседовал со своим исповедником, молился и размышлял.
Немало времени он проводил с алхимиками, которые утверждали, что с помощью
философского камня можно превращать обычный металл в золото.
— Это было бы чудесное открытие, — говорил Генрих, думая о том,
как скудна королевская казна.
Если бы удалось найти философский камень, можно было бы облегчить налоговое
бремя, под тяжестью которого стонет народ.
Король часами просиживал в лабораториях алхимиков. Они съехались в Гринвич
со всей страны. Каждый утвержал, что вот-вот откроет магическую формулу,
однако найти философский камень все не удавалось.
Пока король проводил время с приятностью, королева концентрировала силу.
Генрих чувствовал себя уже совсем хорошо, но по-прежнему очень быстро
уставал. Сражение при Сент-Олбансе оставило неизгладимый след в его душе.
Однако он уже мог ездить верхом, память его восстановилась полностью, и вид
у короля был вполне здоровый.
Пора, подумала Маргарита.
План действий с мужем обсуждать она не стала. Пусть Генрих знает, что
тактика разработана не только ею, но и всеми их друзьями.
Молодой Генрих Бофор, сын покойного Эдмунда, а ныне герцог Сомерсет, был
весьма способным юношей, которому еще не исполнилось и двадцати. Йорка он
ненавидел столь же неистово, как и королева.
— Йорк утверждает, что правит королевством лишь на период болезни его
величества, — сказал Сомерсет. — Значит, если король поправился,
необходимость в услугах Йорка отпадает. Мне кажется, миледи, что наш вопрос
решится очень просто: достаточно публично объявить, что король выздоровел.
Маргарита обдумала это предложение и пришла к выводу, что, пожалуй, Сомерсет
прав. Конечно, все будет не так гладко. Йорк, Варвик и Солсбери наверняка
соберут войска и выступят против Генриха.
— Нужно действовать быстро и искусно, — сказала королева.
Она и ланкастерские лорды все тщательно взвесили и обдумали. В ту пору Йорка
в Лондоне не было. Выздоровление короля держалось в тайне, иначе Йорк ни за
что не покинул бы столицу.
— Нужно правильно выбрать момент, — твердил Оуэн Тюдор.
Джаспер считал, что король должен внезапно явиться на одно из заседаний
Парламента, где не будет ни Йорка, ни его ближайших соратников. Там Генрих
объявит, что он выздоровел и теперь может сам править страной.
— Отличный план, — поддержала Маргарита, — остается только
убедить короля.
Задача оказалась не из легких. Жизнь в Гринвиче Генриху нравилась. Он слушал
музыку, вел религиозные беседы с набожными людьми, наслаждался семейной
жизнью, а жена ограждала его от всяческих неприятностей и сложных проблем.
Маргарита напомнила Генриху, что он — сын короля, что монархом он стал в
девятимесячном возрасте, что народ его любит. Пора вернуться к исполнению
своих обязанностей. Маргарита будет с ним рядом, он может рассчитывать на ее
помощь и поддержку, опасаться нечего.
Однажды холодным февральским днем, когда герцог Йорский был на севере, а
Варвик — в Кале, губернатором которого его назначил лорд-протектор,
свершился переворот. Момент был выбран очень удачно, потому что все сколько-
нибудь значительные предводители йоркистов были в отлучке.
Король в сопровождении королевы выехал из Гринвича в Вестминстер и явился на
заседание Палаты лордов.
Застигнутые врасплох лорды были поражены, когда двери внезапно распахнулись
и в зал торжественно вошел живой и здоровый Генрих.
— Милорды, — начал он заранее заготовленную речь. — Как
видите, я в полном здравии, за что благодарю Господа. Лорд-протектор
государству более не нужен. С вашего позволения беру бразды правления в свои
руки.
Лорды вскочили и устроили королю бурную овацию.
Все прошло без сучка, без задоринки. Генрих — король, он занял свое законное
место.
Маргарита торжествовала.
— Видите, — говорила она своим друзьям, — какие чудеса делает
твердость. Первым делом мы должны известить герцога Йоркского, что, по
единогласному решению Палаты лордов, он более не является лордом-протектором
королевства.
Йорк был бессилен что-либо изменить. Войска его были разрознены, граф
Солсбери тоже распустил своих солдат, а Варвик находился по ту сторону
пролива и непосредственной опасности не представлял.
Парламент упразднил должность лорда-протектора. Нельзя узурпировать власть у
законного монарха. Король выздоровел, править страной — его прерогатива.
Так Генрих снова стал полновластным государем.
Его главным советником был назначен молодой герцог Сомерсет. Многим это не
понравилось. Все знали, что Генрих Бофор предан королю, но он был слишком юн
и неопытен, да и его отец в последние годы своего правления совершил слишком
много ошибок. Напряжение между сторонниками Йорка и Сомерсета достигло
крайней точки. Но Маргарита, горой стоявшая за своих друзей, не желала идти
ни на какие компромиссы. Она считала, что обязана вознаградить молодого
человека за верность, а также почтить память незабвенного Сомерсета-
старшего. Королева руководствовалась чувствами, не желая признавать
опрометчивость подобного назначения.
Генрих хотел, чтобы хранителем печати был назначен его добрый приятель
Вильям Уэйнфлит, епископ Винчестерский, и Маргарита не стала спорить.
Епископ был убежденным ланкастерцем, хоть и не испытывал к герцогу Йорку
особой вражды. Зато он твердо верил в незыблемость королевской власти и
всячески выступал в поддержку законного монарха. Уэйнфлит и Генрих проводили
много времени вместе, с удовольствием споря о теологии и архитектуре.
Они вместе часто выезжали в Итон на строительство Королевского колледжа.
Итак, вопрос с хранителем печати решился.
Перемены произошли так быстро, что Ричард Йорк был застигнут врасплох. Он
находился в замке Сэндал возле Уэйкфилда и, получив неожиданное известие из
Лондона, в первый момент растерялся.
От него требуют отставки? Пустая формальность — ведь Парламент и так уже
лишил его поста лорда-протектора. Раз король выздоровел, он может править
сам.
Какой удар!
Семья старалась поддержать герцога. Старший сын Эдуард попросил у отца
разъяснений и потребовал, чтобы йоркисты немедленно выступили в поход против
короля. Следующий сын Эдмунд, на год моложе Эдуарда, допытывался, что будет
дальше. Джордж, во всем подражавший Эдуарду, тоже хотел отправляться на
войну, а малютка Ричард лишь хлопал глазенками, не в силах уразуметь, из-за
чего такой переполох. Даже дочери принимали участие в семейном совете.
— Во всем виновата эта женщина! — яростно прошипела Сисили.
Эдуард кивнул. Он, как и другие дети, знал, что под
этой женщиной
имеется
в виду королева, сущее исчадие ада. Джордж рассказывал, что Маргарита
прилетела из Франции верхом на метле и, будучи ведьмой, сумела околдовать
короля. Когда Елизавета спросила у Эдуарда, правда ли, что Маргарита —
ведьма, старший брат лишь отмахнулся от нее. — Когда женщину называют
ведьмой, — объяснил он, — это означает, что она злая, коварная и
жестокая. Таких ведьм нужно безжалостно истреблять.
— Разумеется, это дело рук Маргариты, — кивнул Ричард. — У
Генриха не хватило бы мозгов на подобное.
Дети притихли. Кто, кроме их великого отца, мог бы позволить себе так
отзываться о самом короле? Никому другому такое не дозволялось. Но их отец
по праву должен бы сам быть королем. Вот в чем корень всех бед.
Даже самые маленькие дети в семье Йорков не расставались с белыми розами, а
если видели кого-то с алой розой (впрочем, в графстве Йорк таких смельчаков
не находилось), то сразу понимали: это враг.
— Когда мы выступаем в поход? — спросил Эдуард. По правде говоря,
ему не очень-то хотелось покидать замок, потому что он не на шутку увлекся
одной из служанок. Конечно, с его точки зрения, она была старовата, но его
это не смущало. Служанка научила его массе интересных вещей, эти уроки ему
нравились, и прерывать их не хотелось — даже ради битвы.
— Не думаю, что мы будем воевать, — задумчиво произнес герцог.
— Вы хотите сказать, что позволите этой женщине обращаться с нами
подобным образом? — воскликнула Сисили.
— Дорогая, нам ни к чему междоусобная война.
— Но вы победили при Сент-Олбансе! Война закончилась еще тогда.
— Так я и думал, но, очевидно, война закончится лишь тогда, когда
король перестанет быть игрушкой в руках королевы.
— Все это какая-то нелепица! Ведь вы доказали, что способны править
страной куда лучше, чем Генрих.
— Да, народ это понял. И вспомнит... когда пробьет час. Но время еще не
пришло.
Вскоре в замок прибыл граф Солсбери, узнавший о случившемся.
— Что все это означает?
— Лишь то, что король выздоровел. Иначе он не смог бы держать речь
перед Парламентом. Генрих снова король, а это означает, что я больше не
протектор.
— Как нам быть дальше?
— Никак. Останемся в провинции, будем ждать.
Солсбери был того же мнения.
— Будем ждать, — повторил он зловещим тоном.
Маргарита была рада, что герцог Йоркский не посмел оспаривать власть короля.
— Он понял, что проиграл, — сказала она молодому Сомерсету. —
Однако он сильно ошибается, если полагает, что все прощено и забыто. У
короля короткая память, но я напомню ему, что Йорк посмел выступить с
оружием в руках против собственного монарха при Сент-Олбансе.
— Этот изменник еще поплатится головой за свои преступления, —
пообещал Сомерсет.
— Я твердо в этом убеждена. Пусть не надеется на прощение — прощения не
будет. Сейчас я хочу посмотреть, какие настроения преобладают в народе. Мы с
королем и принцем отправимся в длительное путешествие. Пусть люди посмотрят
на своего короля, убедятся, что он здоров и дееспособен. Генрих любит
поездки, он будет посещать церкви и монастыри — это нравится и ему, и
народу. Англичане рады тому, что ими правит такой благочестивый и
добродетельный монарх.
Паломничество пойдет на пользу Ланкастерскому дому, а королева сможет
оценить, до какой степени Генриха поддерживает народ. В будущем, возможно,
придется собирать войско против Йорка.
С присущей ей энергией Маргарита занялась приготовлениями к путешествию. Они
с королем медленно проедут по всей стране, делая остановки в больших замках,
чтобы окрестные жители могли прийти посмотреть на своего короля.
Паломничество закончится в Ковентри, городе, всецело преданном Генриху. А
когда вся страна перейдет в стан Ланкастеров, можно будет нанести
решительный удар.
Путешествие проходило весьма успешно. Короля повсюду встречали радушно,
маленький принц вызывал всеобщий восторг, но Маргариту принимали довольно
холодно. Она относилась к этому спокойно, уверенная, что рано или поздно
англичане оценят ее достоинства по заслугам.
Добравшись до Ковентри, двор сделал там длительную остановку. Обитательницы
замка соткали в честь высочайшего визита великолепный гобелен. Там была
изображена молящаяся королева в головном уборе, украшенном жемчужинами, и
парчовом платье, отороченном горностаем. Рядом молился король. Гобелен,
вывешенный в парадном зале, должен был свидетельствовать о
верноподданнических чувствах жителей Ковентри.
Маргарита посоветовала королю вызвать в Ковентри Йорка, Солсбери и Варвика.
Те, разумеется, отказались, опасаясь западни. Без армии отправляться в
Ковентри было бы безумием, а появление у стен Ковентри во главе войска
выглядело бы государственной изменой. Солсбери и Йорк решили уклониться от
приглашения, а что касается Варвика, то он был слишком занят обязанностями
губернатора Кале и в любом случае не мог бы покинуть свой пост.
— Они боятся! — возликовала Маргарита.
Можно было переходить к следующему этапу. Двор же пока пусть остается в
Ковентри, уже получившем у ланкастерцев прозвище Безопасной Гавани.
Думая о мести, Маргарита не забывала и о любви. Она всегда обсуждала с мужем
брачные проекты, а тот соглашался со всеми ее идеями и называл жену
Царственной Свахой.
— Наш бедный Эдмунд злодейски умерщвлен, — сказала Маргарита (она
всегда называла гибель Сомерсета в сражении не иначе как
злодейское
убийство
), — и мы должны позаботиться о благе его сыновей.
— По-моему, Маргарита, вы это уже сделали, — ответил Генрих.
— Они славные мальчики. Будь Эдмунд жив, он непременно нашел бы им
достойных невест.
— За этим, я полагаю, дело не станет.
— Я подыскала превосходную партию. У короля Шотландского две дочери.
Что, если выдать их замуж за Генриха и его брата Эдмунда?
— Королевских дочерей!
— А почему бы и нет? Ведь Бофоры сами королевской крови. Они происходят
от Джона Гонта, потомство которого в свое время было легитимизировано.
— Но что скажет король Яков?
— Якова можно будет убедить. Должны же мы позаботиться о сыновьях нашего незабвенного Эдмунда.
— Если король Шотландский согласен, я тоже не стану возражать.
— Еще бы! — воскликнула Маргарита. — Эти брачные союзы были
бы нам на пользу.
— Но я не думаю, что Яков согласится.
— Во всяком случае, нужно сделать ему предложение.
— Если вы этого хотите, дорогая...
— Хочу. И вы тоже этого хотите. Только представьте, сколько пользы
принесли бы нам две эти женитьбы. На северной границе все время неспокойно.
Если братья Бофоры обзаведутся шотландскими женами, наш тыл будет надежно
защищен.
— Что ж, если это приведет к миру, я всецело за ваш проект.
Маргарита была довольна. Она могла бы обойтись и без поддержки короля, но ей
нравилось, когда Генрих одобрял ее действия.
Королева тут же затеяла переговоры. Король Шотландский ответил на ее
предложение довольно кисло — мол, не вмешивайтесь в мою семейную жизнь,
жените кого хотите в собственном королевстве. Вот если бы речь шла об
обручении с принцем Уэльсским...
Пришлось прервать переписку, потому что возникла проблема поважнее, которую
Маргарита должна была решить без ведома и помощи мужа.
Она все эти годы обменивалась письмами со своим дядей королем французским и
с отцом, носившим титул короля Сицилии и Неаполя. Если Рене был человеком
легкомысленным, то король Карл слов на ветер не бросал, на его помощь можно
было рассчитывать. Маргарита была озабочена тем, чтобы обеспечить мужу
спокойное правление, а надеяться на это не приходилось, пока жив Йорк. Лишь
увидев голову Йорка на острие пики, Маргарита могла бы почувствовать себя
успокоенной. Месть горела в ее сердце неугасимым пламенем, и затушить это
пламя могла лишь кровь. При этом Маргарите не приходило в голову, что
королеве Англии не пристало вести приватную переписку с монархом враждебной
державы. Это была опасная игра, которую, попади письма в чужие руки, вполне
можно было трактовать как государственную измену — особенно, учитывая
непопулярность королевы.
Был еще один человек, которого Маргарита ненавидела не меньше, чем
Йорка, — граф Варвик. Ведь это он обеспечил йоркистам победу при Сент-
Олбансе. Он не менее опасен, чем Йорк. Единственное отличие Варвика в том,
что он не претендует на престол.
С присущей ему дальновидностью Варвик выговорил себе пост губернатора Кале,
города, который многие называли самым важным европейским портом. Во всяком
случае, теперь, под управлением Варвика, Кале действительно превратился в
важнейший стратегический пункт. Граф же стал некоронованным королем Ла-
Манша, и теперь ни один французский корабль не мог спокойно плавать в
проливе.
Маргарита не раз писала дяде, что желала бы оттянуть возвращение Варвика в
Англию. Граф слишком умен и слишком опасен — пусть лучше сидит в Кале.
Нельзя ли почаще досаждать ему вылазками, чтобы Варвик не мог ни на день
покинуть свой пост? Если все время держать Кале под угрозой нападения,
Варвик никуда не денется.
И вновь Маргарите не пришло в голову, что ее просьба попахивает
государственной изменой. Ведь она просит врага напасть на порт,
принадлежащий Англии! Но подобные тонкости королеве в голову не приходили.
Она преследовала одну-единственную цель: укрепить власть короля и погубить
Йорка. Тут все средства были хороши.
Карл VII разительным образом переменилс
...Закладка в соц.сетях
