Жанр: Любовные романы
Звездное качество
... наверно, решил, что
я дура.
Большими пальцами Грэхэм вытер слезы на ее щеках и взял ее за лицо. —
Я не думаю, что ты дурочка,- заверил он, притягивая ее лицо к своему.- Но,
может, ты расскажешь мне, что здесь произошло?
Келли замахала руками. — Ничего не произошло,- хлюпала она носом.
— Но что-то, должно быть, произошло? Когда ты увидела этого котенка,
то стала бледная, как полотно. Ты не хочешь мне рассказать? Пожалуйста!
— молил он.
В ее душе так много всего накопилось, и так долго она держала это в себе.
Может быть, если она расскажет, ей станет легче... она избавится от яда, так
долго отравлявшего ее. Взглянув в лицо Грэхема, Келли приняла решение и
глубоко вздохнула. — Когда я была маленькой девочкой,- начала она,- у
меня жил котенок, такой же, как ты принес. Его подарил мой крестный отец,
когда мне исполнилось восемь лет. Я обожала его и никогда не оставляла без
присмотра, всегда носила с собой в маленькой плетеной корзинке. Но моей
матери это не нравилось. Она и на дух не выносила котенка. Считала, что с
котятами много возни; что они постоянно царапают мебель; что от них пахнет в
доме. Конечно, это были только отговорки. Она ненавидела этого котенка по
двум причинам, только из-за этих двух причин. Первая была в том, что котенка
подарил мне крестный отец, которого она презирала. — А вторая? —
Вторая — потому что я любила этого котенка безмерно. Он меня делал счастливой,-
просто сказала она.- И если я была на свете вещь, которую моя мать не
выносила, так это когда я была счастлива. По крайней мере, она всегда
выказывала нерасположение, если видела, что я играю с котенком. Она не
позволяла держать его в спальной комнате. На моего котенка распространялись
строжайшие правила, и мать строго следила за этим. Определенные места в доме
строго запрещались для моего любимца, например, первый этаж. И вот однажды,
когда мать ушла в магазин, я нарушила ее правило и принесла котенка в
спальную комнату. Попозже я вышла на улицу и оставила его в комнате... Каким-
то образом он выскочил и забежал в комнату матери, где поцарапал обои и
испортил портьеры.
Когда мать пришла из магазина, она позвала меня в свою комнату, показывая,
что натворил мой котенок. Я залилась слезами, понимая, что она собиралась
лишить меня моего любимца, а если она это сделает, я ни когда не увяжу его
больше. Я просила у нее прощения, говорила, что этого больше никогда не
случится. Сказала, что заплачу за нанесенный ущерб и что буду хорошей
девочкой, выполнять все, что она от меня потребует, если со мной будет мой
котенок. — Странно, но моя мать тогда не пришла в ярость и не бранила
меня. Зная ее очень хорошо, это должно было насторожить меня. Но я только
удивилась и не подозревала даже, что она что-то могла задумать. По детской
наивности я не подумала ни о чем плохом, считала, что мне повезло и все
обойдется. Она только сказала мне, что правила нарушать нельзя, а когда их
нарушают, то за последствия нужно платить. Я была рада, что так легко
отделалась, вытерла слезы и спросила, где мой котенок. Она сказала, что не
знает, но стала помогать мне его искать,- голос Келли стал тише.- Мы начали
искать его с ней вдвоем. Через час мать нашла моего котенка. Он был в пруду
с лилиями. Мертвый. Он упал и утонул. — Бедное дитя,- посочувствовал
Грэхэм, крепко обнимая ее.- Это было ужасно.
Келли кивнула. — Да, но это еще не все. У этой истории есть
продолжение. Мать настояла, чтобы мне показали, к чему привели мое
неповиновение и мой эгоизм. Она держала меня за шею и не позволяла отвернуть
голову от пруда, где плавал труп моего котенка... Я умоляла ее отпустить
меня, говорила ей, что никогда не нарушу больше никаких правил, что буду
хорошей девочкой,- у Келли снова по щекам потекли слезы.- Я обещала ей, что
буду хорошей девочкой. — Что случилось потом? — спросил мягко
Грэхэм. — Мне пришлось стоять и смотреть на труп котенка, пока
садовник не вырыл могилку и не закопал там котенка. — О, Боже! —
воскликнул Грэхэм.- Как она только могла так поступить? — Легко,-
голос Келли стал глухим, а в глазах появилось отсутствующее выражение. Она
не замечала, как вытирала слезы. — Мать хотела проучить меня. Ее руки
были мокрые, и на них прилипли белые шерстинки, а вдоль пальцев тянулись
длинные красные полоски, похожие на укусы или царапины.
Келли посмотрела на Грэхэма и печально улыбнулась: он сидел, затаив дыхание,
думая о том, что она ему рассказала. — Я перешла дорогу своей матери.
Никому еще не удавалось перейти ей дорогу, чтобы за это не заплатить. Она
сказала, что это несчастный случай, но я ей не поверила. Я ей совсем не
поверила.
Он необычайно привлекателен, сексуален!
Потрясенная, Лаура смотрела на портрет Дрю Стерна в последнем номере
американского журнала. Этот мужчина, звезда Голливуда, тот самый человек, с
которым она дважды столкнулась и даже не узнала его!
Глаза ее перебегали с одной страницы на другую. Она пыталась воссоздать в
памяти эти две встречи. Уже тогда, совершенно не зная, кто он, она нашла его
привлекательным. Лаура рассматривала фото во всю страницу, на которой он был
изображен в задумчивой позе. Явно, его любили снимать, подчеркивая
выразительные черты лица. На него невозможно не обратить внимание...
посмотреть... пожелать узнать, кто такой Дрю Стерн.
Его глаза, голубые, ясные и прозрачные, обладали почти гипнотическим
действием, заставляя встретиться с его взглядом. Но в них сквозила и
опасность: они словно предупреждали избегать отходить от них слишком далеко
и не приближаться слишком близко. Лаура ясно вспомнила глаза Дрю при их
встрече. Тогда она не заметила того, что уловил фотоаппарат, но уловила кое-
что другое — следы его легкого замешательства. Невозможно поверить,
чтобы Дрю Стерн, самый сексуальный мужчина в Голливуде, побоялся
представиться женщине.
Почему это показалось ей таким невероятным? Лаура ругала себя: он человек, а
не бог, к которому нельзя подойти. И у него начисто отсутствовала бравада
голливудской звезды. Может, именно поэтому ей было трудно его узнать? Он шел
тогда ей навстречу, как нормальный парень.
Было отчего задуматься. До нее неожиданно дошло, что этот человек привлекал
ее. Она думала о нем, представляя, как хорошо было бы узнать его поближе,
шла в своих Мыслях еще дальше, представляя интимную связь с ним (а какая
женщина в Америке не хотела бы переспать с Дрю Стерном?) и даже дружбу.
В ее воображении Дрю Стерн не представал чем-то исключительным. Скорее,
необычным был представляемый ею сценарий их отношений. Где-то подспудно в
ней зарождалось желание найти хорошего друга, хотя бы для того, чтобы
заниматься с ним любовью. О таком она не думала очень давно. А если иногда
такие мысли и возникали, она отметала их, считая себя недостаточно
привлекательной для мужчин. Слишком давно она замкнулась в этом отношении,
слишком давно, еще до Нико. После Нико она закрыла свое сердце, свой ум, и
близко не подпуская к себе мужчин, окружив себя невидимой прочной оболочкой
твердого убеждения, что не стоило рисковать, чтобы вновь не натолкнуться на
предательство и пережить прежнюю боль и ужас.
Она поклялась больше никогда не влюбляться!
И вдруг, эти встречи. Дрю Стерн каким-то непостижимым образом избавил ее от
когда-то принятого решения, удивительно, но теперь она целыми днями мечтала
о нем. — Вам нужен журнал? Жевательная резинка? — вопрос
кудрявого кассира застал ее врасплох.
Лаура оторвала взгляд от журнала и поразилась, увидев, что прежде длинная
очередь покупателей в бакалею закончилась, и она оказалась перед самым носом
продавца. Ей показалось, что прошел лишь миг, когда она взяла журнал и стала
его рассматривать. А лицо Дрю продолжало смотреть на нее со стендов с
новостями.
Лаура захлопнула журнал, еще раз взглянув на обложку. Вряд ли она его еще
увидит. Тем не менее, она чувствовала, что многим ему обязана. Он помог ей
избавиться от страха нового знакомства, дал толчок к тому, что она так долго
не решалась сделать. До встречи с Дрю она втайне надеялась, что может быть,
когда-нибудь ей повезет и она встретит настоящего мужчину, которого сможет
полюбить. Если такое чудо произойдет, то этим она будет обязана именно Дрю
Стерну.
Она купила журнал и сделала еще кое-какие покупки.
Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ — А ты с утра пораньше? — Габриэль стояла в
дверях кабинета Харрисона.Неужели пишешь?
Он оторвался от клавиатуры компьютера. — А ты как думала? — Похоже,-
протянула Габриэль,- ты действительно пишешь, но, на самом деле, это может
быть и не совсем так. Насколько я знаю, опять какая-нибудь чепуха.
Харрисон взял стопку бумаг. — Хочешь взглянуть?
Габриэль зевнула. — У меня нет времени на чтение твоих опусов,- она
держала в руках свернутую копию "Долгой дороги домой".- У меня есть для
чтения настоящий сценарий.
На Харрисона сказанное не произвело никакого впечатления. — Подумаешь,
достала копию сценария. Очень плохо, что у Марка Бауэра нет настоящей
актрисы, чтобы прочесть эти строки. Думаю, что, даже переспав с ним, ты не
сможешь себе помочь. Ты паршивая актриса, признай это,насмешливо произнес
он,- ты только и можешь, что сниматься в сериалах. — Чокнутый! —
закричала Габриэль, бросая сценарий в Харрисона, который ловко увернулся.-
Ну, и что из того, если я не великая актриса? По крайней мере, я занимаюсь
этим ремеслом. И, зарабатывая деньги, могу называть себя актрисой. —
Исполняя роли помешанных на сексе сук? Да ты ведь играешь саму себя... А это
не называется талантом,- сухо прокомментировал Харрисон.Навряд ли слово
"актриса" применительно к тебе. — Я зарабатываю деньги своей работой,-
оборонялась Габриэль.- На меня есть спрос. У меня есть агент. Есть
поклонники моего таланта. А что есть у тебя? Ничего, кроме "Оскара"
пятилетней давности. Тебя давно ухе забыли в этом городе, Харрисон. —
Не будь слишком самоуверенной,- отпарировал он.- Сценарий, над которым я
работаю сейчас, будет иметь успех.
Габриэль округлила глаза. — Ты всегда так говоришь, но либо не
закончишь то, что начал, либо он получается никудышным. Мне нет больше до
тебя никакого дела, Харрисон. — Что ты хочешь этим сказать? Тебе нужен
развод? — Мне бы этого хотелось, но у моего отца наш развод вызовет
инсульт. Нет, дорогой. Похоже, мы привязаны друг к другу надолго. Ты ведешь
свою жизнь, я свою.
Харрисон кратко резюмировал: — Как мы это делали всегда. Не волнуйся,
дорогая, тебе не надо просить моего разрешения спать со всеми подряд.
Габриэль казалась невозмутимой. — Как ты великодушен. Позволь мне тоже
дать тебе совет: не дай Бог, я узнаю, что ты спишь со всеми подряд. Мне бы
не хотелось говорить с отцом о том, что мой муж Дон Жуан. Отец очень
старомоден во взглядах.- Габриэль глубоко вздохнула, лицемерно помедлив.-
Даже не знаю, что он может натворить, защищая мою честь. Ну, мне пора. Когда
зайдет Грейс, скажи ей, что она мне будет не нужна на студии, но я составила
ей список поручений,она поцеловала Харрисона в щеку.- Всего хорошего,
дорогой.
Харрисон стучал по клавишам в плохом настроении — будь проклята эта
сука! Черт бы побрал ее со своими угрозами! За кого она его принимает? Он
уже сбился со счета, сколько раз она обманывала его, а у него была Грейс и
несколько женщин до нее, с кем он переспал за время их брака.
Харрисон постарался успокоиться. Он не собирался больше думать о Габриэль.
Нужно было сосредоточиться на сценарии, который он писал. Харрисон собирался
сотворить самый лучший сценарий. Его поставят, фильм получит "Оскара". Тогда
у него будет все — деньги, слава, влияние. Появится возможность делать
то, что он захочет. И, наконец-то, он сможет избавиться от Габриэль.
Лаура читала из своей записной книжки: — У вас интервью в три для
"Обзора сериалов", интервью по телефону для "ТВ спутника" в четыре, еще кто-
то собирается заехать из американского журнала, чтобы сделать несколько
фотографий для обложки журнала. Думаю, что это будет иметь заголовок: "Самая
красивая женщина дневного кино".
Келли устало вздохнула, а Лаура подняла палец, возвращаясь к записям. Она
сообщила, что еще целая куча почты и фотографий, которую надо подписать, а
также необходимо посетить презентацию сериалов в семь. Лишь после этого
Лаура закрыла записную книжку. — Вот так, а сейчас расслабьтесь.
— Если бы я только могла! — Келли покачала головой.- Кажется, не
хватает дня на все это. — Они используют вас на износ,- заметила
Лаура. — А что прикажешь делать? Приходится прочитывать семьдесят пять
страниц диалога за ночь!
Лаура укоризненно покачала головой. — Вы же пытаетесь читать по
восемьдесят. Да,- вспомнила она,- прибыл новый сценарий, пока вы были на
съемках. Я подчеркнула ваши слова.
Келли одобрительно улыбнулась. — Лаура, не знаю, что бы я делала без
тебя.
За прошедшие несколько месяцев совместной работы у Келли с Лаурой не
возникало никаких проблем. Келли не предъявляла к ней жестких требований,
как другие актрисы, и была благодарна за то, что та хорошо вела ее дела. А
Лаура старалась делать все, что от нее требовалось. Ей нравился мир
телевидения. Каждый день приносил что-то интересное. Она узнавала много
нового, поучительного. — Итак, что происходит с Мелиссой на следующей
неделе? — спросила Келли. Лаура подняла брови. — Кровосмешение.
По крайней мере, она так считает. Серена выходит из комы, и первое, что она
делает,- это махинации с анализом групп крови Чета и Мелиссы. —
Догадываюсь, что мне придется сильно тосковать.
Послышалось слабое мяуканье, и Келли взяла на руки подбежавшую к ней
маленькую белую ангорскую кошечку. — В чем дело, киска? Ты голодна?
— после ее неожиданного откровения перед Грэхэмом, тот заявил, что
заберет кошечку обратно, но Келли не отдала. Его подарок был даром любви, а
дар любви дается свыше и может все победить, даже плохие воспоминания из
прошлого. И еще у Келли возникло смутное ощущение, что подарок Грэхэма
явился возмещением, пусть и малым, тем страшным событиям, которые произошли
в ее детстве.
Лаура погладила кошечку по спинке. — Она такая милая. А когда Грэхэм
возвращается?
Келли крепко прижала котенка. — На следующей неделе. — Ты,
наверное, волнуешься. — Очень. Не могу дождаться, когда увижу его.
Лаура улыбнулась. — Раз ты к нему так относишься, он наверное,
особенный. Хочется взглянуть на него. — Особенный,- согласилась Келли,-
даже очень.
В костюмерную постучали. Разрешив войти, Габриэль увидела перед собой Фроста
Баркли. Ее глаза при этом не выразили ничего, кроме равнодушия. — Габриэль,-
сказал Фрост,- прошло столько времени с тех пор, как мы в последний раз
вместе читали сценарий.- Он удобно расположился в костюмерной.- Почему бы
нам не наверстать упущенное?
Габриэль сделала вид, что не заметила его приглашения к сексу. Этот человек
уже ушел из ее воспоминаний. Фрост Баркли ей не нужен, более того, он был
пройденным этапом. Зачем терять время понапрасну? — Моя героиня
находится в коме уже несколько месяцев,- фыркнула она.- И у меня нет слов.
Габриэль схватила сценарий и пробежала глазами страницы. — Слава Богу!
Бели бы мне пришлось записывать еще одну сцену с комой, находясь в
неподвижном состоянии, то я бы не выдержала — закричала.
Митци подписала для нее новый контракт, добившись денег и льгот, которые она
требовала. Но сценаристы решили вредничать и оставить Габриэль в состоянии
комы больше, чем в этом была необходимость. — Серена опять берется за
свои обычные трюки? — самодовольно заметил Фрост.- Похоже, ты будешь
сшиваться поблизости? — Да. — А что с твоими планами насчет
большой карьеры в кино?
Габриэль хлопнула Фроста сценарием в грудь. — Не беспокойся обо мне,
Фрост,- став выталкивать его из костюмерной.Мои платы идут по расписанию,-
она бросила на него снисходительный взгляд.Я перешла к вещам более высокого
уровня.
Выдворив Фроста, она со стуком захлопнула дверь перед его носом.
Как продвигались у нее дела с Марком? Габриэль думала об этом, прохаживаясь
по комнате. Она знала, что обвела его вокруг пальца или, точнее, держит его
между ног: ему все больше хочется спать с ней. Тем не менее, он неделями
тянет с ответом. А все, чего Габриэль требовала от него,это определенности.
Она устала ждать.
Шагая по костюмерной, она подошла к телефону и набрала личный номер Марка на
"Тринити Пикчез".
Когда он ответил, ее голос стал сладким как мед. — Милый, это
Габриэль. Послушай, зайка, я только что получила свой новый сценарий, и
похоже, что Серена будет в гуще событий снова. Какое ты принял решение? Мне
нужно дать ответ сценаристам, как им быть дальше. Роль Оливии моя? —
Пока еще нет,- ответил Марк.
Мед в голосе Габриэль исчез и появилась язвительность. — Так когда же?
— Я не знаю.
Габриэль вышла из себя: утром издевки Харрисона; затем Фрост Баркли со
своими вопросами, теперь это! — Послушай хорошенько, Марк, я не стану
повторять это дважды, понял? Мне нужен ответ к концу дня. Иначе между нами
все кончено. Ты меня понял?
Габриэль со стуком бросила телефонную трубку.
Марк сморщился, словно от боли, отнимая трубку от уха. Выхода не было, нужно
принимать какое-то решение.
В течение прошедшего месяца он не обнадеживал Габриэль, продолжая искать
актрису на роль Оливии. Самыми первыми кандидатурами в его списке стояли
Джулия Роберте и Мег Райан, но ни одна из этих актрис не была свободна, а
Лаура Сан Джинкомо полностью завязла в новом фильме Стивена Содерберга.
Все неизвестные актрисы и актрисы кино и телевидения прошли кинопробы только
для того, чтобы оттянуть неизбежное: дать роль Габриэль.
Он так и не нашел никого на роль.
Что ему оставалось делать? Он не мог загубить фильм только потому, что секс
с Габриэль был самой лучшей вещью на свете. Нет, такое допустить нельзя.
Марк много думал о Габриэль. Может, как-нибудь помочь, научить ее. Найти
спектакль и помочь расти как актрисе. Он понимал, что хватается за
соломинку, но ему нужна была хоть какая-то зацепка, оправдывающая назначение
ее на роль, нужны были веские причины.
Он поднял трубку, набирая номер телефона Габриэль, готовый пойти ей
навстречу. Но тут же прервал связь, положив трубку.
Нет, он не имел права, он просто не в состоянии этого сделать, не мог
сдаваться. "Долгая дорога домой" — его любимое детище. Тем более, он
преодолел такие сложности с Полом Фонтано, а это досталось с таким трудом. И
после всего этого принять во внимание свои постельные интересы, тем самым
загубив фильм. Нет, он должен по-прежнему оттягивать принятие решения. А
Габриэль он предложит пройти еще одну кинопробу, на этот раз по
подготовленному монологу; даст ей время; подготовит костюм, грим, декорации
и сделает ее кинопробы с Дрю Стерном. Все это обрадует Габриэль, хотя бы на
короткое время. Тем временем он будет искать и найдет кого-нибудь на эту
роль.
И ему тоже не мешало бы держаться подальше от постели с Габриэль.
— Офис Марка Бауэра? Привет, Питер. Это Хизер Маккол.
Он слышал уже это имя, но не мог вспомнить, где. — Чем могу быть
полезен? — Я постараюсь тебе напомнить кое-что. Думаю, что ты меня не
сможешь забыть! — засмеялась она в трубку.- Я из тех докучливых или,
возможно, ты так называешь всех, кто хочет добиться встречи с Марком
Бауэром, словом, я хочу попасть к нему на прослушивание на роль Оливии в
фильме "Долгая дорого домой".
Теперь он вспомнил ее. — Что я могу сделать для вас, мисс Маккол?
— она была настойчива, но ему нравилась эта настойчивость. — Не
обращайтесь со мной официально. Называйте просто Хизер. И не вы мне окажете
услугу, а я вам. Я хочу пригласить вас к себе, на рюмочку, сегодня в шесть,
в Голливуд Хиллз. Позвольте дать вам мой адрес. — Чтобы выпить?
— Питер смутился.- Зачем? В честь чего? — Я все объясню, когда
мы увидимся. — Не знаю, смогу ли я придти. У меня другие планы.
— Отложите их. Они потерпят. У вас могут быть большие неприятности.
Итак, увидимся в шесть.
Хизер закончила разговор, дразня его какой-то пикантной новостью, отчего у
Питера появилась паническое выражение на лице. Он крепко сжал в руках
телефонную трубку, почувствовав, как его охватывает страх.
— Вот он! — Харрисон гордо махал сценарием в воздухе, спеша к
пруду, где находилась Грейс.- Я закончил свой сценарий!
Грейс только что доделала работу в сценарии для Габриэль, отметив в тексте
ее диалоги. Она занималась этим с восьми до десяти.
Отложив текст в сторону, она крепко обняла Харрисона. — Я знала, что
ты сможешь это сделать! Я так горжусь тобой! — Грейс, я так хочу чтобы
ты его прочитала. Сейчас же! Сию минуту! Харрисон открыл сценарий на первой
странице и положил ей на колени, наклонившись над ней.- Давай, начинай,-
торопил он.
Грейс очень хорошо его понимала, но не могла читать, когда он торчал у нее
за спиной. Она не могла сосредоточиться и сказала ему об этом.
Полный творческой энергии и нервного подъема, он шагал перед Грейс,
приглаживая руками волосы. — Я не хочу, чтобы ты ощущала давление с
моей стороны. Господи, нет! Но я просто умираю от желания, чтобы ты его
прочла. Я хочу знать твое мнение, хочу твоей поддержки. Мне все еще не
верится, что я закончил его! Он так долго занимал мой ум, и теперь он
существует. На бумаге... Я не сомневаюсь в сюжете и изложении, но у меня
давно уже не было ничего подобного! — объявил он.- Думаю, что это
лучшее из всего, что я когда-либо творил!
Грейс засмеялась. — У меня просто кружится голова от твоей маршировки.
— Ничего не могу с собой поделать,- честно признался он,- чувствую
необыкновенный подъем! — Дорогой, тебе нужно успокоиться. Почему бы
тебе не сходить искупаться, а я сделаю тебе; коктейль? — Пока я буду
купаться, ты будешь читать?
Грейс поднесла палец к губам Харрисона. — Т-с-с. Я начну его читать
сегодня вечером, не беспокойся.- Он взяла сценарий с маленького столика,
крепко прижимая его к груди. Она так гордилась Харрисоном! Он написал его!
Если сценарий настолько хорошо, как он говорит, то они на шаг ближе к тому,
чтобы быть вместе.- Я буду смаковать каждое слово и каждую фразу, Харрисон,
имей это в виду. Я так долго этого ждала.
— А ты точен.
Хизер, в юбке и жакете из черной мерлушки, открыла дверь своей квартиры.
— Не стесняйся, я не кусаюсь,- она открыла дверь шире.- Входи.
Питер пошел за ней следом, обратив внимание на афиши, с которых смотрела
Хизер, все — из тех второсортных фильмов, где она снималась в главных
ролях. — Твои шедевры? — сказал он, указывая на них. — Что
я слышу? Какая снисходительность,- возмутилась она.- Питер, ты меня
удивляешь. Поверь, не стоит бросать камни. Я считала тебя человеком с
широким кругозором, воспитанным, способным принимать решения, который живет
сам и другим дает такую возможность. — Как это понимать?
Хизер направилась к открытому бару. — Не надо так резко,- достала
бутылку шотландского виски.- Выпьешь? — Я пас. — Тогда
усаживайтесь поудобнее.
Питер неохотно сел в белое кожаное кресло, решив сразу взять инициативу в
свои руки. — Мы могли бы перейти к тому, для чего я здесь? —
фыркнул он.
Хизер со стуком поставила все на место, отошла от бара и уселась на белый
кожаный диван, соблазнительно положив ногу на ногу. — Не могли бы мы
быть хотя бы повежливее друг с другом? Ты мне нравишься, в самом деле.
— Прости мой скептицизм, но в это верится с трудом. — Почему?
Это правда,- она смотрела на него открыто и серьезно. — Если бы это
была правда, ты не стала бы меня шантажировать. Почему бы нам не перейти
прямо к делу?
Хизер возмущенно тряхнула головой. — Питер, шантаж — ужасное
слово. Все, что мы должны сделать,- это помочь друг другу. — Прибереги
свои драматические способности для камеры и переходи к делу. Я, кажется,
догадываюсь, в чем дело. — Догадываешься? — она потягивала свой
напиток. — Ты хочешь роль Оливии в "Долгой дороге домой" и надеешься
использовать меня, чтобы заставить Марка дать тебе эту роль. — Не
совсем так. Видишь ли, Питер, речь идет о твоем маленьком секрете, который,
если ты не станешь играть по моим правилам, может стать общественным
достоянием. — Докажи,- сказал он с ноткой самодовольства.
Волнение Питера после звонка Хизер улеглось: что она может доказать? И кто
ей поверит? Она просто мстительная актриса, не получившая роль. Для ее
карьеры это не сулило ничего хорошего.
Хизер смиренно вздохнула. — Ладно. Мне бы не хотелось переходит
...Закладка в соц.сетях
