Жанр: Любовные романы
Верх совершенства
...ей
все было совершенным. Даже самый строгий критик не посмел бы, глядя на нее,
сказать, что она слишком высока ростом или, наоборот, слишком мала, или что
нос портит ее лицо, или что она недостаточно мила в профиль. Она была мила
со всех сторон, под каким бы углом на нее ни смотрели, считала мисс Чартли.
Даже смуглые струящиеся локоны ее волос, огибая лицо, были завиты от
природы. У нее были глубокие и красивые глаза насыщенного голубого оттенка,
длинные черные ресницы, маленький прямой носик, чудесно очерченные губы, и
все ее лицо напоминало цветок персикового дерева. Словом, можно было смело
сказать после первого же взгляда на нее, что она достойна восхищения. Ей
было всего семнадцать, но в ее фигуре не было ничего детского, все линии
были плавны, женственны, никакой угловатости, свойственной молодым девушкам.
Когда она открывала свой очаровательный ротик и обнажала зубы, то можно было
залюбоваться. Две нитки жемчуга, одно слово!
До ее недавнего возвращения в Степлз, где прошло ее детство, самой
хорошенькой девушкой во всей округе бесспорно считалась Пейшенс Чартли,
однако Теофания сразу же и бесповоротно затмила ее. Пейшенс была воспитана в
понимании того, что внешность не имеет для человека сколько-нибудь заметного
значения. Однако, когда родитель, который прививал ей эти установки, вдруг
начинал говорить, что ему доставляет удовольствие просто смотреть на милое
личико Теофании, дочери становилось как-то немного тоскливо. Никто, думала
Пейшенс, наблюдая за собой в зеркало, когда она причесывала светло-русые
волосы, не посмотрит на меня дважды, когда в комнате присутствует Теофания.
Она принимала свое поражение с покорностью. Она была совершенно лишена
зависти к Теофании. И слова той о своей красоте задели мисс Чартли только
потому, что она решила: это может отшатнуть от красавицы самых преданных ее
почитателей.
Очевидно, разделяя ее взгляды на этот вопрос, заговорила мисс Андерхилл, в
голосе которой слышалось больше просительных, чем упрекающих ноток:
— Милая моя Теофания! Тебе не следует говорить такие вещи. Что подумают
люди, когда услышат тебя? Говорить так не подобает добропорядочной девушке.
Я уверена, что мисс Трент скажет тебе тоже самое!
— Мне-то что!
— Тем самым ты показываешь нам всем, какая ты глупая гусыня! — тут
же набросилась на мисс Вилд Шарлотта, отстаивая своего кумира. — Мисс
Трент гораздо более достойна, чем ты! Чем все мы! И...
— Спасибо, Шарлотта, не надо, — не поднимая глаз от вышивки, спокойно сказала мисс Трент.
— Но это правда! — вызывающе проговорила Шарлотта. Не обратив на
эти слова внимания, мисс Трент улыбнулась миссис Андерхилл и сказала:
— Да, мэм, вы совершенно правы. Это неприлично и к тому же еще и
неумно.
— Почему? — вспыхнув, спросила раздраженно Теофания. Мисс Трент задумчиво глянула на нее.
— Это может показаться тебе странным, но я часто имела возможность
наблюдать, что когда ты начинаешь хвастаться своей красотой, ты ее
стремительно теряешь. Это в последнее время стало даже отражаться на твоем
лице.
Вздрогнув, Теофания устремила взволнованно-испуганный взгляд в зеркало,
которое висело в изящной раме над камином.
— Правда? — наивно спросила она. — Правда, Анцилла?
— Совершенная правда, — ответила мисс Трент, без тени колебаний
пойдя на лжесвидетельство. — Кроме того, когда становится известно, что
женщина постоянно любуется собой, люди начинают оборачиваться к ней спинами.
И очень скоро бедняжка осознает, что комплиментов, которыми ее одаривали,
становится все меньше и меньше. А ведь ничего нет приятнее комплимента для
хорошенькой девушки, не правда ли?
— Правда! — воскликнула Теофания пораженно. Она вдруг весело
рассмеялась и, перепорхнув в одну секунду на противоположную сторону
комнаты, быстро обняла мисс Трент. — Я люблю тебя, противная! Ты
бываешь очень вредной, но с тобой не соскучишься! Я больше не буду
любоваться собой, честное слово! У всех прошу прощения за то, что говорила
минуту назад! Пейшенс! А ты точно уверена, что сэр Уолдо к нам приезжает?
— Да, потому что Ведмор рассказал моему папе о том, что адвокат
господина Кальвера приказал ему приготовить все к приезду сэра Уолдо на
следующей неделе. Говорят, он привезет с собой еще одного джентльмена и
несколько слуг. Бедные Ведморы! Папа рассказал, что как мог утешал их, но
они сейчас все равно пребывают на грани истерики. Похоже, господин Смит
рассказал им о том, что сэр Уолдо очень богат и могуществен. Ведморы страшно
боятся, что окажутся неспособными угодить новому хозяину и он выгонит их!
— Кстати о Ведморах, — внезапно проговорила миссис
Андерхилл. — Давно хотела спросить тебя, моя дорогая... Когда моя
кузина Мэтлок рассказала мне об этом, то я не поверила своим ушам, хотя она
утверждала, что почерпнула эти сведения от самой миссис Ведмор... Правда ли,
что господин Кальвер оставил им по своему завещанию только двадцать фунтов и
свои золотые часы?
Пейшенс грустно приподняла брови и кивнула.
— Да, мэм. Боюсь, все так и было. Я знаю, конечно, что о покойниках не
принято говорить плохо, но, по-моему, он поступил несправедливо! С его
стороны это было верхом неблагодарности! Они столько лет служили ему верой и
правдой!
— Со своей стороны хочу заметить, что особой разницы между покойным и
живым человеком нет, если говорить о чертах его характера! — жестко и с
несвойственной ей энергией заговорила миссис Андерхилл. — Он был
отвратительным, несговорчивым скрягой и, уж будьте покойны, точно таким же
во всем и остался! Можете мне поверить: он сейчас отнюдь не в раю! А почему
это я, интересно, должна отзываться с почтением о тех, кто оказался
недостойным рая? Интересно, почему это?
Пейшенс не удержалась от смеха, но тут же сказала:
— Вы правы, мэм, однако не стоит, наверное, судить о деле, все
обстоятельства которого еще не известны. Моя мама, должна вам признаться,
придерживалась того же мнения, что и вы, а папа говорит ей, что мы не должны
говорить о скупости господина Кальвера, а должны дознаться до природы и
причин, вызвавших ее. Мы должны пожалеть покойного. Он был, наверное, очень
несчастлив.
— Конечно, твой папа не мог сказать ничего иного. Ведь он христианин,
да к тому же священник, — рассудительно ответила миссис
Андерхилл. — Но лично я жалею бедных Вед-моров. И не за то, что им
осталось по завещанию так мало, а за то, что они не додумались еще давно
уйти от этого старика. А они не ушли, поверили в то, что он обеспечит их за
верную службу. Господи! Всем же с самого начала было ясно, что он не
способен на это! Обещать — обещал, а выполнять свои обещания, держать слово
— это увольте! Всю жизнь на него потеряли, а в ответ ничего! Ну что, я не
права?
Мисс Чартли ничего не могла на это ответить. Она только вздохнула и покачала
головой. Это дало возможность Теофании тут же переключить разговор в другое,
по ее мнению гораздо более интересное и важное русло. Она спросила свою
тетушку, спустя какое время после его приезда она рассчитывает пригласить к
себе сэра Уолдо.
Происхождение у миссис Андерхилл было не самым высоким. Несмотря на общую
способность держать себя в этом мире как добропорядочная леди, ей никак не
удавалось ухватывать все тонкости светского кодекса. Впрочем, многие вещи
она знала не хуже других. Поэтому воскликнула:
— Ничего себе, Теофания! Батюшки, что ты еще придумаешь такого? Как
будто я не знаю, что не могу сама приглашать джентльмена! Это просто
неприлично! Даже если бы он ничего не усмотрел в этом, а он обязательно
усмотрит... Какой смысл, скажи мне на милость, отсылать ему пригласительную
карточку, если он не собирается оставаться в Брум Холле!
— Если ты, тетушка, не хочешь делать этого, то это должен сделать
Кортни! — заявила Теофания, не придав никакого значения заключительной
части короткого монолога миссис Андерхилл.
Но Кортни, к вящему неудовольствию Теофании, наотрез отказался делать что-
либо в подобном роде. Скромность не была в числе отличительных черт его
натуры, впрочем, равно как и манеры. Свои возражения он высказал поэтому в
самой резкой форме, на какую был способен. А способен он был в этом
отношении на многое. Сама мысль о том, что он в свои девятнадцать может
взять на себя наглость навязываться сэру Уолдо, настолько потрясла его, что
он побледнел как смерть и сказал своей кузине, что она, должно быть,
спятила, раз полагает, что он позволит себе такую выходку!
Однако та настойчивость, с которой мисс Вилд продолжала отстаивать свою
идею, выдвигая очередные аргументы, а всего больше слезы, которыми кончился
спор с кузеном, заставили почувствовать себя миссис Андерхилл весьма и
весьма некомфортно. Позже она признавалась мисс Трент в том, что надеется на
то, что сэр Уолдо вообще не потревожит их.
— Честно скажу: не понимаю, почему из-за него должна подниматься такая
суматоха! Теофания, бедняжка, она совсем отчаялась! И все из-за того, что
Кортни считает неприличным взять на себя обязанность пригласить его! Сказать
по правде, милая, все это меня очень волнует, ибо ты отлично знаешь нрав
моей племянницы!
Это была истинная правда. Уж кто-то, а мисс Трент действительно хорошо знала
Теофанию. Мисс Трент была уважаемым человеком в этих местах, несмотря на
свою молодость, и была этим обязана только тем, что однажды лучше других
сумела справиться с неукротимым характером красавицы Теофании.
Мисс Вилд была единственным оставшимся в живых ребенком брата миссис
Андерхилл и к тому же сиротой. Покойный господин Вилд был торговцем шерстью
и заработал себе на этом немалое состояние. Все считали, что он взял себе
жену не по чину. Она происходила из довольно высоких социальных слоев. Никто
не знал, зачем он пошел на это. Если для того, чтобы самому совершить
социальное восхождение, используя этот трамплин, то его ждало на этом пути
горчайшее разочарование. Братья миссис Вилд не желали стирать грань между
собой и торговцем шерстью и обращались с ним в лучшем случае с подчеркнутой
вежливостью. А сама жена была слишком больна и робка, чтобы самой идти
вперед и еще проталкивать неотесанного супруга. Она умерла, когда Теофания
была еще ребенком. Вдовец был рад предложению своей сестры взять девочку к
себе и воспитать ее вместе со своим сыном. Господин Андерхилл также
занимался всю жизнь торговлей, но к тому времени уже отошел от дел.
Состояние он сколотил приличное, а кроме того, благодаря своим манерам,
сходил за настоящего джентльмена и имел склонность к спорту, что считалось
очень модным и приличным занятием. На этой ниве он снискал уважение всей
округи. Отвергнув полуискреннее предложение свояка принять девочку в его
собственном лондонском доме, господин Вилд поручил ее заботам своей сестры.
При этом он рассчитывал на то, что со временем она и Кортни, который был
старше ее на два года, составят замечательную пару. Он бы благосклонно
одобрил этот брак. Против всеобщих ожиданий он не женился во второй раз. А
господина Андерхилла он не пережил и на год. Он умер, когда дочери было
четырнадцать, оставив все свое состояние, единоличной наследницей которого
являлась Теофания, в ведении опекунов, и поручил девочку совместному
попечительству двух ее дядей по материнской линии. Младший из двух братьев
стал официальным опекуном.
Миссис Андерхилл, разумеется, не могло удовлетворить такое переустройство
жизни племянницы. Она сочла это личным оскорблением в свой адрес. Как и
брат, она очень надеялась на то, что Теофания в конце концов станет женой ее
сыну. Господин Андерхилл после своей смерти оставил семье неплохое
наследство. Его жена никогда не слыла корыстной и жадной женщиной. Но так
же, как леди Линдет желала, чтобы наследство Джозефа Кальвера досталось ее
Джулиану, миссис Андерхилл желала, чтобы наследство Теофании перешло со
временем к Кортни.
Как только она узнала о последней воле господина Вилда, она тут же выдала
свой жестокий прогноз: попомните мои слова, говорила она, мы и глазом
моргнуть не успеем, как это Берфорды наложат свои лапы на бедного ребенка!
И она оказалась права!
Если господин Джеймс Берфорд, ученый бакалавр, не предпринимал никаких
попыток приблизиться через племянницу к ее богатому наследству, то его брат-
банкир Генри Берфорд, обосновавшийся в прекрасном особняке в Портленд Плейс,
не теряя ни минуты времени перевез Теофанию из Степлза, где она провела все
свое детство после смерти матери, к себе и разместил ее в учебном классе
своих дочерей. Наследница огромного состояния и ребенок-сирота от покойной
сестры — это не одно и то же. Генри Берфорд это отлично понимал. К тому же,
кроме двух дочерей у него еще подрастало еще трое сыновей.
Миссис Андерхилл была по природе добродушной женщиной, но она в то время
разрывалась между двумя противоречивыми чувствами: страхом потерять богатую
наследницу и отличную партию своему сыну и облегчением от сознания того, что
она наконец избавилась от несносной девчонки, которую даже добропорядочные
соседи уже в открытую называли шалопайкой! Ни она, ни многочисленные
гувернантки, которые сменялись одна за другой, понятия не имели, как им
контролировать Теофанию, которая в свои четырнадцать выделялась главным
образом двумя основными качествами: упрямством и чувством безнаказанности.
Своими подвигами она окончательно затерроризировала всю округу. Своими
многочисленными нервными потрясениями миссис Андерхилл была обязана в
основном сообщениям о ее не менее многочисленных проделках. Мало того, что
Теофания проказничала сама: она тащила за собой Кортни и Шарлотту.
Когда Миссис Андерхилл рассказывали о похождениях этой боевой троицы, у нее
только что волосы не вставали дыбом. Теофания выжила из дома подряд трех
гувернанток в состоянии нервной прострации. Она была хороша как картинка,
однако обладала способностью превращаться из прелестного, милого ребенка в
настоящую мегеру! Миссис Андерхилл сдалась быстро и без особых возражений на
требования Генри Берфорда. Она сказала только, что ей очень жаль его супругу
миссис Берфорд. Она даже не подозревает, на что обречена...
Теофания не преминула доказать это миссис Берфорд в первое же время своего
прибывания в доме своего дядюшки. Очень скоро миссис Берфорд со словами о
том, что девочка избалованна мягким обращением с нею со стороны
родственников, потребовала от мужа, чтобы он сдал ее в школу.
Так Теофания оказалась в заведении мисс Климпинг в Бате. Предполагалось, что
женская школа ее воспитает, образует и трансформирует девочку-сорвиголову в
скромную молодую леди.
К сожалению, заведение мисс Климпинг посещали и так называемые
дневные
ученицы, которые только учились, а жили по своим домам. С некоторыми из них
Теофания сразу же завела тесную дружбу. Ей разрешалось посещать их дома и за
пределами женской школы ее круг знакомых стал расширяться. Закончилось все
тем, что мисс Климпинг удалось перехватить любовное послание от одного
несчастного юнца, адресованное, конечно же, Теофании. Записка была
контрабандой пронесена в здание школы подкупленным слугой. Почтенная
начальница учебного заведения с ужасом поняла, что прогулки Теофании за
пределы школы были не так невинны, как предполагалось. Визиты к школьным
товарищам негодная девчонка использовала всего лишь в качестве предлога для
того, чтобы без помехи заводить любовные интрижки. И это в ее-то возрасте!
Ей не было тогда еще шестнадцати!.. Мисс Климпинг стала терзаться
противоречивыми чувствами. Ведь Теофания была выгодной ученицей: опекуны
охотно платили большие деньги за процесс ее воспитания и обучения. Но все
же... Если бы не одно обстоятельство, мисс Климпинг пришлось бы обратиться к
Берфордам с просьбой забрать свою племянницу из ее уважаемого заведения,
чтобы сохранить его высокую репутацию.
К счастью для мисс Климпинг в школе появился новый педагог. Это была
учительница младших классов Анцилла Трент, которая сама когда-то училась в
этом заведении. К этому времени Теофания уже вконец устала выслушивать
нотации и упреки со стороны своих учительниц, которых она называла за глаза
старыми клушами
. Так что она сразу проявила интерес к новому педагогу,
которая была всего на восемь лет старше ее самой. Особенно девочке нравились
искорки юмора, которые постоянно светились в чистых серых глазах мисс Трент.
Прошло совсем немного времени, и Теофания поняла, что несмотря на свое
стесненное материальное положение, Анцилла происходила из хорошей семьи и
имела возможность вращаться в безусловно высоких кругах. Теофания
подмечала, — и была отчасти заворожена этим, — утонченную
элегантность и изящество, которые всегда отличали мисс Трент. И дело тут
было вовсе не в ее нарядах. Одевалась она как раз достаточно скромно.
Словом, мало-помалу Теофания стала все чаще оказываться поблизости от новой
учительницы и прислушиваться все внимательнее к тем советам, которые мисс
Трент ненавязчиво высказывала по поводу различных жизненных ситуаций. В
обязанности мисс Трент не входила работа со старшими ученицами. Она не
подзывала к себе знаменитую проказницу, та шла сама. Ее влекло к мисс Трент.
Анцилла с юмором отзывалась о некоторых странных забавах и
подвигах
Теофании, однако со временем сумела внушить богатой наследнице, что
большинство ее выходок просто... детские. Когда же она узнала о твердом
намерении Теофании выйти замуж за пэра Англии, мисс Трент не только
поддержала эту идею как весьма достойную, но и с энтузиазмом набросала
несколько вариантов плана, выполнение которого сулило существенно
приблизиться к осуществлению этой мечты. Мисс Трент без особого труда
доказала Теофании, что отнюдь не любая девушка может устроить свое будущие
таким образом. Она доказала, что для того, чтобы стать женой пэра, надо
обладать определенными достоинствами. Ну, и так далее...
Теофания — невероятно, но факт! — стала активно посещать занятия по
привитию хороших манер. Научилась музицировать, немного читать, —
благородной даме вообще-то это умение ни к чему, но так... на всякий случай.
Словом, она вышла из школы вполне благовоспитанной девушкой, да к тому же с
некоторыми зачатками различных знаний. Это уже не была девчонка-сорвиголова.
Но справиться с ней было по-прежнему трудно. После школы стало даже еще
труднее. Тем более, что она и слышать не хотела о планах относительно ее
судьбы, вынашиваемых тетушкой Берфорд. Миссис Берфорд уже представила свою
среднюю дочь светскому обществу, а Теофании туда не было доступа, так как ей
говорили, что она еще слишком юна для света. Порой ей разрешалось
присоединиться к гостям на маленькой вечеринке, совершить непродолжительную
прогулку, но не более того. Она до сих пор считалась
мисс из учебного
класса
. Посещать концерты и уроки танца ей позволяли только в сопровождении
и под присмотром гувернантки и своих кузин. Ее заставляли совершенствовать
свой французский и учиться игре на арфе.
Миссис Берфорд была упряма. Но Теофания превосходила ее в этом качестве.
Закончилось все тем, что спустя три месяца пребывания Теофании в доме ее
дядюшки, миссис Берфорд проинформировала своего благоверного о том, что если
он не хочет крупного скандала или чтобы его супруга раньше времени сошла в
хладную могилу, пусть отошлет племянницу обратно в Йоркшир. Сэр Генри
Берфорд колебался. И тут Теофания преподнесла им всем большой сюрприз. Она
сбежала из дома однажды вечером на маскарад в Воксхолл Гарденс. Супруги
Берфорд были уверены, что племянница спит у себя в комнате, а Теофания тем
временем гуляла под ручку с каким-то ошалевшим от нежданно привалившего
счастья юнцом, которого она, если честно, почти не знала, да и знать
особенно не хотела. В ту минуту будущее одного из сыновей Берфордов прямо на
глазах разваливалось на куски. Богатая невеста в лице кузины Вилд
стремительно уплывала от него в даль. Кто-то из
доброжелателей
на
следующий день рассказал обо всем миссис Берфорд. Та покрылась мертвенной
бледностью и тут же повторила мужу свое требование. Что же касается свадьбы
Теофании, сказала она в запальчивости, то, по ней, уж лучше пусть ее сыновья
будут на улице просить милостыню, чем возьмут в жены эту негодную девчонку.
Господин Берфорд и рад был бы наконец-то избавиться от несносной племянницы,
но он во всех ситуациях руководствовался здравым смыслом, а, точнее,
выгодой. Ему очень не хотелось поручать Теофанию заботам миссис Андерхилл,
которая к тому же уже давно доказала свою неспособность справиться с
девчонкой.
Но тут счастливая мысль пришла в голову миссис Берфорд, для которой вопрос
стоял ребром: или мучения, или забавы. Она придумала написать мисс Климпинг
и молить у нее о добром совете. Мисс Климпинг в решении этого вопроса на
первое место поставила заботу об интересах Анциллы Трент, которую очень
любила. Она посоветовала миссис Берфорд постараться убедить мисс Трент
согласиться на должность подруги-гувернантки Теофании и отослать обеих во
владения миссис Андерхилл. К тому же мисс Трент была не только благородной
девушкой, — это мог подтвердить господин Берфорд, который был знаком с
ее родным дядей генералом сэром Мордаунтом Трентом, — но и отличным
педагогом, единственным человеком, который имел какое-то влияние на
неукротимую мисс Вилд.
Таким образом в скором времени Анцилла стала одной из обитательниц Степлза,
а чуть позже и главной наперсницей миссис Андерхилл.
До этого миссис Андерхилл не откровенничала ни с одной из гувернанток,
которые служили в ее доме. И хотя она была открытой, добродушной женщиной,
ее можно было понять: она ревностно пеклась о своем высоком титуле местной
светской дамы. К тому же она тщательно оберегала от посторонних тайну своего
происхождения и эта ее тревога выражалась в строгом отношении со всеми
подчиненными, которое граничило подчас с надменностью. Она была так рада
возвращению своей племянницы, что не стала возражать против единственного
выставленного условия: девушку должна сопровождать мисс Трент. Однако это ее
уязвило, и она про себя твердо решила, что сколько бы генералов ни ходили в
родственниках у новой гувернантки, если только мисс Трент посмеет корчить из
себя великосветскую даму и будет смотреть на остальных обитателей Степлза
свысока, это будет в корне пресечено.
Но мисс Трент и не подумала делать что-либо подобное. А то почтение, с
которым она стала относиться к миссис Андерхилл, последняя редко видела даже
от своих собственных детей. Словом, вся агрессивность и высокомерие миссис
Андерхилл улетучились без всякого следа не позже, чем через неделю после
появления в Степлзе мисс Трент. А спустя еще некоторое время она рассказала
всем своим подругам о том, что не может нарадоваться на новую гувернантку.
Ни о каком презрительном отношении к мисс Трент уже и речи не могло идти.
Развивая начатую тему, она сказала:
— Она ведь еще совсем ребенок, в конце концов. Но с таким миленьким
личиком!.. К тому же я довольно наслушалась всяких рассказов о городских
красавчиках... Словом, все это повергает меня в состояние тревога и
обеспокоенности, милочка, не могу это отрицать.
— Но я полагаю, что это совершенно излишне, мэм. Говорю вам: это
совершенно излишне! — живо ответила мисс Трент. — Возможно, она
станет кокетничать с ним... Да наверняка станет! Хотя бы для того, чтобы
показать нам всем, что она может заставить любого мужчину встать перед ней
на колени. А он... Что ж, возможно, и он пофлиртует с ней. Но разве от всего
этого ей будет какой-то вред?! Ну, уж нет! Со всей определенностью могу
сказать, что у вас нет ни малейших оснований для беспокойства. Вы только
рассмотрите эту ситуацию, мэм! Теофания ведь не маленькая служаночка, у
которой нет никого, кто смог бы защитить ее в случае чего!
— Да, она не служанка, — согласилась миссис Андерхилл. Однако в ее
голосе еще звучали неразвеянные сомнения. — Ваша правда, но...
Возможно, у него появится желание... жениться на ней! И из всего этого может
выгореть весьма хорошенькое дельце!
— Если у него появятся хоть какие-нибудь склонности к этому, — с
веселым смехом проговорила мисс Трент, и ее холодные глаза потеплели, —
мы должны будем успеть сообщить Теофании о том, что жених не является пэром
Англии!
Миссис Андерхилл улыбнулась, но тут же со вздохом призналась, что по ней —
так лучше уж сэр Уолдо вообще не приезжает в Брум Холл.
Это ее пожелание эхом отоз
...Закладка в соц.сетях
