Жанр: Любовные романы
Тень любви
...е против перекинуться
словечком с этим крепким парнем. Как ты на это смотришь? Мне интересно,
тренируется ли он специально. На мой взгляд, у него отличные физические
данные, какие должны быть у чемпиона.
Из трактира доносились крики и смех, но в саду, где жена Джима Бэйта
посадила много цветов, было прохладно и свежо. Кристина присела за один из
столиков, а Гарри исчез в дверях трактира, отправившись за напитком для
сестры.
Через несколько минут к Кристине подошла сама жена владельца трактира и
гостиницы
Три Струны
. Она поставила на столик тарелку с кексами и стакан
лимонада.
— Пожалуйста, мисс. Вода почти ледяная, она приятно освежит вас. Только
пейте потихоньку, не простудите горло, — доброжелательно сказала
женщина.
— Благодарю вас. Все выглядит просто замечательно, — ответила
Кристина.
— Вы и ваш брат решили погостить у дедушки? — поинтересовалась
жена владельца трактира.
— Да, всего несколько дней, — со вздохом ответила Кристина. —
А потом мне нужно будет возвращаться в Лондон, на свадьбу моей старшей
сестры.
— Ах, вот оно что, да-да, я, кажется, слышала об этом. По-видимому, там
будет роскошное торжество? Думаю, вы и сами, мисс, скоро выйдете замуж.
— Вот уж чего не знаю, мисс Бейт, — задумчиво сказала Кристина.
Из трактира донеслись крики и хохот. И миссис Бейт, слегка нахмурившись,
сказала:
— Я не удивлюсь, если через пять минут все напьются до чертиков.
Бизнес, конечно бизнесом, но я всегда говорила Джиму, что нет ничего менее
правильного и справедливого, чем отдавать выигрыш чужаку.
Кристина снисходительно улыбнулась. Она подумала о том, что, очевидно, по
мнению миссис Бэйт, любой человек, живущий от Чичестера далее, чем на пять
миль, был чужаком.
— Миссис Бэйт, вы не знаете, откуда он? — поинтересовалась
Кристина.
— До сегодняшнего дня я его никогда не видела. Он появился здесь рано
утром и, услышав от кого-то о предстоящем бое, загорелся, точно порох.
Думаю, двадцать гиней — большой соблазн для такого паренька. Мне бы хотелось
еще с вами поболтать, мисс, но не могу. Мой Джим сейчас наверняка
опрокидывает третью кружку эля, здравый ум его постепенно покидает, таким я
его не могу терпеть.
— Миссис Бэйт, не передадите ли вы моему брату, что я его заждалась,
нам пора возвращаться домой.
— Разумеется. Не волнуйтесь, мисс Кристина. Я позабочусь о том, чтобы он не задерживался долго.
Прошло несколько минут, но Гарри не появился. Кристина расслабилась в
приятной прохладе сада, наслаждаясь ароматом мяты и лаванды. Старый дворовый
пес Джима Бэйта покрутился вокруг и улегся у ног девушки. Кристина
наклонилась погладить собаку и обратила внимание, что из трактира вышел какой-
то человек. Постояв минуту на крыльце, будто желая насладиться прохладой,
незнакомец шатающейся походкой направился в сторону сада, к столику, где
сидела Кристина. Он тяжело опустился на скамейку по другую сторону ее стола.
Это был Дэниел Хантер. Все его лицо было в синяках, губы сильно распухли. Из
рассеченной брови по щеке стекала кровь. Казалось, Хантер не обращал
внимания на свою внешность. В следующую секунду Кристина привстала и,
наклонившись, осторожно вытерла лицо парня своим шелковым платком.
— Я думаю, молодой человек, что вашу рану необходимо немедленно
перевязать, — сказала девушка дрожащим от волнения голосом.
— Что? Кто вы такая? — Похоже, парень только сейчас осознал, что
рядом кто-то был. Он отпрянул назад. — Нет, ничего не надо. Обойдется,
мисс.
Но Кристина не успокоилась и заботливым тоном пояснила:
— Как раз надо, сэр. Гарет говорит, что раны на лбу всегда кровоточат
дольше, чем в других местах. Позвольте вам помочь...
— Кто такой Гарет? Не понимаю вас.
По тону, каким говорил Хантер, чувствовалось, что ему бы не хотелось сейчас
попадаться кому-либо на глаза, тем более молодой женщине.
— Он врач, и он..., — не договорила Кристина.
— Я никогда не нуждался в помощи врачей, — сказал Хантер, не
дослушав конец фразы Кристины.
— Вы, наверное, довольны собой сегодня, ведь вы стали единственным
борцом, кто победил Роба Сайера. Я не могу не выразить вам своего
восхищения, — при этих словах Кристина неожиданно для себя скромно
улыбнулась.
Хантер пристально посмотрел на девушку и уже не смог отвести взгляда от ее
пышных волос, подчеркнутой элегантности платья, белоснежной шеи с золотым
медальоном. На плечах у девушки была роскошная шелковая шаль. Конечно,
промелькнуло в голове Дэниела, это была та самая девушка, которую он мельком
увидел в толпе зрителей во время боя, и она, без сомнения, принадлежала к
тому классу, который он презирал, к тем, кто, по его твердому убеждению,
прожигали свои никчемные жизни, не зная и не понимая никого вокруг, кто брал
от жизни все, ничего хорошего не давая взамен.
— Значит, вы смотрели бой, мисс? — спросил Дэниел.
Прозвучавшее в его голосе презрение настроило Кристину на самозащиту. Она
попыталась как-то сгладить его недовольство.
— Я была с братом. Он очень интересовался этим боем и сказал, что у вас
задатки чемпиона.
В душе Дэниела поднялось негодование, он не хотел принимать ничьего
покровительства.
— Поймите же, мне не нужна ваша опека, — сказал он резко.
— А что же вам нужно? — поинтересовалась Кристина.
— Деньги, конечно! Что же еще? — ответил парень.
— Мне кажется, двадцать гиней — это не так уж и много...
Дэниел какое-то время продолжал внимательно смотреть на Кристину, а затем
отвел взгляд в сторону. Немного помолчав, он сказал:
— Моя мать работала на фабрике по двенадцать часов в день, получая семь
шиллингов в неделю, и на это кормила себя и двоих детей, пока не погибла на
той же фабрике...
— Погибла? — Кристина с удивлением замерла.
— Видите ли, мисс, подол ее платья попал в машину, и маму закрутило
вовнутрь машины. Когда ее оттуда вытащили, то хоронить было уже почти
нечего... Вот так.
Кристина, не мигая, с ужасом в глазах смотрела на молодого человека. Она и
не подозревала, что ее вопрос вызовет такие печальные воспоминания.
— А сколько же вам тогда было? — вполголоса спросила девушка.
— Мне — около одиннадцати, а сестренке и того меньше — шесть. Дэниел
медленно поднялся со скамейки и пошел через сад в сторону поля. Там в
прохладе вечера мирно паслись, пощипывая траву, две лошади. Хантер и сам не
понимал, как он мог рассказать свое близкое, только ему принадлежавшее, какой-
то незнакомой девушке, ничего для него не значащей, пришедшей совершенно из
другого, лживого мира.
Кристина встала и пошла следом за Дэниелом.
— Как это все ужасно, — тихо произнесла она.
— Ну что вы, к нам все были чрезвычайно добры. Ведь недаром существуют
приюты, не правда ли? — продолжал Дэниел с нескрываемой злой
иронией. — Один приют для моей сестры, другой — специально для меня.
Может, теперь вы понимаете, что для таких, как я, двадцать гиней — целое
состояние?
— Извините меня, пожалуйста, — беспомощно прошептала
Кристина, — я ведь не знала всего этого.
Дэниел резко повернулся, чтобы уйти, потом взглянул еще раз на Кристину, как
бы запоминая ее внешность, и направился в сторону трактира, у входа он
нечаянно столкнулся с выходящим и что-то тихо бормочущим Гарри. Кристина
пошла навстречу брату.
— Этот человек случайно не приставал к тебе. Крис? — спросил
Гарри.
— Нет, что ты! Я только обмолвилась с ним несколькими словами о прошедшем бое и похвалила его.
— Знаешь, Крис, он какой-то чудак. Отказался выпить больше одной
кружки, не сказал ни слова, откуда он взялся. Выяснилось лишь то, что он
направляется в Лондон и, по-моему, собирается это проделать пешком. Черт
побери, встречаются же такие бедняги! Я ему не завидую. Путь в Лондон совсем
не близкий...
Гарри взял оставленный Хантером на столике окровавленный платок.
— Откуда это? Разве это твой, Крис? — спросил Гарри.
— Нет, что ты, — быстро ответила Кристина. — Оставь его здесь и давай поедем обратно.
Лошади были уже запряжены, и коляску Уориндеров подали к крыльцу гостиницы.
Гарри помог сестре подняться в коляску, и вскоре они поехали. Если Кристина
и была необычно молчалива, то Гарри не нашел в этом ничего особенного, ведь
в конце концов день был очень насыщенным и наполненным впечатлениями.
Как только Уориндеры уехали, на крыльцо трактира вышел Дэниел с рюкзаком на
спине. Он на мгновение задержался у деревянного столика, где полчаса назад
разговаривал с Кристиной, чтобы взять носовой платок. Дэниел задумчиво
посмотрел на кусочек материи, от него шел запах дорогих духов Кристины. К
столику подошла миссис Бэйт, чтобы забрать пустую тарелку и стакан.
— Неужели это платочек мисс Кристины? — спросила женщина.
— Нет, нет, — поспешно ответил Дэниел и сунул платок в карман
куртки.
— Она очень приятная юная леди, — восторженно заявила миссис
Бэйт. — И должна заметить, совсем не такая, как многие, кто
предпочитает обращаться с нами, точно мы грязь под их ногами.
— Вы случайно не знаете, кто они такие — девушка и ее брат? —
спросил Дэниел.
— Знаю, и совершенно точно. Их дедушка — лорд Уориндер. Он был
известным судьей, сейчас вышел в отставку и живет в Брамбер Грэндж, что
около Стейнинга.
— Уориндер? — задумчиво повторил Дэниел. — Что-то очень
знакомое. Имеет ли к нему какое-то отношение Эверард Уориндер?
— Так это его сын. Говорят, что он сейчас очень важный адвокат в
Лондоне, — пояснила миссис Бэйт.
— Ясно. Итак, она дочь Эверарда Уориндера. Фантастическое
совпадение! — при этом Дэниел поправил свой рюкзак. — Что ж,
миссис Бэйт, я должен идти дальше.
— Ты, если я не ошибаюсь, направляешься в Лондон, да? Почему бы тебе,
парень, не подождать до утра? Идти ведь так далеко, да и ты, наверняка, не
хочешь подарить золотые, что звенят у тебя в кармане, какому-нибудь ночному
разбойнику, верно?
Дэниел рассмеялся.
— Ночь будет светлее, да я и не боюсь никого. До наступления темноты я
успею пройти несколько миль. Спасибо, миссис за гостеприимство. Вы были ко
мне столь добры.
— Ну, что ты, милый. Знаешь, ты мне напомнил моего брата. Он был точно
таким, как ты: всегда должен был куда-то торопиться, не мог и минуты дома
посидеть, потом, бедняга, умер от лихорадки, подхватил ее в зимнюю стужу.
Смотри, парень, чтобы с тобой не случилось ничего дурного. Мне бы не
хотелось этого, поверь.
— Хорошо. Не беспокойтесь, — сказал Дэниел. — Ну, пора.
Прощайте.
Женщина смотрела ему вслед, пока он вышел за ворота трактира и пошел по
проселочной дороге, ведущей в сторону Лондона. Потом, вздохнув, она взяла
поднос и вернулась в трактир. Пьяная толпа веселилась там с новой силой, все
говорило о том, что к позднему вечеру здесь не будет ни одного твердо
стоящего на ногах, а это значит, что не обойтись без драки и разбитой
посуды. Мне к этому не привыкать, — подумала миссис Бэйт и плотнее
закрыла за собой входную дверь.
Подъезжая к усадьбе дедушки, Гарри и Кристина увидели у парадного входа
коляску и выходящего из нее высокого джентльмена.
— О Боже! Это отец! — воскликнул Гарри. — Какого черта он
приехал? Я думал, он всю неделю будет в суде. Он же не мог ничего обо мне
узнать, как ты считаешь? Послушай, Крис, ты поезжай, а я спрячусь, пока не
выяснится, зачем он приехал.
И не успела Кристина что-либо на это возразить, как брат, отдав ей вожжи,
уже спрыгнул с коляски и исчез в зарослях кустарника. Девушка, не помня
себя, поравнялась с коляской отца. Мистер Уориндер никак не ожидал увидеть
дочь сидящей на месте извозчика в коляске. На его лице были написаны
нескрываемое удивление и гнев. Из дверей дома показался и тут же исчез
слуга. Кристина осторожно слезла с коляски, прекрасно осознавая, как она,
должно быть, странно выглядела в глазах отца: вспотевшая, разгоряченная, с
растрепанными волосами, с грязными руками, в пыльном и измятом платье.
— Кристина, родная! Где ты была? — нахмурясь, спросил Уориндер.
— На ярмарке, папа, — покорно ответила дочь.
— Что я слышу? На ярмарке? В таком виде! В самом деле, девочка, неужели
ты совершенно не имеешь понятия о том, что прилично, а что нет? Ты забыла,
какое положение в этих местах занимает твой дедушка? Я не удивлен, что твоя
мама иногда приходит от тебя в отчаяние.
Кристина привыкла к частому неодобрению со стороны отца. Что бы она ни
делала, как бы ни старалась угодить родителям, ее поведение всегда причиняло
боль ее отцу.
— Знаешь, папа, на ярмарке было невыносимо жарко и очень пыльно, но все
равно интересно, — отважно сказала девушка. — А почему ты здесь,
папа? Надеюсь, с мамой и Маргарет все в порядке? — не терялась
Кристина.
— Слава Богу, они обе чувствуют себя превосходно, — довольно
ядовито ответил Уориндер. — Должен тебе заметить, что ты не очень-то
беспокоишься о них, прохлаждаясь неизвестно где в то время, как мама с
сестрой хлопочут, готовясь к свадьбе.
— Уверена, что они во мне не нуждаются, — пробормотала Кристина.
— Похоже, дочка, они так не считают. Особенно Маргарет. А приехал я для
того, чтобы обсудить с твоим дедушкой одно дело. Тебе лучше утром вернуться
со мной в Лондон.
— Хорошо, папа, а сейчас, если ты позволишь, я поднимусь наверх и
переоденусь к ужину, — мягко сказала Кристина.
— Да, пожалуй, и чем скорее, тем лучше, по-моему. Иди, девочка. Потом я
объясню тебе просьбу матери и сестры.
Отец неожиданно разулыбался. Это смягчило и будто обогрело его холодное
красивое лицо. И в этот момент Кристине захотелось, как это бывало прежде,
подойти к нему поближе, обхватить его шею и крепко-крепко поцеловать. Но,
как всегда, она сдержалась. Кристина вспомнила, как однажды она попробовала
поцеловать отца и была отвергнута, и тогда она сказала себе, что никогда
больше не будет сентиментальничать с отцом.
Девушка быстро поднялась вверх по лестнице и, оглянувшись, увидела, как к
отцу вышел дедушка, и они медленно пошли в глубь сада. Кристина решила, что
ей необходимо посмотреть, где сейчас прячется Гарри. Она, волнуясь, сбежала
на первый этаж и направилась к конюшне, где, как она надеялась, скрывался
брат.
— Все в порядке, — быстро прошептала она, увидев брата. — О
тебе папа ничего не знает. Просто он хочет о чем-то поговорить с дедушкой.
Мы можем сказать, что ты приехал не неделю назад, а только вчера, а дедушка
подтвердит. Он не выдаст тебя, вот увидишь.
Час спустя, как подобает воспитанным людям, Гарри и Кристина сидели чинно за
ужином. Под отцовским оком они были притихшими, сразу же отвечали, когда он
что-то у них спрашивал, но сами не говорили, и только время от времени
обменивались заговорщицкими взглядами с лордом Уориндером, который по своей
природе был большим добряком и хорошо помнил собственную бесшабашную, полную
приключений молодость.
Когда ужин закончился, Кристина вернулась в свою комнату. Отец закрылся в
библиотеке с лордом Уориндером, а Гарри куда-то ушел. Было уже около девяти
часов, и на землю опустился теплый летний вечер. Кристина могла бы почитать,
поиграть на пианино или в конце концов взяться за вышивание, которым она,
впрочем, часто пренебрегала. Но прошедший день оказался настолько
утомительным, что она не могла ничего делать. К тому же в комнате было жарко
и душно, а за окном расстилалась прохлада наступающей ночи. Вдруг Кристина
приняла решение, она сбегала наверх за шалью.
Позвав Бенджи, старого черного охотничьего пса дедушки, вышла в полуночный
сад. В воздухе стоял аромат роз, именно эти цветы были постоянной страстью
ее бабушки и скрупулезно выращивались у дома, хотя сама бабушка уже пять лет
как умерла.
Кристина медленно пошла в глубь сада, вдыхая прохладу вечера. Бенджи
счастливо бегал рядом. Короткий разговор с незнакомым парнем затронул что-то
сокровенное в душе, что-то, что она тщетно пыталась подавлять в себе все эти
годы, — протест той жизни, которую она и многие молодые девушки ее
круга вынуждены были вести. Глупая, бесполезная, никчемная жизнь, думала
Кристина, в мире столько несправедливости, требующей исправления и
законности, правильного устройства. Девушке казалось, что она всю жизнь
боролась из-за этого с собственным отцом. Когда ей было шесть лет, умоляла
его разрешить ей ходить вместе с Гарри на уроки к учителям брата; когда
Гарри поехал в Итон, она просила отца позволить ей посещать Королевский
колледж, эту новую школу для девочек, открывшуюся на Харли-Стрит; когда
Гарет увлекся медициной, она просила разрешения учиться на медицинских
курсах — и все напрасно.
— Никогда в жизни не слышал подобной чепухи, — говорил отец,
улыбаясь ее нелепой идее. — Все решат, что ты просто сумасшедшая.
Детка, ты в своем уме? Того и гляди, ты захочешь стать врачом. Если ты,
Крис, научишься быть такой же доброй, как твоя мама, ухаживать за своим
мужем, вести домашнее хозяйство, растить детей, — будет просто
замечательно! Что еще может больше подойти для женщины?
— Предположим, что я не хочу замуж, — рассуждала Кристина.
— Не говори глупостей. Естественно, ты когда-нибудь выйдешь
замуж, — настаивал отец. — Посмотри на Маргарет. Разве она не
счастлива? Почему бы тебе не взять с нее пример?
— Потому, что я не Маргарет, папа! — упрямо отвечала Кристина.
— Очень жаль, — невыразительно буркнул отец, и на этом разговор
был закончен. К матери обращаться Кристине было бесполезно, она всегда была
на стороне отца.
Разногласия с родителями по многим вопросам очень беспокоили девушку. Она
должна была поговорить с Гаретом. Он был единственным человеком, кто мог бы
ей помочь. Милый Гарет, она не видела его уже почти год. Теперь он был
врачом, но, как он сам как-то сказал, ему еще многому надо было учиться.
Сейчас он посещал специальные курсы в больнице, находившейся в Эдинбурге. С
тех пор, когда Кристине было шесть, а ему десять, Гарет всегда был для нее
источником мудрости и силы духа.
Гарет Фрайзер в раннем возрасте потерял родителей и воспитывался дядей,
которому было около шестидесяти, но который на долгие годы сохранил
молодость и был всегда элегантен и подтянут. Отец Гарета вместе с Эверардом
Уориндером изучали в Оксфорде право. Они в один год начали работать в суде и
долгие годы оставались друзьями. И этим объяснялось то, что Гарет часто
проводил каникулы в имении Уориндеров Брамбер Грендж. Он с огромной радостью
играл с Гарри и очаровательной маленькой девочкой, мечтавшей быть
мальчишкой, Кристиной. С годами симпатия и доверие между Гаретом Фрайзером и
Кристиной Уориндер крепли, они часто вместе обсуждали свои проблемы,
советовались по многим вопросам. Вот и теперь Кристина собиралась написать
Гарету письмо, рассказать о своих мечтах, узнать его мнение.
Погруженная в свои мысли, девушка не заметила, как подошла к роще.
Неожиданно тишина вечера была нарушена громкими и сердитыми голосами.
Послышались звуки ударов, затем чья-то бранная речь.
Бенджи насторожился, а потом вдруг, точно стрела, метнулся в глубь рощи.
Кристина, поддерживая пышную юбку платья, побежала следом. Между деревьев
Кристина увидела сидящего на земле мужчину в зеленом пальто и плисовых
бриджах, который пытался подняться. Рядом стоял Дэниел Хантер, он смотрел на
мужчину сверху вниз и еле сдерживал за тугие ошейники двух собак, которые
уже не лаяли, а хрипели.
— Финч, это вы? — удивленно спросила Кристина, узнавая человека,
который наконец-то поднялся с земли и, потирая разбитую щеку, зло смотрел.
Это был садовник, живущий в сторожке и являющийся по сути смотрителем
усадьбы лорда Уориндера.
— Что здесь произошло? Объясните же мне! — требовательно сказала
Кристина.
— Разве не понятно, мисс Кристина, — недовольно сказал
садовник. — Я увидел, как этот детина марширует через рощу лорда
Уориндера, и когда я толково объяснил ему, что это частное владение и
посторонним людям здесь нечего делать, он вдруг так закричал, что земля не
может быть частной, что никто не имеет на нее личного права и что, вы только
вообразите, любой, кому захочется, может тут расхаживать. Тогда я заметил,
что, может быть, так принято там, откуда он пришел, но здесь эта земля
принадлежит лорду Уориндеру, и постороннему господину лучше убираться
отсюда, пока я не напустил на него Ровера. И вдруг этот парень накинулся на
меня, словно дикий зверь. Что произошло дальше, вы видите.
— Финч, ты пригрозил, что будешь стрелять? — спросила Кристина.
— Да я и пальцем не дотронулся до него, мисс, святая правда, —
закричал садовник.
— Мне все понятно, Финч, не беспокойся так. Кристина перевела взгляд на
виновника случившегося. Лицо юноши было хмурым и расстроенным.
— Финч, — продолжила Кристина ласковым тоном, — я случайно
знакома с этим молодым человеком, поэтому ты можешь идти. Я проведу его к
дороге.
Как скажете, мисс, хотя я не хотел бы оставлять вас с этим нахалом. Уверен,
что вашему дедушке не понравилась бы ваша затея.
— С дедушкой я все улажу. Тебе не стоит волноваться обо мне. Дедушка,
наверняка, постарается понять меня.
— Хорошо, мисс, как вам угодно, — покорно сказал садовник. Он
поднял лежавшее на земле ружье, позвал к себе пса Ровера и, посмотрев
угрожающе в сторону парня, неохотно удалился.
— Боюсь, мистер Хантер, вы несколько переусердствовали и задели его
гордость, — сказала Кристина, когда шаги садовника затихли. —
Знаете, это действительно частное владение. Финч был прав. За что же вы его
ударили?
— Мне не понравилось, как он обозвал меня, — хмуро ответил Дэниел.
— Вы что, один из этих радикалов?
— Что вы этим хотите сказать?
— Я имею в виду мятежников, революционеров, тех, кто рубил головы во
Франции.
— Это было пятьдесят лет назад, и у меня нет желания никому рубить
головы.
— Рада это слышать. Дэниел нахмурился.
— Вы, конечно же, смеетесь надо мной, — сказал он сердито.
— Не обижайтесь на меня, пожалуйста, — ответила Кристина.
— Если бы даже я и обиделся, разве это что-то изменит? — парень
поднял с земли рюкзак. — Мне лучше покинуть это место.
— Думаю, мистер Хантер, вы правы, а мне лучше показать вам дорогу,
чтобы вы не нарвались на большие неприятности. Вы позволите?
— Нет необходимости, — мрачно огрызнулся Дэниел.
— А я считаю, что такая необходимость есть. Идите вот сюда, —
сказала девушка и пошла впереди по узенькой дорожке.
Было уже совсем темно. Дэниел смотрел на ее светлое блестящее платье,
которое, казалось, освещало ему путь. Волосы девушки были причесаны в
высокий хвост. Время от времени Дэниел различал поблескивающие огоньки ее
бриллиантовых сережек. Глядя на ее красивую стройную фигуру, Хантер
задумался о том, могла ли его младшая сестренка Кейт выглядеть так же
великолепно. А ведь ей сейчас должно было исполниться восемнадцать. Где она
теперь? Все, что он помнил, — худенький бледный ребенок с испуганными,
полным слез глазами. Помнил, как ее забирали от него. Он обязательно скоро
найдет Кейт, и все в их жизни будет хорошо.
Выйдя из рощи, Кристина остановилась и пристально посмотрела на своего
спутника.
— Брат говорил мне, что вы направляетесь в Лондон. Это правда?
— Да, — сухо ответил Дэниел.
— Тогда вряд ли это прямая дорога в Лондон.
— По-видимому, я просто сбился с пути, — сказал молодой человек.
Кристина усомнилась в искренности его слов. Наверняка, он лжет
Закладка в соц.сетях
