Жанр: Любовные романы
Но я люблю...
...сивая, правда, дядя Падди?
Появление медсестры, зашедшей проведать Кена, позволило Маккинли не отвечать
племяннику. Вместе с тем Луси пришлось наконец повернуться к той, на ком он
намеревается жениться.
Собравшись с силами, она поднялась с края постели, на которой сидела,
беседуя с Кеном, и взглянула на будущих супругов. Первое, что бросилось ей в
глаза, была рука Патрика, обвивающая талию леди Мейды.
На этот раз невеста Патрика показалась Луси еще прекраснее. На ней были
простые светлые брюки и легкая трикотажная кофточка, но при этом в ней все
дышало такой элегантностью, которую не купишь ни за какие деньги. В этой
девушке чувствовался стиль, воспитываемый с детства. Осанка леди Мейды,
несомненно, была наследственной, как и гордая манера держать голову. Словом,
невеста графа Уэндейлского была настоящей леди.
— Очень рада познакомиться с вами, — сказала леди Мейда, когда Патрик
представил девушек друг другу. — Я считаю, что вы оказываете Кении большую
помощь. Он такой славный малыш! Жаль, что меня не будет здесь завтра, но
ничего не поделаешь. Я еще вчера должна была вылететь в Грецию на свадьбу
одной из своих многочисленных кузин, но задержалась, потому что платье еще
не было готово. Я ведь должна быть свидетельницей со стороны невесты, —
пояснила она. — Сюда я заехала по пути в аэропорт. Вообще-то мне уже пора. —
Мейда повернулась к Патрику. — Только не говори, что поедешь меня провожать.
Я заказала такси и прекрасно доберусь сама. Твое присутствие гораздо более
необходимо здесь, — настойчиво произнесла она, бегло улыбнувшись Луси.
Та ответила вежливой улыбкой, которую сама сочла верхом лицемерия. Ну почему
невеста Патрика оказалась такой милой девушкой, что к ней невозможно
испытывать какие-либо отрицательные чувства? Уж лучше бы она была
высокомерной великосветской красавицей, от которой веет ледяным холодом и
которую легко презирать.
— Мне не очень хочется отправляться на эту свадьбу, — продолжила леди Мейда.
— Особенно когда я вспоминаю, что мне придется надеть это ужасное платье.
Кузина настояла на том, чтобы оно было красного цвета. Представляешь меня в
красном? — Она вновь взглянула на Патрика.
— Тебе идет любой цвет, дорогая, — улыбнулся тот.
Мейда подарила ему в ответ такой восхищенный взгляд, что Луси едва не
разрыдалась. Ей стало ясно, что эта девушка не просто влюблена в Патрика —
она обожает его!
Маккинли ответил Мейде не менее влюбленным взглядом. Стоя рядом друг с
другом, они представляли собой превосходную пару: она нежная, хрупкая и
светловолосая, а он высокий, сильный и темный. Глядя на них, Луси поняла,
почему Роберт так пекся о сохранении этого альянса. Из леди Мейды получится
прекрасная графиня. Она станет идеальной женой лучшему из графов,
наследовавших Уэндейл за несколько последних веков.
— Я тоже так думаю, — быстро произнесла Луси, лихорадочно пытаясь справиться
с охватившим ее отчаянием. — К вашим волосам подойдет любой цвет. Вот для
моих каштановых волос красное платье стало бы настоящей катастрофой!
Леди Мейда весело улыбнулась, тем самым продемонстрировав превосходные зубки
жемчужной белизны. Не преминув обратить на это внимание, Луси втайне
позавидовала ей, потому что в детстве вынуждена была носить на зубах
металлические скобки, чтобы выправить существующую неровность.
Странно, что Патрик до сих пор не тронул свою будущую жену, оставив ее
невинной, подумала Луси. С чего бы вдруг такая сдержанность? С другими
женщинами он ведет себя иначе. Неужели Мейда все еще сохранила
девственность? Это в нынешнее-то время и с такой внешностью!
Но чем дольше Луси смотрела в огромные светло-карие глаза избранницы графа
Уэндейлского, тем больше убеждалась в том, что тела этой девушки еще не
касались мужские руки. А то, что она поцеловала жениха в щеку, означало
скорее сестринские отношения, чем влюбленность.
Неужели Патрик решил дождаться первой брачной ночи? Но ведь это же так
архаично! И неестественно для двух здоровых молодых людей, которые — как
предполагается — любят друг друга. Они давно уже должны заниматься любовью.
Господи, подумала Луси, если бы я была помолвлена с Патриком, то мы бы...
Она тут же оборвала свои преступные мысли.
Ты забываешься, прозвучало в ее голове. Невестой Маккинли является леди
Мейда, а ты здесь ни при чем. И тебя не должно волновать, осталась ли эта
девушка невинной или нет. Какое тебе дело до личной жизни графа
Уэндейлского? Или ты собралась утешить беднягу в постели, пока его Снежная
Королева будет отогреваться в Греции?
— Дядя Падди, посмотри! Наша Лу как будто грезит наяву! — подал голос Кен.
Луси быстро взяла себя в руки и вновь подошла к постели мальчика.
— Ну и что? — улыбнулась она. — Что плохого в грезах? Разве ты сам никогда ни о чем не фантазируешь?
— Фантазирую! — с готовностью подхватил малыш. — Я всегда представляю себя
большим, здоровым и с такими мускулами, как у моего дяди.
Сердце Луси больно сжалось.
— Ты обязательно будешь таким, каким представляешь себя, — большим и
сильным!
— Дядя Падди говорил мне, что я уже стал достаточно сильным, — заметил Кен.
— А еще он говорил тебе, что ты слишком много болтаешь, — вмешался в
разговор Маккинли. — Лучше попрощайся с Мейди. Ей уже пора ехать в аэропорт.
— Разве она не может остаться? — плаксиво произнес Кен, сразу отбросив
взрослые манеры и снова превращаясь в маленького мальчика. — Кто же дочитает
мне сказку?
— Если хочешь, это сделаю я, — предложила Луси. — Мне никуда не нужно ехать,
ведь я остаюсь в больнице.
— Отлично! — просиял Кен. — Тогда все в порядке. Можешь ехать, Мейди!
Леди Мейда добродушно рассмеялась.
— Ах ты маленький хитрец! Быстро же ты нашел мне замену! Ну да ладно, все
равно я привезу тебе из Греции подарок.
— А мне ты не сделаешь подарок по возвращении? — тихо поинтересовался
Патрик, вкладывая в свои слова особый смысл.
Но невеста, похоже, не поняла намека, хотя он был весьма прозрачен. Она
недоуменно пожала плечами.
— Что же тебе купить? Не представляю, в чем ты можешь нуждаться! По-моему, у
тебя есть все, чего только можно пожелать.
— Не все, чего мы желаем, можно купить за деньги, — заметил Патрик. Но и на
этот раз Мейда не выказала никаких признаков понимания сути разговора. —
Ладно, оставим это, — вздохнул он. — Лучше я провожу тебя, иначе ты можешь
опоздать на самолет.
— Да-да, мне пора... Только провожать меня не нужно. Скоро встретимся, —
сказала Мейда, на прощание целуя Патрика в щеку. — Затем она повернулась к
Луси. — Всего хорошего! Боюсь, что мы больше не увидимся. А жаль! Мне бы
очень хотелось расспросить вас об Америке. Это чрезвычайно интересная
страна. Когда-нибудь я обязательно побываю там.
— Конечно, побываете, — согласилась Луси, искренне сожалея, что ей так
понравилась Мейда. Если бы она относилась к ней плохо, ее не терзали бы
укоры совести из-за приливов темной страсти к Патрику. По правде сказать,
Луси не могла дождаться, когда Мейда отправится в путь.
— До свидания, малыш! — помахала та рукой Кену. — Удачи тебе завтра.
— До свидания, Мейди, — отозвался мальчик. — А когда ты дочитаешь мне
сказку? — обратился он к Луси, как только невеста Маккинли исчезла за
дверью.
— Можем приступить к этому сейчас, если хочешь.
— Не утомляй Луси слишком сильно, солнышко, — попросил племянника Патрик. —
Да и сам не переутомляйся. Завтра вы оба должны быть в отличной форме.
Завтра... Луси с тревогой подумала о завтрашнем дне. Маккинли рассказал ей,
что Кену недавно провели курс интенсивной терапии и завтрашнее прямое
переливание крови должно стать заключительной стадией лечения. Луси
надеялась, что после этого дела у Кена пойдут на лад. Ей меньше всего
хотелось возвратиться домой с разбитым сердцем и ощущением провала
предпринятой миссии.
8
Процедура прямого переливания крови прошла как нельзя лучше. Кен перенес ее
хорошо, а Луси почти ничего не почувствовала. К следующему утру у нее
осталось лишь легкое головокружение, но во время завтрака она забыла и о
нем. Врачи, оценив состояние Кена, единодушно пришли к заключению, что его
шансы на окончательное выздоровление значительно повысились. Причем особую
роль в этом сыграл именно тот факт, что Луси оказалась для мальчика
идеальным донором. Доктора в один голос твердили, что Кену необычайно
повезло в том, что Луси вообще существует на свете, иначе ему пришлось бы
лечиться еще очень долго. Даже будь у малыша брат или сестра, их кровь могла
и не подойти.
Луси попросила у администрации больницы позволения дать интервью
представителям прессы, которые поместили бы на страницах своих изданий
рассказ об уникальном случае Кена. Она надеялась, что, узнав эту историю,
многие тоже захотят стать донорами и повторить ее собственный опыт.
Разумеется, прежде всего Луси заручилась разрешением Маккинли. Тот поначалу
сильно сомневался в целесообразности ее затеи, но потом согласился, выдвинув
единственное условие — фотографии его племянника не должны попасть в газеты.
На том и порешили. Луси дала интервью, и на следующий день ее рассказ
появился на страницах многих печатных изданий.
Однако на этом дело не кончилось. В тот день, когда Патрик забрал Луси из
больницы, у крыльца его дома их встретила кучка репортеров. Тогда-то и
проявились скрытые качества характера Патрика Маккинли, а именно:
решительность, властность и непреклонность.
Роберт непременно пожурил бы своего молодого хозяина за некоторые выражения,
употребленные им в разговоре с репортерами, но Луси была на стороне Патрика.
Она тоже считала, что никто не имеет права вмешиваться в личную жизнь людей,
даже если те сами приглашали журналистов. К тому же Луси дала согласие
только на одно-единственное интервью. Про себя она решила, что, если
репортеры возьмут ее в осаду, она немедленно улетит домой.
Об этом она и сообщила Маккинли, когда тот увел ее внутрь особняка, подальше
от вспышек фотоаппаратов назойливых папарацци.
— Никуда ты не улетишь! — возразил Патрик, сердито блеснув глазами.
Глядя на него, Луси подумала, что гнев странным образом делает его еще более
красивым и желанным. Кроме того, Патрику очень шел светло-серый костюм,
который был на нем сегодня, а также белоснежная шелковая рубашка и галстук
под цвет глаз. Луси долго не могла отвести взгляд от него, как было всякий
раз, когда они встречались. Тот тоже смотрел на нее во все глаза, словно
никак не мог насмотреться. Небольшая разлука, продолжавшаяся все то время,
пока она была в больнице, как будто еще больше усилила их взаимное влечение.
Сейчас Луси уже не могла сказать, как долго она сумеет удержаться от того,
чтобы не броситься ему в объятия.
Патрик, похоже, переживал нечто подобное. Во время визитов в больницу он
старался не подходить к Луси слишком близко, особенно если она была в ночной
сорочке. Они старались не соприкасаться, не целовались, когда прощались,
только молча смотрели друг на друга. К сожалению, во время небольшого
инцидента с представителями прессы, когда Патрик вел Луси сквозь кучку
столпившихся у входа в дом репортеров, он обнял ее за талию. Этот почти
машинальный жест одинаково сильно подействовал и на Луси, и на Патрика.
— Ты останешься здесь до конца недели, — заявил он тоном, не терпящим
возражений. — И непременно посетишь со мной театр!
— Нет, ничего не получится, — покачала головой Луси.
Она старалась говорить твердо, но ее сердце ускоренно стучало в груди от
волнения.
Во время этого разговора они с Патриком стояли друг против друга в холле у
подножия лестницы.
— Если ты не согласишься пойти со мной в театр, я тебя сейчас поцелую, —
пригрозил он.
Луси продолжала смотреть на него, не находя слов для ответа. Ее одновременно
испугали сразу две возможности — что Патрик действительно может ее
поцеловать и что он все-таки не сделает этого. В ее воображении тут же
начала вырисовываться картина этого поцелуя. Судя по угрожающим ноткам в
голосе Маккинли, его намерения были вполне серьезными, а в его действиях
вероятнее всего не будет нежности. Предполагаемый поцелуй окажется страстным
и жаждущим.
Луси не привыкла к подобным вещам, но была уверена, что все исходящее от
Патрика примет с радостью. Более того, этот поцелуй доставит ей неземное
блаженство.
— Лу, ты слышишь меня?
— Да, милорд, — сдавленно произнесла она, несмотря на волнение все же не
отказав себе в удовольствии слегка поддеть Патрика.
Он сгреб ее за плечи и порывисто прижал к себе, напряженно глядя ей в лицо
сверху вниз.
— Падди! — процедил он сквозь зубы. — Ты уже начала называть меня
Падди
и
будешь продолжать в том же духе, иначе я не только поцелую тебя, но сделаю
также еще кое-что!
— Падди... — едва слышно произнесла Луси дрожащим шепотом.
По лицу Маккинли пробежала судорога, словно он усилием воли заставил себя
остановиться и отменить изначальное намерение прильнуть к губам той, кого он
столь страстно сжимал в объятиях. Не говоря уже о том, чтобы узнать ее всю.
Луси заметила в его глазах отражение внутренней борьбы. Ей захотелось помочь
ему справиться с собой, но как она могла сделать это, если их тела по-
прежнему тесно соприкасались, а губы Патрика находились всего в трех дюймах
от ее лица? Казалось, еще немного, и он все-таки поцелует ее, подарив тем
самым райское блаженство, которого она так жаждала.
Внезапно раздавшийся на лестнице звук чьих-то шагов заставил их испуганно
отпрянуть друг от друга. На лице Патрика появилось выражение школьника,
застигнутого на какой-то шалости. Луси прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Все происходящее напомнило ей одну из комедий Шекспира, только она никак не
могла понять, кто исполняет положительную роль, а кто — отрицательную.
— Это просто безобразие! — донесся сверху ворчливый голос старого
камердинера. — Ни в какие рамки не вписывается!
На мгновение Луси подумала, что Роберт имеет в виду их с Патриком, но тот
говорил о репортерах.
— Я еще раньше пытался избавиться от этих наглецов, милорд, — продолжил
старик извиняющимся тоном. — Но они не обратили на меня никакого внимания. —
Затем он с приветливой улыбкой повернулся к Луси. — Как вы себя чувствуете,
мисс Луси? Милорд сказал мне, что больничная процедура, ради которой вы
приехали, прошла хорошо.
— Врачи настроены оптимистично, — улыбнулась та в ответ. — Кении уже
выглядит лучше, а я сгораю от желания выпить чашечку вашего чая.
— В таком случае я оставляю тебя с Робертом, — Маккинли значительно взглянул
на нее, — а сам вернусь к Сиду. Он ждет меня, чтобы отвезти в офис. — Он
секунду помедлил. — Я велю секретарше заказать нам билеты на пятницу. Что ты
предпочитаешь: драму или мюзикл?
Луси не решилась спорить с Патриком в присутствии Роберта.
— Драму.
Маккинли кивнул, потом коротко попрощался и ушел. Как уже не раз бывало,
Луси еще некоторое время продолжала смотреть ему вслед. Через минуту она
вздохнула и перевела взгляд на камердинера. Оказалось, что тот внимательно
наблюдает за ней. Выражение, сквозившее в его проницательных серых глазах,
заставило ее покраснеть.
— Прошу вас, Роберт, не начинайте все сначала, — резко произнесла Луси. — Не
беспокойтесь, скоро я уеду и ваш драгоценный хозяин вновь будет в
безопасности.
Она решительно направилась мимо камердинера вверх по лестнице, но тот
придержал ее за плечо.
— Меня волнует не только милорд, — тихо заметил он. — Мне не доставит
большой радости осознание того, что молодая и приятная во всех отношениях
леди страдает. Его светлость хороший человек, но, как он сам недавно сказал,
он всего лишь простой смертный. А значит, мисс Луси, он не может не
испытывать к вам влечения.
В эту минуту Луси недоставало только выражений сочувствия со стороны
камердинера. Она могла бы справиться с неудовольствием старого слуги, но его
доброта была выше ее сил. Как Луси ни сдерживалась, слезы все равно ручьями
полились из ее глаз.
— Ах, Роберт! — всхлипнула она, ломая пальцы. — Дорогой мой Роберт!
С этими словами Луси припала к широкой груди камердинера. Тот, казалось, на
несколько мгновений смутился, но потом медленно поднял руку и обнял Луси за
плечи.
— Ну-ну, не нужно плакать, — успокоительно произнес он. — Все не так плохо,
как кажется, верно?
— Нет, плохо! — возразила Луси сквозь слезы. — Я люблю его! Понимаете?
Люблю!
Роберт застыл от неожиданности.
— Не говорите так, мисс Луси. Вам нужно выбросить эти мысли из головы.
— Не могу. Я только об этом и думаю.
— Этого-то я и боялся. Потому что он тоже думает только о вас, — мрачно
заметил камердинер. — Но любви здесь нет и в помине, детка. Милорда
обуревают лишь физические желания.
— Но подобные желания есть и у меня! — вновь всхлипнула Луси.
— Дорогая моя! — возмущенно воскликнул Роберт, мгновенно отстранив ее от
себя.
Луси удивленно взглянула на него, утирая слезы. Ей непонятна была внезапная
перемена в его настроении. Но потом она догадалась, что Роберт принадлежит к
совершенно другой эпохе и ему претят современные нравы. Разумеется, он до
сих пор считает секс чисто мужской прерогативой, и признание Луси в том, что
она тоже заинтересована в интимных отношениях с Патриком, прозвучало для
старого камердинера кощунственно.
— Простите, Роберт. Кажется, мои слова шокировали вас, но поверьте, что о
физической любви думает не только ваш молодой хозяин. Возможно, вы будете
удивлены, но сейчас многие молодые леди живо интересуются этим предметом, —
невесело усмехнулась она. — Поэтому не бойтесь того, что ваш милорд поведет
меня в театр или еще в какое-нибудь людное место. Гораздо опаснее будет,
если мы с ним окажемся наедине здесь, в этом шикарном доме. Нас не спасет
даже то, что наши спальни находятся на разных этажах, а вы выступаете в роли
бдительного стража нашей нравственности.
Камердинер гордо выпрямился и окинул Луси негодующим взглядом.
— Я не собираюсь шпионить за вами!
— Что вы! Я вовсе не это имела в виду. Вы для нас словно ангел-хранитель. Не
обижайтесь, Роберт. Я очень ценю вашу заботу и доброе отношение ко мне.
Кстати, хочу сказать — если вам от этого станет легче, — что в больнице я
встретилась с леди Мейдой и у меня сложилось мнение, что это самая милая и
красивая девушка на свете. Я постараюсь не делать ничего такого, что может
принести ей боль, хотя, по моему глубокому убеждению, она не является
подходящей партией для Патрика. Леди Мейда слишком молода и наивна. Я не
удивлюсь, если в скором времени она наскучит Патрику до слез.
Роберт нахмурился, словно Луси невольно высказала его собственные мысли.
— Значит, вы считаете, что они не будут счастливы вместе? — уточнил он с
беспокойством.
— Совершенно верно. Внешне они выглядят превосходной парой, но как насчет
совместимости в постели? Вот в чем вопрос! Не думаю, что Патрик будет
счастлив с девушкой, которая окажется подавленной силой его физического
желания и не сможет ответить тем же. Прежде в подобных случаях многие мужья
находили способ решить этот вопрос, не прибегая к помощи супруги. Но
современные жены не столь лояльно относятся к таким действиям своих
благоверных. Учитывая эти обстоятельства, можно сказать, что не я с самого
начала представляла какую-либо угрозу для брака вашего хозяина. Этот союз
находился в опасности задолго до того, как я приехала из Америки!
Закончив свою тираду, Луси повернулась и решительно направилась наверх,
оставив задумчиво нахмурившегося Роберта за спиной. Она шла, гордо подняв
голову, но на сердце ее лежала тяжесть. Луси осознавала, что по большому
счету старый камердинер прав: Патрик не любит ее. Он просто очень сильно ее
желает. А спустя некоторое время граф Уэндейлский и не вспомнит о скромной
художнице из Норфолка, которая провела в его доме несколько дней.
Патрик устроился на удобном и вместительном заднем сиденье элегантного
черного лимузина с затемненными стеклами, роскошно отделанного внутри
бордовым бархатом и оборудованного встроенной перегородкой, отделявшей
пассажирский салон от шофера.
Когда они с Луси оказались совершенно одни в уютном полумраке, Маккинли
повернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Ты выглядишь... просто обворожительно! — восхищенно заметил он.
Луси собрала волосы в узел на затылке и надела маленькое черное платье,
самое дорогое в ее гардеробе, которое захватила с собой в Шотландию на
всякий случай. Основным его достоинством было то, что оно не мялось. Когда
Луси упаковывала это платье в чемодан, ей даже в голову не могло прийти, что
она наденет его для мужчины.
Но сегодня именно так и получилось. Луси надела черное платье специально для
Патрика. С ее стороны это было проявлением коварства, потому что подобный
наряд следовало надевать без нижнего белья, чтобы оно не выделялось из-под
тонкой обтягивающей ткани. Луси так и поступила — под платьем у нее не было
ничего, кроме черных колготок.
Платье внешне казалось очень простым. Спереди оно было собрано у горловины,
а на спинке имелся разрез от шеи до талии. Стоило Луси резко повернуться или
сделать какое-либо иное движение, например сесть в автомобиль, как половинки
платья расходились в стороны, обнаруживая тот факт, что под ним нет
бюстгальтера.
Впрочем, не требовалось смотреть на Луси сзади, чтобы понять, что она не
надела бюстгальтер. У нее была большая, очень красивая грудь с крупными,
отчетливо выделяющими сосками, которые просматривались сквозь тонкую
шелковую ткань тугими бугорками, словно бросая вызов всем предупреждениям
камердинера Роберта.
— Благодарю за комплимент, — прохладно ответила Луси Патрику, отодвигаясь от
него в самый дальний, безопасный угол сиденья, откуда она в свою очередь
принялась исподтишка рассматривать его.
Тот был в великолепном черном смокинге, белоснежной рубашке и черном галстуке-
бабочке. Сегодня Патрик выглядел еще более великолепно, чем всегда. Он был
блистателен и невероятно красив — истинный граф.
И все же этот граф и красавец, комильфо до мозга костей не мог отвести глаз
от Луси. И она, конечно же, заметила это.
Я его наказываю, пронеслось в ее голове. За то, что он не любит меня, но все
еще желает увлечь в постель. Я заставлю его страдать!
И Патрик действительно страдал. Достаточно было посмотреть ему в глаза,
чтобы понять, как трудно ему пришлось в последние дни. Утром за завтраком
Луси заметила у него под глазами темные круги.
— Роберт сказал мне, что ты сегодня звонила домой, — начал Патрик, когда
лимузин тронулся с места.
— Да, — кивнула Луси.
Ей не очень хотелось затрагивать эту тему. Фред даже не поинтересовался тем,
как прошла процедура переливания крови и как себя чувствует Кен. Его
интересовало только одно: когда Луси собирается возвращаться домой и не
придется ли ей все-таки оплачивать свой обратный проезд. Еще никогда прежде
Фред не казался ей более эгоистичным и менее влюбленным. К тому же ей
показалось, что рядом с женихом, которого она уже считала бывшим, находится
какая-то девушка — в трубке кроме голоса Фреда звучал еще и девичий смех. Он
очень напомнил Луси манеру смеяться молоденькой секретарши, которая работает
в офисе у Фреда.
Интересно, почему эта девчонка находится рядом с Фредом в нерабочее время,
подумала Луси, повесив телефонную трубку. Ответ был ей известен, но
приятного в нем было мало.
— Ты сказала Фреду, что не выйдешь за него замуж? — прямо спросил Патрик.
— Нет.
— Почему? Насколько я мог заметить, ты больше не носишь кольцо, подаренное
тебе им.
— Я еще могу передумать, — пояснила Луси, хотя ее ответ содержал заведомую
ложь. Выражение, появившееся во взгляде Патрика, рассмешило ее. Он не
собирается жениться на ней, но и не желает отдавать ее другому. Это могло
показаться довольно забавным, если бы не было столь возмутительным. — С тех
пор как я приехала сюда, мои взгляды на любовь и брак сильно изменились, —
холодно продолжила она. — Я не вижу причин, которые мешали бы нам, обычным
людям, поступать так же, как это позволительно представителям высших слоев
общества. Мы тоже можем вступать в брак по расчету, а не по велению сердца.
Фред хороший управляющий и готов работать на этом поприще всю жизнь. Так
почему бы мне не поощрить
...Закладка в соц.сетях
