Жанр: Любовные романы
Сердце ворона
...ором стояла на причале огромная, раскрашенная в бордовый и голубой
цвета королевская барка. Ее борта
украшала эмблема Йорка - белая роза, на фоне которой было изображено Сияющее
Солнце. В тусклом свете факелов
сверкала и переливалась позолота. Гребцы взялись за весла, и огромная лодка
легко заскользила по воде.
Миновав несколько мостов - в том числе знаменитый Лондонский мост, о котором
рассказывал Розанне принц Ричард,
они причалили у Вестминстерского дворца.
Елизавете и ее дочерям лишь чудом удалось добраться до спасительного убежища
в Вестминстере. Еще до наступления
полуночи Вестминстерский дворец заполонили люди Уорика в алых камзолах с гербами
в виде золотого медведя на рукавах.
У каждого входа в покои королевы была выставлена стража. Никто не мог проникнуть
туда или выйти оттуда.
Но Розанна вскоре обнаружила, что от охранников можно было получить некоторую
информацию о том, что происходило
за стенами дворца. Те не отказывали себе в удовольствии преподнести неприятные
новости ненавидимой всеми королеве и ее
приближенным. Благодаря их болтливости узницам вскоре стало известно, что мать
королевы, Жакетта, была брошена в
Тауэр и что ее сыновей от первого брака, Томаса и Ричарда "вот-вот должны
поймать", из чего следовало, что молодым
людям удалось-таки скрыться.
Дни шли за днями. Королева без устали меняла прически и туалеты, болтала с
придворными дамами, играла с дочерьми,
примеряла украшения. Розанна была потрясена обилием и роскошью ее нарядов и
драгоценностей.
Здесь было принято одеваться совсем иначе, чем у них на севере, и Розанна не
только запоминала, но и зарисовывала
фасоны некоторых из платьев, чтобы по возвращении домой сшить себе такие же. Но,
конечно, она не стала бы копировать
последнюю моду, согласно которой вырез у платьев делался настолько низкий, что
груди обнажались почти до самых сосков.
Ей ни в коем случае не захотелось перенимать и еще одно модное новшество:
выщипывание паховых волос, которое
отнимало у дам и их служанок целые часы, доставляло, им немалые мучения и в
результате оставляло низ живота
совершенно голым.
Розанна не уставала дивиться тому, в какой пустой, мелочной суете проводили
время своего заточения королева и ее
фрейлины, но ей не оставалось ничего другого, кроме как принимать участие в их
глупой болтовне и однообразных
развлечениях. Ночами же, оставшись в одиночестве в своей комнате, она подолгу
лежала без сна, тоскуя о муже. Лишь
теперь она по достоинству оценила этого немногословного, решительного,
мужественного и благородного человека! Она
многое отдала бы за возможность хоть ненадолго увидеть его, признать свою вину
перед ним, поведать ему о своей любви.
Ибо она поняла, что любит его нежно, исступленно и страстно. Какой же она была
неблагодарной идиоткой, когда, выкрав
ключи, решила вызволить Брайана из темницы! Она поставила под удар свое будущее,
она отвергла счастье разделенной
любви и глубоко оскорбила Роджера, доверявшего ей, боготворившего ее. Разве
можно было сравнить его возвышенное,
трепетное чувство с пошлым заигрыванием золотоволосого рыцаря-шпиона?! Сможет ли
Роджер когда-нибудь простить ее?
И, горестно вздыхая, она погружалась в тяжелый, тревожный сон.
На исходе первого месяца их заточения к королеве был допущен ее духовник.
Елизавета холодно взглянула на святого
отца и бросила:
- Пусть бы они прислали мне врача вместо этого чертова попа!
Розанна мягко попросила священника в следующий раз привести с собой монахиню,
искусную в повивальном деле, на что
тот с готовностью согласился.
События следующего дня надолго врезались в память Розанны. Стражники,
караулившие выход из покоев, со
злорадством сообщили королеве, что Уорик захватил в плен ее отца и брата Джона и
обезглавил обоих.
Елизавета издала пронзительный крик и, упав на пол, забилась в судорогах.
Истекая кровью, она стонала от боли и
держалась обеими руками за живот. У королевы начались роды. Служанки и фрейлины
перенесли ее величество на постель.
Та продолжала кричать, осыпая проклятиями Уорика и весь его род. Кровотечение ее
все усиливалось.
Розанну не на шутку встревожило состояние роженицы. Елизавета могла умереть
от потери крови. А ведь отец поручил
несчастную королеву ее заботам! И она подошла к постели, на которой корчилась и
извивалась ее величество, и, взяв ее руки
в свои, властно произнесла:
- Перестаньте кричать! Это убьет вас! Поговорите со мной! Говорите что
угодно, но только спокойно и неторопливо. Не
напрягайтесь!
Елизавета с минуту боролась с подступавшими к ее горлу рыданиями, затем,
благодарно кивнув, заговорила хриплым,
резким голосом:
- Нас в семье было двенадцать. Моя мать - безмозглая француженка, которая
позволила своим чувствам взять верх над
разумом. Она привела в ужас всю свою семью, выйдя замуж за нищего оруженосца. Мы
жили в беспросветной бедности. У
меня было пять сестер и шесть братьев. Меня еще ребенком выдали замуж за сэра
Джона Грея. Я не успела опомниться, как
уже стала матерью двух малюток-сыновей. А когда муж умер, его родня лишила меня
всего имущества. Я осталась с двумя
детьми на руках без всяких средств к существованию. Единственное, чем мы,
Вудвиллы, обладали в избытке, так это
честолюбием. Ну, и еще красотой.
О, я прекрасно знаю, что все считают меня расчетливой интриганкой, блудницей
Вавилонской, но им неведомо, какие
мучения выпали на мою долю в ранней молодости и сколь многому научили меня те
годы беспросветного горя и унижений.
Я стала жесткой, как кремень. И горжусь этим! Я была самой красивой из всех
сестер, и вот, собрав все сбережения, мои
родные сшили мне роскошный наряд, и я отправилась к королю, чтобы просить его о
помощи. Теперь по стране ходят слухи,
будто я околдовала его, приворотила каким-то одной мне известным способом. В
действительности же все было несколько
иначе. Я понимала, что, став одной из его метресс, не добьюсь ничего для себя и
своей семьи. И мне удалось внушить ему,
что я не из тех, кто легко вступает в любовные связи, даже если этого домогается
сам король. Он был настолько пленен моей
внешностью, что решил жениться на мне.
Уорик запретил этот брак, и мы с Эдуардом обвенчались тайно. К тому времени
он был уже королем Англии, но все равно
боялся этого ублюдка, этого отпетого негодяя, этого дьявола во плоти! - И
королева снова начала метаться на постели. -
О, мой несчастный брат Джон! Ведь ему было всего двадцать лет! Он был так
честолюбив! Он согласился вступить в брак с
этой восьмидесятилетней развалиной - герцогиней Норфолкской. Боже мой, Боже мой!
Мы все надеялись, что в скором
времени он овдовеет! Но вдовой стала она! О Боже, Боже!
Розанна промокнула лоб Елизаветы, по которому катились крупные капли пота.
Она как могла старалась облегчить ее
страдания. Сейчас лицо королевы, искаженное болью, уже не было столь моложавым,
как прежде. Ее величество выглядела
даже старше своих лет. Сердце Розанны сжала ледяная рука страха. Ведь через
несколько месяцев ей самой предстояло
пройти через подобные страдания. В душе ее не осталось и следа былой неприязни к
Елизавете. Да, королева была
расчетливой, злобной, мстительной интриганкой, но теперь Розанна видела в ней
лишь изнуренную невыносимыми
мучениями немолодую женщину, которой требовались помощь и участие.
Схватки продолжались и на второй, и на третий день. Розанна падала с ног от
усталости. Она спала лишь урывками,
проводя почти все время у постели Елизаветы. Кровотечение, в последние часы
совсем было прекратившееся, вдруг
усилилось до такой степени, что простыни и одеяло окрасились в темно-красный
цвет. Издали могло показаться, что
роженица лежит в окружении целой груды сырого мяса. Внезапно королеву вырвало -
прямо на ее роскошные серебристые
волосы.
Возможно, именно рвотная судорога, сотрясшая тело Елизаветы, послужила
толчком для появления на свет Божий
наследника английского престола. Но вероятно и то, что этому способствовал
приход монахини-повитухи. Розанна впервые
за долгие трое суток могла вздохнуть с облегчением. Она не переставала
удивляться выносливости хрупкой на вид королевы.
Внезапно в голове ее пронеслась мысль, что врагам ее величества придется
несладко, если Эдуарду удастся сохранить трон.
Елизавета не пожалеет усилий для того, чтобы смести с лица земли всех, кто
принес горе и страдания ей самой и ее клану.
Королева сказочно быстро поправлялась после изнурительных родов. Не прошло и
двух недель, как она уже поднялась с
постели и деловито примеряла свои туалеты, требуя, чтобы служанки и швеи срочно
подогнали их под ее фигуру, вновь
обретшую стройность.
Монахиня сообщила затворницам радостные вести: попытка государственного
переворота, предпринятая Уориком,
провалилась, и Эдуард должен быть в самом скором времени восстановлен на
престоле.
Уорик вознамерился решением парламента, созванного на заседание в Йорке,
посадить на трон Джорджа, но народ
Англии воспротивился этому. По всей стране прокатилась волна мятежей. Никто не
желал мириться с незаконным пленением
и низложением короля.
Уорик был достаточно хитер и дальновиден, чтобы не признать своего поражения.
Он принял постановление об отмене
созыва парламента под предлогом угрозы вражеского вторжения из Франции и
Шотландии.
Брат короля Ричард с Гастингсом и Рэвенспером вызволили короля из Мидделхема
и с триумфом сопроводили его в
Йорк. Эдуард же издал указ о лишении Уорика всех прежде занимаемых им постов и
передал его полномочия своему брату
Ричарду. На плечи восемнадцатилетнего юноши легла огромная ответственность.
19
Король должен был со дня на день прибыть в Вестминстер, чтобы вызволить
королеву из заточения и увидеть
долгожданного наследника престола.
Елизавета пребывала в панике. Ей необходимо было раздобыть серебристую
краску, с помощью которой она превращала
свои седые волосы в каскад изумительно переливавшихся, отсвечивавших перламутром
прядей. Розанна понимала, что
королева отчаянно стремилась, несмотря на все потери и тяготы последних месяцев,
предстать перед очами своего супруга
столь же моложавой и привлекательной, как прежде.
Розанна уговорила молодую монахиню одолжить ей на время свою рясу и
выскользнула из дворца. Она миновала
несколько узких улиц, где царило ликование по поводу возвращения на трон
любимого короля, и вскоре нашла нужную ей
аптеку. Там она купила краску для ее величества и поспешила назад в
Вестминстерский дворец.
Вернувшись, она обнаружила, что стражников у дверей сменили верные королю
гвардейцы. Она поспешно вручила
склянку с краской леди Марджери, которая уже успела вымыть волосы ее величества
и, благодарно кивнув, немедленно
принялась покрывать их остро пахнувшей смесью.
Розанна вышла из внутренних покоев в гостиную, чтобы вернуть монахине ее
одеяние, но вместо нее обнаружила там
короля. Его величество громовым голосом требовал немедленно показать ему
наследника престола. Из детской выбежали
маленькие принцессы и все разом повисли на своем огромном, шумном, добродушном
отце. Увидев Розанну в одеянии
монахини, Эдуард слегка приподнял брови и понимающе усмехнулся.
- Как я счастлив, что все мои дети собрались вместе! - вполголоса проговорил
он, беря Розанну за обе руки. - Как мне
благодарить тебя, Розовый Бутон, за то, что ты спасла Елизавету?
- Я лишь выполняла свой долг. К тому же, узнав ее величество ближе, я
изменила свое мнение о ней. Теперь я понимаю,
что побудило вас назвать ее своей супругой и королевой Англии!
- Боже правый! - расхохотался Эдуард. - В таком случае, ты - единственная
женщина в стране, кто понял это!
Розанна сдержанно улыбнулась и произнесла:
- Ее величество приводит в порядок свою прическу. Королева желает в момент
столь долгожданной встречи с вами
выглядеть безупречно!
Король подошел к двери в коридор и зычным голосом крикнул:
- Рэвенспер! Где же ты запропастился, каналья?! Иди сюда и обними свою жену!
Розанну охватила паника. Что она скажет своему мужу? Как оправдается перед
ним? Ведь на ее совести были обман и
предательство! Вот он перешагнул порог, и его высокая фигура заполнила собой
весь дверной проем. Розанне стало нечем
дышать. Тень золотоволосого рыцаря сэра Брайана внезапно выросла между ними.
Роджер подошел к ней вплотную. Брови его были сурово сдвинуты.
- Объяснись! - потребовал он.
Розанна изобразила дрожавшими губами жалкое подобие улыбки и пробормотала:
- Я тебе все объясню. Ты можешь наказать меня как хочешь. Но еще лучше -
поцелуй меня!
Роджер не заставил просить себя дважды. Он склонился к ней и жадно приник к
ее губам. Розанна почувствовала, как
кровь быстрее заструилась по ее жилам. Она все крепче прижималась к Роджеру.
Душу ее переполняло счастье. Она хотела
поведать ему о своем раскаянии, о своей тоске по нему, о своей любви. Но они
были не одни...
Оторвавшись от ее губ, Роджер оглядел ее с головы до ног и, смеясь, произнес:
- Мне еще не приходилось целоваться с монахиней!
- Да что ты говоришь? - пробасил король. - А как же наша несравненная
Кассандра? Она ведь тоже любила рядиться
в монашеское одеяние!
- Между прочим, мне известно, кто такая эта Кассандра! - запальчиво
проговорила Розанна. - А вы двое - гнусные
развратники, и вам, я вижу, не привыкать не только пить из одной бутылки, но и
пользоваться услугами одной и той же
шлюхи!
Король с притворной досадой покачал головой и воскликнул:
- Ты, дорогая, употребляешь слишком уж смелые выражения, которые вовсе не
приличествуют благородной леди!
- Это дурная наследственность! - не моргнув глазом, парировала Розанна. - Мои
отец и мать - ужасные
сквернословы!
Король от души расхохотался, погрозив Розанне пальцем.
- Займите апартаменты в верхнем этаже дворца, - сказал он Рэвенсперу. -
Выбирайте любые. Там везде большиепребольшие
кровати! - И он дружески подмигнул обоим.
Розанна помотала головой:
- В первую очередь Рэвенспер должен отвести меня в самый дорогой из
лондонских магазинов. Если мне предстоит
появиться при дворе, я желаю быть одетой по последней моде! - Искоса взглянув на
мужа, она добавила: - Потрать на
меня хоть малую толику тех денег, ради которых я вышла за тебя!
Роджер беспомощно посмотрел на Эдуарда и развел руками:
- Нет, она неисправима!
- Согласен! - с напускной серьезностью проговорил его величество. - Попробуй
поколотить ее. Вдруг поможет?
- Не знаю, найдется ли у меня достаточно крепкая палка! - с сомнением
пробормотал Роджер.
- Найдется, милорд! - проворковала Розанна, кладя голову ему на грудь. - Я
даже знаю, где ее искать!
Вечером в старинном Вестминстерском дворце королевской четой был дан
торжественный обед. Огромный зал был залит
светом. Столы, уставленные золотой и серебряной посудой, ломились от
изысканнейших яств. Дорогие, выдержанные вина
лились рекой.
Королева восседала за главным столом в роскошном золоченом кресле. Ничто в ее
внешности, во взгляде ярко-голубых
глаз не говорило о недавних страданиях. Елизавета держалась величественно, но в
то же время учтиво и приветливо. Она
была одета в белоснежное платье, украшенное алмазами и жемчугом. Голову ее
венчала небольшая изящная золотая корона.
Почетные места подле нее занимали ее сестры, братья и сыновья. Эдуард же сидел в
кругу своих приближенных, то и дело
поднимаясь из-за стола и переходя от одной группы гостей к другой.
Рэвенспер, одетый в черный бархатный камзол, на фоне разряженных в пестрые
одежды придворных выглядел словно
ворон среди павлинов.
Розанне была к лицу ее обнова - нежно-розовое атласное платье с вышитыми на
нем цветами, над каждым из которых
была прикреплена миниатюрная жемчужная бабочка. Ее роскошные волосы, заколотые у
висков брошками в виде бабочек из
бриллиантов и жемчуга, свободно спускались на спину.
Внимательно приглядевшись к нарядам и украшениям придворных дам, Розанна
шепнула Рэвенсперу:
- Боюсь, если мы надолго останемся при дворе, мне понадобится полностью
обновить свой гардероб! Как ты на это
посмотришь? Ведь мое платье уже стоило нам небольшого состояния!
Роджер, за все время обеда не сводивший с жены восхищенного взора, ответил:
- Дорогая, ты можешь тратить на свои наряды столько денег, сколько пожелаешь.
Мне ничего не жаль для тебя, но мы
останемся в Лондоне лишь до дня крестин наследника. Потом мы отправимся домой в
Рэвенспер, где я смогу пробыть чуть
больше недели, прежде чем... - внезапно он умолк, нахмурив брови, и Розанна с
тревогой спросила:
- Прежде чем - что?!
- Розанна, обстановку на границах страны никак не назовешь спокойной! Ричард
отправляется защищать северные
рубежи от набегов шотландцев, Гастингс будет обеспечивать безопасность
центральных графств, а я должен буду снова ехать
в Уэльс. Эдуард рассчитывает, что мне удастся навести хотя бы некоторое подобие
порядка среди этих дикарей!
К горлу Розанны подкатил комок. Она так нуждалась в защите и поддержке
Роджера! Ведь через семь месяцев ей
предстояло родить ему ребенка! Он улыбнулся ей и взял ее за руку:
- Вот почему я хочу отвезти тебя в Рэвенспер. Там ты будешь в безопасности, а
если тебе станет тоскливо, то ведь
оттуда до Кастэлмейна совсем недалеко. Вы с леди Джоанной и сэром Невиллом
сможете часто навещать друг друга!
Розанне не без труда удалось овладеть собой. Она не желала портить ему
настроение. Ведь нынче был и его праздник.
Лукаво взглянув в глаза Роджера, она с усмешкой произнесла:
- Знаю-знаю, почему ты решил столь поспешно покинуть Лондон! Ведь тебе
известны придворные нравы, и ты попросту
боишься, что я начну флиртовать с кем-нибудь из приближенных его величества!
- О, я заметил, какой жадный блеск появлялся в глазах каждого из
присутствующих здесь мужчин, стоило тебе
улыбнуться или сказать им хоть слово! Не будь меня рядом с тобой, они накинулись
бы на тебя, словно стая волков на
беззащитную лань!
- Ну, ты преувеличиваешь!
- Перед твоей красотой, Розанна, не устоял бы и святой, что уж говорить о
грешниках, коими полнятся залы и коридоры
Вестминстера! Будь осторожна, дорогая, и не позволяй никому увлечь тебя в вихре
танца в какой-нибудь укромный уголок!
Ведь твоя грудь почти вся на виду, и дерзкой руке ничего не стоит обнажить ее.
Хочешь, я продемонстрирую тебе это прямо
сейчас?
Щеки Розанны зарделись, и Рэвенспер негромко рассмеялся:
- Благодарение Богу, ты недолго пробыла при дворе, иначе, дорогая, ты навек
разучилась бы краснеть!
Он с улыбкой наблюдал, как она танцевала сперва с Гастингсом, затем с
Гербертом, Стаффордом и дважды - с юным
принцем Ричардом, но досадливо нахмурился, когда партнером ее стал сын королевы
Томас Грей. Прежде чем смолкла
музыка, Роджер уже прокладывал путь сквозь толпу гостей, кружившихся в танце,
чтобы поскорее избавить жену от
общества старшего пасынка короля. Братья Грей были известными всему Лондону
волокитами самого дурного пошиба, они
буквально не давали прохода всем красивым женщинам, встречавшимся на их пути.
- Мадам, вы слишком надолго покинули меня! - сказал Роджер Розанне, беря ее
под руку.
- Держи свой кинжал наготове! - ухмыльнувшись, бросил ему Томас Грей и отошел
в сторону. Он придал этому
распространенному в среде знати выражению обидное для Роджера звучание, намекая
на плачевную участь его прежней
жены.
Розанна вспыхнула:
- Каков негодяй! И ты не станешь мстить ему за это оскорбление?
- Сыновья королевы пользуются правом неприкосновенности, - ответил Роджер. -
К тому же, мне наплевать, что
мелет этот зажравшийся поросенок, главное, чтобы он держал свои копыта подальше
от тебя, дорогая!
Вновь зазвучала музыка, и Роджер, сжав Розанну в объятиях, закружил ее по
залу. Она подняла к нему прелестное лицо и
с улыбкой прошептала:
- О, как ты божественно танцуешь! Ты ловок и умел во всем, за что бы ни
взялся!
- К черту танцы! Я хочу остаться с тобой наедине!
- Я знаю! - выдохнула Розанна. Ей хотелось этого ничуть не меньше, чем ему.
Танцуя, они приблизились к распахнутой двери и выскользнули в коридор в
нарушение этикета, согласно которому гости
имели право удалиться из зала лишь после того, как его покинут король с
королевой.
Едва войдя в отведенную им спальню, Розанна сняла роскошное новое платье,
опасаясь, что Роджер в своем нетерпении
может повредить драгоценный наряд. Он успел раздеться раньше, чем она, и,
подхватив ее на руки и опустив на ложе,
принялся стаскивать чулки с ее стройных ног. Он покрыл поцелуями ее щиколотки,
колени и бедра. Розанна стонала от
наслаждения. Роджер подавил желание овладеть ею немедленно - он хотел дать время
ее страсти разгореться до предела. И
он по-прежнему неистово жаждал ее ответной любви. На сей раз ему было мало
одного лишь единения их тел - он мечтал,
чтобы пламя, сжигавшее его душу, охватило и все существо Розанны. Она должна
была принадлежать ему безраздельно!
Розанна наслаждалась его умелыми ласками. Когда вожделение ее достигло
предела, она хрипло простонала:
- О, Рэвенспер, пожалуйста... - и изогнулась ему навстречу.
- Розанна, посмотри мне в глаза! - потребовал он. - Я знаю, чего ты ждешь от
меня, но не собираюсь брать тебя, как
продажную женщину. Признайся, ведь ты любишь меня?
- Нет! - воскликнула она, по-прежнему не желая признать его власть над собой.
Он провел своим огромным членом меж ее ног.
- Ведь ты хочешь этого, не так ли?
Она всхлипнула, подавшись ему навстречу.
- Нет! - сказал Роджер, когда она протянула руку, чтобы направить
возбужденный член в глубину своего лона. - Ведь
если ты, не любя меня, тем не менее расточаешь мне ласки и принимаешь мои, то
чем же ты лучше самой заурядной
шлюхи?! Душа твоя холодна, но тело горит в огне вожделения! Скажи, разве ты
хочешь, чтобы я овладел тобой, как
куртизанкой, торгующей своими ласками?
- Нет, нет, Рэвенспер! - взмолилась она.
- Меня зовут Роджер!
- Рэвенспер! - упрямо повторила она.
- Черт тебя побери, бессердечное создание! - взорвался он. - Я-то думал, ты
хоть немного любишь меня!
В голосе его звучала такая горечь, что Розанна не выдержала. Из глаз ее
заструились слезы. Раскрыв ему объятия, она
воскликнула:
- О, Роджер, я люблю тебя! Прежде я никогда не думала, что смогу любить так
неистово, так горячо и страстно!
Роджер пережил счастливейшую минуту в своей жизни, ибо любовь Розанны была
его самой заветной мечтой с тех самых
пор, как он впервые увидел ее. Тела их соединились, и оба пережили блаженнейший
экстаз, равного которому ни он, ни она
не испытывали никогда прежде.
Потом они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и Роджер, поглаживая ее по
голове, вполголоса проговорил:
- О, моя ненаглядная Розанна, если бы ты знала, как я люблю тебя!
Розанна чувствовала себя не просто бесконечно счастливой. Она знала, что
рядом с Рэвенспером ей некого и нечего
бояться, что она надежно защищена от всех бед и невзгод. Никогда еще не ощущала
она такого блаженного покоя и
умиротворения. Ей стало казаться, что встреча с ним была предопределена еще до
ее рождения, что единственное ее
предназначение на земле - любить его и быть любимой им.
- Я чуть не сошел с ума, когда обнаружил, что ты освободила Фитцхью и что
обоих твоих коней не было в конюшне, -
прошептал Роджер. - В первую минуту я подумал, что ты сбежала вместе с ним!
- Прости меня, Роджер! Мне не следовало освобождать его! Твои подозрения
оправдались: он и вправду был замешан в
заговоре против короля! Но я так боялась, что ты лишишь его жизни из-за меня!
Разговоры об измене королю я считала
просто выдумкой!
Роджер провел пальцами по ее нежной шее:
- Я ревновал тебя к этому негодяю, хотя и понимал, что ты не могла всерьез
увлечься им, ведь тебе просто хотелось
поиграть в любовь со смазливым юнцом.
- Наверное, я казалась тебе глупой маленькой вертихвосткой!
Роджер смущенно усмехнулся:
- А я боялся, что кажусь тебе старым дураком, по уши влюбившимся в
молоденькую девчонку!
- Давай поскорее уедем отсюда! Мне так не терпится увидеть Рэвенспер!
- Завтра, моя радость. Надеюсь, мне удастся уговорить Неда отпустить нас.
- Я не смогу заснуть при таком ярком свете! - сказала Розанна и, выскользнув
из постели, принялась задувать свечи.
При виде ее прелестной фигуры, окутанной прядями спускавшихся до колен волос,
Роджер почувствовал, как на глаза его
навернулись слезы восхищения.
Они пробудились от сна в одно и то же мгновение.
- Можно мне поцеловать тебя? - спросил Роджер, с любовью глядя в глаза
Розанны.
- А знаешь, - призналась она. - Когда ты вчера вошел в гостиную королевы, я
подумала было, что ты меня
поколотишь!
- Разве я осмелился бы поднять руку на монахиню? - пошутил он.
- К тому же - беременную! - в тон ему добавила Розанна.
Лицо Рэвенспера при этом известии приобрело суровое, мрачное выражение, в
глазах его мелькнул неподдельный ужас.
- Нет! Скажи, что ты пошутила, Розанна! - воскликнул он охрипшим от волнения
голосом.
Розанну обескуражила его реакция на это радостное известие. Она так надеялась
сделать ему приятный сюрприз, но
вместо этого привела его в смятение. Глаза ее наполнились слезами. Выходит, ее
любимый и любящий муж вовсе не желал,
чтобы она подарила ему ребенка!
- Черт бы тебя побрал, Рэвенспер! Неужели ты не мог хотя бы сделать вид, что
рад этому?! Ведь это наш с тобой
ребенок!
- Розанна... - начал он.
- Не говори ничего! Не смей ко мне обращаться! - крикнула она.
Ее тон показался ему донельзя обидным. Ведь он хотел объяснить ей, почему его
так напугало известие о предстоявших
ей родах, а она не дала ему говорить!
Розанна, сердито сопя, размышляла о странном поведении мужа. Она могла
приписать его неудовольствие в связи с
грядущим прибавлением семейства лишь одной причине: он наверняка решил, что
отцом ребенка является сэр Брайан!
- Как ты мог заподозрить меня в неверности?! - с негодованием воскликнула
она.
- Мне такое и в голову не приходило, пока ты сама не заговорила об этом!
Поднявшись с постели, он схватил со стула свою одежду и вышел в соседнюю
комнату.
На следующую неделю в Вестминстере было намечено множество торжественных
церемон
...Закладка в соц.сетях
