Жанр: Любовные романы
Мое бурное прошлое
...енщинами — и кто устоит? Интересно, каков он в постели?
Скорее всего, запредельно высокомерен. Такие красавчики, как Льюис,
частенько бывают чересчур самоуверенны. Множество случайных связей возвышают
их в собственных глазах, но по-настоящему чему-то можно научиться, только
если пожить с кем-нибудь. Но, думаю, Льюис сообразит, если вы объясните ему,
что и как вам нравится. Он у нас смышленый.
Актриска запрокидывала голову и громко хохотала. Она была далеко не
единственной любимицей желтой прессы на этой вечеринке: в баре ощущался
повышенный градус звездности — как от водочного желе, так и от присутствия
знаменитостей.
— Льюис делает нам какие-то знаки, — заметила я. — Думаю, он
хочет сказать, что фотограф уже готов.
Ага, Льюис взял актриску за руку. Она замечательно украсит наш кадр.
— Вы иметь в виду готов, потому что съедать наш желе? Или он на все
готов ради наш желе? — загоготал Клаус.
— Очень остроумно, Клаус, очень остроумно, — сказал Ричард. —
Не пройти ли нам теперь в бар?
Клаус на прощанье широко улыбнулся мне, а Йохан забрал у меня из руки
очередной стаканчик.
— Я брать это вместо вас, — произнес он, глядя мне в глаза.
У меня не осталось сомнений. Существует миллион знаков, по которым можно
понять, что мужчина от тебя без ума. Самый очевидный — желание расплатиться
за тебя в ресторане. Но есть и еще уйма всего, например если мужчина изо
всех сил старается тебе угодить. Что ж, Йохан начинал мне нравиться.
Итак, трое за неделю. Просто экстаз.
— Знаешь, что моя помощница Лора говорит в таких случаях? —
наставительно спросила Джиллиан. — Она говорит, что как только ты кого-
то снимешь, другие тут же слетаются на тебя как осы на сладкое. Мужчины
носом чувствуют соперника.
— Брр! Какая гадость! Как если бы свора собак дружно мочилась на мою
ногу. — Я подложила себе фрикаделек.
— Теперь я поняла, почему тебе всегда приходится надевать
сапоги, — заметила Джил.
— Это моя рабочая одежда.
Изящный свитер, юбка с разрезом, сапоги на высоком каблуке — что еще нужно,
чтобы сражать всех наповал?
— Не понимаю, как тебе удается ходить на таких каблучищах?
— Ну, тебе они ни к чему, ты же выше меня. Не так уж и трудно. Они как
продолжение ноги. Бог не потрудился отпустить мне лишний десяток
сантиметров, так почему бы не добавить их самой?
— Люблю слушать женскую болтовню, — доброжелательно встрял
Джереми. — Я просто внимаю, и передо мной открываются все тайны.
Приятели завидуют, что я могу проникнуть в святая святых.
— А мы ничего и не скрываем. Спрашивай если что, — предложила я.
Сколько я их знаю, Джереми и Джил всегда были вместе. Они снюхались в
колледже и с тех пор не расставались. Я всегда смотрела на Джереми как на
постоянного друга Джил, и поэтому между нами установились приятельские
отношения, не омраченные подавленными сексуальными мотивами. Такая дружба
возникает только в том случае, когда хотя бы один из двоих крепко-накрепко
окольцован. Для меня Джереми был как старший брат, да и он относился ко мне
как к сестре, вечно подкалывая за мои подвиги с безопасной позиции мужа
лучшей подруги. Втроем мы обжирались чудной стряпней Джиллиан, заливались не
менее восхитительными винами Джереми и ночи напролет смаковали интимные
подробности моей личной жизни. Раньше я бы и в кошмаре не могла себе
вообразить, что буду с наслаждением разбирать по косточкам количество и
качество своих оргазмов с мужем лучшей подруги, не чувствуя себя при этом
свихнувшейся идиоткой. Джил, Джереми и я были одной семьей. Больше того —
тремя закадычными подружками.
Возможно, именно поэтому Джил и Джереми почти не трахались, несмотря на все
достоинства Джереми.
— Джил, это восхитительно! — сказал он, разламывая мясной пирожок.
— Просто балдею от фрикаделек, — подпела я. Джил вздохнула:
— Вы, друзья мои, вполне могли бы сказать, чего в них не хватает,
вместо того чтобы пожирать молчком. Ну? Как их усовершенствовать?
Джил в последнее время корпела над рецептами пирогов с разными начинками.
Сеть супермаркетов заказала ей серию кулинарных книг, которые выкладывались
рядом с кассами. Хотя работа была не бог весть какой почетной, зато недурно
оплачивалась, к тому же Джил могла гордиться своим именем на обложках.
Весь день она стряпала, а вечером пригласила меня
закусить
вчерашнюю
водку. Я готова кричать от счастья, когда Джил составляет новую книгу
рецептов. В данный момент она проверяла на нас действие мексиканской кухни,
от которой, как известно, не похудеешь. Но я, как всегда, не устояла.
— Вот эти штуки выглядят как-то чудно, — сказала я, указывая на
крошечные пирожки.
Джил испекла их в маленьких формочках, добавив в начинку лук-порей и сыр с
плесенью.
— И правда, выглядит как черт знает что, — согласился Джереми,
подливая нам вина, — но ты попробуй — пальчики оближешь!
Я взяла один пирожок и нерешительно посмотрела на него.
— Его нужно целиком глотать?
— Там внутри заварной крем. Режь, не бойся, не потечет.
— Ладно. — Я откусила половинку и изумленно замерла на
мгновение. — Ну и вкуснота! А как славно хрустит корочка! Нужно только
сфотографировать их посимпатичнее.
Джил просияла.
— Я хотела придумать что-нибудь оригинальное. Моим читателям нужно что-
то необычное, а не банальные фрикадельки в тесте.
— Не такие уж они банальные, — обиделась я за фрикадельки.
— Как провела вечер, что там с очередной презентацией? —
поинтересовался Джереми.
— Водка с желе. В общем, приятно.
— Как это — водка в желе? — удивилась Джил, апатично гоняя еду по
тарелке. Видимо, объелась своей стряпней за день.
— Не в желе, а с желе, — поправила я. — Точнее, водочное
желе, в таких маленьких стаканчиках.
— Омерзительно! — прокомментировал Джереми.
— Ну, это тусовочная штука, — заметила я.
— Еда и алкоголь в одном флаконе, — задумчиво проговорила
Джил. — Интересно.
— Да там водки капля. Эту штуку можно даже продавать в барах, где нет
лицензии на продажу спиртного по ночам. В общем, презентация прошла на ура.
Когда за дело берутся профессионалы нашего агентства, успех приходит сам
собой.
— А как поживает твой красавчик ассистент, который словно с подиума
сошел?
— Льюис? Отлично. Во-первых, он профессионал, во-вторых, душка, а в-
третьих, шлюха! Перетрахал всех баб в нашем агентстве и думает, что я ничего
не замечаю. И все-таки он — сокровище!
Я сыто откинулась на спинку стула и оглядела просторную кухню. Она и впрямь
была сердцем уютного гнездышка Джил и Джереми. Бледно-желтые стены, пол
терракотового цвета, повсюду вьющиеся растения. Тускло поблескивает медь
кастрюль. На простом деревянном столе каждая царапина, каждая опалина
рассказывает свою историю. Именно такой и должна быть кухня счастливого
семейства. За окном в темноте укрылся небольшой зимний садик. Лунный свет
мягко ложится на цветы, расставленные ровным рядком на подоконнике:
розмарин, шалфей, тимьян, базилик, лук-резанец...
— А у вас классно, — похвалила я.
— За это надо выпить! — воскликнул Джереми, и мы с ним
чокнулись. — За хозяйку! — добавил он.
Мы выпили за Джил, которая как-то кисло улыбнулась, — должно быть,
бедняжка устала после целого дня у плиты. В этот момент я почувствовала, как
тепло семейного уюта нахлынуло на меня и сбило с ног. Я не имею в виду
материальный достаток или такой прекрасный дом, который можно купить только
в складчину, особенно если выйти замуж за банкира, как сделала Джил. Я
говорю о семейном очаге, взаимопомощи, о тех счастливых моментах, когда в
гости приходят друзья и пьют за семейное счастье. О тех моментах, когда
хочется наплевать на все дела и бросить якорь в тихой гавани.
И тут же снова принялась шпынять себя за свой, как говорит мама,
эгоцентричный образ жизни. Словно кающаяся шлюха в исповедальне, я поняла,
как мерзко и низко цеплялась за Тома и Петера, в упор не видя ценности,
которыми полна жизнь Джил и Джереми. Напичканная жратвой, точно
фаршированный гусь, я лениво размышляла о сексе как о чем-то преходящем и
несущественном. Ради чего стоит жить, так это ради вот такого семейного
счастья, а не перепиха со случайными, пусть даже узкобедрыми, попутчиками.
— Джерри, познакомишь меня с каким-нибудь банкиром? — Из-за
превосходного калифорнийского каберне слова звучали невнятно. —
Кажется, мне пора утихомириться.
Челюсть Джереми отпала, пухлые губы изобразили букву
О
, которая в точности
повторяла овал его красной, откормленной физиономии.
— Ты серьезно, Джульет?
— Не знаю. — Я отхлебнула еще вина. — Это все из-за вас,
ребята. Вам так классно вместе. Мне нужно стать взрослее, серьезнее. Хватит
уже колобродить.
Джил отчаянно затрясла головой:
— Ты не должна отказывать себе в радостях жизни!
— Ну, если Джульет думает, что так будет лучше... — Джереми
помолчал. — Знаешь, многие из моих коллег гнусны и отвратительны. Не
понимаю, что у тебя может быть с ними общего.
— Мне-то откуда знать.
Я ухмыльнулась, вспомнив Петера. Он ведь финансовый инспектор (понятия не
имею, что это такое, но звучит респектабельно), а еще есть Йохан, который
точно идет в гору. Интересно, догадается ли он мне позвонить?
— Ты же не можешь выйти замуж за мужчину просто потому, что он носит
дорогой костюм, — упрямо сказала Джил. — Это была бы катастрофа!
На следующее утро после свадьбы ты проснешься и воскликнешь:
Боже, что я
наделала!
— Ну-ну, дорогуша, кто здесь говорит о свадьбе? — Я замахала
руками, отбиваясь от призрака законного мужа. — Просто подумала, что с
банкирами я еще не путалась, и было бы любопытно.
— Хочешь снять пробу, — услужливо подсказал Джереми.
— Точно.
Мы обменялись улыбками, и Джереми потянулся за бутылкой. Из нас получилась
классическая парочка собутыльников: подначивали друг друга выпить еще и еще,
пока не напивались до положения риз. Джиллиан, конечно, не в восторге от
этой нашей манеры. Внезапно мне пришло в голову, что алкоголь только добавит
проблем бедняге Джереми, и я остановила его жестом, когда он наполнил мой
бокал до половины.
— А что на десерт? — с надеждой спросил он.
— Тефтельки с заварным кремом, — тупо сострила я и захохотала,
словно моя шутка была верхом остроумия.
Джереми захихикал. Из вежливости.
— Есть шоколадные конфеты, — ответила Джил. — Я не
приготовила десерт.
Джереми не без труда поднял свой зад и стал запихивать тарелки в
посудомоечную машину, с виду похожую на антикварный комод. Я тоскливо
покосилась на агрегат. Вот тебе еще одна дорогая безделушка, которую можно
купить только в складчину. У Джил и Джереми не было детей, что освобождало
от немалых трат.
Я поймала взгляд Джил и ухмыльнулась во весь рот. Она послала в ответ слабую
улыбочку. С ней что-то творилось.
— Что с тобой? — спросила я под звяканье тарелок. — Устала?
Мне пора сваливать?
— Нет, пожалуйста, останься, — она схватила меня за руку. —
Мне нужно с тобой поговорить. Ведь еще совсем рано.
Часы с венецианским разноцветным стеклом показывали половину двенадцатого. Я
поморщилась. Для кого рано? Джил не надо вставать ни свет ни заря и нестись
очертя голову на работу — чтобы придумывать, куда бы еще засунуть начинку,
можно вставать не раньше полудня.
Жестом фокусника Джереми извлек откуда-то коробку шоколадных конфет.
— О, мятные. — Я потянулась за конфетами. — После всего, что
мы слопали, надо умять что-нибудь мятное. Так сказать, освежить дыхание.
— Никогда не слышала более смехотворного оправдания, — сухо
заметила Джил, разворачивая вишневый трюфель.
— Могу сварить кофе, — предложила я.
Если уж придется торчать здесь всю ночь, то нужны стимуляторы. В кухне Джил
я была как дома.
— Нет, не беспокойся, я приготовлю. Мне и самой надо
взбодриться. — Она встала, поправила платье и бодро приказала: —
Джереми, мы с Джулс хотим остаться наедине и поболтать о своем, о женском. А
тебе пора в кроватку.
Довольное поросячье лицо Джереми вытянулось от удивления. Он поразился
своему увольнению не меньше, чем я. В этом частично и заключалось обаяние
Джереми: у него не было ни одной задней мысли. Все эмоции тут же отражались
на его пухлом лице.
Он послушно вылез из-за стола и промямлил:
— Ладно, я пойду. Спокойной ночи, Джульет.
Я проворно вскочила, несмотря на тяжесть в желудке, обогнула стол и чмокнула
его в пухлую щеку.
— Пока. — Я похлопала его по плечу, в знак солидарности.
Понурив голову, Джереми удалился — олицетворенная безутешность. Приподняв
брови, я с удивлением смотрела на Джил. Что происходит? Она раздраженно
мотнула головой и налила воду в кофеварку. Когда чашки, блюдца, молоко и
сахар оказались на столе, а кухонная дверь плотно закрыта, она села и
объявила:
— Знаешь, если я не скажу тебе все, то просто взорвусь.
Я была настолько поглощена думами о себе, что решила, будто Джил сейчас
начнет отчитывать меня за что-нибудь гадкое, вправлять мозги или же, не дай
бог, заявит, что отныне мы больше не подруги. Сердце учащенно заколотилось.
— Что скажешь? — проблеяла я.
— Мне так сложно об этом говорить...
Джиллиан раздраженно оттолкнула от себя чашку с кофе и сжала виски. От
страха я не могла выдавить ни слова.
Джил еще ниже опустила голову. Я поняла, что вот-вот она разразится
тропическим ливнем слез.
— Это все из-за Джереми. Я так больше не могу. — Джил громко
шмыгнула. — Мы должны расстаться. Я подаю на развод.
Глава 7
Хреновая из меня подружка. Иначе я вряд ли стала бы встревать в поток жалоб
и душеизлияний, а превратилась вместо этого в безмолвную жилетку, которая
выдвигает свои суждения, лишь когда очень попросят. Я же вела себя с
точностью до наоборот. Я начала скулить, протестовать и отговаривать.
Вот такая я законченная эгоистка. В ту минуту я отказывалась признать, что
без развода не обойтись (я боялась даже произнести само слово
развод
,
заменив его на
временную разлуку
). Во-первых, Джил больше не будет
приглашать меня в гости, а я так люблю бывать в ее уютной норке. Во-вторых,
она может пасть под ударами судьбы и будет беспрестанно рыдать, а у меня и
самой проблем чертова прорва. В-третьих, я перестану видеться с Джереми, с
которым мы успели здорово подружиться (что я поняла только сейчас). В наших
отношениях связующим звеном была Джил — убери ее, и все рухнет как карточный
домик. И даже если мы с Джереми и встретимся, он наверняка только и будет
делать, что жаловаться на Джил и умолять меня вправить ей мозги.
— Ты не пробовала поговорить с ним? — беспомощно спросила я и тут
же почувствовала себя тупицей.
Эту банальную, но проверенную временем реплику я выдала склонив голову набок
и с предельно серьезным выражением на лице, как бездарная актрисуля в
мыльной опере. Кому, как не мне, знать, что разговоры — это пустой треп. Мы
с Бартом до хрипоты
говорили
о наших проблемах, вскрывая гнойники и
нарывы, о которых вначале не было и речи.
— Что может быть унизительнее? — рассеянно отозвалась Джил, выводя
пальцем на столе замысловатые узоры. — Когда я спрашиваю его, отчего мы
перестали заниматься сексом и правда ли, что я больше не привлекаю его как
женщина, он заявляет, что я на него давлю. Он вечно отмахивается от меня,
говорит, что, мол, многие семейные пары, вдоволь накувыркавшись, приходят в
себя и секс в их жизни случается все реже и реже. На его взгляд, это
нормально, а мне нужно перестать сходить с ума из-за ерунды. А в те редкие
дни, когда мы занимаемся любовью, я думаю, что лучше бы мы этого не делали.
— Словно он делает это из-под палки?
Джиллиан кивнула:
— Ага, будто над ним стоит надсмотрщик. Не удивительно, что он
старается побыстрее кончить. Однажды после такого секса я пошла в ванную,
включила воду и стала рыдать, рыдать...
— Бедная моя Джил! — Я протянула ей руку.
Она схватила ее, но тут же дернулась назад, словно желая показать, что не
нуждается в жалости. По крайней мере до тех пор, пока не выложит все.
— Тогда он начал заваливать меня подарками, — продолжала
она. — Возить меня в дорогие путешествия... Мне даже показалось, что
это хороший знак, что смена обстановки пойдет нам на пользу... Ну, ты
понимаешь, что я хочу сказать: на отдыхе люди чаще занимаются сексом, так?
— Еще бы! Мы с Бартом на отдыхе трахались как кролики. Даже если дома у
нас до этого были сплошные технические неполадки.
— Вот видишь! — победоносно заключила она. — Понимаешь, из-за
Джереми я перестала доверять собственным инстинктам. Я позволяла ему
забивать мне голову разговорами о том, что все это якобы
нормально
!
Конечно, это легче, но я всегда знала, что так быть не должно. Понятное
дело, на отдыхе ты чаще думаешь о сексе, наслаждаясь теплом и интимной
обстановкой. Я вдруг стала такой сексуально озабоченной, когда мы были на
Канарах...
Она внезапно замолчала. Я терпеливо ждала продолжения, но, когда Джил снова
заговорила, чуть не поперхнулась кофе.
— Интересно, как поживает Барт. Ты о нем ничего не слышала?
— Со времен потопа. — У меня не было ни малейшего желания говорить
о Барте.
Опять я подложила себе свинью, упомянув Барта. Как только я произносила его
имя, мои друзья мигом цеплялись за эту возможность и напропалую начинали
судачить о нем.
Барт, мой бывший, — милейший и расчудеснейший человек на свете. Он так
обволакивает вас своим обаянием, что в его присутствии вы чувствуете себя
расслабленно, непринужденно и комфортно, точно нежитесь в джакузи.
Естественно, когда мы были вместе, я ужасно гордилась тем, что мой бойфренд
способен очаровать любого. Все мои подруги были от него без ума, а их
ухажеры вечно звонили Барту и приглашали его поиграть в футбол, погонять на
машинах или просто выпить пива перед теликом. Барт нравился всем. Он казался
настоящим ангелом. Его обожал даже Джереми, хотя общего между ними было не
больше, чем между гусем и свиньей. Однажды мне в голову пришла мысль, что
Барт — это вылитый Просто Уильям [], который немного подрос. Психоаналитики
на каждом углу трубят о том, что архетип вечно юной особи мужского пола
связан с образом Питера Пена, но я так не считаю. На мой взгляд, Питер Пен —
зануда и брюзга. По крайней мере, приятели моих подружек скорее сдохли бы,
чем стали с ним тусоваться. В то время как для Просто Уильяма и,
соответственно, для Барта взрослая жизнь означала больше взрослых соблазнов:
секс, пиво, травка, покер, рулетка...
Пока я была с Бартом, благодаря его популярности мои ставки неимоверно
возросли, но я хлебнула сполна, когда мы расстались, а друзья стали
отмазываться от меня, как я сейчас от Джил, пустыми фразами сочувственного
характера:
Может, это и к лучшему...
,
Ты не пробовала поговорить с ним?
и т. д. В ответ я обычно хныкала:
Барт — заигравшийся ИГРОК и завравшийся
ВРУН! К тому же он должен мне КУЧУ ДЕНЕГ! Назад пути нет, я уже тысячу раз
все обдумала. Он же спер мой музыкальный центр и заложил его, чтобы отдать
свои карточные долги!
Жить с Бартом стало невыносимо. Но, расставшись с ним, я потеряла часть
себя. Мне было больно от того, что Барт, словно бездомная, плешивая,
продрогшая насквозь собачонка, тявкал у меня под дверью и просился войти, а
я гнала его шваброй. Горькое чувство комком стояло в горле. А мои друзья, не
желая видеть в нем жалкого картежника, твердили мне в один голос:
Он ведь
тебя та-а-ак любит! Вы же можете найти психоаналитика. Сейчас за деньги кого
только не найдешь!
Я вздохнула и попыталась отогнать мысли о Барте, потому что они неминуемо
ввергли бы меня в депрессию.
— Прости, Джулс, — сказала Джил. — Я не хотела бередить
старую рану.
Во взгляде ее читалось до боли знакомое выражение, означавшее примерно
следующее: как жаль, что Барта больше нет с нами... Однако уже через
мгновение Джил вернулась к своим собственным страданиям. Повиснув на самом
краешке пропасти, я все же не грохнулась вниз. Но каждый раз, когда кто-то
произносил имя Барта, я была готова в нее сорваться.
Джил потерла лицо, на руке сверкнул бриллиантами знакомый браслет.
— Один из тех подарков? — спросила я.
Джил сморщила нос — пренебрежение явно относилось к браслету, а не ко мне.
— Наверное, выложил за него целое состояние, — сказала она и
покрутила ладонью, так что бриллианты на запястье буквально
полыхнули. — И не могу сказать, чтобы мне это не нравилось. Мне ужасно
нравится все, что Джереми подарил мне в качестве, так сказать,
компенсации. — Последние слова она заключила в воображаемые
кавычки. — Одно время я хотела просто сложить все это в коробку и
убрать подальше, но не смогла.
— И что, прости, за хрень получается? — Я подлила себе
кофе. — Обычно мужики дарят своим женщинам дорогие штучки, потому что
хотят их трахнуть, а Джереми... хм... делает все наоборот.
— Какая глупость, правда? — Рассмеяться Джил не смогла, но все же
изобразила одобрительное фырканье и даже попыталась криво улыбнуться. —
Сначала я подумала, что он завел любовницу, — продолжала она. —
Знаешь, мужики ведь часто так делают: изменяют жене, заваливая ее роскошными
подарками, чтобы она вела себя паинькой.
— Да ну! — Мысль о том, что Джереми наставлял Джил рога, была
слишком невероятной. — Не может быть. Да он тебя любит просто до
омерзения.
— Ну и что с того? Ты не поверишь, сколько я всего передумала. Какие
только глупости не лезли в голову. Я перечитала уйму женских журналов с
этими паршивыми статейками, в которых бабы-всезнайки поучают, как вернуться
к нормальным семейным отношениям, как уличить мужа во лжи. Все эти рубрики
типа
Читательницы дают совет
. Бред собачий. — Джил тяжело
вздохнула. — Но моя проблема никого не интересует. Никто в этих
дурацких журналах не объясняет, что делать с мужьями, которые не желают
трахать своих жен. А если и касаются этой темы, то советы в основном такие:
расспросите мужа о его тайных фантазиях или купите красные эротические
трусики. Господи, да разве дело в трусах! Уж я какие только не
перепробовала, поверь мне.
— Нашла где искать советов, — возмутилась я. — В этом
глянцевом мусоре ты в лучшем случае прочитаешь то, что хочешь услышать. А в
худшем — у тебя просто поедет крыша.
— Одно время я действительно чуть не свихнулась, — подтвердила
Джил равнодущно.
Она откинула волосы, и бриллиантовый браслет еще раз красноречиво сверкнул
на ее запястье, перекликаясь с бриллиантовым блеском сережек и белокурыми,
идеально подстриженными локонами. Я не могла поверить, что такое
совершенство, как Джил, такая ухоженная и собранная, может настолько
вляпаться. У меня есть наивное и маразматическое убеждение, что с возрастом
человек становится мудрее. И мне трудно было вообразить, что Джил — пример
для меня во всем — может погрязнуть в хаосе, который царит в моей личной
жизни и в моем гардеробе. Я обвела взглядом кухню, бывшую до сегодняшнего
вечера символом безоблачной семейной жизни, и снова погрузилась в тоску.
— Но я же не могу жить без секса! — произнесла Джил с таким
пафосом, будто делала официальное заявление в Белом доме.
— Конечно, нет, — промямлила я, от всей души надея
...Закладка в соц.сетях
