Жанр: Любовные романы
Любовь и слава
...всегда была умницей по части лечения, Тревис, и...
— Чего ради ты сюда приехал, Сэм? — резко оборвал друга Тревис. И
тут же голос его смягчился. — Как твои дела?
— В городе спокойно, — ровным тоном отвечал Сэм. — Пожалуй,
даже слишком спокойно. У меня это вызывает тревогу.
Китти посмотрела на шерифскую звезду Сэма, сверкавшую на широкой груди,
пытаясь понять истинную причину его приезда.
— Тебе по-прежнему нравится быть шерифом? — спросила она.
— Пожалуй, да. После того как Тревис перебрался жить сюда, я не
планировал оставаться в Луизиане. Колтрейн для меня почти как брат, и
второго такого друга у меня никогда не будет. Или лучше сказать, он мне как
сын. Я-то ведь его постарше, как ты знаешь. — Сэм замолчал, налил себе
стакан лимонада и добавил: — Но нельзя связывать себя симпатиями. Каждому
нужно жить своей жизнью. Недавно мне предложили одну работу получше, правда,
временную. Так что мне придется уехать из страны: я не хочу упустить эту
работу.
— Так ты уезжаешь? — воскликнул Тревис. — Ты, Сэм,
единственный здесь человек, не считая Китти и малыша, который мне дорог?!
— Да я уеду ненадолго, честное слово, — мягко сказал Сэм. —
Понимаешь, по поручению правительства я должен поехать на Гаити и в Санто-
Доминго. А мне хочется повидать мир.
У Тревиса глаза полезли на лоб.
— Гаити и Санто-Доминго? Зачем?
— Привет! Ты разве не знаешь, что творится в мире? — съехидничал
Сэм. — Слишком уж ты засиделся здесь, на этой ферме, Тревис.
Китти заметила, каким огнем разгорелись глаза мужа, когда Сэм стал ему все
объяснять. Дело в том, что Гражданская война показала, что американцам нужны
островные военно-морские базы в Карибском бассейне. Сам госсекретарь Стьюарт
подчеркнул важность этой проблемы.
— В январе нынешнего года в палате представителей на эту тему прошли
большие дебаты, — рассказывал Сэм. — Госсекретарь Стьюарт убедил
президента Джонсона, чтобы тот внес специальное предложение в конгресс —
ввести Санто-Доминго и Гаити в состав Соединенных Штатов. Но конгресс его
предложение отклонил. А теперь избрали Гранта, и он собирается дать этому
делу ход. Он направляет в этот район специальную комиссию, чтобы все
осмотреть на месте.
— И ты едешь в ее составе? — спросил Тревис.
Сэм гордо улыбнулся:
— Меня рекомендовал сам генерал Уильям Шерман. Знаете, Грант назначил
его главнокомандующим армии.
— Да, теперь и я горжусь тобой. Я очень уважаю генерала Шермана.
Китти поморщилась:
— Этого мясника! Когда вспомню, что он натворил на Юге...
Тревис взял ее руки в свои.
— Но так было нужно, Китти, — ласково сказал он, и Китти поняла,
что больше Колтрейн на нее не сердится. — Генерал Шерман — прекрасный
человек.
— Да-а. И он тоже очень хорошего о тебе мнения, — сказал Тревису
Сэм и, прежде чем продолжить свой рассказ дальше, нервно взглянул на
Китти. — Как объяснили мне, в Доминиканской Республике сейчас два
лидера. Одного зовут Педро Сантана, а другого — Буэнавентура Баез. Они
попеременно меняются как президенты. Сантана из Испании. Да ты, наверно,
помнишь, как он сам себя назвал генерал-губернатором в то время, когда мы
там вели войну.
Тревис кивнул, а Китти с болью отметила, как ему все это интересно. Рассказ
Сэма его просто заворожил. Ноздри у него раздулись, а глаза сверкали. Она
знала, что Тревис с завистью думает о предстоящих Сэму приключениях.
— После ряда сражений Испания была наконец вынуждена вывести свои
войска, — продолжал Сэм. — Баез пришел в наше правительство со
своим планом: он просил защиты. Все детали мне неизвестны, но одно я знаю
точно — президент Грант склоняется к аннексии. И именно поэтому туда и
посылается эта комиссия. — Сэм развел руками, как бы подчеркивая, что
это его неизбежная судьба. — Шерман порекомендовал им меня, и они меня
пригласили. Вот и все!
С минуту Тревис не говорил ни слова, глядя вдаль на коричневые поля. И
наконец спросил:
— Сколько тебя не будет здесь, Сэм?
— Около полугода. Ничего сейчас сказать нельзя. На следующей неделе
сюда приедет новый шериф, а я отправлюсь в Вашингтон за подробными
инструкциями. Я думаю, что комиссия уедет в этом месяце.
Сэм посмотрел на обоих друзей. Лица их выражали прямо противоположные
чувства. Пожалуй, о своей поездке он рассказывал слишком возбужденно. Пожав
плечами, Сэм произнес:
— Черт возьми! Может, я просто старый простофиля и сошел с ума, что
хочу туда ехать. Там, на Гаити, есть какие-то фантастические существа,
кажется, они называются зомби. Знаете, как это получается: люди умирают, а
шаманы каким-то образом этих мертвецов возвращают к жизни. Жизнь в тех краях
отнюдь не безопасна. А может, и вообще лучше туда не ехать.
— Ты будешь последним идиотом, если упустишь такой шанс, Сэм. —
Тревис посмотрел вдаль, в сторону поля. Мыслями он был сейчас очень далеко
отсюда. — А когда ты вернешься, тебе, вероятно, правительство предложит
еще какую-нибудь хорошую работу. Чего ради прозябать здесь? Семейных оков у
тебя нет.
— У меня есть вы, ребята, — возразил Сэм. И тут же, решив
переменить тему разговора, повернулся к Китти: — Может быть, малыш уже
проснулся? Мне надо поторапливаться обратно в город, а перед отъездом очень
хотелось бы его повидать.
— Останься на ужин, — тихо, с печалью в голосе попросил друга
Тревис. — У нас настоящего гостя не было целую вечность. А по твоим
словам, похоже, что снова мы увидимся не очень-то скоро.
Сэм покачал головой:
— Спасибо, но мне надо возвращаться в город. Не могу допустить, чтобы
тот, кто меня сменит, сказал бы, что я плохо работал. До его прибытия мне
надо завершить уйму дел.
— Жаль! Постарайся заглянуть к нам до отъезда, Сэм. — Тревис
отошел в сторону, по-прежнему задумчиво глядя куда-то вдаль. Китти тронула
Сэма за руку и молча показала ему на Тревиса.
— Он хочет поехать с тобой, — прошептала она. — Ты сам
видишь. Тревис разрывается: он любит меня, обожает кроху Джона, но жизнь
здесь ему ненавистна.
— Он мне этого никогда не говорил, — озабоченно произнес Сэм. Ему
не хотелось вмешиваться в дела супругов, но, видимо, ничего не
поделаешь. — Тревис будет очень страдать, если рядом не будет тебя и
малыша, и ты сама это знаешь. А сейчас давай-ка все соберем и пойдем в дом,
не возражаешь?
Китти не двинулась с места, не сводя глаз с мужа. Тот медленно направился к
мулу, плечи у него опустились, как у настоящего старика.
— Он все держит в себе, ты это знаешь, Сэм. И никогда не говорит вслух,
что страдает, потому что не хочет, чтобы об этом знала я. Только я все равно
все знаю. Да и ты тоже, Сэм.
Сэм внимательно взглянул на Китти. Зачем зря притворяться?
— Да. Думаю, что знаю. Но Тревис очень старается, моя девочка. Ты ведь
не можешь этого отрицать. И он никогда не оставит тебя, хотя, мне кажется,
его всегда будет одолевать охота к перемене мест. Так он устроен.
На глаза у Китти навернулись слезы.
— Я это знала с самого начала. Только все время надеялась, что он
переменится. Молилась, чтобы Тревис примирился с тем, что у нас есть сейчас.
Но ему этого мало, и он никогда не успокоится, хотя изо всех сил и старается
полюбить ферму. Но она его просто убивает, Сэм. — Китти
разрыдалась. — Я не могу видеть, как он страдает.
Сэм обнял молодую женщину. Его большие руки ласково прижимали ее к груди.
— Тревис тебя не оставит, — угрюмо сказал он. — Ты сама
знаешь, об этом тебе беспокоиться не стоит, так что постарайся и дальше
доставлять ему радость. Он любит тебя, Китти.
Она резко отодвинулась и с досадой вытерла слезы. Когда Китти оказывалась не
в силах сдерживать свои чувства и давала волю слезам, она себя в такие
минуты ненавидела.
— Будь все проклято, Сэм! Я знаю, что он меня любит, а я люблю его. Так
люблю, что не могу видеть, как он страдает. Я хочу... — Китти глубоко
вздохнула, потом задержала дыхание и резко выдохнула. — Я хочу, чтобы
он поехал с тобой, Сэм. На Гаити.
Сэм в полном изумлении уставился на нее:
— Ты сама не понимаешь, что говоришь, моя девочка.
Китти вскинула подбородок. Это движение Сэму, как и Тревису, было слишком
хорошо знакомо.
— Нет, напротив, я все отлично понимаю. Поездка будет не очень долгой.
Ты сам сказал — полгода или около того. Для Тревиса важно уехать отсюда.
Может быть, генерал Шерман даже предложит ему какую-нибудь работу после
возвращения с Гаити. Такую работу, которая позволит чувствовать себя на
коне, на волне приключений, которые так нужны Тревису. А я все время буду
здесь, буду его ждать. Ждать будем и я, и наш сын. Сколько женщин ждут своих
мужей, которые ездят в разные концы света и потом возвращаются к своим
женам! Я готова принять такую судьбу, если буду знать, что мой муж больше не
страдает.
Сэм бережно взял в свои сильные руки маленькие ручки Китти и крепко их сжал.
— Выслушай меня, девочка. Мне ужасно не хотелось ехать к вам и
рассказывать о своих планах. Я опасался, что Тревис отнесется к ним именно
так, как и получилось. Я знал, что он захочет поехать на Гаити, но не
решится оставить тебя. Однако уехать, не попрощавшись с вами, я не мог.
Честно говоря, Китти, генерал Шерман выбрал меня и Тревиса. А первым он
назвал именно его. Я Тревису об этом говорить не собирался. Не хотел ставить
его в положение, когда пришлось бы от такого предложения отказаться.
— Генерал Шерман выбрал и Тревиса тоже? — поразилась Китти. —
О, Сэм! Он воспримет это как великую честь!
— Я ему об этом говорить не буду. Ты тоже. Иначе отклонить предложение
генерала будет еще больнее.
Оба замолчали, повернувшись в сторону Тревиса, который в этот момент
завязывал потертый хомут вокруг шеи мула. Покончив с этим, он медленно
двинулся за вгрызающимся в землю плугом. Голова Тревиса была низко опущена.
— У него так же сломлен дух, как и у этого мула, — вся дрожа,
прошептала Китти. — Не могу, не могу видеть его таким, Сэм! До этой
минуты я просто не позволяла себе задумываться над этим. Я должна его
отпустить, Сэм.
— Давай больше не будем об этом говорить, девочка, потому что он никуда
не поедет. Пошли-ка в дом, Китти.
Сэм слегка подтолкнул ее, но Китти по-прежнему не сводила глаз с Тревиса, с
трудом передвигавшегося под палящими лучами солнца. Этому человеку никак не
пристало плестись за мулом, вдруг пронеслось у нее в голове. Сердце у Китти
сжалось. Тревис рожден быть лидером. Борцом. Искателем приключений. А она,
его жена, впрягла его в ярмо, словно этого изношенного жизнью старого мула.
— Отправь генералу Шерману телеграмму, Сэм, — чеканя каждое слово,
медленно сказала Китти. — Сообщи, что Тревис Колтрейн будет работать в
этом комитете и выедет тогда же, когда выедешь ты.
— Китти, пропади все пропадом! — Сэм сорвал с головы фетровую
шерифскую шляпу и в сердцах швырнул ее на землю. — Мы ведем пустой
разговор! Тревис никуда от тебя не уедет!
Синие глаза Китти отчаянно сверкнули, выражая непреклонность.
— Тревис поедет, Сэм. Я смогу его заставить. И он непременно вернется.
А вот когда вернется, то будет любить меня еще больше за то, что я отпускаю
его на свободу.
— Ты просто рехнулась, Китти. Я не хочу принимать участие в твоих
сомнительных делах. Тревис снесет мне за это голову.
— Нет, в этом деле ты участвовать будешь, Сэм Бачер, потому что знаешь,
что я права. А теперь делай то, о чем я тебя прошу. Но только не вздумай
рассказать о нашем разговоре Тревису. Предоставь все мне. Обещаю: он
отправится тогда же, когда и ты.
Китти быстро убрала остатки обеда в корзину и уверенной походкой направилась
из леса прямо по испещренному бороздами полю.
Сэм на миг растерялся, а потом пошел вслед за Китти. Он по опыту знал, что
она свое обещание, как всегда, выполнит и что нет на свете ничего, что бы ее
могло остановить, если уж она что-то твердо решила. Такой ее создал Бог.
Оставалось лишь надеяться, что на сей раз Китти хорошо понимает, что делает.
И что Тревис, отпущенный ею на свободу, к ней вернется.
Так и животные, подумал Сэм, когда с них снимают ярмо и открывают дверь
хлева, бродят на свободе, а потом возвращаются.
А иногда так и продолжают бродить до конца своих дней.
Закладка в соц.сетях
