Жанр: Любовные романы
Небесный поцелуй
...ты не заказала билеты на самолет. — Он
посмотрел на нее с тревогой. Сразу стало ясно, что эта мысль только сейчас
пришла ему на ум.
— Ты совершенно прав, — кивнула Мэгги. — Я это сейчас
сделаю. — Она поднялась с радостью, готовая бежать. Ей нужно было
время, чтобы подумать. Она не могла собраться с мыслями, пока была рядом с
ним.
— Прекрасно, — пробормотал он, мгновенно углубившись в
архитектурный проект. — Я хочу свежим взглядом посмотреть на
документацию, присланную Джонсоном. Зная Джонсона, можно предположить, что
участок у него на голой скале, а земляные работы ведутся безобразно. И еще,
Мэгги, — обратился он к ней, — не надо заказывать комнаты в отеле.
Джонсон еще и домовладелец в Денвере. Мы у него остановимся. Отправляйся
домой и закажи билеты. Я заеду за тобой за полтора часа до отлета. — И
он вновь углубился в чертежи.
Мэгги не собиралась с ним спорить. Ничем хорошим это не кончилось бы. Он
очень ясно высказался в свое время, когда брал ее на работу. Ему нужна была
секретарша, которая, если потребуется, соберется в путешествие буквально за
час;
очень приспособленная
, вспомнила она его фразу.
Мэгги грустно улыбнулась, вспомнив также свое первое путешествие с ним.
Тогда раздался неожиданный телефонный звонок от разъяренного человека,
заведовавшего строительством спроектированного Джеймсом комплекса конторских
зданий в Гонконге. Он потребовал, чтобы Джеймс немедленно прилетел. Когда
Мэгги осознала, что Джеймс действительно ждет и через пятьдесят минут она
улетит с ним в Азию, то попыталась упросить его вылететь более поздним
рейсом. Джеймс отказался, сказав, что она может оставаться.
Остался же ее багаж. Мэгги прилетела в Гонконг в чем была, купив лишь зубную
щетку в аэропорту. Его обещание купить ей все, что ей нужно, оказалось
невыполнимым. Обладая избыточным весом, она ничего не могла подобрать себе в
магазинах готовых вещей в городе, населенном миниатюрными азиатками. Не
могла она и облачиться в старый черный костюм, в котором выглядела, как
престарелая английская монахиня. В нем она казалась еще смехотворнее, чем
обычно, с грустью вспомнила Мэгги.
Ну и хватит об этом. Она поедет в модном платье. Она теперь стройная. И дело
не в том, случится ли что-нибудь с ее багажом. Она с удивлением вспомнила,
как долго мучило ее желание похудеть, тысячами сосновых игл вонзаясь в
сознание за годы перед тем, как она обрела свою теперешнюю форму. Не замечая
ничего вокруг, Мэгги пошла к телефону делать заказ.
Чемодан у Мэгги еще был раскрыт, когда в дверь позвонили. Она посмотрела на
часы из вишневого дерева и позолоченной бронзы над столом. Шесть тридцать.
Джеймс не может за ней заехать раньше семи. Может быть, он решил появиться
пораньше, чтобы получить ответ на свой вопрос? Мэгги остановилась посреди
комнаты, судорожно глотая воздух. Она пока еще совершенно не представляла
себе, что ответить на его невероятное предложение. Оно еще не устоялось в ее
сознании. Ей требовалось время на осмысление, прежде чем дать окончательный
ответ.
Дверной колокольчик побуждал ее к действию. Конечно же, это не Джеймс,
подбадривала она себя, надеясь, что это и не Фрэд.
Она позвонила Фрэду, когда пришла домой, но не застала его и была этим
чрезвычайно обрадована. Мэгги не чувствовала в себе готовности справиться с
домогательствами Фрэда сегодня вечером. Не то чтобы предложения Джеймса
поразили ее. Она оставила у Фрэда на автоответчике сообщение, что на
несколько дней улетает из города и по возвращении позвонит ему.
Третий звонок прервал размышления Мэгги. Она поспешила к входной двери в
уверенности, что, пока она ее открывает, порвется дверная цепочка.
— Ну и кого же ты ждешь? Джека-Потрошителя? — хихикнула Эми.
Мэгги улыбнулась:
— Одну секунду. — Она открыла дверь и, сняв цепочку, впустила
подругу.
— Это же время, когда ты бываешь дома. Вот уже целый час, как я каждые
пятнадцать минут звоню тебе в дверь.
Ты должна была уйти с работы в пять, как и все остальные. Нельзя же работать
на Монтгомери, как невольница.
— Я была предупреждена, что работать придется долго, — мягко
ответила Мэгги. — И потом, ты должна согласиться, что он хорошо платит
мне, если приходится задерживаться.
— Точно. — Эми оглядела гостиную, ее глаза разгорелись при виде
того, с каким вкусом дополняли здесь друг друга стереоаппаратура и старинные
вещи. — Трудно поверить, что это восхитительное место расположено прямо
напротив двери в мою конуру. Оно достойно лендлорда. Держу пари, что ты
зарабатываешь больше любого архитектора в фирме, — пыталась выпытать
она.
— Держу пари, что я работаю больше любого архитектора в фирме, —
коротко отрезала Мэгги. — Настолько больше, что не могу тебе
сказать. — Она беспокойно взглянула на свою подругу. — Начальница
машбюро жаловалась сегодня на твою привычку отлучаться на три часа, чтобы
поесть. Если ты не старательна, тебе придется искать другую работу.
— Я как раз должна найти себе кого-то наподобие твоего Фрэда, чтобы
оплатить мои счета, тебе не кажется? — ухмыльнулась Эми, и Мэгги
поняла, что бесполезно говорить о своих чувствах. Смешно было предполагать,
что, не слушая Мэгги восемь месяцев, Эми станет слушать ее сейчас.
— Он не мой Фрэд, — поправила ее Мэгги. — И если ты хочешь
поговорить, пройди в спальню. Мне нужно уложить вещи, у меня нет времени.
— Уложить вещи? — переспросила Эми возбужденно. — Ты
проводишь ночь с Фрэдом? Этот мальчик — самый нетерпеливый любовник из тех,
что ты можешь иметь здесь.
— Я не была с ним. И действительно не хочу его, — тихо ответила
Мэгги, начиная засовывать мягкое шелковистое нижнее белье в свой чемодан.
— Мэгги! — запричитала Эми. — Ты не должна отвергать его! Ты
с ума сошла! Ты можешь никогда не получить лучшей возможности!
— Неправда, неправда и еще раз неправда. — Мэгги неодобрительно
посмотрела на фланелевую ночную сорочку, которую она держала в руках. Для
окрестностей Денвера в декабре она выглядела вполне теплой. Но, допустим,
Мэгги принимает предложение Джеймса? Рубашка была не очень сексуальной. Что
же надеть в таком случае?
— Мэгги, ты так смотришь на эту вещь, как будто только что обнаружила
моль.
Она внезапно схватила платье и бросила его в чемодан.
— Скажи мне, что ты имеешь в виду?
Мэгги взяла себя в руки и начала складывать одежду. Она размышляла и в то же
время полагалась на свою подругу. Эми могла относиться безответственно к
работе, но она была проницательной, когда это требовалось, и что более
важно, она не была сплетницей. Разговор о вещах должен помочь прояснить
ситуацию.
— Я имею в виду то, что собираюсь отказать Фрэду; я не сошла с
ума; я получила лучшую возможность.
— Что? — Эми почти вскрикнула. — Кто?
Мэгги взглянула прямо в лицо Эми и ответила с огромным удовлетворением:
— Джеймс.
— Джеймс? Наш Джеймс? Джеймс Монтгомери? Мэгги, ты не пьяная?
— Ты не очень-то веришь в мое обаяние, — сухо сказала Мэгги.
— Мэгги, брось эту проклятую упаковку и расскажи мне!
— Я не могу. — Мэгги продолжала собираться. — Джеймс будет
здесь через двадцать минут.
— Ты остаешься с ним сегодня на ночь?
— Я собираюсь с ним сегодня вечером в Денвер, — поправила
Мэгги. — Он хочет осмотреть предполагаемую строительную площадку.
— Это похоже на нашего Джеймса. Работа прежде всего.
— Это неправда, Эми, — встала Мэгги на его защиту. —
Допустим, он наслаждается своей работой и иногда даже переусердствует в
этом, но, без преувеличения, его нельзя назвать
трудоголиком
.
— Я знаю, — состроила гримасу Эми. — Просто зелен виноград.
Когда я впервые пришла на эту работу, я столкнулась с ним в лифте и как
девчонка моргала своими голубыми глазами. Он же глубоко заглянул в них, и
только я подумала, что дело сдвинулось, он сказал мне, что одна из моих
накладных ресниц отклеилась. Это меня так расстроило. Такое восхитительное
предчувствие мужчины и всех его очаровательных денег, а он больше ни разу
даже не взглянул на меня. — Она вздохнула.
— Это не важно, если он не замечал тебя, — утешила ее
Мэгги. — Он никогда ни за кем не волочится на работе.
— Мне говорили. Но если это так, то почему он сделал тебе такое
предложение? И почему именно сейчас? Бог мой, он знает тебя целую вечность!
— Несмотря на твое высокое мнение обо мне, мой юный друг, я пока еще не
работаю следователем.
— Не обижайся. Ты знаешь, что я имею в виду. Мэгги уложила пару
шерстяных брюк, прежде чем сказать:
— Сегодня утром он подслушал наш разговор.
— Ох!
— Точно. И прямо после выговора он высказал мне, что считает глупой
женщину, занятую любовными интрижками...
— Джеймс Монтгомери, плейбой архитектурного мира?
— Он не развратник. И я отнеслась к этому скорее с юмором. Во всяком
случае, он предложил поставить опыт, который был бы мне нужен.
— Боже мой, какая возможность! — Эми многозначительно закрыла
глаза. — Ты станешь... — Она запнулась: ее поразило выражение лица
Мэгги. — Ты не отказала ему, правда?
— Нет. — Мэгги продолжала укладываться. — Но я не могу принять любое его предложение.
— Что с тобой? Чего ты ждешь? Диана уже получила Чарльза, Эндрью
слишком молод. Держу пари, что Джеймс невероятный любовник, —
восторженно вздохнула она. — Все эти мускулы!.. Почему ты колеблешься?
— А что потом? Что будет, когда любовная связь иссякнет? Я люблю свою
работу и, как мы условились, мне хорошо платят. Как я могу продолжать
работать с мужчиной, с которым сплю?
— Ерунда, люди делают это все время. — Эми не разделяла ее
тревоги. — Ты просто должна быть цивилизованной в таких вопросах.
— Я должна, — пожала Мэгги плечами. Она сомневалась, что ее
чувства к Джеймсу должны были когда-либо стать
цивилизованными
.
— Правда, Мэгги, я удивляюсь тебе. Если бы я оказалась на твоем месте,
то я была бы на седьмом небе от счастья, а ты сидишь здесь спокойно,
взвешивая все за и против.
— Это потому, что я должна многое потерять, — сказала Мэгги,
помрачнев.
— Ты последуй моему совету и завоюй его, прежде чем он придет в себя.
— Спасибо, — криво усмехнулась Мэгги. — Ты дала мне просто
бесценный совет.
— Делай, что я тебе говорю, — настаивала Эми. — Я должна
идти, у меня тяжелое свидание с парнем из рекламного агентства с
двенадцатого этажа.
— Приятного вечера, — сказала Мэгги, провожая подругу. К тому
времени, когда Мэгги закончила сборы и оделась, она все еще не приняла
решения. Она сделала себе чашку кофе и, чтобы выпить ее, взобралась на
табурет у кухонной стойки.
— Итак, что же ты хочешь делать? — спросила она себя, но даже если
бы слова ее эхом отозвались в пустой кухне, она признала бы, что не должна
делать того, чего ей хочется. Решение должно было быть куда сложнее.
Мысленно она знала, что должна согласиться с Джеймсом. Она шла к этому через
годы. У них обоих были широкие разнообразные интересы, их занимало все: от
архитектуры до фарфора цвета морской волны. Оба они любили научную
фантастику, Агату Кристи, современное искусство и органную музыку в стиле
барокко. Точно так же оба они ненавидели вечера с коктейлями, толпы и оперу.
Соглашаясь, они были различны во вкусах. Например, Джеймс думал, что Бог
создал воскресное время после полудня для футбола, в то время как она
чувствовала, что преступно платить компании взрослых людей деньжонки для
того, чтобы дать одному возможность лупить другого.
Но, по существу, Мэгги не сомневалась, что сумеет удержать его. Она
вспомнила их горячие дискуссии о достоинствах новых спорных художников, на
чьи вернисажи они ходили в прошлом месяце. Их споры, начавшие бушевать еще
на выставке, придавали пикантность позднему ужину, которым Джеймс угощал ее
впоследствии. Но склонить ее к своей точке зрения он не мог. Улыбка
пробежала по губам Мэгги, когда она вспомнила, как позднее, через неделю, он
взял ее с собой, чтобы показать то, что он считал
настоящим искусством
.
Вопрос охватывал эмоциональные проблемы. Насколько она могла удовлетворить
его эмоциональные потребности, если была не в состоянии держать себя в
руках? Простая истина заключалась в том, что Мэгги не доверяла себе как
женщине. Разумом она понимала, что сейчас она стройная и привлекательная, но
шрамы прошлого, такие, как избыточный вес, глубоко поселились в ее
подсознании, разрушая веру в свою способность нравиться мужчинам. Ее глаза
видели в зеркале гибкое тело, но память накладывала на увиденное сброшенные
ею фунты.
Но как избавиться от подсознания?
— отчаивалась Мэгги. Такое продолжалось
целый год, когда под тщательно культивированной внешностью она ощущала
сексуальное несчастье до сих пор.
Ты собираешься провести остаток своей
жизни, спрятавшись? — вопрошала она себя. — Ты всегда будешь
бояться риска спать с мужчиной, которого любишь?
Но что случится, когда
это кончится?
— возражал ее разум. Несмотря на все ее грезы, она не
сомневалась, что любовная связь кончится. От Джеймса трудно было ждать
верности и постоянства.
Он был почти фанатиком идеи сохранения свободы от эмоциональных
привязанностей. В ту минуту, когда его подружка становилась хотя бы чуть-
чуть собственницей, он прекращал с ней отношения. Два брака Джеймса привели
его к решению избегать супружества.
Это было правдой, согласилась она сама с собой, только он никогда не узнает,
как сильно она любит его; у нее был большой опыт в сокрытии своих
чувств, и она хорошо это делала. За все то время, что она работала у него,
Джеймс ни разу не заподозрил, что она испытывала к нему нечто большее, чем
теплую дружбу. Она надеялась, что избежать проявления собственных чувств к
любовной связи с Джеймсом совсем немногим отличается от той же проблемы в
работе.
Ее настроение немного приподнялось при мысли, что она проведет несколько
дней в горах. Они не должны будут работать все время. Может быть, удастся
попробовать покататься на лыжах. Она мгновенно увидела себя в мечтах,
парящей над снегом вместе с восхищенно наблюдающим за ней Джеймсом.
Мэгги поставила свой потертый кожаный чемодан у двери, бросила на него
куртку и торопливо прошлась по квартире, проверяя, выключены ли
электроприборы и свет. Джеймс обещал быть в семь, а он был предельно
пунктуален.
В ответ на ее мысли в дверь позвонили. Мэгги сделала глубокий вздох и
задержала выдох на счет
три
, прежде чем открыть дверь.
Мужественность Джеймса ошеломила ее настолько, что она даже отступила на
шаг, в то время как глаза ее жадно разглядывали его. Темно-коричневая
кожаная куртка подчеркивала ширину его плеч и была расстегнута, демонстрируя
невероятной белизны свитер. Бежевые плиссовые брюки крепко обтягивали
стройные сильные бедра. Глаза Мэгги слегка сузились, и она коснулась
кончиком языка щелочки между чуть приоткрытыми губами, в то время как
внимание ее сосредоточилось на его плоском животе, остановившись на витой
латунной пряжке ремня. Ее глаза начали опускаться опять, прежде чем здравый
смысл возобладал, и она снова сосредоточила свое внимание на его обветренном
лице. Мысленно Мэгги вздрогнула и сделала запоздалое усилие
продемонстрировать теплое дружелюбие.
— Добрый вечер, босс. — Она отступила назад, Джеймс вошел в
квартиру, закрывая за собой дверь.
— Добрый вечер, секретарь. — Его сияющие, серые с голубизной глаза
остановились на ее влажных розовых губах. — Добрый вечер, Мэгги, —
прошептал он с легкой хрипотцой, когда его пристальный взгляд скользнул ниже
и остановился на ее груди, ясно обрисовывающейся под бледно-голубым
кашемировым свитером.
Дыхание Мэгги замерло в легких, пока он продолжал внимательно рассматривать
ее. Она могла почти физически ощутить теплоту его сияющих глаз, когда, к ее
ужасу, тело ее прореагировало возбуждением, а груди, казалось, стали
упругими и твердыми.
Она неуверенно сощурилась, когда он чуть ближе подошел к ней, и его бедра
слегка задели ее. Он протянул руку к ее щеке, поднимая ее голову так, что
она сама ощутила страсть, пылающую в ее глазах.
— Добрый вечер, любимая? — робкая вопросительная интонация
вопрошала о ее решении, и она затрепетала, когда пальцы его легко сжались.
Все доводы, согласно которым Мэгги должна была сохранить их отношения строго
платоническими, утонули в сиянии его глаз. Она твердо знала, что уготовано
им в будущем, и это была та ценность, ради которой можно было рискнуть.
— Добрый вечер, любимый. — Ее шепот утвердил его в принятом
решении.
Он потянулся к ее губам, и глаза Мэгги закрылись, когда он прижал ее к себе.
Ее тело повторило очертания его крепкой фигуры. Смесь ароматов ласкала ее
чувства: резкий запах его кожаной куртки, бодрящая свежесть морозного
воздуха, до сих пор исходившая от него, и пряный аромат его крема для
бритья.
Мэгги нервно задохнулась, когда ее груди оказались смятыми его крепкой
грудной клеткой. Его теплые губы на долю дюйма парили выше ее губ, когда он
нежно скользнул кончиком языка над ее затрепетавшими полуоткрытыми губами. У
Мэгги помутился разум, и она дала полную волю своим чувствам,
сосредоточиваясь на острых ощущениях, которые вызывал его поцелуй. Его
дыхание смешалось с ее дыханием, но, к ее разочарованию, он не продолжил
ласки. То, чего она позволила, оказалось достаточным для него.
Очень быстро он оборвал поцелуй и, положив руки ей на плечи, поддерживал ее
спину, рассматривая ее раскрасневшееся лицо. Очевидно было, что он
удовлетворился этим. Оторвав свои губы от ее трепещущего рта, он протянул
руку за ее пальто.
— Пора уезжать, Мэгги. — Он помог ей надеть куртку. — Нам
надо вылетать чуть больше чем через час.
А я уже была в воздухе
, — печально подумала Мэгги, стараясь
освободиться из сладострастного лабиринта, куда она попала в плен. Его
поцелуй был откровением. То, что в его ухаживании действительно должно
нравиться, было совсем не так, как она представляла себе раньше. Что бы ни
случилось, стоит рискнуть, пообещала она себе. Впервые в жизни она
обнаружила в себе женщину, чувственную женщину, а не ничтожество, и она
намеревалась отдаться страсти. Не склонная разрушать происходящее
беспокойством о том, что может произойти, она намеренно прогоняла все мысли
о будущем.
4
— Живей, Мэгги, у нас есть двадцать минут перед полетом. Этого
достаточно.
— Для чего? — встрепенулась Мэгги.
— Чтобы выпить.
— Если только немного хорошего кофе.
— Я имел в виду не кофе. — Он заслонил ее своим телом от женщины,
несущей два чемодана и зонтик, похожий на оружие. — Тебе необходима
пара рюмок чего-нибудь крепкого. Ты — клубок нервов. Я уверен, что нет
причины бояться полета. По статистике в самолете безопаснее, чем в
автомобиле.
— А я уверена в том, что эта статистика не производит на меня
впечатления. — Мэгги сощурилась, когда они вошли в тускло освещенный
бар аэропорта.
— Привет. — Обольстительный голос хозяйки достиг слуха Мэгги, и
она сделала шаг ближе к Джеймсу, пытаясь ясно показать, что он принадлежит
ей.
Ответ Джеймса был весьма удовлетворительным. Его рука легла ей на плечо,
которое он коротко пожал, тем самым явно успокаивая ее. Но вместо успокоения
он возбудил ее. Она почувствовала прикосновение его ноги, касающейся ее в
явном желании контакта. Ощущая твердые пожатия, ответ на ее смятенные
чувства, Мэгги делала усилия, чтобы снова войти в роль безупречной
секретарши.
Эта роль казалась совершенно избитой, но она была единственной, с которой
Мэгги была хорошо знакома и чувствовала себя удобно, в отличие от ее новой
роли возлюбленной Джеймса. То была роль, для которой она не имела
подготовки. За исключением воображаемой. Но в ее воображении Джеймс был
опьянен ею.
— Вот сюда, пожалуйста. — Хозяйка остановилась около кабинки, и
Мэгги скользнула туда, сбрасывая куртку, в то время как Джеймс делал заказ.
— Ты бледна как тень. — Он рассматривал ее лицо с нежной обстоятельностью, заметила Мэгги.
Она искала остроумный ответ.
— Как ты можешь так говорить? Я клянусь, что во всем баре напряжение не
сильнее, чем в сорок ватт.
— Вот тоже чертовщина, — оглядел Джеймс помещение. — Это
место — настоящий памятник архитектурной посредственности.
— Все аэропорты такие. — Она энергично распространялась на
безопасную тему. — Они все выглядят похоже и серо.
Официантка, с теплой, адресованной Джеймсу улыбкой, поставила перед ними
напитки, и Мэгги обиженно сморщила нос при виде янтарной жидкости. Она не
питала любви к виски и не считала нужным тратить так много калорий на то,
чего она не любила.
— Выпей. — Джеймс совершенно спокойно встретил ее взгляд. —
Тебе необходимо подбодриться голландским. Ты сломаешься от напряжения.
Понимая, что он прав, Мэгги выпила, задыхаясь. Виски обжигало ей горло.
Приятная теплота разливалась по всему телу.
— Надо выпить еще. — Джеймс подвинул Мэгги свой стакан и знаками
подозвал суетящуюся официантку.
Мэгги неодобрительно посмотрела на второй стакан, задумавшись, стоит ли пить
еще. Потом она решила, что две порции виски не должны опьянить ее, но,
возможно, снимут ее тревоги, страх полета, ее страх перед положением
любовницы и тревожное осознание того, что она сделала величайшую ошибку в
своей жизни, согласившись иметь дело с Джеймсом.
Она начала медленно потягивать виски, с радостью принимая цепенящий жар,
вызываемый им. Может быть, Эми была права? Может быть, она думает слишком
много? Может быть, она должна разрешить себе плыть по течению? По крайней
мере пока.
Джеймс принял от официантки стаканы и склонился над черным пластиковым
сиденьем.
— Ты подтвердила, что мы приедем в денверский офис Джонсона?
— У-гу, — кивнула Мэгги. — Они сказали, что известили
строительного менеджера о том, что мы остановимся на частной квартире и что
они должны прикрепить к нам кого-то на весь период осмотра участка.
— Учитывая пробелы в предварительном отчете, который Джонсон дал мне, я
с удивлением слышу, что кто-то даже будет послан осматривать участок.
— У-гу, — согласилась Мэгги. — Я бегло просмотрела отчет,
перед тем как уйти из конторы. Там довольно немного точных фактов.
— Мягко стелят, — фыркнул Джеймс. — Если бы сотрудник моего
штата сделал такую халтуру, то она стала бы последним его делом у меня на
службе.
Мэгги почувствовала, как от его непреклонного тона холодок тревоги прошел по
ее спине. Джеймс показывал себя с лучшей стороны в различных ситуациях и
требовал того же от своего окружения. Распространялась ли его гонка за
совершенством на личную жизнь? Ждал ли он опытной любовницы? И бросит ли он
ее, обнаружив, что она не такая? Она выпила еще здоровенный глоток напитка,
чтобы утопить тревожную мысль.
— Хотелось бы знать, что ты думаешь о тех идеях, что Паттерсоны
высказали на встрече сегодня утром?
— Хорошо...
— Точнее, — сказал Джеймс сухо.
— Я не хочу быть несправедливой... — Мэгги задумчиво потягивала
напиток. — Но...
— Но — что? У тебя потрясающая способность видеть людей такими, какие
они есть на самом деле, а не такими, какими они кажутся. Обычно, —
добавил он.
— На самом деле Паттерсонам не нужен тот ти
...Закладка в соц.сетях
