Жанр: Любовные романы
Горсть мужества
...финансирование, следует паковать чемоданы. Поэтому надо хорошо
подумать, стоит ли начинать тяжбу со
Шмидтом и К
. Как ей советовала
Моника, разводясь со своим чистильщиком чужой обуви, шмидтовским советником
по имуществу?
Прислушайтесь к своему эго, — сказала она тогда
Анне. — В конце концов, речь ведь идет о вас. Не об основах права, не
обо всех этих если
и но
, а исключительно о вашей персоне. Есть у вас
мужество противостоять вашему эгоизму? Идите на все! За вас будут молиться
.
Классно, Анна, — подумала она. — А что говорит твой разумный
эгоизм
сейчас?
Оставь все как есть!
Вернувшись домой, Марион констатировала, что их кровать не потревожена.
Значит, Гюнтер действительно решил покинуть ее в эту первую ночь. Сердце
Марион тоскливо сжалось, но она быстро взяла себя в руки. Обидно, он так и
не узнал, что она тоже не ночевала здесь. Может, если бы он заподозрил, что
у нее есть любовник, это немного остудило бы его прыть? Стараясь не изменять
своим привычкам, Марион приготовила утренний кофе и попыталась отыскать
выписку с банковского счета. Она собрала чемоданчик, прежде чем пойти в
кабинет Гюнтера и забрать кое-какие бумаги. Судя по тому, что в шкафу, там,
где раньше стояли документы, зияют бреши, он оказался проворнее ее. Значит,
все действительно серьезно. Гюнтер и не помышлял действовать в рамках
приличий. Он хочет вышвырнуть ее с кабриолетом и правом ночевать в стогу
сена в благодарность за тридцать пять лет супружества.
— Ну, это мы еще посмотрим, — процедила сквозь зубы Марион и
набрала номер телефона, который дала ей вчера Моника Раак.
Моника, наверное, уже проинформировала фрау Кель о возможном звонке.
Гюнтер заплатил за отвратительную ночь в отеле двести восемьдесят марок,
попытался восполнить это за завтраком, набив себе живот под завязку, и
теперь, медленно двигаясь в пробке по центру Штутгарта, злился на себя, что
переел. А заодно и на всех женщин.
Они во всем виноваты. Марион сидит в его доме, а Линда пропадает неизвестно
где, когда так нужна ему. Ее и сейчас нет. Он много раз набирал ее номер, но
никто не брал трубку. Может, она на работе? Но с этим впредь придется
завязать: как только она начнет жить с ним, вся ее работа будет заключаться
в том, чтобы содержать дом и сад. Все свободное время она будет посвящать
тому, чтобы доставлять ему удовольствие. Эти мысли подняли его настроение;
Гюнтер радовался предстоящему вечеру, поскольку они уже договорились
встретиться, и он снова овладеет ее прекрасным телом. Когда Гюнтер думал об
этой части сегодняшнего вечера, ему вспоминались несколько прелестных штучек
из секс-шопа, которые следует попробовать. На следующем светофоре он
развернул машину и вернулся в центр. Где находится магазин Беаты Узе, Гюнтер
помнил с более ранних времен.
Попрощавшись ранним утром с Марион, Моника задумалась о том, каким может
быть ее участие во всей этой истории. Вместе с Ричи она пила кофе в офисе,
попутно обсуждая некоторые деловые вопросы. Когда он ушел к себе в кабинет,
Моника спросила себя, почему не поговорила с Ричи о Дирке. Наверное, для
этого нет никаких оснований; точнее, подсознательно она опасалась навредить
своим вмешательством. Линда едва ли обречена на встречу с Эросом Рамазотти в
парфюмерной лавочке. Он не пойдет покупать туда туалетную воду или лосьон
после бритья. Так что ее Эросом Рамазотти стал Гюнтер Шмидт. До чего глупая
история! Неужели такие вещи повторяются в жизни? Или Клаус настолько пленил
Понтера своим поступком, что тот решил во что бы то ни стало последовать его
примеру? Трудно было ожидать подобного от Гюнтера. Хамство — свойство
менталитета Гюнтера. Но уж если он хотел изменить свой имидж, мог бы завести
себе зубочистку, добытую у племени зулусов. Почему никто не сказал ему, как
смешно это выглядит со стороны? Или другие считают это не смешным, а мужским
поступком? Мощно? Достойно зависти? Моника не знала этого. Скорее всего,
никто не разгадает, что движет ими. Но Линда? Это словно встряхнуло Монику,
и она пошла в кабинет Ричи. Он поднял глаза от компьютера.
— Мы о чем-то забыли?
— У меня не идет из головы твой друг Дирк. Что с ним сейчас?
— Я тоже с удовольствием узнал бы это. Не могу его застать. Он будто
растворился в воздухе!
— Новая любовь? Ричи усмехнулся:
— Думаю, он все еще пытается разгадать загадку старой.
— А что делает Линда? — допытывалась Моника.
— Об этом лучше спроси у Ирэн. Они не рассказывают мне своих секретов,
к сожалению!
Моника бросила на сына насмешливый взгляд, потрепала его за волосы и вышла
из кабинета.
Начиная разговор, Анна Кель глубоко вздохнула. Она понимала, что отказать
такой женщине, как Марион Шмидт, будет нелегко. Анна подозревала, что муж
Марион постарается поставить в этой трудной партии ей шах и мат в несколько
ходов. И если бы Анна не опасалась, что эта дуэль нанесет ей лично ущерб,
она с удовольствием сыграла бы эту партию до конца. Чтобы бороться с
Гюнтером Шмидтом, недостаточно только прекрасного знания своего дела. Здесь
необходимо проявлять хитрость и предусмотрительность, чтобы предвидеть все
его ходы и уловки.
— Кель, — представилась она. — Добрый день, госпожа Шмидт.
Марион кратко рассказала о том, что Анна уже знала, и напряженно ждала
ответа.
— Документов нет, счета обнулены, — вслух рассуждала Анна. —
Да, это классический ход. Наверняка он и свои фирмы уже пристроил?
На другом конце линии молчали.
— Госпожа Шмидт?
— Я не знаю этого. — В голосе Марион звучит отчаяние.
— Вы понимаете, что это означает, если...
— Значит, он заранее подготовил разрыв!
На такой случай у Анны нет рецепта. Оставалось только констатировать полный
финансовый крах. Но Марион осознала этот факт только что и совершенно
внезапно. И это уязвило ее больнее всего. Ей показалось, что она вот-вот
потеряет самообладание и расплачется.
Анна догадалась об этом.
— Как же он обосновал свой разрыв с вами? Каждое слово запечатлелось в
памяти Марион, и она привела свой диалог с Гюнтером почти дословно.
—
Не будь так великодушен
, — сказала я ему в ответ на
предложение оставить мне автомобиль, — закончила Марион. —
Конечно, это был сарказм.
— А он?
— Он понял это правильно и ответил:
Это мой стиль!
Да, это действительно твой стиль, коррумпированный филистер
, —
подумала Анна, но заговорила о другом:
— Не могу обещать, что мы обыграем его. Он имеет очень большое влияние
в Рёмерсфельде. И у него большие связи.
— Да знаю я все это, — отозвалась Марион. Разумеется,
всем этим
она прежде весьма гордилась. Теперь
все это
направлено против нее. А
тридцать пять лет назад Гюнтер произносил высокопарные слова о том, что
будет оберегать и защищать ее до последних дней жизни. Это было в их первую
брачную ночь. Теперь ему оставалось защитить Марион от себя самого. Как
порой непредсказуема жизнь! — Я прекрасно понимаю, как рискованно то,
что затеяла, — добавила она и подумала:
Но у меня нет выбора
.
Голос Анны выразил решимость:
— Я тоже. Если он победит, мы с вами станем отбросами общества.
Полагаю, вы отдаете себе в этом отчет. У нас один шанс из ста при условии,
что мы будем работать сообща и энергично.
— Я готова делать все, что нужно! Можете на меня положиться, фрау Кель.
И спасибо вам...
Манфред, едва проснувшись, позвонил в офис и сообщил, что попал вчера в
аварию, после чего снова улегся в постель. Еще немного, и он может считать
себя покойником, что в сложившейся ситуации едва ли не лучший выход. Машины
нет, денег нет, только один обман и мысли о смерти. Манфред заворочался. Он
же почти сделал то, что хотел, с этой обманщицей. Как такое случилось?
Вообще во всем виновата Марион Шмидт. Это она сделала его банкротом, а
теперь сидит на своих денежках и смеется над его крахом. А он должен
придумывать, как спасти свою шкуру. Манфред поднялся и принял две таблетки
снотворного. Если в Рёмерсфельде хоть кто-то узнает, что он купил бросовый
участок земли за 180 000 марок, над ним будет смеяться весь город... О
дальнейшем ему не хотелось даже думать. Хорошо бы хоть немного забыться.
Может, во сне придет какое-нибудь решение.
Аннемари Розер развеселилась так, как еще никогда прежде. Сегодня после
обеда в приют придут репортер из газеты
Курьер
и редактор местной газеты
новостей. Регине удалось подкинуть им тему насчет успехов Аннемари в деле
защиты животных. Подлинных фактов об этой истории там, конечно, никто не
знает, но сенсационный материал обеспечен. Истории о животных обычно идут на
ура, особенно в субботних выпусках
Курьера
.
У Иоахима Веттерштейна не выходила из головы история, рассказанная Марион
Шмидт. У Гюнтера вся жизнь крутится вокруг бизнеса, поэтому Иоахим
сомневался в личной подоплеке его поступка. Связывать происходящее с сыном —
слишком смело. Поэтому, прежде чем спросить Дирка, Иоахим решил сам
прояснить некоторые моменты этого дела. Он позвонил своему референту,
занимающемуся вопросами строительства, и попросил его принести план
местности, окружающей приют для животных. Узнав, чья там земля, он получит
хоть какую-то информацию.
Часом позже он попросил секретаря соединить его с Максом Дреером и узнал от
него, что участок рядом с приютом продан обществу охраны животных.
— Что случилось? — спросил Макс Дреер. — Вчера здесь
объявилась некая госпожа Шмидт, которая интересовалась тем же самым. Что в
этой земле особенного?
— Скорее всего, ничего, — ответил бургомистр, подумав, что так оно
и есть.
Что можно сделать с этим участком?
— размышлял Иоахим. Он осведомился в
строительном ведомстве, не поступало ли предложений по изменению назначения
этих площадей. Ему ответили, что ничего подобного не было. Почему же
Аннемари Розер купила в интересах общества охраны животных кусок земли? Если
вообще в интересах общества. Он углубился в историю распределения и владения
граничащих с участком земель. Между фермерским хозяйством и данным участком
земли находились пахотные площади, по-прежнему принадлежащие Дрееру, но
остаток... Иоахим схватил телефон. На этот раз он не просил соединить его, а
позвонил сам. Он застал Монику в ее офисе.
— Скажи, имя твоего отца Бертольд? Бертольд Херцог?
— Да, а что?
— Я так и думал. Херцог — твоя девичья фамилия, но в том, что твоего
отца зовут Бертольд, я не был уверен. Ты знаешь, что вам принадлежит гектар
земли возле приюта для животных?
— Конечно. Моя мать получила его в приданое. Совершенно бесполезная
земля, если я не заблуждаюсь.
— А как эта земля попала к твоей матери?
— Мой дед был тогда одним из крупных фермеров. Мой дядя, брат матери,
унаследовал эту землю. Но он уже довольно старый.
— А как девичья фамилия твоей матери?
— Почему ты интересуешься этим?
— Говори же!
— Дреер.
— Сестра Макса Дреера?
— Да, но теперь...
— Мы можем с тобой встретиться? Срочно!
— Все так плохо? — спросила Моника.
— Очень плохо!
Упаковывая товар в магазине, Линда размышляла о том, что делать с деньгами.
Нести их в банк она не хотела. Зная тамошних служащих, Линда была почти
уверена, что такие суммы вызовут у них по меньшей мере удивление. Она
откроет накопительный счет в каком-нибудь другом банке, скорее всего, в
Штутгарте, и будет вносить на этот счет все деньги, полученные от Понтера.
Это радовало ее. Оставалось надеяться, что Гюнтер не зайдет в своих
сексуальных желаниях слишком далеко. Или, что еще лучше, предпочтет
нормальный секс, который, вероятно, получал и прежде. Нормальный рацион для
мужчины.
Моника немедленно отправилась в путь. Значительно безопаснее встречаться в
городской управе, чем в каком-нибудь ресторане, на природе или даже у нее
дома. Что делает и с кем встречается обер-бургомистр такого маленького
городка, как Рёмерсфельд, знают почти все жители. Их отношения могли дорого
ему обойтись, а они оба не хотели этого. Они знакомы еще со школы, входили в
одну компанию, очень любили тогда друг друга, вместе сдавали экзамены на
аттестат зрелости. Потом вступили в брак. Иоахим влюбился тогда в
молоденькую Ильзе, прелестницу из соседнего с Рёмерсфельдом местечка, с
личиком цвета спелого персика, а Моника нашла Клауса, даровитого,
перспективного, занятого в сфере имущественных отношений. С годами Иоахим и
Моника поняли, что все еще желанны друг другу, тогда как любовь к партнерам
по браку постепенно прошла. Время от времени они поговаривали, что было бы
хорошо возобновить прежние отношения.
Они прошли в зал заседаний, и Иоахим закрыл дверь.
— Надеюсь, сюрпризов, подобных вчерашнему, сегодня не будет. —
Иоахим усмехнулся.
— Я могу кое-что рассказать тебе в дополнение ко вчерашнему. —
Моника посвятила Иоахима в историю Марион.
— Интересно, — сказал Иоахим. — Значит, это все-таки имеет
личный характер. Вот уж не предполагал! Но может, наш друг Шмидт невольно
натолкнул всех кое на что!
— О чем ты? — спросила Моника.
Давая понять, что дело касается только их двоих, Иоахим поставил два стула
совсем близко, и они сели рядом.
— Речь пойдет о некоей секретной операции X? — прошептала она.
— Вполне возможно, речь идет об огромном количестве денег.
Манфред проснулся часа через два. Он спал в состоянии, близком к
коматозному, укрывшись с головой толстым одеялом, и теперь голова
раскалывалась от боли. К Манфреду не пришло во сне решение его проблемы.
Я
должен заняться делом
, — сказал он себе и направился в ванную принять
холодный душ и побриться. Он едва не прослушал звонок телефона, но громкий
голос на автоответчике привлек его внимание. Манфред поспешил в гостиную,
чтобы выяснить, кто звонит. Видимо, с работы, но — нет. Это Моника Раак.
— Мне сказали в офисе, что вы не совсем здоровы. Полагаю, причина
вашего недуга — участок земли рядом с приютом для животных. Вы прикупили по
случаю совершенно бесполезный кусок земли с сараем за бешеные деньги.
Догадываюсь, какая теперь у вас головная боль.
Манфред рухнул на стул.
— Откуда вам это известно? — слабым голосом спросил он, прижав
руку ко лбу.
— Думаю, завтра об этом узнает весь город. Журналисты уже там, и
сенсационная история о продаже земли завтра появится на первых полосах.
— О нет! Это мой конец!
— Скажете тоже!
Манфреду с трудом удалось взять себя в руки.
— Что вы хотите?
— Выкупить у вас землю по весьма достойной цене!
— Зачем?
— Земля принадлежит моей семье. Макс не имел права продавать этот
участок без согласия всех родственников. Ни госпоже Розер, ни кому-то еще!
— Я не совсем понимаю.
— Макс Дреер — мой дядя. Его хозяйственный двор — родительский дом моей
матери!
— Ага!
Манфреду все становится понятно. Можно вынуть голову из петли. Он нашел
дурочку, готовую вернуть ему деньги.
— Сколько? — осведомился он.
— 90 тысяч марок.
— Но это только половина! — возразил Манфред.
— Половина или вообще ничего. — Голос Моники прозвучал решительно.
— Так не пойдет. Я заплатил за землю 180 тысяч марок!
— Что вам на это сказать? — Моника засмеялась. — Сами
виноваты, господин Бушельмейер. Но для меня это еще неприятнее. Я должна
сейчас свою, заметьте, свою землю, цена которой 10 тысяч, выкупать за 90
тысяч марок. И все, простите, только из-за вашей глупости. Вам следовало бы
благодарить меня за такое предложение. Я могла бы вообще бросить вас на
произвол судьбы.
— Но у меня есть проблема, — заметил, помолчав, Манфред. —
Мне очень нужно достать оставшиеся 90 тысяч, иначе я погиб!
Довольная собой и жизнью, Моника положила трубку. Она и не ожидала, что
Манфред сдаст поле боя так бездарно и без сопротивления. Он, видимо,
смертельно боится чего-то. Как и было условленно, очень скоро ей позвонил
Иоахим.
— Земля в моих руках, — сообщила ему Моника. — По оговоренной
цене. Мы урегулируем все с нотариусом сегодня же. Ты можешь внести во
вторник в повестку дня соответствующий пункт.
Больше часа Гюнтер бродил по салону Беаты Узе. Уж коли он попал сюда, то не
уйдет, пока не пересмотрит все товары. Когда Гюнтер собрался уходить, в
пакете с покупками у него лежали две кассеты с порнофильмами (он посмотрит
их вместе с Линдой: надо что-нибудь перенять оттуда) и вибратор на
батарейках — такого огромного размера, какого его дружок не достигнет,
пожалуй, даже после трех пилюль. Надеясь, что это придется Линде по душе,
Гюнтер направился к машине.
Марион принесла в контору Анны Кель все, что удалось найти и показалось
важным. К несчастью, все документы о фирмах, недвижимости, земельных
участках Гюнтера находились либо у него в офисе, либо у советника по
имуществу. А не заодно ли с ним Клаус? Такого Марион не могла себе
представить. Достаточно уже страхов за последнее время, к тому же еще конец
недели, пятница, и в течение двух последующих дней, так или иначе, ничего
путного сделано не будет. А как ей быть в выходные? Остаться дома?
Попытаться еще раз поговорить с Гюнтером? Но придет ли он домой? Пожалуй, ей
остается только ждать.
Чтобы не терять понапрасну времени, Марион села к столу на террасе и начала
записывать на листе бумаги все, что ей известно о деловой жизни Гюнтера.
Внезапно она вспомнила, что во вторник у нее день рождения. Как такое могло
случиться? Совсем недавно Гюнтер предлагал заказать столик по случаю ее
пятидесятипятилетия не где-нибудь, а в роскошном отеле
Палас
, а сегодня
выставил ее из дома. Марион снова ощутила беспомощность. Ей хотелось бы
стать ребенком, забиться куда-нибудь в уголок. Ведь все как-нибудь
наладится, все плохое пройдет. А еще лучше закрыть лицо руками и громко
сказать:
Меня вообще здесь нет!
Но Марион преодолела свою слабость. Она отпразднует день рождения — если не
с Гюнтером, то со своими подругами по игре в бридж. Устроит вечеринку.
Такую, какой еще никогда не устраивала для себя самой. Не по законам семьи
Шмидт. А по правилам Марион Шмидт! Она быстро подошла к телефону и позвонила
Ульрике Гоерхард.
Одна из ее лучших приятельниц удивлена, она никак не ожидала получить
приглашение на день рождения Марион.
— Ты же его никогда не празднуешь, — заметила Ульрике.
— Но в этот раз буду! — заявила Марион. — Это должен быть
загул по полной программе, с музыкой и, если сочтем необходимым, с мужским
стриптизом!
— Мужской стриптиз и ты?!
— Да, я. Что в этом такого?
— Ну, не знаю...
Ульрике Гоерхард — архитектор. Из-за патриархального характера делового мира
Рёмерсфельда она не слишком преуспела на своем поприще.
— Я поделюсь с тобой кое-чем, Марион, и, если у тебя есть настроение,
можешь прийти. К сожалению, в день твоего рождения вся наша компания
собирается совсем на другой праздник.
Это сообщение разочаровало Марион поначалу, но она все же приняла
предложение.
— И я тоже могу с вами?
— Конечно, мы будем очень рады. Вечеринка обещает быть весьма потешной!
— Может, объяснишь в двух словах...
Сначала до Марион доносится лишь веселый смешок.
— Ты хоть раз бывала на приватном показе дамского белья? — наконец
спросила Ульрике.
— Даже никогда не слышала, что такие бывают. Что там происходит?
— Мы тоже сначала удивлялись. Грета Кремер пригласила, кроме нас,
нескольких дам из Рёмерсфельда и Кирхвейлера. Кого, точно не знаю, но
абсолютно уверена, что будет очень весело.
Показ дамского белья. Марион даже не представляла себе, что за этим кроется.
— Мы будем праздновать во время показа? Ульрике заразительно
рассмеялась.
— На таких вечеринках демонстрируют и продают товар: всякие дамские
шмотки. Я тоже никогда не бывала на таких мероприятиях. Ты только возьми с
собой немного наличности на случай, если надумаешь что-то купить, и весь
вечер принадлежит тебе!
Линда увидела с балкона, как серебристый лимузин свернул с улицы во двор.
Она быстро забежала в ванную, чтобы проверить, как выглядит. На обратном
пути остановилась возле телефона и критически оглядела маленькую гостиную. В
обеденный перерыв Линда сбегала в лучший в Рёмерсфельдс магазин фарфора и
присмотрела там три великолепные большие вазы для цветов. По ее прежним
представлениям о жизни, они имели запредельные цены, но прсдставления Линды
день ото дня менялись. Поэтому она купила их. С нескрываемой гордостью Линда
подумала о том, как будут смотреться в них роскошные букеты, ожидая, когда
раздастся звонок телефона.
Перед тем как заехать в гараж, Гюнтер позвонил ей.
— Ты готова?
Она бросила быстрый взгляд в зеркало.
— Тебе понравится, — ответила Линда с легкой эротической
интонацией в голосе.
— Опиши себя.
— Сверху на мне короткий топ, плотно облегающий пышную грудь без
бюстгальтера, а под моей короткой юбкой... — Бетонные стены подземного
гаража не пропустили сигнал, и связь прервалась. Линда с облегчением
положила трубку. Пусть лучше сам посмотрит, что она приготовила.
Через несколько мгновений раздался звонок в дверь. Похоже, Гюнтер поставил
машину прямо у лифта. Она открыла, и у него перехватило дыхание.
— Ты выглядишь потрясающе! — удовлетворенно констатировал Гюнтер,
поцеловал ее и зашел в квартиру, помахивая в воздухе двумя картонными
карточками. — Один раз в Гамбург, на разведку, туда и обратно, не очень
много?
Много. Линда никогда не была в Гамбурге.
Гюнтер поставил на пол свой кейс, а билеты положил на стол.
Линда бросилась ему на шею.
— Это потрясающе! Классная идея!
— Немного шопинга, небольшая экскурсия, потом покатаемся на канатной
дороге. Завтра рано утром вылет, в воскресенье прилет. Не долго, но
достаточно... — Ухмыльнувшись, Гюнтер прикоснулся к ее груди.
— С ума сойти! — Линда засмеялась. — Что мне взять с собой?
Гюнтер запустил руку ей под юбку и слегка сжал ягодицы.
— Самое важное у тебя всегда с собой. Обо всем остальном позаботимся по
ходу дела. У тебя есть еще что-нибудь выпить, прежде чем я начну лакомиться
тобой?
Марион, наверное, даже не представляет, что проделывает ее муж, подумала Линда, идя к холодильнику.
— Основная партия у меня в машине, — услышала она его
голос. — Коробочка шампанского, коробочка красного и коробочка белого
вина. Как по-твоему, этого хватит на следующую неделю?
Гюнтер громко засмеялся, и когда Линда вернулась с бутылкой, на столе уже
стояли два бокала для шампанского.
— Где ты раздобыл их? — удивилась она.
Он указал на свой кейс и заговорщицки подмигнул Линде.
— Это особый ящичек чародеев.
— Что?
— Сейчас увидишь!
В приюте для животных мало-помалу снова воцарился покой. История о том,
какую сделку провернула с участком земли Аннемари Розер, быстро разнеслась
по округе. Вместе с журналистами в приют явилась целая делегация друзей
животных, поддерживающих приют более или менее регулярно финансами или
работающих там безвозмездно. Таким образом, набралось больше двадцати
человек, и Регине пришлось быстро съездить в город за напитками и
бутербродами. Все расселись во дворе, кто на пустых коробках, кто на старых
стульях. Настроение было приподнятое, все желали друг другу иметь побольше
денег.
— Сначала ты вернешь на ваш общий счет то, что сняла с него, и свое
пожертвование, — сразу сказала Аннемари Регине.
— Пожертвование только в том случае, если ты то же самое сделаешь со
своим, — возразила Регина.
Тут Аннемари не выдержала и раскрыла Регине свою маленькую тайну.
— Ну и что? — сказала Регина. — Ты заработала эти деньги! По
дружбе Манфред ничего не заплатит, не сомневайся.
Гюнтер поставил наполненные бокалы в
...Закладка в соц.сетях
