Жанр: Любовные романы
Горсть мужества
...еодеться во что-то более практичное. Марион
решила надеть черный брючный костюм, легкую спортивную обувь и черную
шапочку. После чего выехала. Вскоре пробило девять, и жизнь в Рёмерсфельде
почти замерла. Большинство жителей города в это время уже в постели.
Марион оставила машину на параллельной улице, на площадке, со всех сторон
окруженной деревьями. Если она рассчитала все правильно, то отсюда точно
выйдет к месту, где установлен радар. Ближайшие дома стоят более чем в ста
метрах отсюда. Если она будет действовать быстро, то успеет отпилить коробку
с радаром и камерой раньше, чем кто-либо услышит звук инструмента и
проснется.
Но продираться сквозь кустарник с лестницей и пилой в руках в темноте совсем
не просто. Марион постоянно цеплялась за что-то и уже вспотела. Оказавшись
наконец перед целью, Марион подумала, что нести назад лестницу, ящик с
радаром и пилу будет вообще невозможно.
Но лиха беда начало!
Она поставила лестницу, взобралась на нее, взяла пилу на изготовку. Марион
уже собиралась включить мотор инструмента, как вдруг увидела приближающийся
свет автомобильных фар. Она пулей спустилась вниз и укрылась с лестницей и
пилой в кустах. Нечто подобное ей пришлось проделать трижды. И, уже начав
сомневаться, что осуществит свою акцию в течение ближайших двух часов,
Марион увидела проезжающий мимо серебристый
мерседес
. Он не просто быстро
ехал, он пролетел мимо. Вероятно, Гюнтер побывал за это время дома и теперь
направился на поиски жены. Марион закрыла глаза, когда сработала
фотовспышка. Как и она, несколько часов назад, Гюнтер резко затормозил и,
включив заднюю передачу, начал медленно сдавать назад. В трех шагах от
затаившейся в кустах Марион он вышел из машины и внимательно рсмотрел радар.
Интересно, что предпримет теперь он, хранитель больших секретов? Сейчас
Гюнтер выглядел по меньшей мере озадаченно. Помешкав несколько секунд, он
сел в машину и уехал.
Как порядочная жена, Марион должна бы теперь приложить двойные усилия, чтобы
уничтожить и радар и камеру, чтобы спасти и себя, и прежде всего своего
благоверного от неминуемого позора. Но надо ли при нынешних обстоятельствах
делать это? Он ехал как минимум с такой же скоростью, как и она. Значит, его
неминуемо лишат прав, так же как и ее. То есть Гюнтер останется без
автомобиля. А без автомобиля он как птица без крыльев. И Марион будет легче
контролировать его. Таким образом, вся эта история с превышением скорости
ударит не столько по ее престижу, сколько по его. Нечего было скрывать от
жены свои планы!
Марион сложила лестницу, забрала пилу и потащила все это через кусты к
машине. Через полтора часа, уже лежа в постели, она услышала звук
открывающихся ворот гаража. А если муж спросит ее, где она была? Тогда она
тоже поинтересуется, как его машина попала в их квартал от ресторана
У
озера
, если незадолго до этого он уехал куда-то от ресторана на такси.
Хорошее настроение Линды мгновенно улетучилось после визита Марион в
ресторан. Какой позор отсиживаться в туалете, пока ревнивая женушка
инспектирует зал! При этом Линда могла дать руку на отсечение, что между ней
и Гюнтером ничего не было, кроме одного бокала вина, выпитого
на
брудершафт
. Гюнтер вел себя после этого так, как будто он все держит под
контролем. Но уже на стоянке, рядом с машиной, когда он осматривался, словно
воришка, стало ясно, что Гюнтер сильно напуган.
— Ты так боишься жену? — спросила Линда, когда принесли десерт.
Гюнтер возмутился:
— Это, по меньшей мере, странно! Разве есть такая женщина, которую
должен бояться мужчина?
— Может, его жена?
— Не забивай свою прелестную головку такими глупостями.
— Ты очень мил, Гюнтер Шмидт, но временами ты склонен к надменности и
чванству.
Гюнтер не задумывался об этом. Ему никто никогда не говорил ничего
подобного. Сейчас он заказал две мирабелевые водки. Он не надменен, а
занимает значительное место в этом мире. А это разные вещи. Но Линда почему-
то заметила именно надменность.
Когда Гюнтер обнял ее перед дверью дома, чтобы поцеловать, она так резко
дернула головой, что удалось поцеловать ее только в щеку.
— Ужин был великолепен, Гюнтер, большое спасибо! Но мы же договорились,
что я не включена в стоимость.
— Вот теперь я обиделся. — Он отступил на шаг. — Неужели я
так противен, что даже не имею права на безобидный поцелуй перед сном?
— Отчего же? Ты получишь его. — Линда, слегка прикоснувшись к его
губам, исчезла за дверью.
Ну подожди же, — подумал Гюнтер. — Жеманься и ломайся сколько
хочешь. Ты все равно будешь моей!
Через несколько минут после того, как машина Гюнтера выехала со двора,
зажглись фары другой машины, припаркованной неподалеку. Дирку было
достаточно того, что он увидел. Он ждал не зря. Ничего удивительного, что
Линда не общалась с ним все эти дни, — Гюнтер Шмидт, этот
отвратительный жирный делец, крутится теперь вокруг нее.
Они оба заплатят
мне за это
, — поклялся себе Дирк, когда сам не свой от увиденного,
злой и беспомощный возвращался назад, в свою квартиру в центре города.
Следующее утро принесло долгожданный дождь. Деревьям в саду это на пользу,
решила Марион, чистя зубы. Она совсем не выспалась и прилегла бы с
удовольствием на часок-другой, но не могла позволить себе расслабиться. Это
уже давно вошло у нее в привычку. Гюнтер тоже поднялся. Спросит ли он ее о
том, что случилось прошлой ночью? Ложась вчера в постель, Гюнтер даже нигде
не включил свет. Чтобы потрафить ему, Марион притворилась спящей. Но сейчас
любопытство должно заговорить в нем. Да и она сгорала от нетерпения. Завеса
секретности над приобретением земли рядом с приютом для животных, завеса
секретности над вчерашней встречей. Но она, в конце концов, его жена, она
имеет право знать, что происходит.
Накрывая стол к завтраку в гостиной, Марион услышала шаги на лестнице.
— Мне не накрывай, — крикнул Гюнтер, схватив на бегу свой
макинтош. — У меня срочная встреча!
Находись она сейчас в кухне, ей удалось бы остановить его.
— Гюнтер! — окликнула мужа Марион, но услышала, как открываются
ворота гаража. — Но так нельзя! — Разозлившись, она бросилась
вслед за мужем в гараж, но он уже сидел за рулем и сразу выехал, словно не
заметив ее.
Ворота медленно закрылись. Марион стояла в темном гараже, и ненависть
одолевала ее. Гюнтер же видел, как она пыталась задержать его! Просто не
хотел встречаться с ней. Но почему? Что он замышляет?
Марион уже направилась в кухню, но что-то остановило ее. Она почувствовала,
даже почти ничего не видя в темноте, что в гараже появилось нечто, чего
здесь быть не должно. Во всяком случае, еще вчера этого здесь не было.
Марион нажала на выключатель. Ее разобрал хохот. Это просто идиотизм! В углу
гаража лежал ящик с радаром и злобно поглядывал на нее глазом фотокамеры.
Ну что ж, сам того не ведая, муж сделал ей величайшее одолжение. Но самому
себе, конечно, еще большее. Поэтому он и пришел так поздно.
Только поступил Гюнтер с этой штуковиной с чисто мужской прямолинейностью. В
отличие от Марион он не полез наверх, а просто спилил стойку радара под
корень. Целиком!
Однако устройству для отлавливания нарушителей не место в доме серьезного
предпринимателя. Марион вернулась в гостиную и позвонила секретарше Гюнтера.
— Когда приедет мой муж, передайте ему, что он поставил скворечник
слишком поздно и не на то место. Время высиживания яиц давно прошло!
Манфред Бушельмейер с побагровевшим лицом и ушами сидел перед телефоном. Он
только что узнал, что общество охраны животных опередило его. Эти глупые
тусси
, у которых ничего нет в головах, кроме
фрискасов
и
лескерлисов
,
оставили его не удел. Макс Дреер дал ему четко понять, что дело уже улажено.
Он получил свои деньги и больше ничего не хочет знать! А о большем
количестве земли в данный момент речь даже не может идти!
А еще он не пожелал назвать Максу цену квадратного метра этой земли.
Можно сойти с ума. Остается, правда, один шанс, что эта Розер ничего не
знает о счастье, свалившемся ей на голову. Именно за эту ниточку необходимо
ухватиться. Ведь если Гюнтер уже начал свое дело, то и для Манфреда, и для
его денег может оказаться слишком поздно.
Зазвонил телефон, и Манфред увидел на дисплее вызов по внутренней линии. Это
один из продавцов желал сообщить Манфреду, что некая госпожа Шмидт вчера,
незадолго до закрытия магазина, спрашивала его.
Манфреда прошиб холодный пот. Скорее всего именно об этом она и хотела
сказать ему вчера вечером. Может, она сама стоит за спиной этой Розер и
таким нехитрым способом пытается взвинтить цену на землю. Это на нее похоже.
Шмидты остаются Шмидтами, о ком бы ни шла речь: о муже или жене.
— Мне необходимо срочно уехать, — бросил он на бегу
секретарше. — Через два часа буду на месте. Меня ни для кого нет. Даже
по сотовому. Вообще ни для кого! — С этими словами Манфред покинул
кабинет.
Сначала он собирался заехать в банк, чтобы узнать о возможной сумме кредита,
который мог бы получить. Но, покружив вокруг здания банка и не найдя места
для парковки, отправился прямо к приюту для животных. Однако, как сообщила
ему молоденькая девушка из персонала приюта, Аннемари Розер сейчас нет и она
появится только в 16.30. Впрочем, на это время у нее тоже запланирована
встреча. Поэтому раньше 17.30 она не освободится.
Это сказало Манфреду обо всем. Значит, придется идти другим путем.
— Скажите, а госпожа Розер работает не на бензоколонке?
— На бензоколонке? Нет, в ведомстве по вопросам труда!
Через двадцать минут Манфред остановил машину перед зданием ведомства по
вопросам труда. Он может сразу сказать ей, что нуждается в людях, которые
умеют хорошо работать за хорошие деньги. Не в тех, что жмутся по углам и
ждут удобного случая. Но может, это и к лучшему, ему не придется говорить
ничего.
Не обратив внимания на длинную очередь перед кабинетом номер 25, Манфред
громко постучал и вошел, не ожидая ответа.
Его встретил очень недовольный взгляд.
— Пожалуйста, подождите за дверью. Как и все остальные.
— На это у меня нет времени. Я потенциальный работодатель, и мне нужно с вами кое-что обсудить.
— Как видите, в данный момент я занята. Я приглашу вас.
Как он ненавидел этих эмансипированных дамочек, заполнивших всю страну,
начиная со времен Алисы Шварцер. Манфред вышел в коридор и остановился перед
дверью, ловя на себе осуждающие взгляды посетителей. Хорошо, первый раунд он
проиграл, ну и что? Последним смеяться будет он.
Манфред ждал двадцать минут. Если бы речь не шла о таких огромных деньгах,
его и след давно бы простыл. Она приняла уже двоих мужчин и одну женщину.
Следующим
Да, заходите!
она имела в виду, очевидно, его.
Манфред вошел, стараясь держаться как можно дружелюбнее. В ее руках все
козыри, поэтому ему следует пока попридержать свои эмоции. Лицо его
расплылось в широкой улыбке, когда он подал ей руку.
— Итак, значит, вы — потенциальный
работодатель,— проговорила Аннемари, и в его ушах
это прозвучало так, словно речь шла об особой разновидности человеческих
существ.
— Да, но я здесь не по этому поводу.
— Ах, не по этому? Вы сами ищете работу?
— Я могу сам себя взять на работу!
— Простите, тогда о чем идет речь?
Аннемари указала на старенький коричневый стул, стоящий перед ее рабочим
столом. Черта с два он сядет на эту развалюху. Манфред кивнул, но не сел.
— Речь идет о земле, которую вы купили у Макса Дреера. Мне доставило бы
удовольствие сделать вам одно деловое предложение.
— Предложение? — изумилась она. — Что за предложение? Зачем?
Идиотский вопрос, подумал Манфред.
— Я хочу получить эту землю, — благодушно ответил он.
— Для чего?
Да, для чего? Что же ответить на это? Да просто так, от нечего делать.
— Чтобы выполнить пожелание моей матушки. Я хочу построить для нее дом.
— Рядом с приютом для животных? Вы представляете, что это означает?
Собаки! Шум! Вы же не поместите пожилую женщину в такие условия!
Да, сморозил явную глупость. Надо было раскинуть мозгами, прежде чем ляпнуть
такое.
— Однако она хочет иметь дом именно в этом месте. Аннемари Розер
задумчиво вертела в руках карандаш.
— Интересно, — наконец заметила она.
Теперь Аннемари узнала его. Это тот самый господин, что приходил измерять
землю, когда они с Региной Раак прятались в сарае. Что же ему надо на самом
деле? Ведь то, что история про старую маму — явная ложь, видно сразу.
— К сожалению, земля не продается. — Аннемари мило улыбнулась ему.
— Даже если я предложу вам очень хорошую цену? — Манфред затаил
дыхание. Это последний шанс. Нельзя упускать его.
— Насколько хорошую?
Это звучит лучше.
— Десять марок за квадратный метр!
Аннемари старается не выдать чувств. Там что, месторождение нефти? Или
источник минеральной воды? Или еще что-то, о чем она не подозревает? Они
купили землю, в которой зарыт клад? Надо немедленно позвонить Регине!
— Десять марок? — повторила Аннемари, растягивая каждое слово.
— Пятнадцать, — ответил Манфред, краснея от напряжения. — Но
тогда вы должны немедленно поехать со мной к нотариусу!
— Вы уже уведомили его?
Манфред схватился за спинку стула. Сердце вот-вот выскочит из груди. Если
она сейчас скажет
да
, значит, он предложил высокую цену. Но эта цена сулит
ему колоссальную прибыль. И если Розер пойдет на эти условия, это будет
означать, что за ней никто из профи еще не стоит. Это самое главное. Он
надул Шмидтов!
— Нет, не уведомил, но не волнуйтесь на этот счет.
— Но за дверью ждут приема другие люди, и они тоже имеют право...
— Это все делается очень быстро. — Манфред огляделся в поисках
телефона.
— Уж не боитесь ли вы, что я умру до завтрашнего дня?
Аннемари считала про себя, что сулит ей эта сделка. Пятнадцать марок за
квадратный метр означает, что гектар будет стоить 150 тысяч. То есть она
заработает за один день, не сходя с места, 140 тысяч марок! Но почему? За
что такие деньги?
Она поднялась.
— Я должна подумать.
Манфред протянул ей руку, прощаясь.
— Когда позвонить вам?
— Завтра утром!
— У мамы завтра день рождения, семидесятилетие. Я хотел бы порадовать
ее с утра. Вы же знаете, пожилые люди обычно встают рано.
Аннемари крепко пожала ему руку.
— Я тоже не залеживаюсь в постели. Позвоните мне рано утром, в шесть
часов. Моя фамилия и телефон есть в справочнике.
Сев в машину, Манфред вместо задней передачи включил первую. Такого с ним
еще не случалось. Но никогда в жизни перед Манфредом не открывалась
возможность переиграть великого Гюнтера Шмидта. Только пригласит ли его
после этого Марион хоть на одну вечеринку в свой дом? Улыбаясь этим мыслям,
он поехал в магазин.
Моника Раак увидела из окна своего кабинета, как во двор их предприятия
въезжает маленький, сильно помятый автомобильчик. Она наблюдала за ним,
думая, что машина сильно нуждается в ремонте и покраске. Но владелец такого
рыдвана вряд ли в состоянии заплатить сумму, необходимую для этого ремонта.
Иначе машина не имела бы столь плачевного вида. Тем не менее водитель вел
себя не просто самоуверенно, а нагло. Он припарковал машину прямо перед
входом в офис, на директорском месте, и вышел. Теперь Моника узнала этого
человека. Это друг Ричи, Дирк Веттерштейн. Насколько ей помнилось, молодой
человек никогда еще не бывал здесь, друзья общались обычно в приватной
обстановке. А с тех пор как Дирк засел за подготовку к экзамену, и вовсе не
встречались.
Моника еще не успела отвести взгляд от окна, а в дверь уже постучали. На
пороге кабинета стоял Дирк, мокрый, бледный, под глазами круги, словно он не
спал несколько ночей.
— Вот так сюрприз! Здравствуй, Дирк! — Моника приветствовала его
крепким рукопожатием.
— Да... — Он осмотрелся. — А Ричи нет?
— У Ричи свой кабинет, напротив. Но он в отъезде. Вернется через
полчаса. Не могу ли я тебе помочь?
— Едва ли. — От взгляда Дирка веяло такой тоской, какой не бывает
даже в холодную зимнюю ночь в глухом лесу.
— Проходи, присядь! — Моника подвела молодого человека к стоящему
в углу комнаты дивану. — Кофе? Может, перекусишь? Круассаны, например.
Очень свежие, только из пекарни!
— Нет, спасибо, мне и так плохо. Что бы это могло означать? Зазвонил
телефон.
— Извини, пожалуйста. — Моника сняла трубку. Это Ирэн. Ей не
терпится поделиться с матерью своими впечатлениями от новой постановки в
театре мод. — Ирэн, не сердись, но мне некогда. У меня посетитель. Это
Дирк!
— Дирк? Не спросить ли у него, где пропадает Линда? Я постоянно пытаюсь
дозвониться ей, но никто не берет трубку. Он что, ото всех ее спрятал?
— Спроси его об этом сама. — Моника передала трубку Дирку.
— Замечательная у тебя подруга! — крикнул молодой человек в трубку
вместо приветствия.
Ах, вот откуда дует ветер, подумала Моника, заказав по внутреннему телефону
кофе и круассаны в кабинет.
— Меня это все не интересует! — слышит Моника продолжение
разговора Дирка с ее дочерью. — Для меня это все в прошлом! Было и нет,
понимаешь? Все, прошлогодний снег, вообще не интересно; она для меня не
существует, эта женщина для меня умерла, ты понимаешь? Нет? Но тогда мне с
тобой не о чем говорить! — Он передал трубку Монике. — В данный
момент у меня нет сил для разговоров с бестолковыми женщинами. Если Ричи еще
не пришел, я ухожу!
— Но я попросила сварить для тебя кофе. Выпей, тебе это поможет.
— Что значит поможет? Мне и без кофе хорошо, просто супер, никогда не
было лучше. Если Ричи не придет скоро, я уйду!
Моника задумалась. В таком состоянии из него ничего не вытащишь. Пока ясно
только одно: Линда, похоже, дала ему отставку. Жаль, конечно, но такой
поворот не удивил Монику. Это было лишь вопросом времени. Такой роман не мог
длиться долго. Пай-мальчик и продавщица парфюмерного магазина. Он слишком юн
для такой женщины, как Линда.
Открылась дверь, вошел молодой человек с подносом, на котором стояли тарелка
с круассанами и кофе.
— У вас что, нет приличной секретарши? — съязвил Дирк.
— А я вам, чем не нравлюсь? — обиделся молодой человек.
— Марк — наш офис-менеджер, — засмеялась Моника. — Я не
думала, что ты так старомоден, Дирк!
— Я... — Дирк выпрямился, но затем снова откинулся на спинку
дивана и закрыл лицо руками. — Ах, мы же совсем забыли! Да мне, в самом
деле, все равно. Женщины уже везде управляют нами. На работе, в любви, а
теперь еще и вместо секретарши — офис-менеджер. Посмотри на себя, Моника! Ты
еще не забыла, что женщина?
— Надеюсь. — Моника налила ему кофе.
— А это предприятие принадлежит тебе?
— Как посмотреть.
Когда через десять минут автомобиль Ричи въехал во двор, Дирка уже и след
простыл. Моника побежала к машине сына и, не дав ему выйти, захлопнула
дверцу со словами:
— Поезжай и разыщи Дирка! Мне показалось, что он пьян. Он совсем не в
себе. Может, даже наглотался наркотиков!
Гюнтер сидел в своем кабинете. Настроение хуже некуда. Он пытался
сконцентрироваться на бумагах, лежавших на письменном столе. Какая
нелепость! Вчерашний вечер начинался так хорошо. И так по-дурацки
закончился! Спасибо женушке. Испортила, можно сказать, ночь любви, ради чего
он приложил столько усилий. Да еще эта история с радаром. Дурацкое занятие —
демонтировать стойку с камерой! Хорошо, что у него был с собой разводной
ключ. А все из-за того, что его старуха потащилась в город на ночь глядя, и
он опасался, что она начнет штурмовать квартиру Линды. Ведь, возможно,
Марион спряталась за кустами и проследила, как они уходили из ресторана.
Дочь офицера — что с нее возьмешь!
Хорошо, что деньги уже переведены. Поэтому у нее скоро не будет возможности
следить за ним. Скоро она подрастеряет свой энтузиазм. Без денег не
повоюешь.
Гюнтер посмотрел в окно. Шел дождь. Он был так близок к цели! С ума сойти! А
что стоит один звонок старухи его секретарше! Надо было бы выбросить этот
скворечник с радаром сегодня после обеда. Но днем не стоит ехать по городу с
торчащей из багажника стойкой. Чего доброго, завтра все газеты будут
пестреть заголовками об этом.
Гюнтер сортировал запросы, письма и записки. Но ни одна из этих бумаг сейчас
не интересовала его. В мозгу Гюнтера крутилась одна и та же мысль: уже
сегодня ночью он мог быть в постели Линды. Он снял телефонную трубку и
попросил секретаршу соединить его с самым лучшим в Рёмерсфельде цветочным
салоном, где заказал для Линды букет из тридцати красных роз с длинными
стеблями.
Едва Регина успела спрятать от начавшегося ливня под навес садовую мебель,
зазвонил телефон. Она побежала из сада в дом. Бобби — за ней следом.
— О нет! — воскликнула Регина, сняв трубку.
— О нет? — спросила Аннемари. — Это ты мне?
— О нет, это я Бобби! Он примчался из сада следом за мной, весь мокрый,
и отряхивается здесь! Думала, никогда не уберу эту мебель.
— Ты уже сидишь?
— Теперь да.
— Как тебе нравится возможность заработать за один день 140 тысяч
марок?
— Русская мафия сделала денежный перевод на счета ведомства по труду?
— Я не шучу, Регина!
И Аннемари в лицах рассказала о своем сегодняшнем визитере.
— Манфред Бушельмейер? Смотри-ка! — Регина задумалась. —
Может, спросить мужа, что кроется за всем этим? Он все-таки советник по
имущественным вопросам. Наверное, имеет представление, какие могут быть
здесь подводные камни.
Аннемари вздрогнула при упоминании о муже Регины. Она очень хорошо знала, по
какому принципу строятся отношения этих людей. Ты — мне, я — тебе. Она не
хотела сама увязнуть в этом гнилом болоте. Да и нет уверенности, что Клаус
Раак разберется в этом вопросе. Скорее всего — нет.
Регина поняла подругу без слов. Они начали играть вдвоем и теперь не должны
доверять эту игру больше никому.
— Встретимся у меня? — спросила она.
— Давай, — согласилась Аннемари. — Я приду с удовольствием.
— Так, Бобби. — Регина положила трубку. — Неси ведро и
швабру. Смотри, сколько воды натекло с твоих боков. А я тем временем
поставлю в холодильник шампанское. Потому что теперь понимаю, зачем Марион
приходила в приют. Где-то здесь зарыт большой куш, и они подбираются к нему
с двух сторон. И мы с Аннемари оказались, сами того не ведая, между двух
полюсов. Теперь нам надо угадать, как долго можно блефовать в этой игре. И
тогда мы поставим на уши весь Рёмерсфельд!
Ричи поехал к Дирку. Как обычно, все места для парковки рядом с его домом
были заняты, и пришлось оставить машину за ближайшим перекрестком прямо у
обочины. Но Ричи, почти уверенный, что Дирка нет дома, полагал, что за пять
минут с его машиной ничего не случится. Он нигде не заметил автомобиля
Дирка, однако настойчиво звонил несколько минут в дверь квартиры. Тщетно.
Повернув за угол дома и подходя к перекрестку, Ричи увидел, что барышня в
полицейской форме заполняет рядом с его машиной штрафную квитанцию.
— Я слишком часто вижу эту машину припаркованной в неположенном
месте, — бросила она на него из-под козырька намокшей фуражки
укоризненный взгляд.
— В Рёмерсфельде много кабриолетов!
— Но не с этим номером!
— Позвольте, я хотя бы объясню...
Она продолжала невозмутимо писать, потом подложила квитанцию под щетку
стеклоочистителя.
— Если непременно хотите объясниться, сделайте это в письменной форме.
Короткая улыбка, и она перешла к другой машине.
Ричи, скрипя зубами, забрал квитанцию и сел в машину. Ничего себе, спас
друга! Уже лишился тридцати марок!
Еще минут двадцать Ричи катался по центру города, но нигде не нашел машину
Дирка. В какой-то момент он проезжал мимо парфюмерного магазина Линды. Не
спросить ли у нее? Но после короткого р
...Закладка в соц.сетях
