Жанр: Любовные романы
Мой пылкий рыцарь
...або улыбнулась, добавив:
- Угроза церковного проклятия, которым ты стращаешь отца, скоро перестанет
его пугать.
- А, так ты разгадала мою хитрость! Впрочем, ты всегда была умнее нас всех...
- Да и ты не глупец.
- Возможно. Но мне надоело изощрять свой ум, пытаясь выжить самому и спасти
наших родичей. Кенгарвей мог быть
таким же славным замком, как Бельфлер, если бы отец не растратил свои силы и
богатство, враждуя с соседями.
- Но так происходит уже много лет. Нам всем необходимо прилагать немалые
усилия, чтобы выжить. - Эйнсли
поймала взгляд брата. Надо постараться осторожно внушить ему, что у нее на уме.
- Ты должен быть осмотрительным.
Отец своей жестокостью научил каждого в Кенгарвее заботиться о своей шкуре. Если
ты не хочешь, чтобы моя смерть легла
тяжелым бременем на твою совесть, то и я не желаю быть причиной твоей гибели.
- Значит, если я буду помогать тебе, то поставлю под угрозу свою жизнь. Если
стану заботиться о себе - ты умрешь
мучительной смертью. Что за чудовищный выбор! Особенно если учесть, что причина
всего - наш родной отец...
- Нам остается только молиться, чтобы король, разгневанный безумствами нашего
отца, послал сюда вооруженных
людей.
- Ну да. И тогда мы оба погибнем. Эйнсли рассмеялась, словно эта отчаянная
ситуация таила в себе нечто забавное.
- Твой своеобразный юмор смешит меня, Колин. Он криво усмехнулся:
- А вот мне что-то невесело. - Он снова посерьезнел. - По-моему, человеку в
нашей безнадежной ситуации остается
только смеяться. На что же еще надеяться? Маловероятно, что посланные королем
люди сумеют положить конец тирании
нашего отца. Кто бы ни пришел под стены Кенгарвея, он постарается заставить всех
нас заплатить за грехи и преступления
Дуггана Макнейрна.
- Только не Гейбл.
- В тебе говорит любовь.
- Возможно, но только отчасти. Я не так слепа, как ты полагаешь. Гейбл не
захочет стереть Кенгарвей с лица земли. Да,
он будет вынужден убить нашего отца, но лэрд Бельфлера не тот человек, который
выместит свою злобу на беззащитных
обитателях Кенгарвея - стариках, женщинах и детях. Я не могу убедить тебя в
своей правоте, так что мне остается только
повторять вновь и вновь - я верю в благородство Гейбла. Но ведь говорить - это
одно, а заставить прислушаться к своим
словам - нечто совсем иное, правда?
- Извини, Эйнсли. Я был бы рад поверить тебе, это дает хоть какую-то надежду,
но боюсь, что стены Кенгарвея -
неподходящее место для того, чтобы питать надежды. Они так часто оборачивались
ничем, что я уже устал постоянно
обманываться. - Колин встал и порывисто стиснул руки Эйнсли. - Я сделаю все,
чтобы помочь тебе.
Она начала было возражать, но Колин прижал палец к губам и продолжил:
- Молчи! Нет смысла без конца препираться. Я буду делать то, что должен. И
еще молиться, чтобы сказанное тобою
оказалось правдой. Возможно, в душе лэрда Бельфлера действительно есть место
милосердию. Я стану просить Господа,
чтобы предводителем тех, кто вскоре придет под стены Кенгарвея, оказался именно
сэр де Амальвилль.
С этими словами Колин повернулся и ушел. Эйнсли с грустью смотрела вслед
брату. Гейбл не сумел склонить лэрда
Кенгарвея к примирению и таким образом нарушил присягу, данную королю. Наверное,
теперь король разгневан на него и
может лишить своей милости... Умащиваясь на своем жестком ложе и рассеянно
наблюдая, как ее молчаливые стражи
вернулись на свой пост, Эйнсли решила, что ей тоже не мешает помолиться. Она
попросит Господа дать Кенгарвею еще один
шанс. Если врагам суждено прийти под стены замка, пусть их приведет Гейбл.
Только в этом случае у обитателей Кенгарвея - да и у нее самой - есть надежда
на спасение...
Гейбл поцеловал на прощание тетушку и юную кузину Элен, улыбнувшись в ответ
на их просьбы беречь себя. Каждый
раз, когда он отправлялся на очередную битву, женщины не скрывали своей грусти,
но старались, чтобы рыцарь ее не
заметил. На этот раз - в этом Гейбл был совершенно уверен - для этих страхов
были все основания. Мало того, что ему
предстояло сразиться с врагом, грозным и неукротимым, союзники, навязанные ему
королем, почти не отличались от врагов.
Впервые он ехал навстречу опасности, подвергаясь ей с самого начала.
Вскочив в седло, Гейбл любовно потрепал Малкольма по шее. Доблестный конь уже
не однажды доказал новому хозяину
свою выносливость и отличные боевые качества, всякий раз доставляя тому радость.
Да, коня выучили прекрасно! И какая
ирония судьбы - он, Гейбл, едет на коне Макнейрнов, чтобы воевать с ними же...
Но не оставлять же Малкольма дома просто потому, что когда-то он принадлежал
Эйнсли!
Выезжая из ворот Бельфлера в сопровождении Майкла и Джастиса, Гейбл бросил
взгляд через плечо и увидел массу
людей, выстраивавшихся в отряд позади него. Среди них были и всадники, и пешие.
Неистовая кровожадность Фрейзеров и
Макфибов по-прежнему смущала рыцаря. Еще больше ему не давала покоя мысль, что
эти два клана прекрасно спелись -
значит, самому Гейблу и его людям придется сражаться в одиночку и ни в коем
случае, как предупреждала Эйнсли, не
поворачиваться к Фрейзерам и Макфибам спиной. Доверять им нельзя! Холодок
пробрал Гейбла, когда он заметил, что на
него пристально смотрит кто-то из Фрейзеров. Похоже, ему придется опасаться
удара не только со стороны своих врагов
Макнейрнов, но и со стороны так называемых союзников.
- Вчера я всю ночь молился, чтобы король передумал и отозвал этих собак из
нашего отряда, - прошептал Джастис на
ухо кузену.
Гейбл усмехнулся и перевел взгляд на дорогу.
- Это намного облегчило бы нашу задачу, но боюсь, король не понимает, какой
смертельной опасности мы
подвергаемся. Все, что ему нужно, - это смерть Дуггана Макнейрна, и король
знает, что лучших исполнителей его воли, чем
Фрейзеры и Макфибы, не найти.
Мне кажется, король вообще не уверен, что я один сумел бы справиться с этой
задачей.
- Неужели он считает, что ты предашь его, столкнувшись с Макнейрном? - в
ужасе прошептал Майкл.
- Вряд ли. Просто король больше не желает выказывать милосердие, а по его
мнению, я в избытке наделен этим
качеством. Макнейрн - предатель, а по закону предательство наказывается долгой и
мучительной смертью. На взгляд
короля, такая суровая участь заставит остальных его вассалов повиноваться своему
сюзерену - хотя бы из страха. А еще мне
кажется, что король предпочтет, чтобы Макнейрн погиб в битве и ему не пришлось
бы самому казнить преступника.
- Король опасается того, как поведут себя другие лэрды, если он убьет одного
из их числа, пусть даже отъявленного
преступника, - заметил Джастис.
- Верно. Король окружен беспокойными подданными, и, хотя ни один из них не
ведет себя так безрассудно, как
Макнейрн, ему приходится действовать чрезвычайно осторожно. Этим королевством
управлять нелегко.
- Ну, мы вряд ли сумеем облегчить ему задачу, разве что в этом случае.
- И сделаем это уже завтра.
- Так ты полагаешь, что сегодня мы не достигнем Кенгарвея?
- Нет. Если мы будем продвигаться слишком быстро, то утомим пеших воинов, и
тогда они не смогут сражаться в
полную силу. Да и прибудем мы в Кенгарвей лишь в сумерках, а то и в полной
темноте. Мне не хотелось бы разбивать лагерь
на виду у Мак-нейрнов. Нет, мы должны остановиться по крайней мере в часе езды
от Кенгарвея и закончить наше
путешествие завтра.
Когда солнце начало садиться и Гейбл отдал приказ остановиться, он
натолкнулся на неожиданные возражения Фрейзера
и Макфиба. Почти час ушел на горячие споры. Союзники пригрозили, что двинутся
дальше без своего предводителя. Только
сознание того, что подобный шаг вызовет явное неудовольствие короля, удержало
неистовых шотландцев от раскола армии,
иначе, двинувшись прямиком на Кенгарвей, они поставили бы под угрозу весь
первоначальный план. Когда Гейбл, устав от
жарких препирательств, наконец сел ужинать с кузенами, он был так взбешен, что
почти не ощущал вкуса еды.
- Самодовольные ублюдки! - проворчал Джастис, бросая исподлобья взгляд на
Фрейзеров и Макфибов, которые
расположились лагерем в некотором отдалении от людей Бельфлера.
- Они учуяли мою слабость, - негромко заметил Гейбл, отодвигая пустую тарелку
и отхлебывая вина.
- Что ты имеешь в виду? Я не заметил никакой твоей слабости.
- А ты посмотри внимательнее, кузен. Неодобрение короля, пусть и малое, все
еще висит надо мной. И лишь одна его
незначительность удерживает этот самодовольный сброд от того, чтобы, пренебрегая
моей командой, тут же ринуться
вперед. Однако и Фрейзер, и Макфиб надеются со временем еще больше уронить меня
в глазах короля, и, как только найдут
способ это сделать, их уже ничто не остановит.
- Значит, ты полагаешь, что нам следует опасаться не только Макнейрнов, но и
- может быть, даже в большей степени
- интриг со стороны Фрейзера и его нового сподвижника Макфиба?
- Я уверен в этом. Каждый раз, когда смотрю на Фрейзера, я замечаю, что этот
человек не сводит с меня пристального
взгляда. Он - мой враг, такой же, как Макнейрн. Да, я должен соблюдать
осторожность, иначе он может попытаться в ходе
битвы разделаться со мной.
- Ты хочешь сказать, что он может попытаться тебя убить?
- Именно так этот человек поступает с теми, кто встает у него на пути или
причиняет ему зло. А избежать наказания
Фрейзеру помогает то, что свои зловещие игры он ведет с большей, чем Макнейрн,
тонкостью. Кроме того, он еще ни разу не
поднял руку на того, кого уважает король. Да, Фрейзер опасен - он может убить
меня или покрыть позором мое имя.
Однако гораздо сильнее меня беспокоит другое...
Джастис в изумлении уставился на Гейбла:
- Интересно, что?
- Фрейзер знает, что Эйнсли была моей любовницей. Я подозреваю, что он также
догадывается, что именно из-за нее я
просил короля милостиво отнестись ко всем Макнейрнам - кроме Дуггана, конечно, -
кто не окажет сопротивления в
битве. Боюсь, что он попытается первым добраться до Эйнсли и убить ее, хотя бы
для того, чтобы насолить мне.
- Предстоящее сражение начинает все больше беспокоить меня, - признался
Майкл. - Мало приятного сознавать, что
едешь биться с одним врагом, а на битву тебя сопровождают другие. Обычно человек
спокоен только тогда, когда знает - у
него за спиной надежные союзники. А наши союзники, сдается, не менее опасны, чем
противник!
Гейбл криво усмехнулся и пожал плечами. Ситуация складывалась и впрямь
неприятная, но изменить что-либо он был не
в силах.
- Значит, мы будет сражаться в одиночку. Достичь этого будет несложно, ибо
отряды разобщены. Пусть все так и
останется. На открытую вражду Фрейзеры и Макфибы не пойдут, а если мы будем
держаться на расстоянии от таких
ненадежных союзников, это сослужит нам хорошую службу.
- Ты хочешь от нас слишком многого, - заметил Джастис.
- И это говоришь мне ты, умелый и храбрый воин? Стыдись!
Услышав этот упрек, смешанный с комплиментом, Джастис рассмеялся:
- Когда ты начинаешь рассыпаться в похвалах, я всегда знаю, что нас ждут
неприятности!
В ответ Гейбл тоже рассмеялся, но веселость его была недолгой. Он всей душой
желал, чтобы битва быстрее окончилась,
а Фрейзеры и Макфибы уползли в свои норы. А больше всего рыцарю хотелось, чтобы
в его постели вновь очутилась
Эйнсли, живая и невредимая. Надежда эта была почти несбыточной, и Гейблу
оставалось только молиться, чтобы Господь
Бог милостиво отнесся к его желаниям.
Глава 18
- Вон там лежит Кенгарвей, - негромко произнес Джастис, подъезжая к Гейблу.
- Да, именно там, - отозвался тот рассеянно.
Его взор был устремлен на замок, недавно восстановленный после пожара, а в
голове билась одна мысль - каковы будут
его дальнейшие шаги?
Джастис обернулся и посмотрел на отряд людей Бельфлера, которые ждали сигнала
к началу битвы. Они собрались в
густом лесу, прячась под деревьями. Стоит им придвинуться хотя бы на несколько
ярдов, и они окажутся на обширном
открытом пространстве, окружающем Кенгарвей, и тогда стражники, выстроившиеся на
высоких стенах замка, непременно
заметят неприятеля - если, конечно, они не слепы и не спят. Джастис был уверен,
что их отряд не будет проявлять
нетерпение, понимая, что Гейблу нужно в последний раз взвесить все сильные и
слабые стороны Кенгарвея, а вот Фрейзеры
и Макфибы вряд ли будут ждать долго.
- Кузен, наши союзники начинают беспокоиться, - заметил он, приближаясь к
Гейблу и пытаясь вывести его из
задумчивости.
Гейбл тоже обернулся и увидел, что Фрейзеры и Макфибы рвутся в бой. Каждый
старался хоть на шаг опередить другого.
- И тот, и другой так стремятся быть первыми, что скоро окажутся вне
прикрытия деревьев.
- Я понимаю твои колебания, Гейбл, но если ты хочешь спасти хоть кого-нибудь
из Макнейрнов, не стоит слишком
медлить.
- Ты прав. Иначе Фрейзеры и Макфибы затопчут нас своими конями - уж больно им
не терпится ввязаться в драку.
- Они стремятся к этому с тех самых пор, как король разрешил им
присоединиться к нам. О чем ты думаешь? Строишь
новые планы или ждешь некоего чуда, которое позволит тебе проникнуть за толстые
стены Кенгарвея и разыскать Эйнсли до
того, как начнется сражение?
Гейбл улыбнулся:
- Это, несомненно, подняло бы мое настроение! Нет, никаких новых планов я не
строю. Скажи лучникам, чтобы были
наготове. Как только мы начнем атаку, весь Кенгарвей будет смотреть на нас, но
недолго.
- Желаю удачи, кузен. Все наши воины знают, что должны попытаться обнаружить
Эйнсли до того, как это сделают
Фрейзеры или Макфибы. Если девушку будут отыскивать столько глаз, я уверен, что
она скоро найдется!
Гейбл кивнул. Он хотел бы разделить уверенность кузена, но понимал, что все
обстоит не так просто. Опыт подсказывал
рыцарю, что, как только начнется битва, вокруг воцарятся хаос и разрушение.
Отыскать Эйнсли среди множества людей -
сражающихся, в панике спасающихся бегством или преследующих врага - может
оказаться делом почти невозможным.
Слишком часто Гейблу самому приходилось ждать конца сражения, чтобы понять, что
случилось с его родичами, хотя де
Амальвилли почти всегда одерживали победу. Подавая знак к началу атаки, Гейбл от
души надеялся, что Эйнсли все-таки
удалось каким-то чудом ускользнуть из Кенгарвея.
Странный звук вырвал Эйнсли из объятий сна. Нахмурившись, она поднялась со
своего жесткого ложа и нетвердой
походкой приблизилась к решетке. Проклятие! Как она ослабела за последние дни! И
не мудрено - жестокое избиение,
которому подверг ее отец, пронизывающий холод и сырость темницы, почти полное
отсутствие пищи сделали свое дело.
Голод, постоянно терзавший девушку, не позволял ей ни выздороветь, ни
противостоять пагубному воздействию заточения.
Цепляясь за скользкие, влажные прутья, Эйнсли взглянула на своего тощего
узкоглазого стража. За неделю, что он
просидел напротив ее узилища, девушке удалось узнать только одно - что этого
парня зовут Роберт. Да и этой скудной
информацией она была обязана другому стражу, который однажды окликнул напарника
по имени. Убедившись в первые же
два дня, что из парня и слова не вытянешь, Эйнсли прекратила попытки нарушить
молчание и смирилась с ненавязчивым
присутствием Роберта. То, что сейчас он явно нервничал, убедило девушку, что
слух ее не обманул. Она внимательно
прислушалась и вдруг поняла, что это за звук. Мурашки побежали по спине Эйнсли.
- На нас напали! - вскричала девушка.
Ее терзали противоречивые чувства - страх за себя, за братьев да и за всех
обитателей Кенгарвея и в то же время
огромное облегчение. Предстоящее сражение сулило опасность, но и означало, что
Гейбл где-то близко.
- Да нет, - возразил Роберт с сомнением в голосе. Голос этот звучал почти
басом, что было удивительно, если учесть
комплекцию парня. - Наверное, это твой отец опять рассердился на кого-то...
- Ты прав - когда мой отец в гневе, его рев может быть очень громким, однако
сейчас до нас доносится не его голос.
Началась битва! - На это Роберт ничего не ответил, и Эйнсли про себя
чертыхнулась. - Ты не раз сражался бок о бок с
моим отцом. Уж если я поняла, что идет бой, ты тоже наверняка это понял!
- Ну да, ты права, - нехотя выдавил из себя парень, терзаемый сомнениями, как
ему быть дальше. - Но мне приказали
сидеть здесь и сторожить тебя!
- И ты хочешь, чтобы мы покорно ждали, пока сюда не придут враги?
- Враг ни за что на свете не проникнет в глубь Кенгарвея!
- А если мы умрем здесь, глупец?
- Такое возможно, но вовсе не обязательно. А вот если я освобожу тебя, а
потом окажется, что мы неправильно оценили
происходящее наверху, мне точно не поздоровится. Твой отец убьет меня без
колебаний за то, что я посмел его ослушаться.
На это Эйнсли было нечего возразить. Она понимала, что парень сказал сущую
правду. Не отпуская решетки, она
боролась со страхом и подступающим гневом. Неужели этот дурень не способен
разумно мыслить? С минуту она пристально
следила за Робертом, который, явно нервничая, начал мерить шагами узкое
пространство, время от времени поглядывая
наверх, откуда доносились странные звуки. А может быть, подумала Эйнсли, она
вернее добьется своей цели, если сыграет
на естественном желании парня остаться в живых, поскольку было очевидно, что в
данный момент его больше всего
беспокоит именно это?
- Послушай, - окликнула она Роберта, стараясь говорить спокойно и вежливо,
чтобы ни в коем случае не рассердить и
не обидеть своего стража. - Какая польза будет моему отцу от того, что мы оба с
тобой здесь погибнем или меня снова
похитят, а потом потребуют выкуп? У него ведь и так немного денег...
Роберт остановился. Он явно обдумывал ее слова. Окрыленная успехом, Эйнсли
продолжала:
- А что, если отец прав и я на самом деле любовница лэрда Бельфлера? И теперь
мой возлюбленный явился, чтобы
освободить меня и снова залучить в свою постель... Не будет ничего худого в том,
что ты попытаешься выяснить, в чем там
дело и откуда доносится шум. Если на нас действительно напали и Кенгарвей скоро
попадет в руки врагов, самое разумное
- это выпустить меня на свободу. Мой отец скорее предпочтет, чтобы я сбежала,
чем досталась очередным похитителям,
которые потребуют за меня выкуп. Ведь если я останусь жива, он сможет, когда
захочет, разыскать меня и убить. Мы с той
оба знаем, что он на это способен.
- Да, он хочет твоей смерти, и ему все равно - умрешь ли ты от голода или
тебя убьют во время битвы.
- О нет, не все равно, и ты прекрасно это знаешь. Отец ненавидит меня, и ему
не понравится, если кто-нибудь другой
завладеет его законной добычей!
- Это точно, - подтвердил Роберт, запуская руку в свою грязную шевелюру. -
Пожалуй, ты права - мне стоит пойти
выяснить, что творится у нас над головой. Сиди смирно! Я скоро вернусь.
Как только страж начал подниматься по скользким узким ступеням, Эйнсли уже
пожалела, что он ее послушался.
Напрасно она позволила страху одержать верх над разумом. Маловероятно, чтобы
этот человек стал защищать ее, если битва
и в самом деле разразится в Кенгарвее. Единственной заботой этого недалекого
парня было самому остаться в живых, и
Эйнсли подозревала, что он не задумываясь предаст подопечную, лишь бы спасти
свою шкуру. Оставалось только надеяться,
что он скоро вернется и расскажет ей, что творится за стенами темницы.
- Впрочем, я все равно не могу ничего сделать, - рассуждала сама с собой
девушка, с силой ударяя по прутьям решетки
маленьким кулачком. - Придется сидеть и покорно ждать своей участи...
Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь привести в
порядок расстроенные нервы. Конечно, в такой
ситуации достичь полного спокойствия ей вряд ли удастся, но надо хотя бы
постараться отогнать этот противный липкий
страх, от которого по всему телу ползут мурашки. Эйнсли понимала - пока она
остается в застенке, единственное, на что
можно уповать, так это на то, что у нападавших в душе сохранилась хоть капля
милосердия. Другой надежды нет, и нечего
зря себя обманывать.
Медленно потянулось время, и с каждой минутой Эйнсли приходила все в большее
волнение. Теперь она уже не
сомневалась, что в замке идет сражение. Звуки, доносившиеся до нее сквозь
толстые стены Кенгарвея, становились все
громче. Чтобы хоть как-то убить время, Эйнсли принялась мерить шагами тесную
камеру, проклиная свое заточение,
жестокость отца, а больше всего - то, что у нее нет под рукой оружия.
Наконец, обессиленная, она остановилась, прижалась к прутьям решетки и
закрыла глаза. Девушка пыталась
сосредоточиться на звуках, проникавших в темницу, силясь понять, что же
происходит там, наверху. Она так погрузилась в
это занятие, что, когда дверь темницы со стуком распахнулась, Эйнсли в испуге
отпрянула. На какое-то короткое мгновение
звуки стали слышнее и подтвердили худшие ее опасения - в Кенгарвее кипит
настоящий бой.
Какой-то человек начал спускаться по ступеням, и сердце Эйнсли радостно
забилось - она узнала Колина. Однако
появление брата еще раз подтвердило, что она была права в своих опасениях. На
Колине была короткая юбка, рубашка и
шлем - все заляпанное кровью. Часть лица, не защищенная шлемом, являла собой
жуткое зрелище - кровь вперемешку с
грязью и потом. Даже меч, который Колин сжимал в руке, был весь в крови. Должно
быть, Кенгарвей уже перешел в руки
врагов, иначе брат ни за что бы не покинул поле битвы - а по его виду было ясно,
что он находился в самой гуще сражения.
- Наши враги уже здесь, - объявил молодой человек, тяжело припадая к решетке
и пытаясь отдышаться.
- И они побеждают, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла
Эйнсли.
- Они чуть не проломили ворота и вскоре перелезут через стены. На брустверах
уже завязалась рукопашная. Их гораздо
больше, чем мы думали, и нам с трудом удается сдерживать натиск.
- Ты не сказал, какие именно враги пришли под стены Кенгарвея, - стараясь
казаться равнодушной, произнесла
Эйнсли, однако по сердитому взгляду, который метнул на нее Колин, поняла, что
провести брата ей не удалось.
- Твой прекрасный рыцарь, лэрд Бельфлера, находится среди них. Он одним из
первых подступил к воротам Кенгарвея!
Эйнсли, обиженная насмешливым тоном Колина, уже собиралась возразить, но
вдруг до нее дошел смысл его слов.
- Что ты хочешь этим сказать? Что значит "одним из первых"?
- То, что он не один явился в Кенгарвей. За ним по пятам следуют эти подлые
собаки Фрейзеры и Макфибы!
- О Господи! - против воли вырвалось у Эйнсли.
Она была уверена, что Гейбл ни за что бы не пошел на союз с такими людьми,
однако сомневаться в правдивости слов
Колина не приходилось.
- Гейбл же выгнал Фрейзера из Бельфлера, поскольку этот подлец дважды пытался
убить меня! Он бы сильнее наказал
наглеца, но не имел на это права, потому что я была всего лишь пленницей в его
замке...
- Можешь сама спросить своего любовника, почему это он стакнулся с бывшими
врагами - если, конечно, увидишь его
живым. - Колин присел на скамейку, где обычно сидел безмолвный страж Эйнсли
Роберт, стер кровь с меча и снял ключ с
крюка, вбитого в стену.
- Однако я пришел сюда не для того, чтобы рассуждать о де Амальвилле и его
союзниках. - Он забряцал ключом,
пытаясь вставить его в замок. - Я пришел, чтобы выпустить тебя на свободу, дать
шанс спастись из этой мясорубки.
Дверь наконец отворилась. Эйнсли была готова упасть на колени перед братом.
Ее переполняла благодарность. Вместо
этого она порывисто обняла Колина, не обращая внимания на покрывавшие его кровь
и грязь. Наконец-то она на свободе!
Теперь ей, возможно, удастся спасти хоть кого-то из жителей Кенгарвея.
- Подумай о себе, Колин, - настойчиво произнесла она, заглядывая брату в
лицо. - Не позволяй отцу увлечь тебя и
остальных наших братьев за собой в могилу!
- Только не начинай снова убеждать меня в благородстве де Амальвилля, -
раздраженно бросил Колин, таща сестру
вверх по лестнице.
- Он поклялся, что постарается спасти как можно больше наших людей.
- Пока я знаю одно - этот человек своими руками громит остатки ворот
Кенгарвея. Он так же горит желанием
перерезать нам глотки, как и его доблестные союзники!
- А может быть, он старается добраться до нас раньше, чем это сделают
Фрейзеры и Макфибы? Ему прекрасно известно,
что от этих людей милосердия ждать не приходится...
Наконец они добрались до верхнего зала. Колин подтолкнул сестру к лестнице,
ведущей в жилые комнаты.
- Ступай! Возьми оружие, если намерена сражаться, или свои вещи, если решила
бежать из этого кровавого месива. Об
одном я только прошу - ради Бога, прекрати твердить о том, что обещал тебе
любовник!
Обиженная Эйнсли собиралась возразить, но Колин уже бежал назад, в самую гущу
битвы. Девушке хотелось плакать от
бессилия - ведь она так и не сумела убедить брата довериться Гейблу, но она
подавила в себе это желание. Предаться
печали по поводу судьбы родичей можно будет и позднее - если, конечно, она сама
выживет.
Устремляясь по лестнице в спальню, Эйнсли решила последовать обоим советам
брата - захватить и оружие, и вещи,
которые могут ей понадобиться на случай побега. Она была уверена, что сражаться
ей придется - хотя бы для того, чтобы в
конце концов покинуть Кенгарвей. Оставалось только надеяться, что судьба и
Господь будут к ней милостивы, и она попадет
в руки Гейбла до того, как осуществит оба эти намерения.
Наблюдая, как Фрейзеры и Макфибы карабкаются на стены Кенгарвея, Гейбл от
души выругался. Перед ним попрежнему
маячили ворота, в которые он никак не мог проникнуть. Битва была в
самом разгаре. Его подлые союзники
оттеснили его от Макнейрнов, намереваясь убить как можно больше обитателей
замка, прежде чем Гейбл сумеет прийти тем
на помощь. Кроме того, рыцарь подозревал, что оба - и Фрейзер, и Макфиб - горят
желанием убить лэрда Кенгарвея. Эту
сомнительную честь Гейбл не слишком стремился у них оспаривать, хотя и понимал,
что в таком случае расположение
короля к нему значительно возросло бы. Сейчас перед ним стояла другая задача -
попасть в Кенгарвей как можно скорее,
пока его кровожадные союзники не перебили всех Макнейрнов и не добрались до
Эйнсли, которую они тоже наверняка
намерены
...Закладка в соц.сетях
