Жанр: Любовные романы
Сладостная ярость
...а снова горестно кивнула головой:
- Только ты не выдавай меня ему, хорошо? И без того все отвратительно. Кроме
того, я думаю: как мы только вырвемся
отсюда, я довольно скоро забуду его, как и он меня.
- Я же запретил вам шептаться,- зарычал Трэвис, раздосадованный тем, что не
слышал конец их разговора.
- Чтоб ты на кактус сел,- разозлилась Сэм.- Ни минутки нельзя побыть одним,
везде ты суешь нос.
Вскоре явился доктор Пэрди, чтобы забрать Сэм к себе домой. Сэм перешла на
его попечение, поскольку Лу Сприт вышел
из доверия Трэвиса.
Билли никак не мог избавиться от мучивших его мыслей. О чем бы он ни думал,
ничто не сулило ему ничего хорошего.
- Знаешь что, Билли,- сказала Сэм, надеясь, что сможет немного поднять его
дух.- Завтра я принесу тебе яблочный
пирог. Я сама испеку его, чтобы ты увидел, как я научилась хорошо стряпать.
Билли наградил ее кривой усмешкой.
- Принеси, пожалуй, потому что я ни за что не поверю тебе, если не увижу
собственными глазами. Обычно ты
умудряешься даже воду вскипятить так, что она подгорает.- Билли грустно
рассмеялся.- Наверное, помереть от
отравления не хуже, чем от повешения, но все равно это лучше, чем сидеть здесь и
ждать.
ГЛАВА 17
Если Сэм, судя по всему, не обращала ни малейшего внимания на городские
сплетни, которые ходили о ней и о
начальнике полиции, Трэвис, напротив, прислушивался к ним и очень огорчался. С
того самого дня, как они вернулись в
город и узнали о том, что Нэн и Нола похищены, они с Сэм кружились вокруг друг
друга, как два дикобраза. Он как будто и
не делал ей предложения выйти за него замуж, она как будто и не вспоминала об их
единственной жаркой и страстной ночи,
хотя призрак этой ночи постоянно витал над ними. И чем старательней они избегали
говорить об этом, тем острее они
сознавали эти проблемы и тем нетерпимее становились друг к другу.
Первые несколько дней прошли не так тягостно, потому что Сэм, встревоженная
за жизнь брата, почти ни о чем больше
не могла думать. И для Трэвиса эти дни оказались беспокойными. Пока Билли был
слишком слаб и не мог двигаться, а Сэм
отказывалась покинуть прикованного к постели брата и была так занята им, что
даже не замечала Трэвиса, начальник
полиции обшаривал все окрестности Тамбла. Каждый день он объезжал на лошади все
доступные и недоступные места, пока
не осталось такого уголка, который он бы не облазил, и каждый раз он
возвращался, не найдя ни малейших следов ни
Даунингов, ни их пленницы.
Смирившись наконец с мыслью о том, что поиски Даунингов ничего пока не дадут,
он переключился на то, чтобы
заставить говорить Билли. Но Билли оказался еще более несговорчивым, чем его
упрямая сестрица. Трэвису не удалось
вытащить из них обоих и полслова.
Все это, вместе взятое, не способствовало хорошему расположению духа Трэвиса.
А то, что ему приходилось делить свою
комнату с Сэм, еще больше ухудшало положение. Напрягая всю свою волю, он
старался держаться от нее подальше, хотя бы
ради того, чтобы заглушить угрызения совести. Такое воздержание совершенно
лишило его чувства юмора, и он все больше
и больше начинал напоминать старого ворчуна. Он желал Сэм сейчас так, как
никогда. Он уже испробовал ее нежную и
жаркую страсть, и теперь отказывать себе в этом было подобно адским мукам. Но
если Сэм не приняла его предложения
выйти за него замуж, ему оставалось только держать себя в руках и не осложнять
их и без того непростую жизнь.
К счастью, того же мнения придерживалась и Сэм, и доказательством этому могла
служить ее повышенная
раздражительность. Каждую ночь, после того как они укладывались спать - Сэм на
кровати, а Трэвис на матрасе на полу,-
Сэм поворачивалась к нему спиной. Утром они просыпались и молча одевались,
обмениваясь сердитыми взглядами, и весь
остальной день проводили в препирательствах друг с другом. На следующий день все
повторялось сначала.
По правде говоря, у Сэм было несколько причин обижаться на Трэвиса. Вопервых,
ей казалось, что он блаженствовал в
лучах внимания, которое оказывала ему Нола Сандоваль, во-вторых, он никак не
наказал Рейфа Сандоваля за то, что по его
вине не состоялся обмен пленницами. Он сократил Сэм число посещений Билли, и
теперь, когда Билли начал поправляться и
его можно было допрашивать, Трэвис буквально замучил беднягу вопросами. Вдобавок
ко всему он положил конец ее с Лу
бизнесу, вместо того чтобы гордиться тем, что Сэм нашла новый способ
разбогатеть, кроме воровства.
Но выше всех перечисленных обид Сэм ставила то, что, сделав предложение о
браке, теперь он совершенно спокойно
спал каждую ночь около нее и не обнаруживал ни малейшего поползновения овладеть
ею. Это сбивало ее с толку, ужасно
злило и выводило из себя. Но ведь и Сэм испытывала к Трэвису противоречивые
чувства. Она еще не забыла и не простила
ему, что он целился в нее из пистолета, и все равно желала его, все еще любила
его. Мог ли он убить ее? Сэм старалась
убедить себя, что ему это было не нужно, что он просто хотел попугать ее, но не
обманывает ли она себя, не ослепла ли от
своей собственной любви?
Сэм вовсе не мечтала выйти замуж за этого человека, но ей было необходимо
знать, хочет ли он ее по-прежнему. Но куда
там! Трэвис вел себя так, словно рядом с ним лежала не она, а старый башмак,
который он выбросил за ненадобностью.
Поначалу с каждым утренним пробуждением Сэм испытывала острое желание отдаться
ему. Но затем здравый смысл
возобладал, и Сэм стала припоминать, с какой неприязнью и даже ненавистью он
обращался с ней и как она боролась с
желанием запустить в него чем-нибудь тяжелым.
Не замечая, что Сэм мучили такие же противоречивые желания, как и его, и что
Сэм жаждала его внимания, Трэвис
продолжал придерживаться своей линии поведения и добился-таки, что паровой котел
не выдержал давления и лопнул в
самый неожиданный момент.
Последнее время Сэм чаще всего находилась на попечении Пэрди или Чеса. Это
избавляло Трэвиса от беспокойства, что
она снова начнет пить или играть в покер с каждым, кто носит штаны. Чес даже
находил время водить ее к Альме Олдрич на
уроки пения.
Тот день, последний день июня, выдался особенно жарким и душным. После
занятий пением, из-за которых несчастный
пастор Олдрич был вынужден искать себе убежище где-нибудь на стороне, Сэм в
сопровождении Чеса направилась в
полицейский участок на свидание с Билли. Они медленно шли по улице, и когда
поравнялись с "Серебряным самородком",
Сэм случайно подняла глаза и увидела во втором этаже над салуном Молли Уинфроу,
которая наблюдала за ними из окна.
- Гляди, Чес! Это Молли! - воскликнула Сэм, махая рукой и улыбаясь женщине в
окне. Чес покраснел, но кивнул,
легкая улыбка искривила его губы.
Молли ответила на приветствие коротким взмахом руки, тут же поспешно опустила
шторку и скрылась из вида.
- Пойдем, Чес,- тянула Чеса за рукав Сэм.- Пойдем поболтаем с Молли. Мне
нужно ее кое о чем спросить.-
Поскольку Чес начал упираться, она бросила его и направилась в салун в
одиночестве. Обернувшись, она крикнула ему: -
Подожди меня, если хочешь, можешь выпить пивка. Я только на минуточку.
- Сэм! - Чес вышел из оцепенения.- Сэм! Вернись! Трэвис с меня шкуру спустит,
если ты туда войдешь! - Он
пустился за ней следом, не обращая внимания на живейший интерес прохожих.
Но Сэм не слышала его. Освобожденная от ужасных ботинок, она на полном ходу
влетела в салун, двойные двери
которого захлопали, словно крылья летучей мыши. Не сбавляя скорости, она быстро
прошмыгнула мимо остолбеневшего
бармена и нескольких посетителей, которые сразу же забыли о своих картах и
разинули рты. Громко стуча сапогами и
перепрыгивая сразу через две ступеньки, она взбежала по лестнице на второй этаж.
Ей вслед неслись панические вопли Чеса,
которым вторил очнувшийся бармен.
Заинтригованные всей этой суматохой, из нескольких дверей высунулись
полуодетые женщины, некоторые из них зевали
во весь рот. Среди них Сэм узнала Молли.
- Привет, Молли,- радостно закричала она.- Ты можешь поговорить со мной
минуточку?
- Гм,- заколебалась Молли.- Тебе не следовало сюда приходить, Саманта.
- Ах, зови меня Сэм, как все.
И прежде чем Молли, которая так ловко умела приводить и выпроваживать своих
клиентов, успела что-либо сообразить,
Сэм оказалась у нее в комнате и закрыла дверь. Повернувшись к девушке из салуна,
Сэм приняла серьезный вид.
- Молли, мне нужна помощь. Молли от растерянности вообразила себе Бог знает
что и выпалила:
- Я не могу помочь тебе бежать, Сэм! Трэвис выгонит меня из города, и мое
счастье, если перед этим меня не вымажут в
смоле и не изваляют в перьях. А хуже того, Чес возненавидит меня на всю жизнь!
Сэм успокаивающе замахала руками:
- Не волнуйся, Молли. Такая помощь мне не нужна.
- Ты влипла? - спросила Молли.
- Влипла? - повторила Сэм, наморщив лоб в недоумении.- Ах, это! - воскликнула
она, когда до нее наконец дошло,
что имела в виду Молли.- Нет. Во всяком случае, я так не думаю.
- Ну, тогда я чего-то не понимаю,- призналась Молли.
В темных глазах Сэм зажегся хитрый огонек.
- Ты очень хорошо знаешь мужчин, и чего они хотят, Молли. Мне нужно, чтобы ты
научила меня, что надо сделать,
чтобы Трэвис снова захотел меня.
- Снова?
- Ага,- кивнула, усмехаясь, Сэм.- Снова. Я так хочу зажечь его, чтобы у него
волосы на голове загорелись.
Молли порочно улыбнулась:
- Милочка, ты пришла именно туда, куда надо. Через полчаса Чес волок Сэм по
улице и ругал ее на чем свет стоит:
- Если Трэвис узнает, где ты была, у меня голова будет звенеть неделю. Что
это за сверток, что дала тебе Молли? С
тобой неприятностей не оберешься.
- Не твое дело, Чес Браун,- строго ответила она.- А если ты будешь держать
рот на замке, то и Трэвис не узнает об
этом, и не будет задавать лишних вопросов. Да он вообще ни о чем не узнает, если
ты не проговоришься.
Чес недоверчиво посмотрел на нее:
- В этом-то городе! Да он наверняка уже все знает. Кто-то наверняка уже успел
нашептать ему.
- Ерунда! Он не знал, что я играю на деньги, целую неделю. Послушай, Чес, я
тебе обещаю, что к тому времени, когда
он об этом узнает, это уже не будет иметь никакого значения.- Сэм скрестила
пальцы за спиной и загадала, чтобы ее
желание сбылось. Только бы Трэвис не поймал ее раньше времени и не раскрыл бы ее
план.
- Тогда поклянись, что не замышляешь побег.
- Не в этот раз, Чес. Даю слово. Не сейчас.
Трэвис с хмурым видом возвел глаза к потолку гостиной. Что за чертовщина
творилась в его спальне? Сэм приняла ванну
и отправилась наверх с полчаса назад, и с тех самых пор он постоянно слышал эти
непонятные звуки. Последние десять
минут ему казалось, что вместе с ней в комнате оказался дятел; его успокаивало
только то обстоятельство, что весь этот шум
свидетельствовал о том, что она была наверху и пока не пыталась сбежать.
Вот опять появился этот стук, этот особый топот сначала в одну сторону
комнаты, потом в другую. Это было последней
каплей, переполнившей его терпение! Или она прибивала гвоздями к полу все его
носки, или дрессировала
микроскопического пони для выступлений в цирке. Независимо от этого его
любопытство достигло предела. Он больше не
мог выносить этого ни секунды. Ему надо немедленно выяснить, чем это она там
занимается.
Открыв дверь в свою спальню, Трэвис остолбенел. Такого сюрприза он не получал
за всю свою жизнь. В комнате стояла
Сэм. Она нагнулась и, свесив голову до колен, разглаживала черные в сеточку
чулки, облегающие ее ноги. Затянутая в
нарядный корсет из красного шелка, который облегал ее, как вторая кожа, она
слегка покачивалась на высоких каблуках
черных плетеных туфель. Трэвис как зачарованный открыл рот и не мог произнести
ни слова.
Его обдала горячая волна, и ему стало трудно дышать, когда она выпрямилась. В
этих туфлях и соблазнительных чулках,
оканчивающихся кружевными подвязками, ее ноги казались бесконечными. Даже когда
она стояла абсолютно прямо, ее
нахальные груди так и готовы были выпрыгнуть из отделанного черным кружевом
лифа. Ее рассыпавшаяся по плечам грива
отливающих золотом рыжих волос едва скрывали прелести, так щедро выставленные
напоказ в этом откровенном костюме.
Он, должно быть, издал какой-то звук. Сэм повернулась к нему. Трэвис с трудом
сглотнул. Ее черные глаза призывно
блестели.
- Откуда? - Он поперхнулся и должен был откашляться, прежде чем предпринять
новую попытку.- Откуда ты это все
взяла?
- Тебе нравится, Трэвис? - ответила она вопросом на вопрос. При этом в ее
голосе явно слышалось мурлыканье.
Закинув свои волосы за спину, она медленно двинулась к нему, стук ее каблуков
открыл ему тайну непонятных звуков.-
Сначала я боялась, что этот цвет не подойдет к моим волосам, но он вполне
годится, как по-твоему?
Ее слегка хриплый голос обволакивал его, как горячий мед. Помимо воли Трэвиса
его естество откликнулось на это
тепло.
- Да, годится,- выдавил он, неожиданно чувствуя себя подростком при встрече
со своей первой женщиной.
- Сэм, ты соображаешь, что делаешь?
- Когда ты перестанешь задавать мне этот вопрос? А лучше всего помолчи
немного.- Она подошла к нему, высокие
каблуки увеличивали ее рост, и ее губы стали ближе. Она взяла его руки в свои и
положила их на выпуклости грудей.-
Давай не будем ссориться, Трэвис, мы можем заняться куда более интересным
делом.- Обняв его руками за шею, она
потянулась к нему губами.- Поцелуй меня, полицейский,- тихо попросила она.- Я
обещаю тебе быть самой покорной
узницей в эту ночь - я полностью покоряюсь тебе! Возьми меня, я хочу быть твоей.
До него донесся запах ее духов и еще больше усилил это странное колдовство.
Само собой получилось, что руки его
начали ласкать ее груди, нащупали твердые соски, обтянутые скользким шелком.
- О Господи! - застонал он, когда она провела горячим влажным языком по его
губам. Он чуть не раздавил ее в своих
объятиях, прижав ее гибкое тело к себе так, что она почувствовала его мужскую
силу. Трэвис давно этого хотел, его
постоянно сильно мучили воспоминания об их страстной ночи. Он долго боролся с
собой, но теперь его воля, его чувство
долга и приличия рассыпались как песочный замок на сильном ветру. Она была
рядом, она околдовывала его, она отдавалась
ему. Она предлагала ему себя, и Трэвис понимал, что он окажется идиотом, если не
примет ее волшебный дар.
- Знаешь, Сэм, есть такая поговорка насчет этого: что просишь, то и получишь,
и ты сейчас как раз рискуешь это
получить,- зарычал он, приподняв ее на руках и относя в постель. Не опуская
девушку, он заглянул в ее бездонные темные
глаза своими глазами, горящими от желания.- Когда наступит утро, не говори, что
я не предупреждал тебя, моя прекрасная
медно-волосая бандитка.
- Люби меня, Трэвис! - молила она, не обращая внимания на его
предостережения.- Люби меня, пока у меня в голове
не вспыхнут звезды.
Она очнулась от прикосновения его губ к соскам. Его теплое дыхание согревало
ее грудь, от прикосновения усов
пощипывало кожу.
- Трэвис! - вздохнула она, по-кошачьи томно потягиваясь в его руках. Ей так
было хорошо! Так восхитительно было
откликаться на его ласки.
Его рука, которая до сих пор покоилась на ее бедре, начала лениво поглаживать
ее до груди и обратно легкими, но
удивительно требовательными движениями. Его пальцы дразняще ощупывали внутреннюю
сторону бедра, а большой палец
касался буйных завитков на вершине треугольника. Сэм чуть дрогнула. Слабый,
сонный стон наслаждения сорвался с ее губ.
Трэвис тихо засмеялся:
- Ты напоминаешь мне ленивую рыжую кошку, потягивающуюся и греющуюся на
солнце.
Безмятежная улыбка тронула ее губы, но она не открыла глаза. Она отдавалась
воле чувств, которые возбудил своими
прикосновениями Трэвис.
- Кошка, которая добралась до сливок,- промурлыкала она, наслаждаясь вкусом
его губ, которые сейчас покрывали
поцелуями ее плечо.- Кошка, которая любит, чтобы ее гладили.
Он снова засмеялся, тихо и мягко:
- Я это заметил. Мне кажется, я нашел способ укротить тебя, мой маленький
котенок.
Сэм не стала спорить с ним: до споров ли, когда сейчас его губы и язык
прокладывали влажную щекочущую дорожку
между ее грудей. Когда его язык нырнул в углубление, делая влажные круги, она
ахнула. Сон улетучился на быстрых
крыльях, его место занял огонь, горевший высоко и ярко. Мягкие усы щекотали
нижнюю часть ее живота, а губами он
любовно обрисовал контуры ее лобка.
Когда же он раздвинул руками ее бедра и нагнул голову, она непроизвольно
сжала руки в кулаки и затем быстро
запустила пальцы в его спутанные блестящие волосы. Языком он играл в кошки-мышки
с наиболее чувствительным
местечком во всем теле, то пронзая его, то облизывая, пока Сэм чуть не закричала
от сладких, мучительных ощущений.
Задыхаясь, она воскликнула:
- Трэвис! О-о! Трэвис! Остановись!
Но он не остановился. Напротив. Его дерзкий язык касался ее чаще, сильнее,
заставляя ее извиваться всем телом в
мучительном экстазе, а он тем временем наслаждался самыми сокровенными тайнами
ее женского естества.
Не давая ей передохнуть, он глубже зарывался ртом и сосал и лизал ее, пока
она чуть не сошла с ума от желания, все
выше и выше поднимаясь по спирали экстаза. Иногда он на секунду отпускал ее
только для того, чтобы продлить пик
наслаждений, у нее внутри все сжималось и разжималось, дразня и мучая ее, пока
слезы любви не выступили у нее на глазах
и не побежали по ее лицу и она не стала умолять его, чтобы он ради всего святого
прекратил это сладкое безумство.
Зная, что сейчас она беззащитна перед ним, он хрипло спросил:
- А что ты обещаешь мне взамен, любимая? В полубреду от сладкой страсти она
беспомощно выдохнула:
- Себя! Все, что хочешь! Все! Только прошу тебя, Трэвис!
Только тогда он дал ей то, чего она ждала с таким нетерпением. Его пальцы и
губы умело вели ее на вершину блаженства,
и она вскрикнула, дрожа и трепеща всем телом. Спазмы все еще сотрясали ее, когда
он приподнялся над ней и вошел своей
пульсирующей плотью в горячие влажные глубины. Их вскрики слились в один звук,
когда он впился губами в ее рот.
Их губы повторяли движения тел, его язык впивался в ее рот. Их сердца бились
в сумасшедшем ритме, их тела скользили
и приближались к новым высотам наслаждения. Он овладел ею со всей своей мощью,
без удержу. Она отдалась ему без
остатка, радостно отзываясь на каждое его движение.
Но вот наконец плотина прорвалась и разлилась раскаленной лавой, и они
огненной кометой взмыли ввысь. Паря в
небесах, Трэвис и Сэм судорожно вцепились друг в друга. Заливаясь слезами,
откинув назад голову, Сэм в экстазе впилась
ногтями ему в спину, оставив глубокие царапины, но никто из них и не заметил
этого. Они не помнили себя от счастья.
Потом они долго лежали, опустошенные, в объятиях друг друга и тяжело дышали.
Сэм чувствовала себя так, словно она
пробежала сто миль без передышки, ноги ее почему-то до сих пор дрожали. Трэвис
никогда еще не ощущал себя таким
опустошенным, и в то же время у него никогда не было такого воодушевления. Лежа
рядом с Сэм, опустив голову на ее
нежную грудь, он не хотел шевелиться. Если бы он мог остановить время, он хотел
бы лежать так вечно.
Однако слишком скоро реальная действительность дала о себе знать и настала
пора подумать о дальнейших действиях.
Первые же слова Трэвиса разрушили хрупкую иллюзию блаженства:
- Если ты в самом деле равнодушна к платью и прочей чепухе, я бы предпочел
скромную церемонию - и чем скорее,
тем лучше.
- О какой церемонии ты говоришь? - задала она глупый вопрос, у нее все еще
кружилась голова от их любовной
страсти.
- О нашей свадьбе, Сэм. Ведь тебе не хочется устраивать из этого большой шум,
не так ли? Мы всегда можем собрать
гостей по этому случаю, когда все более-менее уляжется.
Отодвинувшись от него на кровати и стряхнув его голову с такого удобного
местечка у нее на груди, Сэм гневно
посмотрела на него:
- Никаких разговоров о разных там свадьбах не надо, Кинкейд. Я сказала, что
замуж за тебя не пойду, и все.
- О, но ты же обещала, Сэм, любимая,- заурчал он, отвечая на ее грозные слова
коварной усмешкой.- Ведь ты всегда
держишь свое слово, ведь правда?
- Да никогда я этого не обещала,- возмущенно начала Сэм.
- Нет, обещала, душечка.- Он еще шире улыбнулся и легонько дотронулся до
чувствительного соска.- Помнишь,
когда ты так красиво умоляла меня, чтобы я больше не мучил тебя? Ты обещала мне
все, что я ни пожелаю, а я желаю тебя -
навсегда - как свою жену, все как положено.
Она уставилась на него расширенными глазами:
- Это нечестно, Трэвис. Как ты можешь ловить меня на слове? Боже правый, ты
прекрасно знаешь, что в тот момент я
могла наобещать тебе чего угодно.- Если бы Трэвис сказал, что любит ее, Сэм,
может, и согласилась бы выйти за него
замуж, но слов, которых она так ждала, Сэм так и не услышала от него.
- Честно или нечестно, факт остается фактом, любимая. Пока что привыкай к
этой мысли. Мы с тобой поженимся - и
довольно скоро.
- Нет, я не согласна, а заставлять меня не имеешь права! - Она смахнула с
груди его настойчивую руку. Он приподнял
одну бровь:
- Не могу заставить? Ну, Саманта, это мы еще посмотрим.
То, что он назвал ее Самантой, должно было прозвучать как предупреждение, но
Сэм слишком разволновалась и не
заметила этого. Она была во власти гнева и отбросила эту угрозу как совершенно
смехотворную. Если она не согласна, то как
он сможет заставить ее? Она просто не будет обращать на это внимания, как в
прошлый раз. Тогда он заикнулся о свадьбе, но
Сэм быстро забыла об этом. Избрав для себя такую тактику, Сэм вообще выбросила
эти мысли из головы. Ей было о чем
подумать и без дурацких предложений Трэвиса, хорошо это или плохо.
- Подумать только, моя милая! - воскликнула Альма Олдрич, прижимая руки к
своей обширной груди.- Я так
взволнована, я так рада это слышать! А вы мне и слова не сказали!
Сэм стояла у решетки, отделяющей камеру Билли, и непонимающе взирала на
супругу пастора. Растроганная дама и ее
супруг только что вошли в полицейский участок в сопровождении хитро
ухмыляющегося Трэвиса, и Сэм никак не могла
взять в толк, что так сильно взбудоражило эту женщину. Сэм пришла в очередной
раз навестить Билли, и пока Трэвис
отсутствовал, за ними наблюдал Чес.
- Простите, мэм? - нерешительно спросила Сэм.- О чем это я вам не сказала?
- Ну как же! О том, что вы с Трэвисом надумали обвенчаться, конечно! -
выпалила Альма.- Когда Трэвис сообщил
мне сегодня утром об этом, я чуть в обморок не упала.
- Представляю, что вы почувствовали! - пробормотала Сэм, бросая убийственный
взгляд в сторону Трэвиса. На самом
деле в этот момент она и сама несколько растерялась.
- Сэм! - раздался позади нее голос Билли. Она обернулась и увидела, что он,
не веря своим ушам, качает головой.-
Что такое происходит?
- Сейчас мы станем мужем и женой, Билли,- объявил Трэвис, прежде чем Сэм
смогла выдавить слово. По ее спине
вдруг пробежал холодок, Сэм показалось, что ей снится страшный сон и она никак
не может проснуться. Этот змей
действительно добился своего. Он все рассказал пастору Олдричу! Пастор и его
жена пришли сюда не для того, чтобы
навестить Билли, как она подумала вначале. Они в самом деле пришли сюда, чтобы
совершить бракосочетание.
Сквозь спутанные мысли Сэм донесся голос Билли:
- Здесь? Сейчас?
- Ну, при обычных обстоятельствах мы бы предпочли, чтобы пастор провел
церемонию в церкви,- сообщил Трэвис,-
но я подумал, что Сэм пожелает, чтобы все произошло именно здесь, в присутствии
хотя бы одного члена своей семьи.
Кроме того, кто, как не старший брат, передаст невесту жениху? - Во время всей
этой речи Трэвис перебрался поближе к
Сэм и рукой обнял ее за талию.
Сэм стряхнула с себя оцепенение.
- Это не смешно, Кинкейд, и зашло слишком далеко. Я не собира...- Сэм как-то
странно умолкла и перестала
вырываться. К своему ужасу, она почувствовала дуло пистолета, приставленное к
спине, там, где его никто из окружающих
не мог видеть.
- Ты, кажется, что-то начала говорить, Сэм? - спросил Трэвис с самым невинным
видом.
- Н-ничего.- Сэм слегка покачнулась, но Трэвис свободной рукой подхватил ее и
помог удержаться на ногах. Когда она
взглянула на него, то увидела в его бирюзовых глазах такой неумолимый огонь, что
у нее снова возникли опасения, не
нажмет ли он на спуск, если она посмеет противиться ему. Но нет! Он не сделает
этого на глазах у Олдричей!
Словно прочитав ее мысли, Трэвис наклонился к ней и посмотрел жестко и
пристально.
- Я бы не стал рисковать, Сэм,- тихо пошептал он.
Она побелела как полотно, капли пота выступили у нее на лбу, она безмолвно
призывала его отказаться от задуманного.
Но ее мольбы не были услышаны, и Трэвис с широкой улыбкой обернулся к пастору.
- Мы готовы начать в любой момент, пастор. Чес, будь добр, закрой дверь и
запри ее на ключ, чтобы нам не помешали.
Будете вместе с миссис Олдрич свидетелями.
Никогда в жизни Сэм минуты не тянулись так долго и мучительно. Почему никто
не видит, что ее держат под дулом
пистолета, что ее буквально насильно заставляют выходить замуж? Она истерично
хихикнула. Ей и раньше приходилось
слышать о бракосочетаниях под угрозой смерти, но ведь то, что происходит
сейчас,- это вообще сплошная нелепость.
Никогда еще невесту не заставляли таким способом идти к алтарю; обычно это
разгневанный отец невесты волок туда
упирающегося жениха.
Пастор Олдрич спокойно читал по своей книге, очки его съехали на кончик носа,
в помещении было душно и жарко.
Билли уже исполнил свою роль, сказав, что он отдает ее в руки Трэвиса, а миссис
Олдрич с глупой улыбкой на лице стояла и
обмахивалась носовым платком. Чес напустил на себя важный вид. Сэм не смела
поднять глаза на Трэвиса. Она боялась
увидеть выражение его лица.
Резкий толчок в бок вывел ее из оцепенения и вернул к действительности.
- Отвечай, что тебя спрашивают, Сэм,- повелительным голосом сказал Трэвис.
- Я... гм...
- Надо говорить "я согласна", дорогая моя,- снова подсказал он. И,
обратившись к присутствующим, с легким
смешком добавил: - Моя невеста немного н
...Закладка в соц.сетях
