Жанр: Любовные романы
Влюбленный холостяк
...ближались.
Пули жужжали вокруг них.
Им никогда не убежать.
Эва тоже видела несущуюся вперед шлюпку, а дальше огромный
Арундел
, на
котором выкатывали орудия, нацеливая их на берег. Дистанция слишком большая.
Каким бы мощным ни был английский корабль, его ядра никогда не долетят на
такое расстояние. Она, Чарлз и Перри предоставлены самим себе.
— Что ж, это была смелая попытка, — крикнула она, когда их лошади
выскочили на берег и помчались по песку навстречу приближавшейся шлюпке.
— Нельзя сказать, что мы не старались, — вторил ей Чарлз, скача
бок о бок с ней.
— Если нас схватят, Франклин договорится, чтобы нас отпустили.
Сзади послышались выстрелы, и Чарлз поморщился, когда пуля царапнула плечо.
— Схватят? — крикнул он через плечо, видя, что французы уже
начинают спускаться с дороги. — Сейчас я был бы рад просто остаться в
живых.
— Смотри! В лодке Люсьен и Гаррет!
И она была уже близко от берега. Матросы уже поднялись на ноги, мушкеты
вскинуты к плечам.
О Господи, — подумала Эва, — шесть матросов
против целой оравы стражников? Их всех перебьют, как мух!
Но в этот момент от борта
Арундела
оторвались два облака дыма, и над водой
пронесся дикий грохот, словно все демоны ада разом вырвались на свободу.
Конь Эвы прянул в сторону, чуть не сбросив ее. Лошадь под Чарлзом
вздыбилась, и он вместе с Перри свалился в песок. Через секунду лошадь без
седоков уже мчалась к берегу, Чарлз вскочил на ноги, перебросив Перри через
плечо, а Эва, спрыгнув с седла, побежала рядом с ним. Они бежали изо всех
сил, стремясь добраться до лодки до того, как преследователи настигнут их.
— Ради всего святого, что это было? — крикнула она.
— Не знаю... в скольких сражениях побывал, а никогда не слышал ничего
подобного!
Она бросила взгляд через плечо:
— Чарлз, смотри!
Он посмотрел... и увидел то, что видела она.
Половина стражников были повержены и лежали мертвыми на берегу позади них,
остальные нерешительно топтались, показывая на море в сторону
Арундела
, и
возбужденно кричали что-то по-французски.
— Должно быть... это взрывчатка Эндрю! — закричал Чарлз. —
Быстрее, они скоро опомнятся!
Позади опять зазвучали выстрелы. Шлюпка уже проходила через полосу прибоя,
матросы уже стреляли по стражникам, сдерживая их, а Люсьен и Гаррет
выпрыгнули из лодки и бежали навстречу.
Люсьен с одного взгляда понял, что дело может дойти до рукопашной. Он
подбежал к троим беглецам, вскинул пистолет и выстрелил по бегущим по берегу
французам.
— В лодку! — крикнул он.
Свинец свистел повсюду. Он увидел, как Чарлз оперся о борт, как Эва,
обернувшись, выстрелила по атакующим. Подался к ней...
И почувствовал, что бок обдало огнем. Люсьен прижал ладонь к ране, горячая
кровь била сквозь пальцы, но было слишком поздно. Сквозь липкий туман он
увидел перекошенное лицо Чарлза, услышал крик Гаррета, увидел Эву — его
любимую, дорогую Эву, — которая бросилась к нему, чтобы подхватить.
Чарлз и Гаррет втащили его в шлюпку, выстрелы гремели теперь повсюду.
Последнее, что он почувствовал, — это руки Эвы, обнимавшие его.
Глава 32
Откуда-то издалека до него донеслись голоса. Крики боли. Отдаленная
канонада. Ощущения покачивания... словно он был на руках матери.
— Он приходит в себя, — сказал кто-то.
Люсьен с трудом приоткрыл глаза. Минуту он лежал без движения, пытаясь
понять, где находится. Пытаясь вспомнить, что с ним произошло. Он лежал на
твердом столе. Ощущение покачивания по-прежнему не исчезало, а когда он
всмотрелся в слегка качающийся фонарь, то понял, что находится на корабле, а
его колыбелью было море.
— Люсьен?
Он повернул голову и слабо улыбнулся.
— Эва.
— Ты всех нас очень напугал, — сказала она, погладив его по
волосам.
— С тобой все хорошо?
— Все хорошо.
— А как остальные?
— Все здесь, — подал голос Чарлз, выйдя вперед, чтобы он мог его
видеть. У него было перевязано плечо, но в целом он был невредим.
И Гаррет тоже.
— Добро пожаловать назад, Люс, — негромко сказал он и встал рядом
с Чарлзом.
— А где Эндрю?
— Я здесь.
— Ваш брат со своей взрывчаткой спас всех нас, — проговорил кто-то
еще, и, повернув голову, Люсьен увидел суровое лицо капитана Лорда. —
Если бы не он, страшно подумать, чем бы все закончилось.
— Да уж, никогда не видел, чтобы корабли удирали с такой скоростью, как
эти три француза, когда мы заложили немного взрывчатки в свои пушки и
выстрелили, — подтвердил сияющий Эндрю.
На лице капитана появилась сухая улыбка, и он снова обратил свое внимание на
Люсьена.
— Вы получили кусок свинца прямо под нижнее ребро, — мрачно
проговорил он. — Хирург сейчас занят с другим раненым, но скоро он
займется вами.
Ах вот оно что, теперь понятно. Они на нижней палубе корабля. Крики, которые
слышны отовсюду, запах крови и смерти — это не кошмар, это на самом деле.
— Как себя чувствует лорд Брукхэмптон?
— Отдыхает. У него плохая рана на голове, но он соображает все лучше и
лучше. И, похоже, отчаянно хочет вернуться в Англию.
— Не может дождаться, когда вернется к Нериссе, — пояснил Гаррет.
Люсьен улыбнулся. Эва, Чарлз, Гаррет, Эндрю и, да, даже Перри в целости и
сохранности... Значит, в его мире все хорошо. Он снова повернул голову и
посмотрел в мутно-серые глаза капитана.
— Между нами нет ничего плохого, Лорд, а?
— Ничего, — снова улыбнулся капитан. — Но это был последний
раз, когда я позволил герцогу подняться на мой корабль. Скорее я подам в
отставку.
Люсьен засмеялся, но боль была слишком сильна. Он закрыл глаза и приказал
телу расслабиться. Он снова в кругу семьи, чувствует их любовь, тревогу о
нем. Его переполняла благодарность за это счастье. Но самым ценным для него
было присутствие Эвы, которая стояла у изголовья и гладила его по голове,
ободряюще положив другую руку ему на плечо.
Эва. Его герцогиня.
Его любовь.
— Вот и хирург, — сказала она.
Люсьен слабо улыбнулся. Ему было больно двигаться. Даже дышать.
Он почувствовал, как кто-то срезает с него остатки рубашки. Как уверенные
руки ощупывают, надавливают. Как пальцы притрагиваются к ребрам,
передвигаются ниже, надавливают там. Он задохнулся от вспыхнувшей боли, в
голове помутилось.
— Принесите ему коньяку, — произнес хриплый голос. — Да
побольше.
Люсьен прерывисто дышал, стараясь набрать в грудь больше воздуха и смягчить
пронзившую тело боль.
— Мне нужна моя жена, а не коньяк.
— А мне нужно, чтобы вы лежали совершенно неподвижно, пока я вас буду
резать. Всего одно движение, даже малейшее, может стоить вам легкого или
жизни вообще.
— Я не буду шевелиться.
— Он не будет шевелиться, — повторили за ним братья, которые
хорошо знали его.
Хирург лишь поднял брови. Гаррет, Эндрю и Чарлз подошли поближе. Эва стояла
в изголовье, рука по-прежнему покоилась на плече Люсьена, ее лицо было так
близко к нему, что до него можно было дотронуться. Люсьену очень хотелось
сделать это, но он пообещал, что не шелохнется, так и будет. Вместо этого он
посмотрел в ее зеленые глаза, на длинные ресницы, под которыми затаилась
тревога, скрыть которую она была не в силах. Он сосредоточил взгляд на ее
губах — она закусила нижнюю губу, наблюдая за приготовлениями хирурга к
операции. На матовой белизне кожи, на чистоте линий лица, на...
— Я не могу работать, когда вы дергаетесь, ваша светлость, —
сказал врач; убирая скальпель.
— Я неподвижен. Я даже не дышу, — проговорил Люсьен, однако он
почувствовал, как капли пота стекают у него со лба, и понял, что не в
состоянии сдержать слово.
Хирург отодвинулся от стола и покачал головой.
— Я не могу сделать это. Риск слишком велик.
Все молча посмотрели друг на друга в поисках решения. Хирург собрался уже
перейти к другому пациенту. Люсьен снова попытался вздохнуть, но
почувствовал обжигающую боль в том месте, где засела пуля. Должен быть
способ удалить ее. Должен быть.
И тогда он ощутил, что рука Эвы гладит его по голове, по щеке.
Он молча потянулся и взял ее ладонь в руки. Его рука настойчиво требовала ее
внимания. Он взглянул в ее прекрасные глаза. Она встретила его взгляд,
пытаясь понять, чего он хочет. Тогда Люсьен прикоснулся ее ладонью к своей
шее, удерживая ее на месте и слегка надавив на нее. Их взгляды скрестились.
И тогда она улыбнулась.
Она все поняла.
— Доктор? — окликнула она хирурга, когда тот уже уходил.
Хирург, нахмурившись, остановился.
— Он не доставит вам хлопот, — заверила она врача. — Только
дайте ему минуту.
— Хорошо, одну минуту.
— И вы дайте ему минуту побыть одному, — обратилась она к
взволнованным людям вокруг стола.
Люсьен увидел, что братья, обменявшись озадаченными взглядами, насупились и
тоже неохотно отошли от стола.
— На какой умной девочке я женился, — выдохнул он, пока она со
знанием дела отыскивала пальцами нужную точку у него на шее. Он попытался
поймать глазами ее взгляд. — Я люблю тебя, Эва. Я люблю тебя с той
самой минуты, когда впервые увидел.
— А знаешь что, мой любимый Блэкхит?
— Что, дорогая?
— Я тоже люблю тебя.
Он припал щекой к ее запястью. Нежно поцеловал ей руку.
— Ты готов, любовь моя?
— Да, — ответил он и повернул голову так, чтобы видеть ее. —
Примени свое волшебство, дорогая, и как следует. Я ведь сказал, что не
пошевелюсь.
— Ты не пошевелишься, — заверила она.
Он взглянул в ее прекрасные и загадочные глаза, желая как можно дольше
удержать перед собой ее образ. Он уже ощущал ее пальцы у себя на шее, как
они любовно перемещаются к нужному месту, за которым не было боли, не было
ничего. Сейчас он отправится в небытие. Сейчас хирург будет кромсать его
плоть, пробираясь под ребро, а он даже не пошевелится.
Его стала окутывать темнота. Он не сопротивлялся. Люсьен вздохнул и отдался
этой темноте, расслабившись под ее умелыми пальцами, падая в глубины небытия
Его пальцы вздрогнули раз, другой, и он затих словно мертвый под руками
своей герцогини.
Эва, подняв голову, встретила взгляд врача.
— Его светлость готов, — сказала она.
Скальпель вошел в его тело. И Люсьен, верный своему слову, даже не
шелохнулся.
Вечером того же дня потрепанный в бою
Арундел
вместе с
Мэджиком
,
пристроившимся у него за кормой, протиснулся между разнокалиберными судами и
бросил якорь у мыса Спитхед.
Солнце склонилось к западу, прочертив на воде пылающую дорожку, казалось, до
самой Америки. Эва стояла у борта, прислонившись щекой к плечу Люсьена.
— Даю пенни, чтобы узнать твои мысли, — сказал он, заметив на ее
лице отсутствующий взгляд и застывшую улыбку.
— Я как раз думала об Америке... и о том, что мы оба в конечном счете
хотели для нее одного и того же, но были слишком упрямы, чтобы это понять.
— Мира?
— Да. Я желала этого в течение всей войны, надеясь, что вмешательство
Франции быстро положит ей конец. Ты же хотел добиться этого дипломатическим
путем, надеясь, что переговоры и учет требований моей страны удовлетворят ее
стремление к свободе. Мне остается лишь сожалеть, что я не поняла этого.
— Будь такая возможность, ты хотела бы, чтобы все вернулось назад, Эва?
Он вспоминал о той ужасной ночи, когда она узнала об условиях его завещания,
о его желании приковать ее к Англии ради наследника. Об ответственности
перед семьей, которую она поняла. И простила. Она улыбнулась и посмотрела в
его глаза.
— Нет, — тихо сказала она, качая головой. — Мой дом теперь
здесь. С тобой. С моей новой семьей.
— Я люблю тебя. — Он положил руки ей на талию, притянул к себе и
поцеловал, не обращая внимания на окружающих. — Я самый счастливый
человек на свете.
— И я тебя люблю, Люсьен. Жаль только, что я не поняла этого раньше.
— У нас впереди целая жизнь, чтобы исправлять ошибки.
— Правда?
Он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, сделав каким-то мальчишеским,
восторженным и милым.
— Меня уже несколько недель не мучают кошмары. Думаю, что они оставили
меня навсегда.
— О! — В ее глазах заискрилась радость. — Значит, это
доказывает, что я права.
— Доказывает, что ты права?
— Я всегда подозревала, что этот сон может иметь аналогию с чем-то
другим. Подумай, Люсьен. Каждый раз во сне твое сердце пронзала шпага,
которую направляло нечто неподвластное тебе. Теперь понимаешь, что это на
самом деле была за шпага? Что она символизировала?
— Любовь, — тихо проговорил он, притронувшись кончиками пальцев к
ее губам. — А смерть, которую я видел, была концом моей одинокой,
холостяцкой жизни.
— Всякий конец ведет к новому началу.
— Это точно. А хочешь услышать еще об одном начале? Она вскинула брови
в молчаливом вопросе.
— Я только что говорил с Перри. Он сказал, что настолько сыт
приключениями, что первым делом по возвращении на берег предложит Нериссе
стать его женой.
— Ох, Люсьен, похоже, что твоя последняя большая интрига в конечном счете приносит свои плоды!
— Да. — Он улыбнулся. — Моя последняя большая авантюра. А
теперь, моя дорогая герцогиня, не сойти ли нам на берег, найти себе ночлег
и, — он погладил ее щеку, в потемневших глазах читался намек, —
поработать над нашими собственными плодами?
Она понурила голову, губы тронула горькая улыбка.
— Ты же знаешь, врачи сказали, что я никогда не смогу иметь ребенка.
— К дьяволу всех врачей, — отрезал он, предложив ей руку, и
неспешно повел к сходням. — Я всегда не слишком доверял их мрачным
прогнозам.
Через несколько минут они были в лодке, которая доставила их в Портсмут.
А еще через час они, запершись в комнате портовой гостиницы, подтверждали
свою любовь словами, телами и сердцами.
А ровно через девять месяцев шестой герцог Блэкхит — чудо, которое никогда
не должно было произойти, наследник, который никогда не должен был быть
зачат, — благополучно появился на свет в замке Блэкхит на старинной
дубовой кровати, где спали все герцоги и герцогини до него и куда однажды он
приведет свою собственную красавицу жену.
Когда Эва и ее гордый супруг смотрели на своего новорожденного сына, она
почувствовала, как ее захлестывает неведомая ей прежде волна любви,
удовлетворения и самой чистой радости. Она взглянула в торжествующие глаза
Люсьена.
Он улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ.
И когда он поднял их крошечное чудо на руки и поднес к окну, чтобы показать
ему вечные холмы, простирающиеся до самого горизонта, Эва подумала, что
некоторые вещи никогда не изменятся. День будет состоять из двадцати четырех
часов. Солнце всегда будет вставать на востоке и садиться на западе.
А судьба, похоже, будет неизменно выполнять желания пятого герцога Блэкхита.
Закладка в соц.сетях
