Предвкушение счастья

Аннотация

Отважный Брендам Джей Меррик, самый знаменитый из капитанов-каперов,
презирал женщин. Каково же было ему обнаружить женщину на борту своего
судна! Каково было признать, что юная дочь судостроителя Майра Эштон
превосходит смелостью и мужеством самых отчаянных его матросов! Женщина на
корабле — к беде Так считают моряки. Однако прелестная Майра стала
бедой не для корабля, но — для капитана. Ибо неистовая,
всепоглощающая страсть к этой девушке превратилась для него в муку. Но эта
же страсть открыла ему подлинный смысл жизни и подарила счастье

Пролог

Три матроса в голубых робах и полосатых штанах, оказавшиеся невольными
зрителями очередного наказания кнутом, прижались к поручню Зимородка,
корабля его величества. Их внимание было обращено не на беднягу Дэлби,
привязанного к мачте, и не на капитана Кричтона, нетерпеливо постукивающего
ногой в ожидании начала экзекуции, — они смотрели на шлюпку, которая
отошла от семидесятичетырехпушечного флагмана Неустрашимый.
— Это он, — с трепетом прошептал один. — Я знал, что он
придет.
— Мы все это знали. Наш Брендан не бросит нас.
— Верно. То, что он стал капитаном флагмана, не означает, что он забыл
про нас.
Матросы не сводили взгляда со шлюпки, наблюдая, как она рассекала небольшие
волны, сверкавшие под жарким солнцем. Кричтон повернулся и побледнел.
Выругавшись, он что-то выкрикнул. Матросы торопливо выстроились на палубе.
Офицеры в белых и синих мундирах приготовились к приему высокого гостя.
Свисток боцмана не затихал. Когда шлюпка подошла к самому борту, гребцы
убрали весла.
Капитан флагмана, как всегда, появился неожиданно, без громких фанфар,
полагавшихся ему по рангу.
Кричтон был в ярости:
— Эй, на шлюпке!
— На Зимородке! — громко отозвался рулевой Лайам Доэрти,
голубоглазый ирландец с копной светлых волос и добродушной улыбкой. —
Спустить трап для капитана Меррика!
Послышалась команда, в воздухе раздался резкий свисток боцмана.
— Только представь, — зашептал один из матросов, — неужели он
появился здесь ради таких, как мы, а, Джон?
— Конечно, и не сомневайся в этом, — сказал другой. Он посмотрел
на красноватые холмы; окружавшие бухту Бостона. — Ведь мы все подписали
жалобу сэру Джеффри на нашего капитана Кричтона, верно? У вице-адмирала
доброе сердце и умная голова, коль он назначил нашего Брендана Меррика новым
капитаном флагмана. Вспомни, как здорово все было, когда он командовал нашим
кораблем: он ни разу не наказал ни одного человека! И вряд ли ему
понравится, что на корабле все стало так плохо!
— Плохо? Бог мой, за это утро Дэлби уже второй, кого Кричтон приговорил
к наказанию кнутом, и это не считая троих, что были вчера.
— Вчера было четверо, Зак.
Возле поручня матросы в красных бушлатах вытянулись по стойке смирно.
Барабанная дробь затихла, свистки смолкли, и матросы напряженно затаили
дыхание. Было слышно, как капитан Брендан поднимается по трапу, затем
показалась его треуголка с золотым шитьем, а затем появился и он сам,
сверкающий, красивый. Яркие лучи солнца играли на его эполетах и золотых
пуговицах синего, как море, мундира. Вступив на палубу, он торжественно
отдал честь и, повернувшись, улыбнулся, когда встретился взглядом с
матросами. В последний раз он проходил вдоль этого строя как капитан и знал
по имени каждого из ста пятидесяти членов команды.
— Мистер Барк? Как дела? Похоже, ты немного навеселе этим утром,
приятель?
Радость была на лицах всех матросов. Высокий ранг ничуть не изменил его, он
оставался их прежним капитаном и интересовался делами каждого члена экипажа.
— А, мистер Ховес! Надеюсь, ты не пристаешь к моей сестренке? Кстати,
где же она? Ей-богу! Я почти целую милю качался на волнах в этой утлой
шлюпке, и Эвелина могла бы подняться на палубу и поприветствовать меня!
Продолжая улыбаться, он подмигнул бледному тщедушному барабанщику, который
залился краской и от неожиданности уронил палочку. Капитан Брендан Джей
Меррик только усмехнулся и протянул ее пареньку, не заметив, с каким
благоговением тот прижал ее к груди. Матросы со смешанным чувством гордости
и облегчения думали, что он ничуть не походил ни на Кричтона, ни на тех, кто
занимал пост капитана флагмана до него, — этих напыщенных и чванливых
господ, так рьяно заботившихся о соблюдении протокола, свойственного их
чину.
Нет, их Брендан не обращал внимания на почести, но был весьма галантным,
способным очаровать любую даму. Элегантная осанка, изящная форма рук,
веселые искорки в глазах и заразительный смех придавали ему неповторимое
очарование.

Но под безупречными манерами скрывался сильный и волевой характер, и никто
на королевском флоте не знал корабли так хорошо, как он. Никто не мог вести
Зимородок сквозь волны и туман так уверенно, как он, и никто с такой
отвагой не стоял на палубе фрегата под вражеским огнем.
Когда-нибудь Меррик станет адмиралом, как и его отец-англичанин.
Неудивительно, что его решительность и отчаянная храбрость привлекли
внимание в Лондоне и что сэр Джеффри Ллойд назначил его на флагманский
фрегат. Неудивительно и то, что матросы, жаловавшиеся на жестокое обращение
Ричарда Кричтона, смотрели на своего бывшего капитана как на спасителя.
Едва Кричтон шагнул вперед, чтобы отдать ему честь, как матросы
расступились, и капитан Меррик увидел Дэлби О'Хара, привязанного к мачте.
Голова паренька повисла между худеньких плеч, а впившиеся веревки оставили
багровые полосы на его опухших руках.
В одно мгновение радость исчезла из глаз Меррика. — Капитан Меррик, я
рад видеть вашу милость в моих скромных владениях, — выдавил Кричтон.
Его короткое приветствие походило скорее на насмешку, чем на проявление
уважения. В его словах слышался сарказм, и искренность, которую он пытался
изобразить, перечеркивалась тяжелым взглядом кровью налитых глаз. Кричтон
явно продолжал злиться на то, что сэр Джеффри назначил капитаном флагмана не
его, а этого полуирландца, и он тщетно пытался скрыть досаду под напускным
равнодушием. — Может, выпьете чашечку чая в моей каюте? На палубе
ужасно жарко. Брендан смотрел на Дэлби, не обращая внимания на сарказм и
ненависть Кричтона, на его любезное предложение. Было невыносимо жарко.
Солнце немилосердно жгло спину Дэлби. Оно раскалило палубу под ногами,
расплавив смолу в пазах между досками.
И этот Кричтон предлагает ему чай?! Рассвирепев, Меррик отвел взгляд от
Дэлби и повернулся к Кричтону. Заметив краем глаза стоявший недалеко на
якоре флагман, над которым развевался флаг сэра Джеффри, Меррик подумал, что
не позволит уронить честь адмирала.
— Капитан Кричтон!
— Если не чай, сэр, то как насчет чашечки кофе? — затараторил
Кричтон, нервно хватаясь за ручку кортика. — Уверен, мисс Эвелина уже
приготовила его для вас. Она необыкновенная девушка, и очень трудолюбивая.
Как бы ни было жарко, она каждое утро берет краски и холст и садится на
палубе рисовать портреты матросов, а потом раздаривает их! У нее такой
талант! Команда Зимородка полюбила ее. — Пот заструился по бледному
лицу Кричтона, когда Брендан снова взглянул на Дэлби. — Мы все считаем
благословением, что она решила сопровождать вас в Бостон, И хотя я не привык
к присутствию женщин на борту своего корабля, я очень рад, что она
путешествует с...
— Капитан Кричтон, я здесь не для того, чтобы говорить о своей сестре!
— Конечно, нет, сэр, хотя она наверняка видела вашу шлюпку и ждет
вас...
— Я прибыл сюда, чтобы разобрать жалобу, поступившую к адмиралу,
относительно вашей чрезмерной жестокости! — продолжал Брендан,
совершенно не слушая Кричтона.
На палубе установилась напряженная тишина.
— Моей... жестокости? — Лицо Кричтона побагровело. — Какая
чушь! Кто посмел сказать такую глупость?
— Ваша команда. И я, когда увидел ваши действия. Кричтон проследил за
взглядом молодого офицера и пренебрежительно махнул рукой.
— Так вы говорите о Дэлби О'Хара? Он заслужил это! Лейтенант Майлз
поймал его сегодня утром на краже хлеба. Вы, конечно, не считаете, что я
должен оставить без наказания такое преступление?
— Капитан Кричтон, единственное преступление, которое я здесь нахожу,
совершено вами. Неужели вы считаете, что человек может жить на
заплесневевшем хлебе и воде? Отвяжите его и отправьте в лазарет, пока он не
поправится, чтобы вновь приступить к своим обязанностям. Я должен
переговорить с вами!
— Переговорить?!
Брендан достал из кармана депешу адмирала и жестко произнес:
— Я принимаю на себя командование Зимородком, пока адмирал не
убедится в вашей компетентности.
Кричтон застыл на месте, его верхняя губа задергалась, а ноздри затрепетали.
— Я же приказал отвязать его! — рассвирепел Брендан.
— Но этот человек виновен во многих преступлениях и понесет заслуженное
наказание!
— Он будет сейчас же освобожден, иначе вы сами ощутите гнев адмирала и
предстанете перед следственной комиссией. Выполняйте!
Никогда прежде матросы не видели капитана Меррика в такой ярости. Все
затаили дыхание. Кричтон не двинулся, открыто игнорируя приказ. Прошло
несколько минут. Затем Брендан спрятал депешу в карман и решительно
направился к Дэлби.
Все понимали, что Кричтон только что подписал себе приговор.
Заслышав шаги, Дэлби поднял голову.

— О, сэр, я знал, что вы придете! Вы никому не позволяли так обращаться
с нами. Кричтон — сущий дьявол, сэр. Я взял только кусочек черствого пирога,
сэр, честно...
— Я знаю, Дэлби, не волнуйся.
— Он кормит нас, как котят, а хочет, чтобы мы работали, как лошади!
Только вчера малыш Билли сорвался с каната и утонул, поскольку совсем ослаб
от голода. О, здесь полно хорошего грога и свежего мяса, но это все для
Кричтона и его офицеров. А я взял всего лишь кусочек черствого пирога, сэр,
и только.
— Знаю, Дэлби. Но как ты мог есть этот пирог, когда всем известно, что
солонина куда лучше? — невесело пошутил он, хотя все знали, что соленая
говядина ужасна. — Правда, в ней по крайней мере нет червей.
Но Дэлби не замечал, что Брендан говорит это сквозь зубы. Дэлби знал, что
капитан пришел спасти его, и он наслаждался звуками голоса Меррика, в
котором слышались ирландские нотки. Дэлби громко всхлипнул, чем
непроизвольно подстегнул экипаж корабля.
— Да, червяков нет, но хлеб страшно черствый! — крикнул кто-то.
— И кусочки тоньше ногтя!
— Освободите его, капитан! Освободите! — раздавалось с разных
сторон.
— Сэр, я не потерплю этого! — взвизгнул Кричтон. — Вы
слышите? Я не потерплю этого!
Брендан улыбнулся, продолжая резать веревки.
Кричтон шагнул вперед, и тут началось невообразимое!
Из толпы выскочил матрос и с диким воплем бросился с ножом на Кричтона.
Раздались громкие крики.
Позднее в докладе говорилось, что все произошло случайно и выстрел был
сделан в целях самозащиты, когда офицеры отчаянно пытались усмирить
взбунтовавшуюся команду. Никто не знал точно, что произошло. Но Дэлби видел
все: как лейтенант сбил с ног матроса с ножом, как все ринулись на палубу и
как Кричтон спокойно достал свой пистолет и, хладнокровно прицелившись,
выстрелил, но не в того матроса или в воздух, а в Брендана, в того человека,
который пришел спасти их всех.
Дэлби закричал.
Раздался выстрел, и на палубе все смолкло. Когда эхо затихло и Дэлби открыл
глаза, он увидел, что капитан лежит на спине, уставившись на белые паруса,
его рот скривился от боли, а густые каштановые кудри блестят на солнце.
Треуголка Брендана валялась возле плеча, а темно-красное пятно растекалось
на его груди, заливая белую рубашку и новенький мундир. Он кашлянул, потом
еще и еще, и струйка крови потекла по подбородку.
— Брендан! — Женщина пронеслась сквозь застывшую толпу. —
Брендан! О Боже, нет...
Молодой капитан открыл глаза и, повернув голову, попытался изобразить
улыбку. И тут Дэлби увидел, что Брендан неимоверным усилием воли поднялся,
поскольку Кричтон снова прицелился и Эвелина оказалась на его пути...
— Эвелина! — крикнул Брендан.
Раздался выстрел. Девушка вскрикнула и упала, прижимая к себе руку. Ее брат
ринулся вперед. А Кричтон, улыбаясь, прищурит свои бесцветные глаза и поднял
второй пистолет, чтобы завершить начатое...
Пуля ударила капитана флагмана в грудь, и тот отшатнулся. Сквозь пелену слез
Дэлби видел, как солнце сверкнуло на его золотых эполетах и пуговицах, а
затем раненый споткнулся о поручень и упал за борт, в плескавшиеся внизу
волны.
Вся команда застыла от ужаса. А Кричтон, снова оставшийся во главе корабля и
оказавшийся наиболее вероятным кандидатом на свободное теперь место капитана
флагмана, улыбнулся и спрятал пистолет. Встретившись взглядом со своими
преданными офицерами, державшими на мушке всю команду, он понял, что они не
разочаруют его и больше не допустят никаких жалоб адмиралу. А все
случившееся сегодня не выйдет дальше офицерской кают-компании. Кричтон был
уверен в этом. Девушка, скорчившись, лежала на палубе, прижимая к груди
раненую руку, ее белые юбки с оборками были испачканы кровью брата. Не
обращая внимания на ее стоны, Кричтон поднял кнут и протянул боцману. Дэлби
все еще оставался привязанным к мачте, он сделался белым как полотно.
Улыбаясь, Кричтон кивнул своему боцману:
— Можете приступать.
Тот усмехнулся в ответ, и кнут засвистел в воздухе, опускаясь снова и снова.
В этот раз никто больше не мог прийти на помощь малышу Дэлби.

Закладка в соц.сетях