Жанр: Любовные романы
Брачная ночь джентльмена
...роет школу и
будет пользоваться огромным успехом...
Хит ухмыльнулся:
— Только не предлагай себя на роль учительницы.
Ее взор шаловливо скользнул по нему.
— Полагаю, что каждый мужчина хочет быть первым любовником женщины. Мне
хотелось бы, чтобы им был ты, но...
— Дорогая Джулия. — Он нагнул голову и поцеловал ее нежные
соблазнительные губки. — Ты жестоко ошибаешься.
Она угнездилась в его объятиях.
— Ошибаюсь?
— Да. Каждый мужчина хочет быть последним любовником женщины. И в твоем
случае так и будет.
Часом позже, перед самым рассветом, Хит зашевелился. С улыбкой он натянул
одеяло на ее голые плечи и разжег огонь в камине. Какую-то блаженную минуту
он полежал без движения, ощущая удовлетворенность, ранее ему неведомую. Как
же было хорошо лежать рядом с Джулией и слушать ее дыхание.
Здесь, за городом, в доме брата, опасность, грозившая от Оклера, объяснение
с Расселом казались такими далекими, что мысли о них можно было задвинуть
глубоко-глубоко. А вот игнорировать Джулию никак невозможно. Возместить
утраченное время...
Ему хотелось побыть с ней в постели, но даже повеса Боскасл должен соблюдать
хоть минимум приличий. Не дело, если тетушка Гермия обнаружит, что он
обольстил ее племянницу, находящуюся под его защитой.
Он осторожно пробрался в свою комнату, умылся, побрился, надел свежую одежду
и сел за письменный стол, чтобы набросать письмо в Лондон. Он не забыл о
пропавшем рисунке Джулии. Лучше найти эту чертову штуку, пока она не
доставила неприятности.
Джулия слышала, как он зашевелился и выскользнул из ее постели. Его ночные
ласки оставили ее в состоянии сладостного изнеможения, и не было сил его
окликнуть. В этом доме, в его объятиях, она чувствовала себя в безопасности,
и если бы это было в ее власти, Джулия навсегда осталась бы здесь, вдали от
всего мира. Она готова была бесконечно притворяться его принцессой в высокой
башне.
Однако неприятное внутреннее чувство подсказывало Джулии, что Рассел не
примет ее отказ с приличествующей любезностью, несмотря на собственную
неверность. Она, кажется, говорила, будто хочет, чтобы Хит за нее подрался?
Но ведь она не имела в виду настоящую драку. Ни ему, ни Расселу не нужно
драться за нее, чтобы доказать свою отвагу или мужественность. Как ей
справиться с Расселом? И как объяснится с ним Хит? Он ей об этом ничего не
говорил. Он все тщательно обдумывал и не страдал излишней импульсивностью.
Так что ей оставалось ждать и надеяться на изящный разрыв с Расселом... И
Джулия, и Хит теперь достаточно сильны, чтобы противостоять любым
противодействиям. Таково было преимущество зрелого возраста и опытности. По
крайней мере тетушка одобряла ее выбор от всего сердца, и, к счастью, семья
Хита приняла Джулию тепло и сердечно. Эта поддержка близких людей поможет
выстоять. Именно преданность друг другу перед лицом житейских бурь давала
Боскаслам их силу. Она восхищалась этим качеством и надеялась, что ее с
Хитом дети, Бог даст, унаследуют фамильные черты.
Глава 24
Письмо от брата Хита лорд Дрейк Боскасл получил в самый неподходящий момент.
Он как раз устраивался в салоне Одри, намереваясь провести день за искусным
обольщением. Его пригласили сюда под предлогом литературного вечера, но
Дрейк сомневался, что покинет эту обитель с воспоминаниями о литературе.
Молодая актриса в его объятиях в эту минуту вряд ли смогла бы прочесть и
детскую считалку. Поддавшись уговорам Одри, он согласился опробовать на себе
ее новообретенные профессиональные таланты.
— Я думаю, — пробормотал он в ее розовое ушко, — что у вас,
несомненно, есть к этому призвание.
Она обвила руками его шею и начала, воркуя, развязывать ему галстук.
— Неужели вы так считаете?..
— Полагаю, что нам стоит...
Он с раздражением взглянул на открывшуюся дверь. Одри впустила молодого
лакея, и готовый разозлиться Дрейк узнал фамильную ливрею. Он бережно
отсадил на диван обвившуюся вокруг него женщину.
— Простите, Боскасл, — произнесла Одри с лукавой усмешкой, явно
доказывающей, что никакого прощения она не просит. — Он настаивал, что
дело очень важное. — Было очевидно, что она намерена узнать, что это за
дело.
Лакей передал Дрейку письмо, не сводя при этом глаз с растерянной актрисы на
диване, пытавшейся привести в порядок платье и волосы. Дрейк вскрыл письмо и
быстро пробежал послание. Лицо его помрачнело.
Мне нужно повидаться с тобой по очень срочному делу. Речь идет о
чести нашего имени.
Хит. — Ад и все его дьяволы! — пробормотал Дрейк, засовывая письмо в
карман жилета. — Он очень точно выбирает момент.
Одри смотрела на него с тревогой. Она всегда питала слабость к этому
семейству.
— Какие-то неприятности, Дрейк? — спросила она, поднимая брови.
— Какой Боскасл обойдется без них? — удрученно улыбнулся он.
Она проводила его до двери, глядя тепло и сочувственно. Лакей Боскаслов уже
держал наготове шляпу, перчатки и черный плащ.
— Полагаю, раз Грейсон недавно женился, а Хит увлечен Джулией, то
только вы и ваш младший брат — единственные Боскаслы, пока пригодные для
распутства? — крикнула Одри вслед удаляющейся поджарой фигуре.
Дрейк обернулся на ходу и послал ей от двери воздушный поцелуй.
— По крайней мере в ближайшем будущем.
Следующим вечером Хит и Дрейк встретились в овальной гостиной дома Грейсона.
Хит стоял у окна, а Дрейк вышагивал по комнате, еще не придя в себя после
скоропалительного отъезда из Лондона.
— Ценю, что ты так быстро откликнулся, — промолвил Хит, наливая
брату бокал бренди.
— Я чуть не сломал шею, добираясь сюда, — проворчал Дрейк. —
Дело в Оклере? Или снова возник Брентфорд? — Он прищурился. — Я
так и знал, надо было избить его до бесчувствия.
— Оклер пока не сделал следующего хода.
— Полагаю, было бы слишком оптимистично надеяться, что он исчезнет
навсегда.
— По-видимому, — кивнул Хит с натянутой улыбкой и передал Дрейку
бокал. — Все это так... неловко.
— Неловко? Я покинул юную брюнетку на диване у Одри. Уверяю, это было мучительно, а не неловко.
— Уверен, что она тебя дождется.
Дрейк подавил зевок и почти упал в мягкое кресло.
— Давай, выкладывай.
Хит помедлил, прислушиваясь к женскому смеху в коридоре.
— Речь о теле. О моем теле, точнее, о его изображении в обнаженном виде. Рисунок Джулии исчез.
Дрейк поперхнулся бренди. По его лицу расползлась ехидная усмешка.
— Ты... Ты в голом виде?
— Если ты будешь смеяться, — сухо произнес Хит, — здесь скоро
окажется мертвое тело, от которого нужно будет избавиться.
— Куда же делся рисунок?
— Гермия наняла с улицы двух трубочистов, чтобы вынести хлам из
музыкальной комнаты. Джулия прятала там этот рисунок. Из осторожности.
— Убиться можно, — покачал головой Дрейк, отбрасывая полы
сюртука. — Парочка трубочистов могла затащить эту чертову штуку куда
угодно.
— Вот именно.
— Может, этот шедевр нашел дорогу в Лувр, — съязвил Дрейк. —
Нам нужно обратиться к Веллингтону, чтобы он его вызволил.
— У меня менее высокая оценка художественной ценности моего
изображения, — уточнил Хит. — Меня лично приводит в ужас, что моя
нагота будет демонстрироваться на всех аллеях Сент-Джайлза. Я понимаю, что
это не совсем вина Джулии... но это в высшей степени неловко. Стыдно.
— На черном рынке за этот рисунок можно получить целое
состояние, — покачал головой Дрейк. — Подумай о том, сколько
женщин пойдут на убийство, лишь бы завладеть им. Что, черт побери, подвигло
Джулию нарисовать такое?
— Тебе придется спросить об этом у нее самой.
Дрейк помолчал.
— Не важно. Я-то знаю. Вопрос в том, знает ли Рассел?
Хит поднял глаза, отвлеченный звуком открывшейся позади них двери. В комнату
вошли Гермия и Джулия, его беспутная портретистка, одетая в сиреневый
муслин. Хит расправил плечи и окинул ее восхищенным взглядом темных глаз.
— О Боже, — промолвила она, прячась за Гермию. — Тут у вас
семейный совет, и, думаю, мне известно, по какому поводу.
Гермия посмотрела на Дрейка и без обиняков спросила:
— Вы еще не нашли его?
Дрейк вежливо поднялся на ноги.
— Не нашел, но собираюсь немедленно отправиться на поиски. Опишите мне
этот рисунок.
Джулия судорожно стиснула в пальцах бахрому шали.
— Право... лучше я не буду...
— Это я, представленный в виде бога Аполлона, — с досадой произнес
Хит.
— Ну-у, — запинаясь, протянула Джулия, — да... но это
карикатура.
— Карикатура? — недоумевающе переспросил он.
Она повернулась к камину и уставилась на огонь. Никогда ей не пришло бы в
голову, что рисунок попадет в чужие руки. Неудивительно, что в свете ее
прозвали
озорной леди Уитби
. Какое ужасное впечатление произведет это на
семью Хита. Подумать только, что она всего лишь хотела пошутить...
— Я несколько исказила некоторые части твоей анатомии. Понимаешь,
превратила рисунок в карикатуру, которые так популярны сейчас в прессе...
— Только не этот рисунок! — ахнула Гермия.
— Найди эту чертову штуку, — мрачно заявил Хит. — Найди, или
произойдет черт знает что. Век не расплатишься.
Дрейк пообедал в обществе Хита и Джулии, а затем отправился на покой, чтобы
на следующее утро уехать и пуститься в забавные поиски. Ситуацию довольно
точно оценила Джулия. Они сидели с Хитом перед камином в ее комнате, и она,
вздохнув, заметила:
— Этот рисунок уже поставил тебя в неловкое положение, а его еще никто
не видел. Мне очень жаль.
— Ты уже это говорила, — неохотно улыбнулся Хит.
Он не мог долго на нее сердиться и не собирался ссориться из-за рисунка. Им
грозили проблемы гораздо более серьезные.
— Уверен, Джулия, что я это переживу. Не теряй из-за этого сна.
Господи, какой беспрецедентный позор! Он легко мог вообразить, как входит в
свой клуб и видит на стене этот рисунок. Его друзья будут хохотать до
умопомрачения. А его до смертного часа будут называть Голым Аполлоном. Нет,
этого ему не пережить.
— Ты же его еще не видел, — пробормотала Джулия. Если Хит увидит
этот рисунок, то так легко он ее не простит. — Впрочем, может,
трубочисты его сожгли.
— Отправляйся в постель, Джулия. — Хит встал и протянул ей руку.
Она поднялась на ноги, и он притянул ее в объятия.
Он целовал ее, пока руки Джулии не обвились вокруг его шеи, пока она не
прильнула к нему, расслабленная, отзывчивая. Он ощутил, как знакомый
расплавленный жар заполнил его тело.
— Как я жил без тебя все эти годы? — спросил он, закрывая глаза и
поглаживая ее спину.
— Не живи больше без меня. Никогда, — прошептала она.
Они уже погрузились в тайный мир своей любви. Хит медленно раздевал ее. Он
опустился на колени и снял с нее подвязки и чулки.
Она ухватилась за его плечи. Ее локоны сверкали в отблесках каминного огня,
как темно-рубиновое пламя.
— Грешник, — ломким голосом проговорила она.
— Грешница.
— Только с тобой.
— Не сомневайся, я могу быть очень хорошим или очень плохим. Как ты
хочешь?
— Я думаю... — Она застонала и чуть не рухнула наземь, но его
сильные руки поддержали ее подгибающиеся колени.
— Думаю, ты предпочтешь меня плохим, — шептал он, удерживая ее
трепещущее тело в беспомощном подчинении.
Он быстро обнял ее, и Джулия начала торопливо его раздевать, целуя каждую
освобождавшуюся от одежды часть его тела, пока он не оказался совершенно
раздетым. Никогда больше не сможет она отрицать, какую важную роль Хит
играет в ее жизни. Что он для нее значит. Он так хорошо ее понимал,
предвосхищал, казалось, каждое ее настроение, каждое желание.
— Так насколько же плохим ты можешь быть? — осведомилась она.
Он сжал бедра и пригвоздил ими ее ноги, вжав их в постель.
— Я — Боскасл. Для нас нет предела.
Она запрокинула голову и вытянулась. Это движение было полно чистой
чувственности. Он затаил дыхание и скользнул ладонями по ее животу вверх к
пышной груди. Джулия томно застонала, губы ее приоткрылись от наслаждения.
Она была в полной его власти.
Никогда не было у него такой женщины, которую он любил бы всем сердцем, всей
душой, всем своим существом. Никогда он не испытывал такого
головокружительного, яростного всплеска эмоций, такого любовного голода. В
жизни были другие женщины, но ни одной сколько-нибудь похожей на Джулию, ни
одна из них не проникала в его сердце. Наверное, где-то в глубине души он
ждал именно ее. Он просто боялся признаться себе в этом, боялся, что никогда
получит второго шанса любить ее.
— Я заявляю на тебя права.
— Я твоя, — отозвалась она и сжала руки на его плечах.
— Я больше никогда тебя не потеряю. Мне следовало овладеть тобой много
лет назад.
Она устремилась ему навстречу.
— Не думай, что я не грезила об этом.
Он издал горловой стон, ощущая, как трепещет ее тело на грани наслаждения.
Ему безумно нравилось, когда она теряет контроль над собой. В голове
клубился темный туман желания, а сердце бешено колотилось в какой-то
первобытной свирепой ярости.
Как она была прекрасна в своем возбуждении, в своей уязвимости, в своем
доверии к нему. Он задержался на миг, чтобы насладиться зрелищем ее
восторга.
Сердце постепенно замедляло бешеный бег, но кровь, пульсирующая в теле, еще
гремела отчаянным стуком в висках. Хит крепко держал Джулию в объятиях. Это
была его женщина. Он вдыхал ее запах, впивал ее тепло.
— Я люблю тебя, Хит Боскасл, — прошептала она.
У него перехватило горло. Он долго ждал ее. За нее он будет бороться и, если
понадобится, отдаст жизнь и честь. Время, проведенное вместе, было
драгоценным, но и беззаконным... Рассел будет безумцем, если отдаст ее без
борьбы.
— Негодник, — промолвила она и тряхнула его за плечо. — Я
только что сказала тебе, что люблю, а ты в ответ промолчал?
Он откликнулся тихим дьявольским смешком.
— Запомни, что ты это сказала, Джулия, на этот раз я не юноша, от
которого ты можешь сбежать. Я ни за что не сдамся. Я люблю тебя всем своим
существом, даже если придется поступиться всем другим, даже если я опозорю
нас обоих.
— Меньшего от Боскасла я и не ждала, — нежно проговорила она.
На следующее утро Эмма Боскасл, вдовствующая виконтесса Лайонс, давала уроки
этикета в гостиной лондонского особняка младшего брата Девона. Ее
чувствительная натура была оскорблена необходимостью давать подобные советы
в жилище известного повесы. Если б ей только удалось убедить его и Дрейка
утихомириться, осесть и вести себя благоразумно! Слава Всевышнему, Грейсон и
Хлоя вступили в брак, а Хит свои сердечные дела не афишировал. Эмма всегда
благодарила небеса за то, что могла положиться на Хита и его здравый смысл.
Хлопнув в ладоши, она призвала своих беспокойных учениц к порядку. За всю
жизнь ей еще не попадалась такая буйная группа... если, конечно, не считать
членов собственной семьи. По правде говоря, самыми непослушными были двое
двоюродных Боскаслов, и это родство объясняло их неуемную энергию.
— Хватит разговоров, девушки. И хихиканья. Мы не стая гогочущих
гусынь. — Эмма встала на цыпочки, чтобы увидеть, что вызвало такое
бурное шушуканье в аудитории, ведь еще минуту назад все ее ученицы были
готовы заснуть. — Что это вы разглядываете с таким интересом?
— Картинку, леди Лайонс.
— Изображение греческого бога.
— Ах, — вздохнула Эмма. — Надеюсь, это означает, что вы
цените искусство древних.
— По-моему, он вовсе не выглядит древним, — пробормотала одна из
девиц.
— Господи, вы только посмотрите на эти внушительные размеры!
Шарлотта Боскасл хихикнула.
Озорной блеск ее глаз заставил Эмму встревожиться. Она решительно вышла на
середину класса.
— Ну-ка передайте мне это сию минуту.
Шарлотта подняла на нее невинный взгляд.
— Но ведь это просто нарисованный Аполлон.
Эмма потрясенно ахнула.
— Это карикатура! — воскликнула она. — Одна из скандальных
картинок, грязнящих улицы и гостиные нашей страны. О Боже, это же голый
мужчина!
— Это не просто мужчина, леди Лайонс, — робко уточнила девочка в
очках. — Это ваш брат.
— Мой... — Эмма с недоверием впилась взглядом в карикатуру,
дрожавшую в ее руках. — Святые небеса! О небо. Где моя нюхательная
соль? Пожалуйста, подайте... Дайте мне стул... где диван?.. Это Хит!
Шарлотта подставила стул.
— Садитесь. Дышите глубже.
Листок с карикатурой упал на пол. Девочка в очках бросилась его поднимать.
— Меня давно интересовало, как же он выглядит. Леди Лайонс, он ведь
считается в вашей семье самым уважаемым?..
Шарлотта сокрушенно покачала головой:
— Больше не будет считаться.
Двумя часами позже лорд Девон Боскасл неторопливым шагом направлялся к
своему клубу на Сент-Джеймс-стрит. Он приблизился к кучке молодых людей,
собравшихся перед знаменитым эркерным окном. Царивший в воздухе дух озорного
возбуждения привлек Девона как магнитом.
— Какая фривольность привлекла ставки сегодня? — скучающим тоном
осведомился он.
— Вы уже видели это? — изумленно спросил его один из приятелей,
откидываясь на спинку стула.
— Что именно я должен был видеть?
— Памфлет, который ходит по Лондону, — ответил кто-то из кучки.
Девон постарался подавить легкую тревогу. В их семье была поговорка: там,
где дым, ищи рядом Боскасла. А там, где были дым и скандал, наверняка в
самой гуще можно было обнаружить кого-то из членов их семейства.
— Еще слишком мало времени прошло после полудня, чтобы приняться за
серьезное чтение.
— Это связано с вашим братом Хитом, — злорадно пояснил кто-то из
приятелей.
Девон сначала подумал, что речь идет о Дрейке. Грейсон, маркиз, благополучно
женился и практически выпал из череды скандалов. Младший брат, Брэндон,
погиб. Сам Девон давно в неприятности не попадал... ну по крайней мере уже
целых три недели. А Хит, этот хитроумный дьявол, играл в свои игры слишком
скрытно, чтобы попасть на язык сплетникам.
— Что он натворил? — поинтересовался Девон, подходя к полукругу
поближе.
— Точнее, что сотворили с ним. Это ведь Хит?
Кто-то подсунул памфлет ему под нос, и глаза Девона потрясенно расширились.
Да, это, безусловно, был Хит, каким его вряд ли видели многие. Он стоял в
полный разворот перед пылающей колесницей во всей своей натуральной красе,
то есть в чем мать родила, с необычайно огромным...
— Это что, такая стрела? — громко вопросил Девон, еле сдерживая
смех. — Кто же, черт побери, изобразил такое?
— Озорная леди Уитби. Смотрите, она даже подписала рисунок. Явно
вообразить не могла, что его кто-то увидит. Как низко пали великие. Да еще
женским старанием. Наверное, Рассела хватит апоплексический удар, когда он
увидит Хита в таком виде.
Девон с усмешкой вгляделся в карикатуру.
— Полагаю, что и сам Хит впадет от этого в истерику.
На следующий день
Утренняя хроника
сообщила, что Хит Боскасл сбежал в Гретна-
Грин с леди Уитби, печально знаменитой вдовушкой, пристрелившей в Индии
британского солдата. Правда, никаких упоминаний, что она в свое время
стреляла и в Хита, не было, но статейка намекала, что Джулия уже носит его
младенца.
Другая заметка в
Таймс
утверждала, что скандальная парочка скрылась во
Франции. Корреспондент сообщал также, что самые популярные лондонские
портретисты завалены нежданными заказами изобразить клиентов в виде
греческих богов.
Сэр Рассел Олторн прочел обе заметки с каменным лицом в спальне своей
любовницы. Он всего час назад вернулся в Лондон. Едва к нему вернулся дар
речи, как его любовница, действительно носившая его ребенка, предъявила ему
и карикатуру на Хита.
Рассел сорвался с постели, буквально задыхаясь от ярости. Он был утомлен
бестолковой и неудачной миссией во Франции и возмущен тем, что ждало его по
возвращении.
— Как они могли! — завопил он, потрясая памфлетом. — Мой
благородный друг. Друг, которому я принес в жертву глаз! Женщина, которую я
спас от скандала и позора...
— Означает ли это, что ты не получишь ее состояния? — спросила
любовница, опуская тарелку с кексами.
— Откуда мне знать, что это означает? — взревел он. — Прежде
всего это значит, что меня выставили дураком.
Она стряхнула крошки.
— Вообще-то это очень хорошее его изображение.
— Но он же голый!
— Да. Я это заметила. — Она снова вгляделась в карикатуру. —
Трудно, знаешь ли, не заметить...
— Не вызывайте скандала, просил я. А они? Что сделали они?!
Она заколебалась.
— Вызвали скандал?
— Ты такая умница, дорогуша... Не перестаешь меня удивлять, —
иронически заметил он.
Она ухмыльнулась:
— Наверное, сейчас не лучший момент, чтобы сообщить тебе, что Джулию видели у дома Одри Уотсон.
— Одри Уотсон? — слабым голосом переспросил он. — Зачем она
туда ходила?
— Понятия не имею. Я несколько раз сама думала поработать на Одри.
— Джулия посещала куртизанку?.. Она наклонилась вперед:
— Боскаслы имеют свойство пробуждать в женщинах... озорство. Так по крайней мере мне говорили.
— Считается, что Хит Боскасл — джентльмен.
— Распутство у них в роду, — нахмурилась она, глядя, как бесится
Рассел.
Он рывком натянул панталоны и рубашку, переступил через ее ноги, судорожно
отыскивая сапоги.
— Я не думала, что ты так к ней привязан.
Он ничего не ответил.
Спустив на пол ноги, она незаметно оттолкнула под стул один из его
гессенских сапог.
— Почему Джулия так со мной поступила? — бормотал он. — Она
что, совершенно не думает о мнении света?
Любовница поставила тарелку со сластями и сверкнула взглядом недовольной
кошки.
— Ты ведь не поедешь сейчас к ней? В первый день возвращения?
Рассел накинул на плечи синий военный мундир и заправил в брюки рубашку.
— Я обручен с этой чертовой бабой. Ты думаешь, я собираюсь быть
посмешищем из-за ее скандального поведения?
— Но ты не можешь бросаться к ней... полуодетым, — попеняла она.
— Почему бы нет? Я только что вернулся после тщетной погони через всю
Францию. Наемный убийца разгуливает на воле. Моя нареченная опубликовала
рисунок, изображающий моего друга в голом виде... за своей подписью. Ты
воображаешь, что я стану это терпеть? Ты думаешь, я могу?
Она подняла затерявшийся сапог и поспешила за Расселом в прихожую.
— Хит Боскасл убьет тебя, если ты предъявишь ему претензии.
Рассел обернулся к ней с яростью безумца. Зажав памфлет в зубах, он натянул
сапог.
— Только если я не убью его первым.
— Все идеально, — в тот же день говорила Джулия, стоя в кольце
сильных рук Хита.
Голова ее лежала у него на плече. С юности не чувствовала она себя такой
любимой и лелеемой. Только отец так ее защищал. Как она жалела, что не может
поделиться с ним своим нынешним счастьем.
Они с Хитом побродили по лесу, пока не пошел дождь. Хит закутал ее в свой
черный шерстяной плащ, и они целовались в мокром уюте дубравы. В темно-
лиловом небе сверкнула молния. Лондон казался частью другой жизни, его
сплетни и мелкие интриги — далекими и неважными.
Хит прошелся дорожкой жарких поцелуев по шее, сквозь платье... до груди.
Джулия закрыла глаза, зажатая между грубой корой высокого дуба и его
твердым, горячим телом.
— Все будет идеально, — бормотал он, медленно гладя ее
спину, — когда я доставлю тебя в дом.
— Ты расстегиваешь плащ или платье? — смеясь, прошептала она.
— Ты против? &mda
...Закладка в соц.сетях
