Жанр: Любовные романы
Талант быть счастливой
...ке этим вызывающим жестом замаскировать
внезапно возникшее раскаяние.
— Я никогда не смогу простить тебя, Гай, — произнесла она и сама
почувствовала, что это прозвучало фальшиво, и попыталась исправить это —
больше для себя, чем для него: — я не могу отрицать, что ты — ты можешь, как
мужчина, вызывать у меня определенные желания, но я больше никогда не
позволю тебе занять мое сердце. — И опять ей не понравилось, как она
это сказала.
— И когда же такое было? — протянул он, отвернувшись, однако она
успела уловить в его взгляде какое-то презрительное выражение. —
Иди, — он небрежно махнул рукой в сторону двери. — Иди в. свою
холодную пустую кровать, Марни, — предложил он. — И возьми с собой
свои высокие принципы и ожесточившееся сердце. Видимо, именно с ними тебе
приятнее будет провести эту ночь. Но запомни, — добавил он,
повернувшись к ней и мрачно глядя прямо ей в глаза, — сегодня вечером
мы заключили сделку. И я надеюсь, что ты выполнишь свои обязательства в
полной мере, так же, как и я собираюсь выполнить свои. И тот день, когда мы
снова станем мужем и женой, Марни, — заявил он, — станет также
днем, когда ты снова примешь меня в свою постель, и я надеюсь, что твои
паршивые принципы и твоя неумная жестокость в эту ночь покинут тебя
навсегда. Если же ист...
— Тогда ты ожидаешь слишком многого, — сказала она, заставляя себя
двинуться в сторону двери.
— Но почему? — грустно спросил он. — Я всегда считал, Марни,
что для того, чтобы наносить такие болезненные удары, как это умеешь делать
ты, надо сильно разочароваться в любви.
— Я любила, — сказала она, резко поворачиваясь в его
сторону. — И если я, как ты говоришь, разочарована в любви, то почему
же я вышла за тебя замуж?
В его улыбке была и грустная насмешка и самоирония.
— Думаю, что мы оба прекрасно знаем ответ на этот вопрос, дорогая моя.
Потому, что я просто не дал тебе другого выбора.
5
Никакого выбора. Из всего, что ей высказал сегодня Гай, он был прежде всего
прав в отношении этого. Если бы у нее был какой-нибудь выбор, она никогда не
согласилась бы выйти за него замуж.
Марии поправила себя — это не она согласилась, а скорее он заставил ее выйти
за себя замуж. Она грустно улыбнулась, лежа в темноте, окружавшей ее
постель. Господи, да и какая разница. С первой минуты, когда Гай увидел ее,
он не переставал ее преследовать, соблазнять, буквально терроризировать. Она
была ошеломлена таким напором и дала свое согласие на брак.
Марни вздохнула и перевернулась на другой бок. Разве тут заснешь! Она начала
смотреть на чистое ярко-синее небо, заглядывавшее в окно ее спальни.
Когда она в первый раз увидела Гая, она сказала себе, что видит благородного
выходца из прошлого столетия.
Он напоминал ей капризного и властного барона, о которых так много писали в
модных романах. Высокий, темный и опасный. У него хватало шарма, чтобы
поставить себе на службу даже цинизм, не сходивший с его красивого лица. И
потом... потом он был так сексуален, что тяга к нему оказалась сильнее всех
доводов разума, всех его омерзительных черт.
Конечно, она знала, у кого работал ее брат Джеми. Она знала это еще тогда,
когда внезапно решила поехать навестить своего брата. Но она не собиралась
встречаться с его хозяином. Она кое-что знала из газет и журналов о Гае
Фрабосе. Почти все они рисовали его как человека, который превыше всего
ставил самого себя. Но они также представляли его насыщенную жизнь, деловые
связи по всему миру, чтобы фамильная империя могла успешно функционировать.
Когда Марни въехала через кованые чугунные ворота Оуклендса, она думала
только о встрече с братом и почему-то представляла его перемазанным машинным
маслом. Он занимался машинами для гонок из коллекции Гая Фрабосы. Марни
считала, что после того, как она повидается с братом, она уедет отсюда,
никак не соприкоснувшись с миром бизнеса его хозяина.
Любой художник был бы счастлив приехать в Оуклендс, расположившийся в
маленькой отделенной от мира долине. Марни спускалась в долину по широкой
полосе гудронированного шоссе. Вдали уже маячил элегантный кремового цвета
особняк в стиле конца XVIII века. Она даже не поняла, что ехала по личному
шоссе для гонок Гая Фрабосы, которое окружает все поместье.
Шоссе было построено профессионалами дли тренировки профессионала. Но все
внимание Марии поглощали прекрасные сады, мимо которых она проезжала.
Она подумала тогда, что могла бы все время сидеть и рисовать эти волшебные
пейзажи. А вот и главный вход в дом. Марни выбралась из своей потрепанной
машины и вдохнула великолепный воздух мира и спокойствия, который царил
вокруг. Воздух был свежим и благоуханным, пропитанным ароматом роз. Тогда
она не знала, что розы были гордостью и радостью Роберто, отца Гая.
Марни услышала рев мощного мотора и сразу поняла, где искать брата. Следуя
на звук, она повернула за угол дома и пошла по красивой извилистой тропинке,
пока не дошла до заднего двора. Наверно, раньше здесь были конюшни, но
теперь располагались мастерские и гаражи для автомобилей Гая.
Именно здесь, стоя под кроной большого каштана, она получила шок, когда в
первый раз увидела человека, за которого она позже вышла замуж...
Он показался ей похожим на
Давида
Микеланджело. Вокруг него собрались его
механики. Он возвышался над ними. Его темная голова была надменно откинута
назад, но открытая улыбка, свобода, с которой его служащие общались с ним,
стирали это ощущение избранности, какой-то кастовости, которое производили
его фигура и его лицо.
Конечно, они обсуждали машины. Только Марни могла по достоинству оценить
колоритность представшей ее глазам сцены — Гай в своей белоснежной рубашке и
аккуратных темных брюках и его механики вокруг в комбинезонах, перепачканных
маслом.
Она назвала бы эту сцену — король со своими подданными. Ей тут же захотелось
изобразить все на холсте. Он говорил быстро, но мягко — великолепный тембр
голоса с прекрасным акцентом. Она услышала его голос с другого конца
выложенного булыжником двора и застыла, как чувствующий опасность зверь.
У нее почти не было опыта общения с мужчинами. На это всегда не хватало
времени, как и для других развлечений. Но даже она, по своей наивности не
обременявшая себя заботой об угрожающих молодой женщине опасностях, вдруг
почувствовала сигнал тревоги.
— Марни!
Джеми заметил ее. Она увидела, как резко повернулась в ее сторону темная
голова Гая. Она отметила для себя, как внезапно сузились его темные глаза и
напряглось тело. Марни с трудом отвела от него свои большие синие глаза и
посмотрела на брата.
Джеми подошел к ней. Видно было, что он рад — об том говорила улыбка от уха
до уха на его лице.
— Что ты здесь делаешь? — тем не менее удивленно спросил он ее.
Она ответила, тщетно пытаясь не смотреть туда, где стоял Гай, стоял
совершенно спокойно и не сводил с них глаз. Он не пытался делать вид, что не
обращает на нее внимания, он ждал ее взгляда, и их глаза встретились.
— Как хорошо, что ты приехала! — воскликнул ее брат. — Ты
можешь сходить со мной на ланч? Неподалеку отсюда есть закусочная, там
неплохо кормят. Мы могли бы...
— Джеми, познакомь нас.
Марни вспоминала. Все так просто. Представь меня. Я хочу познакомиться. Я
хочу. Дай мне. Мое.
Все желания соединились в этих вырвавшихся у него словах.
Джеми не обратил внимания на ее состояние и спокойно представил Гая сестре.
Тот сделал шаг в их сторону. Она вдруг почувствовала себя совсем одинокой и
беззащитной. Ее испепелял этот горячий темный взгляд.
— Это моя сестра, Марни, — сказал Джеми. — Марни, познакомься
с моим хозяином, мистером Фрабосой.
— Гай, — сказал он ей.
Это имя прозвучало как удар хлыста.
Он протянул ей свою изящную, загорелую руку. Марни, нервничая, подала ему
свою. Она немного дрожала и пыталась понять, что же происходит с ней. Она
была потрясена еще больше, когда вместо того, чтобы пожать ее руку, он
поднес ее к губам. Его темные глаза не отрывались от ее синих глаз.
Именно в эти считанные мгновения она с макушкой увязла в любви к нему.
Конечно, в то время она еще ничего не понимала. Она еще не проснулась, ее
собственная сексуальность дремала, и Марни не страдала от этого, но
принимала как должное. Уж такая она есть!
Поэтому она была испугана внезапным мощным взрывом эмоций. Да что тогда —
она до сих пор не может прийти в себя. Но тогда она не знала, как
реагировать на эти эмоции. Гай даже не старался скрыть, как сильно она
привлекала его.
Почувствовав это, Марни испугалась. Она вырвала у него руку и инстинктивно
сделала шаг назад. Гай насмешливо улыбнулся ей. Его позабавила эта детская
попытка отодвинуть неизбежное. А ведь для него все это уже тогда стало
неизбежным!
Он пригласил ее на чай в свой дом. Марни отказалась, холодно заявив ему, что
приехала повидать своего брата. Тогда Гай резко ответил ей, что Джеми будет
занят до самого вечера. Он повторил свое приглашение: пока ее брат будет
занят, она сможет выпить с ним чашку чая. Она грустно посмотрела на брата.
Тот был поражен и растерян. Но Марни однозначно не желала, чтобы Гай
развлекал ее в отсутствие брата. Она отговорилась тем, что в Лондоне у нее
назначено свидание. Джеми уставился на нее, раскрыв рот, — он прекрасно
знал, что она не бегает на свидания.
Гай пристально поглядел на нее. Она покраснела, потому что его насмешливый
взгляд говорил ей, что он понимает, что она лжет. Однако делать было нечего.
Он поклонился, извинился и, улыбаясь, пошел к дому. Марни мечтала лишь о
том, чтобы поскорее убраться отсюда. Джеми смотрел ему вслед. На его лице
была растерянность.
— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Гай обычно не ведет
себя так...
— У тебя пять минут, Вестерн! — резко сказал Гай Фрабоса и
повернул за угол дома.
— Ничего не понимаю! — воскликнул Джеми. — Почему ты была с
ним так холодна, Марни? — спросил он ее. Он решил, что она виновата во
всем случившемся. — Мне показалось весьма милым, что он так тебя
приветствовал. А ты была как ледышка! Ты обидела его!
— Я приехала навестить тебя, Джеми, — холодно напомнила она своему
брату. — Я не желаю пить чай с человеком, которого я совершенно не
знаю.
Он пожал плечами, не понимая, что же произошло. Потом он проводил ее к
машине, но прощание было скомкано. Джеми спешил, а мысли Марни были заняты
отнюдь не братом.
Она желала как можно быстрее уехать отсюда, пока этот самодовольный тип не
обратит на нее внимание еще раз. Джеми усадил ее в машину. Она обвела
нервным взглядом окна дома, зная, что Гай Фрабоса наблюдает за ней. Он,
наверное, притаился там, за занавесками. Марни вставила ключ зажигания,
повернула — мотор молчал. Она попыталась завести его еще раз. Ничего!
Машина не заводилась. Тогда за дело взялся Джеми. Он пробормотал что-то
насчет глупых женщин, которые ни с чем не могут справиться, приказал ей
вылезти и сел в машину сам. Однако ничего не изменилось. Он вылез, поднял
капот и начал копаться в машине. Марни стояла рядом, раздраженно постукивая
ногой о землю. Она уже поняла, что кто-то успел покопаться в ее машине.
Краем глаза она заметила, что Гай лениво вышел из дверей. Он подошел к ним,
насмешливо взглянул на нее и присоединился к Джеми.
Сейчас, когда она лежала в постели и ее могла видеть только луна, Марни не
удержалась и улыбнулась. Прошли многие месяцы, пока Гай не признался, что
сам испортил ее машину.
— Я не мог допустить, чтобы ты уехала, — сказал он ей.
Он признался в этом спокойно и нахально, что вполне соответствовало его
характеру.
— Джеми знал, что ты это сделал? — спросила она его.
— Так как он ковырялся целых пять часов, прежде чем обнаружил, в чем
там дело, мне кажется, что он все понял и сделал, как мне хотелось, —
спокойно признался Гай. — Он слишком хороший механик, чтобы не понять,
что кто-то специально испортил машину.
— Гай, иногда я ненавижу твою наглость!
— Иногда, cara, ты просто купаешься в ней! — пробормотал он,
заключая ее в объятия, чтобы подтвердить слова делом.
К сожалению, Марни никогда не могла контролировать страсть, которую он
возбуждал в ней. Даже в самые первые дни их близости, когда она была еще так
неопытна и он знал об этом, ему без труда удавалось зажечь ее. Все
происходило так быстро, что ужасало и шокировало Марни.
Именно эта неконтролируемость собственных поступков заставляла ее бороться с
Гаем в последовавшие за знакомством тревожные и бурные недели. Гай,
обладавший упорным и эгоистичным характером, поставил себе задачу завладеть
ею, подчинить ее. А поставленные задачи он решал всегда.
Решил он и эту. Он получил все, что желал. Его совершенно не интересовали ее
нужды и желания, и он добивался ее бесцеремонно, постоянно и с истинной
страстью. Марни подумала, что, может быть, он и понимал ее желания, но
предпочитал не обращать на них внимания. Даже такой толстокожий человек,
каким был Гай, прекрасно понимал, что хотя он заставил ее покориться себе
физически, но никогда не мог овладеть ее душой и предпочел не возиться с
такими пустяками.
Марни грустно вздохнула и перестала бороться с воспоминаниями, которые
нахлынули на нее. Она встала с постели и подошла к залитому лунным светом
окну.
Брак ничего не изменил в их отношениях. Гай остался таким же, каким был в
период бурных ухаживаний. Он сказал ей, что решил жениться, потому что не
мог лишить ее невинности, не имея на это законных прав. Она так устала
отказывать ему в его постоянных сексуальных желаниях, что как дурочка
согласилась на это.
Итак, они поженились, и он повез ее к себе на родину — в Италию. Здесь в его
уединенной вилле на средиземноморском берегу, выходящей на его собственный
пляж, он научил ее всему, что только было можно узнать о физической стороне
любви. Он настолько овладел ее волей, что ему было достаточно глянуть на
Марни, как она тут же начинала желать его. У него не было никаких комплексов
по поводу того, в каких формах они могли заниматься любовью. Того же он
желал и от Марни — удовольствие не должно сдерживаться ничем! Ее тело стало
таким же механизмом, готовым давать ему удовлетворение, как и его
драгоценные машины. В течение шести сумасшедших страстных месяцев они плыли
по жизни в тумане увлеченности друг другом. Единственным облачком,
омрачавшим их сексуальный рай, было полное отсутствие духовного общения в
свободное от любви время.
Казалось, что Гаю ничего больше не нужно, как только наслаждаться ее молодым
и послушным телом, а она... она принимала те крошки, которые он кидал ей.
Она скрывала от него важную часть себя, а он не стремился ее узнать. И
поэтому она не без оснований ждала, когда исчезнет новизна их отношений и он
начнет искать новых приключений!
Почему она решила, что все так должно будет случиться?
Потому, что она видела, как он вел себя с другими женщинами. Гай всю жизнь
был эгоистом. Ему необходимо было подпитывать свое эго, и он это имел через
постоянное обожание со стороны женщин, которые с ног сбивались, чтобы
привлечь его внимание.
Марни казалось, что он не воспринимал ее как живое существо со своими
мыслями и переживаниями. Она была его новым приобретением, которым ему было
приятно хвастаться перед друзьями. Ему даже в голову не приходило, что эти
друзья могут ей не нравиться. Что постоянно быть в центре внимания,
выслушивать наглые предложения, которые никем и ни от кого не скрывались,
совершенно не в ее характере, шокирует и смущает ее.
Попав в окружение Гая как из другого мира, будучи скромной и сдержанной по
натуре, Марии старалась держаться здесь тихо и незаметно. Друзья Гая с
удовольствием дразнили ее за это, и ей всегда было дискомфортно с ними. Да к
тому же они всячески показывали ей под маской заботы, что она никогда не
будет одной из них!
Но мало этого — ей приходилось улыбаться и делать вид, что её ничто не
волнует, когда женщины бросались на Гая. И когда ему это доставляло
удовольствие. Он был именно таким мужчиной, которого женщины считают идеалом
— красивый, опытный и полный шарма, который частично был дан ему природой, а
частично проистекал от большого опыта в амурных делах.
Женщины обожали его, а он не без оснований считал, что так оно и должно
быть. Когда у него было особо игривое настроение, он даже давал им авансы...
Марни решила, что с нее достаточно, когда она в очередной раз понаблюдала
его успехи у дам. Они были на вечеринке, которую устроил один из старых
друзей Гая по гонкам. Дело было в большом доме в Лондоне. Там было несколько
залов, которые переполняли многочисленные гости. Они развлекались, как это
принято в высшем обществе. Марни давно поняла, что для этих людей нет
никаких сдерживающих барьеров. Если тебе так хочется, ты можешь, например,
напиться и превратиться в идиота. Ты можешь приставать к любому — лишь бы
тебе этого хотелось. Ее не исключали из числа возможных объектов
приставания, скорее наоборот — ведь она была женой великого Гая Фрабосы!
Некоторые парочки могли исчезнуть на некоторое время и уединиться в
многочисленных комнатах на втором этаже. И они исчезали не всегда с теми, с
кем они прибыли сюда! Она всегда начинала нервничать, когда в этой толпе
гостей не могла найти Гая. Кто знает, может быть, он тоже исчез, чтобы на
скорую руку заняться любовью с какой-нибудь подвижницей!
В этот вечер Марни разнервничалась с самого начала, когда Антея Коул
пристала к Гаю, едва они вошли, и уже не отпускала его от себя. Антея была
той самой женщиной, которая была у Гая до Марни. Марни не могла видеть ее с
ним, зная, что все остальные так же хорошо осведомлены об их отношениях, как
и она сама. Она уже не могла больше сдерживаться, острая, огненная, злобная
игла ревности пронзила ее. Кроме того, заметив, что Гай занят с Антеей,
Дерек Фаулер попробовал пристать к Марни.
Она резко и холодно дала ему понять, что она думает о нем. Он ретировался,
но настроение было испорчено окончательно. Она уехала с вечеринки, оставив
Гая развлекаться, как ему заблагорассудится.
Она была в ярости. Он вернулся поздно и влетел в их спальню, как раз когда
она вышла из ванной после долгого горячего душа. Ей нужно было смыть с себя
злость. Марни тщательно вытирала свои длинные влажные волосы.
— Какого черта, в чем дело? — заорал он, так хлопнув дверью, что
Марни вздрогнула. — Что ты собираешься доказать, убежав от меня в
присутствии моих друзей?
— Ты называешь их друзьями? — усмехнулась она. — А я зову их
стаей голодных волков, которым нужна только одна вещь с жизни — секс! Секс —
как угодно и с кем угодно! И если ты считаешь их достойной компанией, ради
Бога, вычеркни меня из нее. Мне кажется, что я не смогу жить в таком
окружении.
Она резко отвернулась от него, продолжая яростно вытирать волосы.
— Тебя кто-то обидел, — сказал он, немного приходя в себя.
Ему показалось, что он легко ее успокоит, потому что понял причину ее
злости.
— Ты прав, так оно и есть, — резко сказала она ему. — Ты меня
обидел. Ты меня оскорбляешь каждый раз, когда мы ходим на вечеринки,
подобные сегодняшней.
Она откинула волосы и увидела удивленный взгляд на его красивом чеканном
лице.
— Это бы я еще как-то могла терпеть. Но чего я не хочу и не буду
терпеть, так это то, что ты бросаешь меня там, чтобы искать новых
приключений в объятиях других женщин. Ты напрасно думаешь, что я стану
спокойно и тихо дожидаться, когда у моего великолепного мужа дойдет очередь
и до меня!
— Антея, — понял он. — Ты злишься, потому что ревнуешь меня к
Антее!
Он казался таким довольным, что Марни была готова разорвать его на части,
вцепиться в него когтями и зубами.
— Антея? Какого черта мне в этой Антее, если она стоит в длинной
очереди других антей, которые считают, что ты не откажешься ни от чего, что
они хотят предложить тебе. Нет, меня не волнует именно эта женщина!
Она со злостью отшвырнула полотенце и угрожающе направилась к нему.
— Меня волнуют все они, готовые спать со стареющим жеребцом,
предлагающим себя для случки с кем попало!
О, лучше бы она не говорила этого! Даже сейчас, спустя все эти годы, она
чувствовала сожаление, что бросила ему в лицо эти слова. Она увидела, как он
побледнел. Его тело вздрогнуло, как от сильного удара.
Этот удар был не только сильным, но и жестоким, потому что она знала, как
болезненно реагирует Гай на разницу в их возрасте. Это было единственное
уязвимое место. И она ударила его именно туда!
Конечно, он жутко разозлился на Марни. У него был большой выбор, как
ответить ей. Он мог избить ее, или бросить, или так одурманить страстью, что
она потеряет голову и станет его рабой. Он выбрал презрение, и она до сих
пор испытывала к нему что-то вроде уважения за это — что ж, в тот момент она
заслужила его!
— Тогда тебе придется спать одной, моя дорогая Марни! Если я —
несчастный стареющий жеребец, то мне придется найти себе более
нетребовательного партнера, который согласится делить со мной мое жалкое
ложе!
Марни горько подумала, что он так и сделал. Он ушел и не возвращался три
дня! Все это время она сильно страдала, переходя от грусти к злости и
протесту. Тут ей подвернулось деловое предложение, и она уехала в
командировку в Манчестер на неделю, чтобы хоть как-то отключиться от
навалившихся на нее бед.
Она вернулась домой усталая и по-прежнему несчастная. Ее настолько мучило
чувство вины за те ужасные слова, что она была готова упасть на колени и
молить его о прощении. Было уже поздно, и Гай был в постели. Марни тихонько
вошла в спальню. Она не была уверена, спит ли он или нет. Но ей показалось,
что он не спал. Марни быстро на цыпочках прошла через спальню и приняла душ,
потом вышла и легла рядом с ним.
Он не произнес ни единого слова, но то, как он потянулся к ней, сказало ей
все без слов. Они занимались любовью как отчаявшиеся дикари, и эта ночь
потрясла их обоих. Но если Марни думала, что он постарается разубедить ее
насчет других женщин, то ее ждало разочарование. Их отношения стали весьма
сдержанными. Напряжение не оставляло их, и последняя ссора ясно показала,
что прошлого не вернуть.
Все стало по-другому. Они больше не посещали приемы и вечеринки. Казалось,
что он пошел ей на уступки хотя бы в этом. Гай относился к ней с уважением,
но оно очень сильно смахивало на равнодушие.
Марни с удвоенной энергией погрузилась в работу. Она принимала все
предложения и часто и надолго уезжала из Лондона. У Гая были свои
собственные занятия. Он летал во все уголки света. Они становились чужими
друг другу. И они не были похожи на мужа и жену, встречаясь в темноте
спальни, чтобы утолить сексуальный голод. Все было так грустно. Между ними
пролегла трещина того разговора.
Марни не могла больше выдержать этого, у нее началась настоящая депрессия.
Она вернулась домой после трудной недели в Кенте и увидела, что квартира
пуста, потому что Гай был где-то в Йоркшире. Его не было целую неделю, и,
когда он вернулся, ей было плохо, как никогда. Так плохо, что он только
глянул на ее бледное несчастное лицо и крепко обнял.
Она решила, что ему нужен только секс, и реакция ее была обычной — она
сердито оттолкнула его прочь. Он тоже, как всегда, не сдержался и выдал ей
порцию обидных слов по поводу того, как она безобразно выглядит и что ему
придется поискать себе кого-нибудь, кто будет понимать, как и чем женщина
может удержать при себе своего мужчину. В эту ночь он ушел из дома. Когда он
наконец пришел, у него был такой вид, будто он только что вылез из чужой
постели.
Последовал еще один скандал, который закончился тем, что он посадил ее в
машину и отвез в Оуклендс. Там он оставил ее одну, чтобы она, по его словам,
наконец сделала свой выбор, решила, что для нее более важно — брак или
работа.
Тогда он в первый раз заговорил о том, что она слишком много времени отдает
своей работе. Она все сразу же поняла — он выдвигал ей ультиматум. Ему была
нужна она вся или ничего! Всю следующую неделю Марни постоянно думала, что
ей делать. Ей очень хотелось просто уйти и оставить его одного. К сожалению,
она понимала, что не может сделать это: она слишком сильно любила его.
Потом она уз
...Закладка в соц.сетях
