Жанр: Любовные романы
Предрассветный поцелуй
...У нее была
бледная кожа с веснушками и волнистые светло-каштановые волосы до плеч. Ее
глаза, такие же серые, как у Ноа, были круглыми от испуга и смотрели на
Лайэн.
Несомненно, это была Оливия, дочь Ноа и Лайэн. Наверное, ей велели подождать
снаружи, но ее напугали крики матери.
Лайэн не заметила ребенка и продолжала разговаривать с Джеймсом:
— Давай поднимайся и немедленно начинай обзванивать своих людей в Сиднее. Я
хочу, чтобы это дело было улажено немедленно.
Кэллоуэй подчинился.
Кейт тоже встала и нервно сглотнула.
— Я не понимаю решение своего дяди. Я так же потрясена, как и все остальные.
Но, возможно, вам будет проще вести обсуждение, если я выйду.
Лайэн подозрительно посмотрела на нее.
Ноа хотел что-то сказать Кейт, но она указала ему на маленькую фигурку в
дверях.
Когда Ноа повернул голову и увидел свою дочь, в его глазах были нежность и
отчаяние.
— Я же велела тебе ждать снаружи! — бросила Лайэн ребенку.
Глаза Оливии расширились. Ее губы дрожали. Казалось, она вот-вот
расплачется.
— Я могу побыть с ней, — предложила Кейт. Ноа посмотрел на нее с
благодарностью, а Лайэн лишь фыркнула и пожала плечами.
— Как хотите.
Кейт с чувством облегчения вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. В
душе она надеялась, что, когда дверь откроется снова, вопрос о наследстве
будет улажен в пользу Ноа.
Она улыбнулась маленькой девочке и протянула ей руку:
— Привет. Мы раньше не встречались, но я о тебе слышала, Оливия. Я Кейт...
подруга твоего папы.
— Привет. — Оливия не приняла ее руку и не улыбнулась в ответ. Она смотрела
на дверь, отделявшую ее от родителей.
Голоса по ту сторону были приглушенными, за исключением недовольных
возгласов Лайэн.
— Почему они спорят? — спросила Оливия. — Что там происходит?
— Когда взрослые обсуждают дела, у них иногда случаются разногласия. Но я
уверена, что твои папа с мамой и эти дяди все уладят.
Кейт указала ей на банкетку у противоположной стены:
— Может, подождем здесь? Оливия покачала головой.
— Я устала сидеть. Я сижу здесь уже целую вечность.
Журналы на столике явно не подходили для детей. Может, рассказать ей сказку,
подумала Кейт. Впрочем, это никогда не было ее сильной стороной.
Оливия указала ей на открытую дверь, ведущую на залитую солнцем улицу:
— Может, погуляем?
— Ну... — Кейт подумала об оживленном разговоре за дверью. Ребенку лучше
всего этого не слышать. — Почему нет? Не думаю, что кто-то будет против. — В
конце концов, Джиндабилла всего лишь маленький провинциальный городок с
несколькими улицами. В нем невозможно заблудиться.
Девочка побежала к двери.
— Там свинья! — Ее глаза внезапно заблестели.
— Свинья? — Ну надо же! Еще минуту назад она обсуждала завещание и
наследство, а теперь говорит о свиньях.
Выйдя на улицу, Кейт прищурилась на солнце.
— Ну и где же свинья?
— В кузове синего пикапа возле паба.
Кейт услышала хрюканье раньше, чем увидела пикап.
У нее кружилась голова. Она все еще не могла прийти в себя после оглашения
завещания. Она оглянулась. Что сейчас происходит в кабинете? Что они решили?
— Ты ее слышишь? — воскликнула Оливия, схватив Кейт за руку.
— Конечно. — Кейт улыбнулась. — И вижу. — Над бортом кузова показалась морда
с грязным розовым пятачком.
Похоже, Оливия уже забыла о том, что произошло в кабинете. Она попросила
Кейт поднять ее, чтобы она смогла получше разглядеть свинью.
Лайэн это вряд ли бы одобрила, но девочка казалась такой воодушевленной.
Разве Кейт могла ей отказать? Она подняла Оливию, и они вместе стали
смотреть на небольшую розовую свинью.
— Разве она не красавица?
— Довольно симпатичная, — улыбнулась Кейт. Лицо девочки выражало восхищение.
Обхватив тонкой ручонкой Кейт за шею, она протянула вперед вторую и
коснулась головы свиньи.
— Папа говорит, что свиньи очень умные. Намного умнее коров и даже собак.
— Я этого не знала, но слышала, что они замечательные животные.
Оливия просияла.
— Эта очень красивая. Я бы хотела назвать ее Маленькая Принцесса.
Кейт рассмеялась.
— Почему нет? Я не смогла бы придумать лучшего имени для нее.
Свинья захрюкала, и Оливия начала ее передразнивать.
Кейт стало тяжело держать девочку, и она поставила ее на дорожку. Она
ожидала, что Оливия начнет возражать, но малышка так доверчиво посмотрела на
нее, что к горлу подступил комок.
— Свиньи — твои любимые животные? — спросила Кейт.
— Наверное. — Оливия задумалась. — Когда я жила с папой, у нас было много
животных. Поросята, телята, утята и цыплята.
— А щенки были?
— Целая куча щенков. — Ее нижняя губа задрожала. — Но я больше не могу иметь
животных.
— Потому что ты живешь в городе? Девочка кивнула.
— Мама говорит, что в нашем доме нельзя держать животных. Даже золотых
рыбок.
Кейт понимала разочарование Оливии. Ее собственная мать не любила животных.
После каникул в Рэднор, где щенки на диване были нормой, Кейт было тяжело
привыкнуть к стерильной чистоте лондонской квартиры.
— Зато в городе есть много других интересных вещей, — дипломатично ответила
Кейт.
— Нет. В Сиднее очень скучно.
Не успела Кейт ответить, как у них за спиной раздался пронзительный женский
голос. Повернувшись, она увидела Лайэн и Джеймса Кэллоуэя, идущих им
навстречу.
Не обращая никакого внимания на Кейт, Лайэн протянула дочери руку:
— Пойдем.
В глазах Оливии промелькнуло что-то, похожее на страх, но быстро исчезло.
Кейт решила, что ей это просто показалось.
— Мы нашли свинью, — сообщила девочка матери.
— О боже! — Лайэн с отвращением скривила губы. — Пойдем, Оливия. Нам нужно
вернуться в мотель и сделать много важных звонков.
Все еще медля, Оливия пожевала губу.
— Можно я сегодня переночую у папы?
— Разумеется, нет. — Ее мать закатила глаза. — Рано утром мы возвращаемся в
Сидней. — Она схватила девочку за руку. — Пойдем. Больше никаких глупостей.
Встав на цыпочки, Оливия прошептала Кейт:
— Ты попрощаешься за меня с Маленькой Принцессой?
— Конечно, — ответила Кейт, улыбаясь. — Обещаю.
Затем она смотрела вслед удаляющейся троице, но уже без улыбки. На углу
Оливия обернулась и помахала Кейт.
— Попрощайся и с папой тоже, — крикнула она.
Кейт была удивлена тем, какой опустошенной она себя чувствовала, когда
вернулась в контору. Дверь в кабинет Алана Дэвидсона была открыта. Двое
оставшихся мужчин спокойно разговаривали.
Когда она постучала, Ноа повернулся, и ее сердце подпрыгнуло.
— Я вам не помешаю? — спросила она.
— Конечно, нет. Ты имеешь прямое отношение к этому. — Поднявшись, Ноа
выдвинул для нее стул. Дерек никогда этого не делал, отметила она про себя.
— Спасибо.
— Как там Оливия? — При упоминании о дочери глаза Ноа наполнились нежностью.
— У нее все в порядке. Она очень воодушевилась, когда увидела свинью в
кузове пикапа.
— Свинью? — Ноа улыбнулся.
— Да, поросенка. Она назвала его Маленькой Принцессой.
Он рассмеялся.
— Она их обожает.
Его глаза заискрились, затем снова затуманились. Очевидно, в его отношениях
с дочерью имеют место как радость, так и боль. Интересно, как часто, он
виделся с Оливией? Сколько времени они проводили вместе? Почему-то ей
казалось, что Лайэн так просто не отступится.
Проведя ладонью по лицу, Ноа собрался с мыслями и перешел к делу:
— Я только что говорил Алану, как все сложно.
— Значит, вы ничего не уладили?
Сняв очки, Алан Дэвидсон невесело улыбнулся.
— Я уже объяснил Ноа, что при поддержке такой фирмы, как
Кэллоузй и
Брэндон
, у Лайэн есть неплохой шанс отсудить у него половину его доли.
— Но я думала... я полагала, что бракоразводный процесс уже завершен.
Алан кивнул.
— Это так. Но у Лайэн есть двенадцать месяцев, чтобы подать на раздел
имущества. Она может заявить в суде, что во время брака принимала активное
участие в жизни Рэднор, вкладывала собственные средства в развитие
хозяйства.
Кейт понимала, почему суды допускают подобное. Ей не было ничего известно о
причинах развода Ноа и Лайэн, но любая женщина в подобных обстоятельствах
нуждалась в защите.
Она нахмурилась.
— Но ведь, если Лайэн потребует половину от доли Ноа, ему в конечном итоге
достанется всего четверть имущества.
Нотариус мрачно кивнул:
— Да, четверть истерзанной засухой фермы.
Какое потрясение для Ноа! Кейт знала наверняка, что он ожидал унаследовать
Рэднор целиком, а теперь рискует остаться всего с четвертью. Разве это
справедливо после его многолетнего усердного труда на ферме?
— Я не понимаю, — произнесла она. — Почему дядя Ангус оставил половину
Рэднор мне? Я не могу найти этому объяснения.
Мужчины то ли не знали ответа на вопрос, то ли не хотели отвечать. Тишину
нарушало только жужжание вентилятора.
Наконец Алан сказал:
— Похоже, ваш дядя просто проявил осторожность. Ни для кого не секрет, что у
него не складывались отношения с Лайэн. Возможно, он ожидал, что она
потребует половину имущества, и сделал это ей назло.
Кейт покачала головой.
— Вы говорите, что Ангус не хотел, чтобы Лайэн унаследовала половину его
состояния. А разве Ноа не может выкупить ее долю?
Мужчины молча обменялись взглядами.
— В такую засуху банки не дают взаймы крупные суммы. Возможно, мне придется
продать свою долю, чтобы выкупить долю Лайэн, — сказал Ноа.
Он пожал плечами.
— Но теперь, благодаря новому завещанию, половина Рэднор останется в семье,
что бы ни случилось. — Он насмешливо посмотрел на Кейт, и она почувствовала,
как у нее начинают гореть щеки. Это напомнило ей о другой улыбке Ноа,
которой он одарил ее девять лет назад... перед тем, как поцеловал. Злясь на
себя за глупые мысли, она произнесла:
— Прости, но я не разбираюсь ни в скоте, ни в том, как управлять фермой в
австралийской глуши. У меня нет никаких прав на половину Рэднор. Это твой
дом, Ноа, не мой.
— Все не так просто, Кейт, — спокойно ответил он. Она посмотрела на кипу
бумаг на столе Алана Дэвидсона, на стеллаж, заполненный толстыми томами в
дорогих переплетах. Определенно юристы должны знать, как решаются подобные
проблемы.
Кейт была рада, что ее бойфренд находится сейчас на другом конце земного
шара. Как человек, работающий в сфере финансов, он пришел бы в ужас, если бы
узнал, что она собиралась сделать.
— Я ведь могу передать свою долю Ноа, не так ли?
— Ни в коем случае! — неистово возразил он, и Кейт содрогнулась. — Ты не
знаешь, что говоришь.
— Я знаю, что говорю.
Его лицо посуровело.
— От такого наследства, как половина Рэднор, не отказываются.
— Я бы отказалась, если бы могла.
Выругавшись себе под нос, Ноа наклонился вперед. Его глаза засверкали.
— Не глупи. Возможно, Рэднор сильно пострадал из-за засухи за последние пять
лет, но не потерял своей ценности. Несколько хороших ливней — и все будет в
порядке. Там больше полмиллиона акров.
Кейт ахнула. Так много?
— Даже если это ничего для тебя не значит, Кейт, нужно уважать последнюю
волю Ангуса. Он хотел, чтобы ты владела половиной его имущества.
— Именно этого я и не понимаю, — мягко произнесла она. — Да, я его
племянница, но он всегда считал тебя своим сыном.
— Ангус был здравомыслящим человеком, — сказал Ноа. — Он знал, что делает, и
хорошо все обдумал, прежде чем вносить изменения в завещание.
Наверное, причиной ее гнева была усталость. Ей вдруг захотелось встать,
затопать ногами, накричать на Ноа. Как он мог так легко сдаться? Он так
много сделал для Рэднор.
Алан кашлянул.
— Кейт, если вы отдадите свою долю Ноа, Лайэн сможет потребовать еще больше.
— Это верно, — согласилась Кейт. Наверное, для Ноа будет лучше, если она
сохранит свою долю. — Но если Ноа захочет остаться в Рэднор, ему придется
выкупить долю Лайэн, не так ли? Насколько я поняла, ей нужны деньги, а не
земля.
Алан поджал губы.
— Боюсь, у него сейчас нет такой суммы.
— Вы хотите сказать, что он будет вынужден продать свою долю, чтобы
выполнить ее требование!
Кейт пришла в ужас. Какая несправедливость! Ноа родился в Рэднор. Это его
дом. Вся его жизнь. При мысли о том, что он будет скитаться по соседям в
поисках новой работы и начинать все сначала, у нее защемило сердце.
— Тогда у нас нет выбора, — импульсивно заявила она. — Мы с Ноа должны стать
партнерами.
Ноа уставился на нее так, словно у нее выросло третье ухо.
К своему стыду, она покраснела.
— Я... э-э... разумеется, имела в виду только деловые отношения.
Объединившись, мы смогли бы выкупить долю Лайэн. Банки не откажутся от
такого предложения, правда?
— Это очень великодушное предложение, — мягко сказал Ноа, — но я его не
приму.
— Эй! — Алан возмущенно посмотрел на Ноа. — Проснись, парень. Это всего лишь
деловое соглашение, а не брак.
Брак? Черт побери! Наверное, ее щеки красные как помидоры.
Стул под Ноа заскрипел, и он поднялся.
— Что за вздор ты несешь?
— Я просто пошутил, — успокоил его Алан, затем подмигнул Кейт. — Раньше все
именно так и делалось. Скорый брак — и все проблемы решены.
Кейт не понравилось, что ее расстроила реакция Ноа. Ну почему он так ясно
дал ей понять, что шутливое предложение Алана привело его в ужас? Она еще
девять лет назад поняла, что не интересует его как женщина.
Чтобы немного разрядить обстановку, Алан собрал бумаги и положил в папку.
Засунув руки в карманы, Ноа направился к двери. Он выглядел усталым.
— Ты прав, — спокойно произнес он. — Нам нужно как следует все обдумать. Ты
устала, Кейт, и не в состоянии сейчас решать такие сложные вопросы. Тебе
нужно вернуться домой и как следует выспаться. Возможно, утром ты изменишь
свое решение.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
По привычке Ноа проснулся на рассвете.
Он хорошо спал, что было очень удивительно. После того как он нашел Ангуса,
бездыханного в кресле в кабинете, его мучили кошмары.
Первые лучи рассвета, проникающие в окно, высветили деревянный стол, комод с
поблекшей фотографией его родителей в рамке...
Тогда он вспомнил.
Он все это потеряет. Свой дом. Свое любимое дело.
Борясь с паникой, вызванной на этот раз не кошмаром, а жестокой реальностью,
он поднялся с кровати и, подойдя к окну, уставился в бескрайнее
пространство.
Его охватило чувство утраты. Ему было двадцать девять лет. Он здесь вырос.
За исключением школы-интерната, это был единственный дом, который он знал.
Ноа объездил почти всю Австралию, видел более красивые места, но его сердце
принадлежало этим бескрайним равнинам. Они были подвержены засухе, но скоро
начнутся дожди, и все вокруг зазеленеет. В этой непоколебимой вере и
терпении заключалась сила местных жителей.
Ноа обладал этой силой, и Ангус прекрасно это знал. Тогда почему хитрый
старик отдал половину своего имущества племяннице, которая была здесь всего
один раз?
Повернувшись, Ноа направился в ванную.
Любой нормальный человек на его месте был бы крайне возмущен, думал он,
нанося на щеки и подбородок пену для бритья. Ему следовало ненавидеть Кейт
Броуди.
А не желать ее.
Он не должен был вспоминать о том, как поцеловал ее девять лет назад. Черт
побери, если бы Ангус не предупредил его тогда, кто знает, чем бы это могло
закончиться.
Он сделал это еще до приезда своей племянницы. Не обращать внимания на Кейт
было очень нелегко. Ноа пленили ее блестящие зеленые глаза, чистая гладкая
кожа, золотисто-рыжие волосы и улыбка.
Однажды он, несмотря на предупреждения Ангуса, все же не устоял и коснулся
ее нежных губ.
— Держись от нее подальше. Если ты хотя бы пальцем дотронешься до дочери
моей сестры, я никогда тебе этого не прощу, сынок.
Сынок. Сколько Ноа себя помнил, Ангус всегда его так
называл. Ему было четыре года, когда погибли его родители, и он почти их не
помнил. Его воспоминания ограничивались фотографией на комоде. Его высокий
темноволосый отец стоял, прислонившись к забору, и улыбался матери. У нее
было доброе лицо в форме сердца и мягкие светло-каштановые волосы. Как у
Оливии.
Оливия. Поморщившись, Ноа взял бритву. Нет, он не мог себе позволить думать
сейчас об Оливии. О том, что потеряет ее так же, как Рэднор. Еще немного, и
он закричит от отчаяния.
Он провел бритвой по щеке, и она оставила темную полосу среди белой пены.
Его мысли почему-то снова вернулись к Кейт Броуди. Она очень изменилась.
Повзрослела, стала серьезной и спокойной.
И еще более женственной и привлекательной. К его счастью, вчера на обратном
пути из Джиндабиллы она уснула в машине. Ему совсем не хотелось говорить о
завещании Ангуса. Но он рано обрадовался. В конце концов ее голова оказалась
у него на плече, и он был вынужден на протяжении всех этих миль вдыхать
аромат ее волос, чувствовать тепло ее дыхания на своей шее.
Когда они приехали, Кейт находилась в полусонном состоянии и с трудом могла
передвигаться. Ему ничего не оставалось, кроме как обнять ее за талию и
проводить наверх. Дав ей время переодеться и разобрать постель, он принес ей
чашку горячего какао.
И это была большая ошибка. Кейт лежала на кровати в шелковой ночной рубашке
кремового цвета с тонкими бретельками и кружевной отделкой. Ее волосы
разметались на подушке, ресницы были опущены. Проснувшись, она покраснела,
извинилась и взяла какао.
Его тело тут же напомнило ему, какие чувства она у него вызывала девять лет
назад.
Черт побери! Он порезал подбородок.
Он слишком долго не был с женщиной.
Но Кейт Броуди не была решением этой проблемы, подумал он, промокая
подбородок уголком полотенца.
И зачем только Алан Дэвидсон упомянул о браке? Он должен был знать, что
после нервотрепки с разводом одно это слово вызывало у него тошноту.
Разумеется, как юрист, он учитывал все возможности, но к чему было
озвучивать всякие глупости?
Кейт предложила ему стать партнерами, но сделала это, не обдумав все как
следует. Скоро она придет в чувство и поймет, что ей меньше всего хочется
застрять на неопределенный срок в австралийской глуши.
Чем скорее она вернется в Англию, тем лучше.
Он решит свою проблему без помощи племянницы Ангуса. С него было достаточно
ее прошлого приезда в Рэднор.
Кейт перевернулась на спину. Казалось, она уже целую вечность лежит без сна
и перебирает в памяти события вчерашнего дня. Вопросы проносились у нее в
голове один за другим. Почему дядя Ангус принял такое неожиданное решение?
Чего он от нее хотел? На что надеялся?
Кейт все еще никак не могла отойти от потрясения.
Был ли прав Алан Дэвидсон, когда предположил, что Ангус оставил ей половину
своего имущества, чтобы защитить Рэднор от посягательств бывшей жены Ноа?
Мог он хотеть, чтобы она здесь жила и управляла Рэднор вместе с Ноа?
Бедный Ангус. Он не совершил бы этой ошибки, если бы она набралась храбрости
и рассказала ему о своих чувствах к Ноа. В своих письмах к дяде, полных
восхищения Австралией, она ни разу о нем не упомянула.
Если бы Ангус все знал, то не поставил бы ее в такое неловкое положение.
Вернувшись в сотый раз к этому умозаключению, она встала с кровати и
проверила свой мобильный телефон. Сообщений не было.
В Англии сейчас только начался вечер. Кейт попыталась дозвониться до матери,
но той не оказалось на месте. Она попросила ее секретаршу передать ей, что
благополучно добралась: Кейт не стала упоминать о наследстве. О таких вещах
сообщают лично.
Затем она позвонила Дереку. Она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить
Ноа.
— Привет, Дерек. Это Кейт.
— Правда? Где ты?
— В Австралии. — Что за странный вопрос? Где еще ей быть? Реакция Дерека ей
не понравилась. — Я просто хотела сообщить, что у меня все в порядке.
— Ты не могла бы говорить чуть громче? Кейт слышала музыку и смех на заднем
плане.
— Как долго ты еще пробудешь в Австралии? — громко спросил Дерек, заглушая
остальные звуки.
Пожалев, что не вышла на улицу, она немного повысила голос:
— Пока не знаю. Думаю, недолго, но возникли кое-какие сложности.
Пожалуй, ей следует рассказать о наследстве Дереку. Его опыт работы в
банковской сфере может быть ей полезен. Только если Дерек сейчас не на
вечеринке...
— Кто-то говорит по-немецки, или мне показалось? — спросила она.
— Что? Значит, ты тоже слышишь? Да, за соседним столиком сидят немцы.
— Ты в пабе?
Дерек сделал паузу, которая показалась ей слишком долгой для ответа на такой
простой вопрос.
— Нет, — неловко произнес он. — Я... э-э... в Бирмингеме. У меня здесь дела.
Я на встрече с клиентами.
Кейт все поняла. Дерек был занят и не мог долго разговаривать. Она
постаралась скрыть свое разочарование.
— Тогда не буду тебя задерживать.
Они попрощались, и Кейт выключила телефон. Она понимала, что расстраиваться
глупо. Дерек не мог говорить ей нежности в присутствии своих клиентов. В
любом случае романтические признания были не в его характере.
И все же...
Она вздохнула. Наверное, у Дерека был трудный день, и в его голосе скорее
слышалось напряжение, чем нетерпение. Зевнув, Кейт поняла, что не выспалась.
Но ложиться в постель не имело смысла. Пожалуй, душ поможет ей взбодриться.
Когда она выбирала подходящую одежду для жаркого летнего дня, в коридоре
послышались шаги, затем раздался стук в дверь.
Кейт пошла открывать.
Темные волосы Ноа были влажными, лицо — чисто выбритым, на подбородке
виднелся небольшой порез.
Аромат его одеколона щекотал ей ноздри. Когда Ноа улыбнулся, ей пришлось
схватиться за косяк, чтобы удержать равновесие.
— Будешь завтракать или для тебя еще слишком рано? — спросил он.
— Совсем нет, — пролепетала она, злясь на себя. — Я спущусь через несколько
минут и помогу тебе.
Ноа пожал плечами.
— Не нужно торопиться. Вчера ты легла не поужинав, и я подумал, что тебе
необходим сытный завтрак.
Кейт не могла сдержать улыбку, когда принимала душ, одевалась и спускалась
вниз.
Ароматы, доносящиеся из кухни, были просто божественными, но больше всего ее
поразил вид Ноа у плиты. Он жарил сосиски.
Проклятье! Как она может восхищаться другим мужчиной через несколько минут
после разговора со своим бойфрендом? Наверное, это из-за смены часовых
поясов и жары. Или дело было в одежде, которую носили австралийские фермеры.
Она быстро попыталась представить себе Дерека в потертых джинсах и мятой
рубашке, готовящего яичницу в полседьмого утра. Почему-то ей это не удалось.
Дерек был совой и ненавидел рано вставать. Кроме того, он не любил готовить,
а джинсам предпочитал деловые костюмы.
То, что произошло девять лет назад, больше не повторится, сказала
она себе. Внутри у Кейт все содрогнулось, когда она вспомнила, как страдала из-за
безответной любви к Ноа. Как бегала за ним. Как послала ему открытку на День
святого Валентина.
О боже! Как она могла быть такой идиоткой? Ноа не
ответил на ее послание, и она надеялась, что он об этом забыл. Чтобы
отвлечься от неприятных мыслей, Кейт спросила:
— Мне приготовить тосты?
— Давай. Тостер — вон там, в углу. Хлеб — в коробке, масло — в холодильнике.
Его обыденный тон вернул ее к реальности. В ее жизни нет места для
романтических мечтаний о Ноа Кармоди.
Во-первых, у нее есть Дерек. Во-вторых, она уже усвоила горький урок.
Наверное, ей нужно было сто раз написать:
Я не подхожу
Ноа. Пока жарился хлеб, Кейт достала из сушилки посуду и накрыла на стол.
Она не думала, что сможет много съесть, сидя напротив Ноа, но даже не
подозревала, как сильно проголодалась. Сосиски оказались хрустящими снаружи
и очень сочными внутри, не говоря уже о беконе.
Ноа улыбнулся, увидев ее пустую тарелку.
— Мне нравится, когда женщина ест с аппетитом.
— Все было очень вкусно, — сказала Кейт. — Спасибо.
Только она хотела предложить ему помыть посуду, как он, нахмурившись,
поднялся и прислушался.
— Сюда едет машина.
Взяв кружку с чаем, он подошел к окну и уставился вдаль.
— Это не грузовик.
— Мне приготовить еще чаю?
— Не надо. Не думаю, что это визит вежливости. Хотя его голос звучал
спокойно, Кейт видела, как напряжены его плечи. Ей стало любопытно, и она
подошла к окну, но увидела лишь движущееся облако белой пыли.
— Это полиция, — заявил Ноа. Поставив кружку на стол, он быстро вышел на
веранду.
Кейт отметила про себя, что джинсы отлично сидели на его крепких ягодицах.
Перестань. Собрав посуду, она отнесла ее в раковину и
принялась ее мыть, одновременно наблюдая в окно за происходящим. Наконец из
облака пыли показалась белая машина с бело-синими шашечками. Прищурившись,
Кейт смогла разглядеть рядом с водителем маленькую фигурку.
Ко
...Закладка в соц.сетях
