Жанр: Любовные романы
Золотая заря любви
...ло своего рода
компенсацией за необходимость подчиняться Клео. Если не считать Дамиана,
Маркос был единственным из внуков, кто смел сопротивляться воле Клео, но это
сопротивление было пассивным и поэтому не приносило результатов.
— Если хочешь знать, — откровенно ответила Геро, — я считаю
вас всех совершенно безвольными, раз вы позволяете ей так обращаться с вами.
Маркос засмеялся и предложил девушке сесть рядом.
— Я уже говорил, что ты поразительно прямодушна, — сказал он,
когда Геро села в кресло напротив. — Ты хочешь сказать, что ты намерена
в открытую возражать Клео?
— Во всяком случае, помыкать мною не позволю.
Глаза Маркоса как-то странно сверкнули, и Геро насторожилась. Молодой
человек был весьма наблюдательным, к тому же поведение девушки озадачивало
его. Ей следовало быть очень осмотрительной.
— Она уже отдавала тебе какие-нибудь приказы?
— Клео приказала мне не попадаться ей на глаза, что я и делаю.
— Значит, ты все-таки подчиняешься ей? — усмехнулся Маркос, а Геро
нахмурилась.
— Только если это устраивает и меня.
— Все равно ты подчиняешься. Клео всегда добивается своего.
— Просто на этот раз наши желания совпали, но если она прикажет мне
сделать то, чего я не захочу делать, я прямо скажу ей, что поступлю по-
своему.
Маркос на мгновение задумался.
— Посмотрим... — пробормотал он.
Столкновение характеров, которого ждал Маркос, произошло через неделю. Семья
собралась за обеденным столом, когда Клео, указав на Геро, сказала:
— Это платье... я терпеть не могу этот цвет... В моем присутствии никто
не носит зеленого. Иди и переоденься!
Все за столом замерли, а Геро лишь гордо вскинула голову. Дамиан застыл с
ложкой в руке, с любопытством глядя на свою
жену
.
— А я люблю зеленый цвет. — Голос Геро звучал твердо, она
держалась уверенно и спокойно. — И не собираюсь переодеваться.
Черные глаза Клео грозно сверкнули. Интонации в голосе старой дамы напомнили
Геро Дамиана, и она спросила себя, смогла бы она настоять на своем, если бы
приказ исходил от Дамиана.
— Переоденься... или убирайся из-за стола!
— Пойди переоденься, — посоветовала Кристина. — Гораздо
удобнее делать так, как велит Клео.
Но Геро не двинулась с места. Она продолжала сидеть на своем месте, с
вызовом глядя на Клео.
— Я же сказала, что мне нравится мое платье. А поскольку я голодна, я
не могу уйти без обеда.
— Поешь в другом месте!
Ища поддержки, Геро взглянула на Дамиана. Его лицо было абсолютно спокойно,
но он по-прежнему держал ложку в руке неподвижно, продолжая следить за
схваткой между Геро и своей властной бабушкой.
— Я хочу обедать за одним столом со своим мужем!
— Дамиан! — не выдержала Клео. — Заставь ее выйти...
немедленно! — Она обвела взглядом всех присутствующих, и Геро поняла,
что Клео признала свое поражение в первом раунде.
— Мы будем обедать здесь, — спокойно ответил Дамиан. — Ешь, Геро, пока суп не остыл.
Дочь Пеппо, о которой упоминал Дамиан, сидела в комнате Геро и наблюдала,
как та причесывается. Елене было восемь лет, и она была избалована до
невозможности. Сначала Геро избегала общения с девочкой, потому что та была
груба и неуправляема. Первое, что сделала Елена, оставшись наедине с
Геро, — больно дернула ту за волосы. Но годы общения с невоспитанными
детьми Петроса не прошли впустую, и Елена получила звонкий шлепок.
— Ты ударила меня! — удивленно воскликнула Елена.
— За то, что ты дернула меня за волосы. — Геро чуть заметно
улыбнулась, увидев, как девочка потирает ушибленное место. — Ты сделала
мне больно — я ответила тебе тем же. А теперь уходи. Ты мне не нравишься.
— Ты мне тоже! Ты противная. Меня здесь все любят!
— А вот и не все, — спокойно возразила Геро. — Я же сказала:
уходи. У меня нет времени на невоспитанных девчонок, которые не знают, как
следует себя вести.
Бросив на Геро изумленный взгляд, Елена подчинилась. Такое поведение девочки
очень удивило бы ее родителей; они, наверное, подумали бы, что их ребенок
заболел.
После нескольких таких случаев Елена стала заметно меняться. Постепенно она
начала уважать свою новую тетку. Скоро они уже вместе ходили гулять. Елена
показывала Геро разные красивые места в окрестностях имения.
— Ты пойдешь со мной на прогулку? — Склонив голову на бок, Елена
сосредоточенно следила за тем, как Геро укладывает волосы. — Мы могли
бы пойти в деревню, это недалеко.
— Не знаю. — Геро решила не соглашаться сразу. Она видела, что
хотя девочка изменилась к лучшему, она иногда забывала о хороших манерах и
опять становилась капризной и требовательной. — Я подумаю.
— Тогда, может быть, попозже?
— Может быть.
— Но тебе ведь все равно нечего делать, — обиженным тоном
произнесла Елена. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной гулять!
— Я же сказала: возможно, пойду, но не сейчас. — Геро взглянула на
себя в зеркало. При помощи мягкой воды и дорогих шампуней ее волосы
приобрели здоровый вид и красивый блеск, который делал их необыкновенно
привлекательными, Руки тоже стали выглядеть лучше. Каждый вечер Геро
смазывала их питательным кремом и надевала перчатки, чтобы не пачкать
простыни. Ее старания были вознаграждены похвалой Дамиана, даже несколько
смутившей девушку:
Твои руки стали красивыми. Что ты с ними делаешь?
Геро объяснила ему. Тогда Дамиан взял ее руку и перевернул ладонью вверх.
Девушка зарделась.
Ладони еще жесткие
, — робко сказала она.
Это скоро пройдет, если ты и впредь будешь заботиться о них
.
— Ну почему ты не хочешь пойти со мной? — прервал мысли Геро
капризный голос Елены. — Все всегда сразу делают то, что я прошу!
— Разве так надо разговаривать с тетей? — Геро обернулась и строго
посмотрела на избалованную дочь Пеппо и Георгиоса. — Если ты намерена
мне грубить, лучше уходи из моей комнаты.
Вместо этого девочка подошла к Геро и тронула ее за руку.
— Прости меня, тетя Геро. Может быть, ты сходишь со мной на прогулку?
Потом, когда у тебя будет время?
Геро улыбнулась и похлопала девочку по руке.
— Хорошо, пойдем после ленча.
Сначала никто не заметил, как изменилось поведение Елены по отношению к
Геро, — так как это проявлялось только когда они были одни. Но
постепенно Пеппо увидела, что ее дочь относится к Геро совсем иначе, чем к
другим членам семьи Ставросов. До появления Геро единственным человеком,
который имел влияние на девочку, была Клео. Елена боялась и уважала старую
даму. Дядя Дамиан, без сомнения, мог бы заставить девочку слушаться, но он
не обращал на нее внимания, а Елена избегала его.
Странно, но перемена в Елене не обрадовала ее мать. Пеппо было неприятно,
что молодая и неопытная девушка сумела справиться со своевольной девочкой.
Пеппо не могла знать, что Геро приходилось укрощать диких и неуправляемых
отпрысков своего опекуна. По сравнению с ними Елена была просто золото.
— Что ты сделала с моим ребенком?! — закричала Пеппо на Геро,
когда однажды, неожиданно войдя в гостиную, услышала, как Елена просто
умоляла Геро взять ее с собой в магазин. — Елена, пойдем со мной!
— Нет, я хочу пойти с тетей Геро. Я обещаю слушаться. — Не обращая
внимания на мать, Елена заглядывала в глаза Геро. — Можно мне пойти?
— Хорошо...
— Елена! Ты пойдешь со мной! Я тоже собираюсь за покупками!
Но Елена не обращала на мать внимания, и Геро, чтобы не обострять и без того
неважные отношения с Пеппо, сказала девочке, что она должна слушаться мать.
Только сказав это, девушка поняла свой промах, потому что Пеппо тут же
обрушилась на нее с упреками, потребовала не соваться в чужие дела и
заявила, что сама в силах справиться со своим ребенком. Но своевольная Елена
не слушалась мать и согласилась пойти с нею лишь после того, как Геро твердо
сказала, что не возьмет ее с собой.
Когда дверь за матерью и дочерью закрылась, Геро облегченно вздохнула. Как
хорошо, что она не принадлежит к этой странной семье! Они такие разные, но
все подчиняются старой карге, а та управляет их жизнями как олимпийское
божество. Геро знала, что и на Кипре, и в Греции бабушек в семьях очень
почитают, но нигде она не встречала такой неограниченной власти, как у Клео.
Геро с самого начала не могла понять, чем занимаются мужчины в доме
Ставросов. Предполагалось, что они управляют имением, но в нем было столько
работников, что хозяевам просто нечего было делать. Только Дамиан, который
сотрудничал с разными фирмами в других частях Греции, был по-настоящему
занят делом и только он имел истинную цель в жизни. Остальные, казалось,
впустую тратили время, ожидая смерти Клео, которая освободила бы их от
власти деспотичной бабушки.
Геро старалась мысленно оценить каждого члена семьи. Нико, она была уверена,
обладал скрытой силой характера, которую просто не хотел показывать,
опасаясь навлечь на себя гнев Клео и лишиться наследства. Георгиос был
человек слабовольный — он полностью подчинялся жене и, конечно, Клео, —
к тому же готовый выполнять любые прихоти своей избалованной дочери. А вот
Маркос, будь он постарше, мог бы взбунтоваться и последовать примеру своего
брата.
При мысли о Кристине Геро невольно улыбнулась. Как жаль, что другие женщины
в семье не похожи на нее! Брак Кристины с Нико был устроен ее отцом и Клео.
За Кристиной дали богатое приданое — земли, деньги, драгоценности. И хотя
начало семейной жизни не было безоблачным, молодая женщина нашла свое
счастье, и это давало ей силы спокойно выносить гнетущую атмосферу дома.
О Пеппо с ее надменностью и холодной красотой не хотелось даже думать.
Сестра Дамиана была, по мнению Геро, не лучше Клео.
Дамиан... Сильный и бескомпромиссный, надменный и властный, он был слишком
похож на свою бабушку, чтобы они могли ужиться.
А Катрина? Красивая и богатая, она могла бы стать идеальной женой для
Дамиана. И все же... Мысль об их возможном браке угнетала Геро. Несмотря на
внешнюю привлекательность, Катрина была совершенно лишена мягкости и
душевного тепла. Она даже не пыталась скрывать, что презирает и ненавидит
Геро. Ее чрезмерная подозрительность сквозила в каверзных вопросах, которые
она постоянно задавала Геро. Однажды она в своей обычной высокомерной манере
спросила:
— Как вышло, что ты, англичанка, свободно говоришь по-гречески?
— Я долго жила на Кипре.
— Одна?
— Нет, у родственников.
— Они англичане?
— Мои родственники — киприоты.
— Киприоты? Интересно, каким же это образом получилось?
— А вот это никого не касается, — отрезала Геро, сердито сверкнув
глазами.
Глава четвертая
Две огромные корзины со свежими цветами стояли на столе в тенистой беседке
среди кустов мимозы. Геро старательно плела венок — ведь завтра первое мая,
а в этот день она всегда вешала на дверь венок из живых цветов. На Кипре
издавна существовал такой обычай, и венки можно было увидеть на каждой двери
— от бедной хижины в маленькой деревушке до шикарной виллы на побережье.
Девушка была так поглощена своим занятием, что не заметила, как к беседке
подошел Дамиан. Он некоторое время наблюдал за Геро, потом легким
покашливанием привлек ее внимание. Девушка подняла голову?
— Ты так увлечена своим занятием. — Дамиан стоял, прислонившись к
дереву — высокий, стройный — и с улыбкой смотрел на нее.
Откинув назад волосы, Геро критически осмотрела свою работу.
— Тебе нравится?
— Трудно сказать. Работа еще не закончена.
Геро обиделась.
— Но ты мог бы сказать, нравится ли тебе то, что я уже сделала.
— Ну хорошо. Мне нравится то, что ты уже сделала.
Смех Геро наполнил беседку музыкой.
— Как ты скуп на похвалу!
— Это потому, что я не похвалил работу, которая еще не
закончена? — сдержанно спросил Дамиан.
Геро достала из корзины еще одну розу.
— Ты ведь уже можешь себе представить, каким будет венок.
— Напротив; я не имею ни малейшего представления, каким он
будет. — Дамиан сел на скамейку. — Расскажи мне, как ты проводишь
время... когда не плетешь венки? — Дамиан был в отъезде целую неделю —
уезжал по делам в Афины.
— Елена показывала мне окрестности...
— Елена? — удивился Дамиан. — Эта взбалмошная девчонка?
Невероятно!
— Девочка сильно изменилась. — Геро говорила совершенно спокойно,
вдыхая аромат розы, которую держала в руке. — Скоро она станет очень
милой девочкой.
Дамиан молчал. Геро бросила на него осторожный взгляд и продолжала:
— Надо знать, как обращаться с детьми. У каждого ребенка уже с рождения
есть свой характер, поэтому и подход должен быть особый. Дети требуют
внимания и любви, но любовь не должна быть слепой. Мне кажется, вы все не
даете себе труда понять Елену. Конечно, осуждать куда легче.
Геро вертела в руке цветок, любуясь его цветом и формой, а Дамиан,
ошеломленный, воззрился на девушку. Крестьянская девчонка, а как
разговаривает!
— Надо полагать, — с иронией заметил он, — ты считаешь себя
специалистом по детской психологии!
— Да, считаю, — спокойно ответила Геро, ничуть не задетая его
тоном. — У меня, конечно, только практический опыт, в теории я не
разбираюсь.
Взгляд Дамиана помрачнел.
— Берегись, — очень мягко предупредил он, — я не люблю, когда
мне дерзят.
Геро подняла на него удивленный взгляд.
— Разве я дерзила? Извини. Я просто назвала вещи своими именами.
Понимаешь, я пять лет имела дело с детьми Петроса, двое из них родились уже
при мне.
Принял ли Дамиан ее извинение, Геро так и не узнала, потому что в этот
момент в беседку, запыхавшись, вбежала Елена.
— Тетя Геро, смотри, что я нашла! Щенок... Кто-то оставил его в коробке
у наших ворот. Правда, хорошенький? — Елена не заметила Дамиана, а он,
не веря глазам, смотрел то на девочку, то на Геро.
— Он был в коробке? Бедняжка! — Геро прижала крошечного щенка к
груди, не думая, что он может испачкать ей платье, счет за которое удивил
даже Дамиана. Геро, не привыкшая делать покупки, не имела представления о
ценах. Если ей нравилась какая-то вещь, она просто просила прислать ее на
дом, даже не подозревая, сколько она может стоить. — Бедный малыш...
его надо покормить... налить ему молока, ведь он такой маленький. —
Геро вовсе не удивилась, что щенка оставили у ворот. На Кипре такое часто
случалось. Местные жители не хотели убивать щенят, а держать всех у себя не
могли. Вот и подбрасывали их в сад какого-нибудь англичанина. Все знали, что
англичане очень любят животных и хорошо заботятся о них. — Мы сделаем
тебе мягкую подстилку... Не плачь, малыш, теперь у тебя будет дом. Только
придется тебя вымыть, чтобы от тебя хорошо пахло.
— Мы оставим его! — Хорошенькое личико Елены осветилось
радостью. — Я всегда мечтала завести собаку, но мне не разрешали. Как
мы назовем его? — Голос девочки замер, когда она увидела дядю Дамиана,
сидящего в тени акации и с интересом наблюдающего за происходящим. —
Дядя Дамиан, как ты думаешь, бабушка?..
— Нет, Елена, не думаю.
— Не вырывайся, тебя еще не собираются мыть, — уговаривала щенка
Геро. Неожиданно до нее дошел смысл вопроса Елены и ответа Дамиана. —
Вы говорите о Клео? — Геро перевела взгляд с расстроенного лица девочки
на Дамиана. — В чем дело?
— Клео терпеть не может собак, — спокойно ответил тот.
— Ты хочешь сказать, что она не позволит Елене оставить щенка?
— Я в этом уверен.
— Что же мы будем с ним делать?
— Отвезем к ветеринару.
— О нет! — воскликнула девочка. — Ты же не хочешь, чтобы его
усыпили, как Бамбоса?
— К сожалению, придется.
— Но Бамбос был ранен, ему было больно, и я уже не могла бы кататься на
нем. А щенок здоров. Дядя Дамиан, пожалуйста, не давай бабушке отправлять
его к ветеринару. — Умоляющий тон и слезы на глазах девочки изумили
Дамиана. Он не мог поверить в чудесное превращение. Крик, истерика, топанье
ногами — такое поведение он мог бы понять, но это...
— Если бабушка скажет, что щенка оставить нельзя, значит, его увезут.
Ты сама знаешь: она не потерпит собаку в доме.
Девочка молча кивнула. Дамиан взглянул на Геро.
— Кажется, ты добилась невозможного, — негромко сказал он. —
Поздравляю.
Удивительно, но его похвалу Геро не заметила, потому что все ее внимание
было поглощено Еленой. Хотя девочка с самого начала знала, что ей не
разрешат оставить собаку, она по-детски верила, что Геро может совершить
чудо. И Геро решилась.
— Щенка надо оставить. — Она твердо посмотрела на Дамиана. —
Дом достаточно большой; я позабочусь, чтобы собака не попадалась на глаза
Клео...
— Бесполезно, — грустно сказала Елена. — Я много раз просила
у нее собаку, но она даже слышать об этом не хочет. Мне было очень одиноко
до того, как ты приехала, а бабушка все равно не разрешала завести собаку.
— Ты не против, если я оставлю щенка? — спросила Геро Дамиана, и
он, бросив на
жену
несколько озадаченный взгляд, кивнул. Кажется, эта
девчонка из кипрской деревни способна совершить переворот в семье Ставросов!
— Не против.
— В таком случае я не вижу причин, по которым не могла бы держать
собаку, — заявила Геро, тряхнув головой.
— Никаких причин. Желания Клео — по боку.
Опять иронизирует
, — подумала Геро и серьезно сказала:
— Ее желание, конечно, важно, но и у других в семье есть свои желания.
Девочка хочет собаку, и если та не будет мешать Клео, я не понимаю, почему
бабушка должна возражать. — Дамиан встал и теперь смотрел на Геро с
высоты своего роста. — Я знаю, о чем ты думаешь, — добавила
девушка, прижимая к себе щенка. — Ты думаешь, я слишком самоуверенна, и
Клео одержит надо мною верх...
— Вовсе нет. — Взгляд Дамиана упал на племянницу, девочка,
понурясь, стояла в стороне и с надеждой посматривала на Геро. — Могу
повторить: ты, кажется, способна достичь невозможного. — С этими
словами он покинул беседку.
Геро отдала щенка Елене и попросила девочку покормить его, а сама вернулась
в дом и сразу же направилась в личную гостиную Клео или, как та ее называла,
будуар.
— Войдите. — В скрипучем старческом голосе не было ни теплоты, ни
доброжелательности. Увидев, кто вошел, Клео помрачнела и окинула хрупкую
фигурку девушки презрительным взглядом. — Что тебе?
Это подчеркнуто пренебрежительное
тебе
не ускользнуло от внимания Геро, но
она пришла с просьбой и потому воздержалась от резкого ответа.
— Елена нашла у ворот маленькую собачку, и мы хотим оставить ее...
— Собаку, ты говоришь? Избавьтесь от нее!
От оскорбительного тона Клео на щеках Геро выступили красные пятна, но она
взяла себя в руки и спокойно продолжала:
— Дамиан предупредил меня, что вы не любите собак. Но я позабочусь,
чтобы щенок вам не мешал.
— Лучше позаботься, чтобы его усыпили или вернули туда, где нашли.
Елена не имела права приносить собаку, она знала, что я не терплю животных в
доме.
Геро медлила. Эту женщину невозможно было переубедить. Ее несгибаемая воля,
постоянное стремление повелевать, нетерпимость к чужому мнению могли сломить
кого угодно; при этом сама Клео оставалась непоколебимой как скала... или
казалась такой.
— Мой муж не возражает, чтобы я оставила собаку, — заявила Геро.
— Когда твой муж будет хозяином в этом доме, тогда и будешь спрашивать
у него, — сердито возразила Клео. — А пока я здесь хозяйка, ты
будешь слушаться меня! А теперь оставь меня!
Геро не двинулась с места. Вдруг она поняла, что будь она настоящей женой
Дамиана, а он — наследником Клео, она вряд ли решилась бы спорить с этой
женщиной. Геро впервые посочувствовала остальным членам этой семьи. Но ей
самой было нечего терять, поэтому она твердо заявила, что намерена оставить
собаку. Однако гробовое молчание, последовавшее за ее словами, испугало
девушку. Темные немигающие глаза Клео с такой ненавистью и презрением
глянули на Геро, что девушка задрожала. Тонкие скрюченные пальцы старухи
непроизвольно сжались в кулак, как будто хотели раздавить непокорную.
— Тупая деревенщина! Кто ты такая, чтобы разговаривать со мной подобным
тоном? Кто ты такая, я тебя спрашиваю!
Геро побледнела, но ответила сдержанно:
— Жена вашего внука.
— А кем ты была раньше? Как ты оказалась на Кипре? Катрина сказала мне,
что ты жила там у родственников. Все это очень странно. Разве в Англии у
тебя никого нет?
— Нет, иначе я жила бы с ними.
— Сколько тебе было лет, когда ты приехала на Кипр?
— Двенадцать.
— Ты ходила в школу?
— В греческую школу.
— А твои руки? Чем ты занималась?
Геро спрятала руки за спину. Этот непроизвольный жест заставил Клео
нахмуриться.
— Я работала на ферме у своего опекуна.
— У опекуна? — Старческие глаза странно блеснули. — А почему
твой опекун не нашел тебе мужа?
— У меня не было приданого, — откровенно призналась Геро, уже
готовая прервать разговор, если он перейдет в опасное русло. — Без
приданого у девушки мало шансов найти мужа.
— Но ты нашла! — У Клео вырвался вздох, больше похожий на
стон. — Чтобы Дамиан решился жениться... я никогда не верила в это! Он
многое делал мне назло, но я все же не ожидала, что он может зайти так
далеко — он всегда был очень рассудительный.
В ее голосе звучало скорее разочарование, чем гнев; и Геро поняла, что
несмотря на частые ссоры, Клео сохранила уважение к своему внуку. Его
женитьба оказалась для нее тяжким ударом. Но бабушка не знала, что Дамиан
так и остался рассудительным и дальновидным. Он не вступил в законный брак,
потому что надеялся еще встретить настоящую любовь. Геро была уверена, что с
такой девушкой, как она, он никогда не связал бы свою жизнь. Удивительно,
как Клео могла поверить Дамиану на слово и не заподозрить обмана. С ее
стороны было бы логично потребовать от внука свидетельство о браке.
И тут тяжелое, хриплое дыхание Клео встревожило Геро. Она вспомнила о
больном сердце старой дамы и подалась к ней.
— С вами все в порядке?
— Конечно, все в порядке! Или ты, как и все прочие, рассчитываешь, что
я вот-вот упаду замертво?
Геро вздрогнула от этих слов. Быть такой старой и мудрой, знать, что жизнь
уже прожита, и смерть может прийти в любой момент... Сердце девушки
наполнилось состраданием. Геро забыла, что хотела переломить деспотизм Клео,
забыла свою неприязнь к старой женщине... даже презрение Клео показалось
девушке простительным.
— Почему я должна желать вашей смерти? — спросила Геро. — Какая мне от этого выгода?
— Этот дом! Он станет собственностью твоего мужа, и ты будешь в нем
хозяйкой. Поэтому ты тоже ждешь моей смерти!
Если бы только Клео знала, как далека она от истины!
— Я вполне довольна своим положением, — заявила Геро, — и
совсем не стремлюсь стать здесь хозяйкой. — Искренность этих слов
придала голосу девушки твердости, и ненависть в глазах Клео несколько
померкла, хотя и не исчезла.
— Все равно ты не лучше прочих!
Геро только пожала плечами. Было видно, что Клео устала, ей пора было
отдохнуть.
— А собака... — начала девушка, но Клео перебила ее:
— От собаки избавься!
— Мне очень жаль... — Геро заговорила очень мягко, все еще п
...Закладка в соц.сетях
