Жанр: Любовные романы
Вспышка Книга 2
...dash; плавно проговорила она.
— Это лишь малая часть того, что я обязан вам предложить после... после
произошедшего недоразумения. — На его губах играла легкая улыбка, но
глаза проницательно смотрели на нее. — И, принимая во внимание то, что
я разрешил вам сойти на берег, я чувствую себя ответственным за то, чтобы с
вами ничего не случилось. Надеюсь, вы не станете возражать, если я время от
времени буду справляться о вас? — Он помолчал, продолжая
улыбаться. — Чтобы убедиться, что с вами все в порядке.
Тамара сделала удивленный вид.
— А что со мной может случиться?
— Кто знает? Это чужая страна, насилие здесь в порядке вещей.
— Вы мне не доверяете, не так ли? — Она заставила себя слабо
улыбнуться.
— Напротив. Я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Особенно
если учесть, что ваш друг-король может обвинить в этом персонально меня.
Тамара кивнула и ядовито ответила:
— Благодарю вас. Уверена, что мы с мисс Мейер будем спать спокойно,
зная, что находимся под вашей защитой. — Она протянула ему свою нежную
белую руку. Пожав ее, он вежливо открыл дверь. Шагнув за порог, она
поколебалась, затем обернулась. — Бригадир Диггинс...
Он вопросительно посмотрел на нее.
— Этот... этот Симон Боралеви.
— Шмария Боралеви, — с полуулыбкой поправил ее англичанин.
— Не важно. — Она беззаботно махнула рукой. — Значит ли это,
что он все еще на свободе?
— Боюсь, что да.
— Тогда, думаю, вам стоит удвоить свои усилия по его розыску, —
торжественно заявила Тамара.
— Именно этим я и занимаюсь. — Он криво улыбнулся, и, несмотря на
страшную жару, она почувствовала, как ее обдало ледяным холодом.
Ей не нравилась эта игра в кошки-мышки, особенно если учесть, что в роли
мышки выступал ее отец, а в роли приманки — она сама. Ей придется соблюдать
крайнюю осторожность: все это не имело с кино ничего общего.
До заката оставалось часа два. Была среда. С того момента, как она
опубликовала объявления в
Даваре
и
Хаарице
, двух ежедневных тель-
авивских газетах, прошло тринадцать дней. Они с Ингой сидели в увитой
виноградными лозами тенистой беседке позади небольшого отеля. На столе перед
ними стояли тарелки с остатками ужина. Жара спадала, восхитительно
прохладный ветерок шелестел листвой над их головами и поигрывал клетчатыми
скатертями. Тамара молчала, постукивая по зубам ногтем большого пальца и не
сводя глаз с моря и неутомимых волн, с грохотом разбивающихся о берег. В
своих мыслях она была за сотни миль отсюда.
Инга поднесла было ко рту вилку с куском пирога с начинкой из лука и
картофеля, но тут заметила отсутствующее выражение на лице Тамары. Она
опустила вилку, придвинула свой стул поближе к Тамаре и, нежно улыбаясь,
сказала:
— Скоро ты получишь от него весточку. Я в этом уверена.
— Но ведь прошло почти две недели. Что-то случилось, иначе он давно бы
связался со мной.
— Возможно, ему пришлось уехать. Или он очень занят. Возможно, пока
даже не получил твоего сообщения, и потребуется какое-то время, чтобы оно
дошло до него. Ты должна набраться терпения. Думаю, твоя беда в том, что ты
слишком изводишь себя.
— Как это?
— Ну, чем дольше мы будем сидеть здесь сложа руки, тем дольше будет
тянуться время, — философски заметила Инга. — У нас столько дел и
столько всего интересного. Я не говорю, что ты не должна ждать, но, если ты
посвятишь себя только этому, ты сойдешь с ума.
— Но мы же ездили куда-то и что-то видели, — защищаясь,
проговорила Тамара. — Мы ездили на Тивериадское озеро, которое называют
Галилейским морем, и потом мы были в Иерусалиме...
— Именно об этом я и говорю! — сказала Инга. — Всего каких-то
две коротких поездки за две недели. И это ты называешь осмотром
достопримечательностей?
— Я знаю, что здесь много интересного, но неужели ты в самом деле
ожидала, что я стану бродить по руинам и церквям в то время, как все мои
мысли заняты ожиданием известия от отца?
— Это все же лучше, чем лезть на стену.
— Я пока не лезу на стену, — равнодушно возразила Тамара. —
Просто я... немного волнуюсь. — Взяв в руки бокал, она залпом осушила
его.
Инга сощурила глаза.
— Если бы ты была кошкой, то просто ходила бы взад-вперед по
крыше. — Неожиданно выражение ее лица смягчилось, и она наклонила
голову. — Тамара, ты же знаешь, я желаю тебе добра. Я просто хочу
облегчить твою жизнь.
Тамара облокотилась одной рукой о стол и обхватила ладонью подбородок. Затем
посмотрела на Ингу и медленно проговорила:
— Я начинаю ненавидеть эту страну. Здесь ужасно, скучно и грязно. Не
могу себе представить, чтобы кто-то хотел тут жить. По мне, так пусть арабы
забирают ее себе.
Инга была поражена.
— Это потому, что ты не даешь себе труда полюбить ее. Мне, например,
она нравится.
— А тебя не спрашивают, — со злостью прошипела Тамара. — Ты
что, не можешь заткнуться?
Не веря своим ушам, Инга изумленно смотрела на Тамару. Обретя наконец дар
речи, она холодно проговорила:
— Тамара, не веди себя так.
— Как?
Инга перегнулась через стол и сердито взмахнула вилкой.
— Ты отлично знаешь как! Как испорченный ребенок. Тебе это не идет.
Последний раз ты вела себя так в Даниловском дворце, когда тебе было два или
три годика. Никогда не забуду, в какую ярость ты пришла, когда я увела тебя
из игровой комнаты и тебе пришлось довольствоваться твоими собственными
игрушками. Я тогда еще отшлепала тебя.
Тамара бросила на нее удивленный взгляд.
— Не может быть. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь шлепала меня.
— Так и было. — Инга выразительно кивнула головой. — И сейчас
ты тоже заслуживаешь хорошей взбучки.
Тамару вдруг охватило жгучее чувство вины. Ей стало стыдно за то, что она
так грубо разговаривала с Ингой, стыдно за то, что вымещала на ней свою
злость. Всю жизнь Инга старалась заменить ей мать, заботилась о ней, не
думая о себе.
— Прости меня, Инга, — чуть слышно произнесла Тамара. — Я не
хотела обидеть тебя. Не знаю, какой бес в меня вселился. — Она покачала
головой. — Мои нервы так напряжены, что я не отдаю себе отчет в том,
насколько невозможной становлюсь.
— Ладно, теперь, когда ты все осознала, ты сможешь взять себя в руки. И
ты должна мне верить. — Инга назидательно помахала пальцем. —
Вчера у меня в ушах звенело, а это значит, что кто-то думает и говорит о нас
и что скоро у нас будет посетитель. Давай. Издевайся надо мной. Но вот
увидишь, я права.
В этот момент чья-то фигура заслонила от них солнце, и на стол упала длинная
темная тень.
— Возможно, у вас звенело в ушах потому, что я собирался навестить
вас? — произнес по-английски вкрадчивый голос.
Тамара озадаченно подняла голову. Этот человек подкрался к ним так бесшумно,
что ни она, ни Инга не заметили его приближения. Тамара, никак не ожидавшая,
что бригадир Диггинс появится столь внезапно, на мгновение пришла в
замешательство. По его лицу нельзя было понять, удалось ли ему подслушать
что-то важное.
Он щелкнул каблуками и слегка поклонился.
— Добрый вечер, дамы, — приятным голосом произнес англичанин,
похлопывая по ноге стеком. — Насколько я могу судить, вы приятно
проводите время?
Тамара обратила внимание на то, что он занял очень выгодную позицию — спиной
к солнцу, его лицо, скрытое низко надвинутым козырьком коричневой форменной
фуражки, было в тени, в то время как ее собственное было ярко освещено, что
позволяло видеть тончайшие нюансы его выражения. Нет, этого человека никак
нельзя недооценивать. Он слишком хитер.
Приподняв свои тонко выщипанные брови, Тамара проговорила:
— Бог мой, бригадир Диггинс! Как я рада вас видеть. — Она
улыбнулась ему самой ослепительной из имевшихся в ее арсенале улыбок. —
Наконец-то появился кто-то, кто говорит по-английски. Я как раз только что
жаловалась мисс Мейер, что готова лезть на стенку от всей этой еврейско-
арабской тарабарщины. — Она показала на пустой стул. — Не хотите
ли присоединиться к нам и выпить бокал вина?
— К сожалению, не могу. Я как раз проходил мимо, и мне вдруг пришло в
голову, что я слишком пренебрегаю своими служебными обязанностями.
— Пренебрегаете своими обязанностями? Я вас не понимаю.
— Я ведь обещал навещать вас время от времени и ни разу этого не
сделал.
Может, мне только показалось, что за нами все время следили?
— подумала
Тамара, а вслух проговорила:
— Вы слишком занятой человек. Нельзя ожидать, что вы можете быть сразу
в нескольких местах. —
Но теперь я буду ожидать именно этого.
Совершенно очевидно, что у него везде есть глаза
.
Он обратился к Инге:
— А как вам нравится у нас, мисс Мейер?
Инга вежливо улыбнулась.
— Очень нравится. Боюсь, гораздо больше, чем Тамаре.
— Понятно. — Он снова перевел взгляд на Тамару. — Тогда,
должно быть, есть какое-то объяснение тому, что вы остаетесь здесь, несмотря
на то что явно не в восторге от своего пребывания? Вы это делаете ради мисс
Мейер?
Тамаре стоило большого труда не отвести от него взгляд: она понимала, что
только так сможет сделать свои слова убедительными.
— И да, и нет, — медленно ответила она. — Понимаете, я так
долго и тяжело работала, а тут еще эти недели, которые заняла поездка сюда,
и сейчас я совсем без сил. Боюсь, я должна их восстановить. У меня просто
нет другого выхода. Но, надеюсь, море и солнце вылечат меня.
— Ах. Теперь понятно, почему вы больше никуда не ездите.
Значит, его люди все же следят за нами
.
— Как приятно, бригадир Диггинс, что, несмотря на то что вы лично не
могли быть с нами все это время, мы действительно находились под вашим
покровительством, — сухо проговорила она.
— Мне казалось, я уже говорил вам при нашем знакомстве, что вы для нас — особо почетный гость.
Он что, насмехается надо мной?
— Я лишний раз убедилась, бригадир, что в самом деле родилась под
счастливой звездой. Где бы я ни была, у меня всегда находится ангел-
хранитель. В Голливуде в его роли выступал глава киностудии, где я работала,
а здесь у меня есть вы. Чего еще может желать человек?
— Осторожности, — предположил Диггинс. — До сих пор вы ее
соблюдали, и я рад, что с вами ничего не случилось. Надеюсь, что и дальше
ваше пребывание здесь будет спокойным. — Он коснулся рукой блестящего
козырька своей фуражки и слегка поклонился. — Ну что ж, мне
действительно пора. Надеюсь скоро снова увидеть вас.
Тамара кивнула.
— Я уверена, так и будет.
— Вы не обидитесь, если я посоветую вам посвятить какое-то время
осмотру достопримечательностей? Было бы обидно увидеть так мало. Это
суровый, но красивый край. — И с этими словами англичанин повернулся и
направился к выходу.
Через несколько секунд он повернул за угол отеля и скрылся из виду. Взяв
чайную ложку, Тамара принялась вертеть ее в руках. Инга была права. Им
действительно надо почаще выходить. Внезапное появление бригадира Диггинса
свидетельствовало о том, что роль туристов не слишком хорошо удалась им.
Если она хочет сбить его со следа отца, им следует целиком — и при том
ревностно — отдаться этой игре. Возможно, это поможет убить время. Все
лучше, чем это нескончаемое ожидание. К тому же, начав разъезжать, они
сильно затруднят жизнь бригадира Диггинса.
Тамара почувствовала, как Инга дотронулась до ее руки, и подняла на нее
глаза.
— С тобой все в порядке?
— Все прекрасно, — успокоила она Ингу, — но мне что-то не
хочется больше есть. Если мы собираемся начать путешествовать, нам стоит
лечь пораньше.
Звук.
Подобно брошенному в спящую заводь камешку, он проник в ее сознание и,
распространяя вокруг себя круги, стал медленно опускаться все ниже и ниже,
пока наконец не достиг самых глубин ее сна. Против воли она почувствовала,
как всплывает, пробуждаясь от убаюкивающего покоя завладевшего ею
сновидения. Она неподвижно лежала на правом боку, подложив под щеку ладонь,
и тревожно морщила лоб, ресницы ее трепетали.
Скр-р-рип. Звук повторился.
Она широко раскрыла глаза, но первобытный инстинкт, предупредивший ее о
возможной опасности, немедленно заставил Тамару снова прикрыть их, оставив
только узенькие щелочки, и не дал ей подняться. Страх завладел всем ее
существом и вынудил затаить дыхание, как если бы у нее на шее сомкнулась
пара рук, стремясь лишить ее жизни. Огромным усилием воли она заставила
страх отступить, не позволяя ему овладеть ею.
Скр-р-р-и-и-и-п.
Он идет откуда-то позади меня
, — подумала она. Сердце выпрыгивало из
груди. Вне всякого сомнения, это был не сон, а очень даже настоящий скрип,
так могла скрипеть лишь половица под ногой передвигающегося с величайшей
осторожностью человека. Кто-то пытался незаметно подкрасться к ней.
Она лежала, не шевелясь, охваченная ужасом, и, затаив дыхание, ждала. Звук
повторился, на этот раз ближе... гораздо ближе. Внезапно порыв ветра
взметнул занавески, и они, как два пухлых привидения, неожиданно рванулись
ей навстречу. От ужаса Тамара едва не потеряла сознание.
Она задышала медленнее, стараясь успокоиться и понять, где именно притаился
этот неизвестный источник шума. Тогда, выскочив из кровати, она будет знать,
в какую сторону ей следует бежать.
А именно это ей и предстояло сделать, если она хотела сохранить свою жизнь.
Чем скорее выберется из комнаты, тем в большей безопасности окажется. По
крайней мере, далеко бежать ей не придется. Комната Инги была напротив,
через холл. Их разделяли каких-то двадцать коротеньких шажков.
Дрожа всем телом, она закусила губу. Довольно выжидать. Ее пальцы украдкой
взялись за покрывало. Пора!
Она медленно сделала глубокий вдох и, подброшенная хлынувшей в кровь волной
адреналина, откинула покрывало и выпрыгнула из кровати. Едва коснувшись пола
левой ногой, она перенесла на нее весь свой вес и, не дожидаясь, пока другая
найдет точку опоры, сделала пируэт на 180 градусов. Затем обежала кровать и,
не разбирая дороги, понеслась прямо к двери — и очутилась в объятиях
стоящего в темноте человека. Он с силой толкнул ее обратно.
Тамара хотела закричать, но чья-то рука грубо зажала ей рот, не давая дышать
и не позволяя издать ни звука. Глаза у нее стали бешеными, тело яростно
извивалось. С минуту она пыталась бороться, впиваясь ногтями в держащую ее
руку, но безуспешно. Наконец плечи ее поникли, признавая поражение.
— Я уберу руку, только если вы пообещаете мне, что не станете
кричать, — с сильным акцентом прошептал резкий голос, заставивший ее
съежиться. До нее доносился запах пота, при каждом слове его теплое дыхание
щекотало ей шею. — Вы поняли? Один звук — и мне придется заткнуть вам
рот, да? — По-английски он говорил бегло, но, подобно большинству
говорящих на нескольких языках людей, каждое утвердительное предположение
заканчивал вопросом.
На секунду в глазах Тамары сверкнул вызов, но тут же угас. Она медленно
кивнула.
Он убрал руку, но продолжал держать ее наготове у рта.
Ее глаза давно освоились в темноте, и она смогла разглядеть, что его рост
превышал шесть футов. Правда, лица не было видно, только горящие глаза.
Кто он?
Прежде чем Тамара собралась с мужеством, чтобы задать этот вопрос, он сам
ответил на него.
— Меня зовут Дэни Бен-Яков. Меня послал ваш отец.
Убедившись, что она не станет кричать, он отступил от нее на шаг, беззвучно
подошел к окну, закрыл деревянные ставни и тихо задернул занавески. На
минуту комната погрузилась в полный мрак. Затем он включил ослепительно
яркий верхний свет.
Тамара вдруг осознала, что, кроме прозрачной ночной рубашки, на ней ничего
нет. Сдернув с кровати покрывало, она прижала его к себе, чувствуя, как при
каждом вдохе вздымается ее грудь. Глаза округлились от удивления,
растрепанные волосы спадали на лицо, кровь все еще кипела в жилах — в таком
состоянии она чувствовала себя способной выиграть схватку с любым великаном.
Как мегера, она бросилась на незнакомца, глаза ее метали молнии.
— Как вы смеете! — яростно прошипела она, угрожающе наступая на
него. — Без предупреждения входить в мою комнату, когда я сплю! Вы до
смерти напугали меня! Я решила, что кто-то хочет...
— ...изнасиловать вас. — Казалось, он находил забавным ее
замешательство. — Возможно, я займусь этим в другой раз, когда у меня
будет больше времени.
Тамара буквально взорвалась от этих слов.
— Вы... вы... пронырливая змея! — запинаясь, проговорила она,
дрожа от ярости. — Вы... хитрая, трусливая, желтопузая, вороватая...
— Бог мой, какие цветистые определения. Язык у вас подвешен отлично.
Ваш отец говорил правду: вы действительно прекрасная актриса.
Под его спокойным пристальным взглядом она вспыхнула.
— И это все, что вы можете сказать в свое оправдание? Вы до полусмерти
напугали меня и...
— Вы так красивы, когда сердитесь. Да, несомненно, гнев вам к лицу. От
него ваши изумрудные глаза начинают гореть еще ярче, а веснушки на носу
темнеют.
— В-веснушки... — с большим трудом хрипло выговорила Тамара и,
потеряв дар речи, изумленно уставилась на незваного гостя. Он так
непринужденно прислонился к стене, спокойно разглядывая ее сквозь лениво
полуприкрытые веки с густыми, темными ресницами, что вся ее злость разом
угасла. Казалось, боевой задор вдруг покинул Тамару — почти сам по
себе, — и негодующе поднятая рука опустилась. Но ее глаза не могли
оторваться от его глаз.
Почему я смотрю на него? Я просто любуюсь им!
Какова бы ни была истинная причина, в этом человеке чувствовалось что-то
обезоруживающее. Может быть, его неровная, ослепительная улыбка, обнажавшая
резцы и вызывавшая ямочки на щеках и подбородке? Или этот кошачий блеск его
темных глаз, когда он так пристально, так проницательно разглядывал ее, что
на мгновение ей показалось, будто его взгляд проникает ей в самую душу? Что
бы это ни было, от него исходила какая-то могучая сила, которая околдовывала
и полностью подчиняла себе все ее чувства и против которой она была
совершенно бессильна.
В нем не было ничего деланного, ничего напускного — именно таким мужчинам,
как он, и стремились подражать киноидолы. На вид ему было лет двадцать
восемь; загорелое, худое, скуластое лицо с острым раздвоенным подбородком —
прекрасный образец для скульптуры; волосы густые и темные, волнистые и
непокорные; рот чувственный и жестокий, и, будь его нос другой формы, его
красивое лицо можно было бы назвать надменным: орлиный, почти римский, и с
такой высокой переносицей, что, казалось, она начинается прямо между темными
бровями. Несмотря на то что его большие глаза искрились озорным весельем,
казалось, они таят печаль и какую-то неясную уязвимость, противоречащую его
врожденной самоуверенности. Тамара почувствовала, что перед ней сложный
человек, состоящий из многих пластов, и что придется снять не один слой,
прежде чем она сможет добраться до его глубоко запрятанного истинного
я
.
Она почувствовала замешательство. В незнакомце было нечто, что способно
играть на ее сердечных струнах, соблазнительно и умело, как это делает
опытный музыкант, кончиком пальца перебирающий струны идеально настроенной
лиры. Волны возбуждения прокатывались у нее по спине, пробуждая давно
забытые желания и вызывая чувства, каких она не испытывала даже при
знакомстве с Луисом.
Тамара пыталась оторвать от него взгляд и не могла. И в то же время
сознавала, что и сама произвела на него сильное впечатление. Несмотря на его
небрежное поведение, было ясно, что он очарован ею. Его глаза казались
ленивыми, но в зрачках уже отражались произошедшие в его душе перемены.
— У нас нет времени. — Шум в ее голове приглушал звук его
голоса. — Чем скорее вы оденетесь, тем быстрее мы сможем тронуться в
путь.
Она по-прежнему держала перед собой покрывало, понимая, что ее застенчивость
и скромность смешны. В конце концов, на ней все же была ночная рубашка.
Не выпуская покрывала из рук, Тамара нашла в себе силы проговорить:
— Вам придется подождать в каком-то другом месте, если хотите, чтобы я
оделась.
Он покачал головой.
— Я и без того слишком рискую, находясь здесь. Не думаю, что будет
правильно, если я стану ждать вас снаружи. Это может привлечь ко мне
внимание, да?
Он и в самом деле ловкач, у него на все готов ответ.
— Ванная! — Черт бы побрал ее голос! Он был громким, пронзительным
и резким. — Она... она внизу по коридору, всего через две комнаты
отсюда, слева. Заприте дверь, и вас никто не увидит.
Улыбка на его лице стала еще шире, но он не двинулся с места.
— Я буду готова через пять минут, — быстро проговорила
Тамара. — А сейчас идите. Идите!
Он просунул большие пальцы за брючный ремень.
— Мне кажется, вы пытаетесь избавиться от меня. Вы меня боитесь, да?
Или просто стесняетесь?
— Стесняюсь. Я очень застенчива. — Она сделала глубокий
вдох. — Как только я буду готова, я пройду через холл и сообщу своей
подруге Инге, что уезжаю. Затем постучу к вам в ванную комнату. —
Тамара пыталась разорвать цепь, сковавшую их взгляды, но из этого ничего не
вышло. Мысленно она начала считать и на счет
три
с огромным усилием
оторвала от него глаза. Затем повернулась и подошла к шкафу. — Между
прочим, куда мы направляемся?
— Недалеко отсюда, в кибуц под названием Эйн Шмона. Только, пожалуйста,
не говорите этого своей подруге. Чем меньше людей будут знать...
— Тем в большей безопасности будет мой отец. Сколько времени я буду
отсутствовать?
— День или два. Максимум три.
— Что вы посоветуете мне взять с собой?
— Возьмите небольшой чемодан с самым необходимым. Не берите ничего
лишнего и оденьтесь попроще. Это суровая земля.
Тамара кивнула, старательно глядя поверх его головы.
— А сейчас уходите... — Она торопливо подошла к двери и отворила
ее. С минуту он стоял неподвижно, как бы бросая ей вызов и предлагая
попробовать вышвырнуть его силой. Она ждала, чувствуя, как краска заливает
ей лицо, но тоже не двигалась. Затем он изобразил губами безмолвный поцелуй
и бесшумно выскользнул в коридор.
Закрыв дверь, она прислонилась к ней, чувствуя себя совершенно
растерявшейся. Какое-то странное беспокойство, в котором смешались
возбуждение, мука и опустошенность, завладело ею.
Тамара закрыла глаза и потрясла головой, как бы желая избавиться от образа
незнакомца, но что-то подсказывало ей, что он все время будет возникать в ее
сознании, как бы сильно ни пыталась стереть его и как бы далеко она ни
пыталась убежать.
— Мы приближаемся к Эйн Шмона, — наконец проговорил Дэни, когда
после утомительной, продолжавшейся всю ночь поездки, они преодолели особо
крутой подъем. Тамара выпрямилась, стремясь разглядеть созданную, в пустыне
с помощью ее отца общину. Мысленно она уже представляла ее себе. Пыльную,
скудную и пустынную, вроде тех пограничных поселков, что так часто
показывают в вестернах.
Но тут узкая дорога в последний раз изогнулась, огибая расщелину в
неолитовых скалах, и они выехали на ровное пространство. Дальше бесплодные
горы обрывались вниз в почти плоскую каменистую пустыню.
— Вот он! — проговорил Дэни, и Тамара устремила взор в
направлении, куда указывал его палец. У нее захватило дух. Все сомнения,
которые она когда-либо испытывала, сразу отошли в прошлое. Место даже
отдаленно не напоминало пограничный поселок, созданный ее воображением.
Отсюда, сверху. Эйн Шмона представлял собой ровный круг, в центре которого
теснились яркие домики и откуда, как лучи, исходили полосы покрытых пышной
растительностью полей самых разных оттенков зеленого цвета.
Этого не может...
Закладка в соц.сетях
