Жанр: Любовные романы
Рожденная в Техасе
... и
сразу окунулась в атмосферу кухни. В лицо ей пахнуло жаром, она прикрыла
дверь и сняла с крючка накрахмаленный белый фартук, быстро накинула его и
завязала на пояснице.
У большой плиты стояла Роза и жарила яичницу с ветчиной. Как только хлопнула
дверь, она посмотрела через плечо и поздоровалась:
— Buenos dias, сеньора.
— Buenos dias, Роза, — ответила Элизабет-Энн. — Хлопотливое
выдалось утро.
— Да уж! — Роза надула щеки и медленно выдохнула. — Не
припомню другого такого. Мы столько уже отпустили завтраков, что вы на них
заработаете тысячи долларов.
— О, Роза, — рассмеялась Элизабет-Энн, — хотела бы я, чтобы
это было правдой. — Она с улыбкой оглядела могучую фигуру мексиканки.
Роза была истинным сокровищем во всех отношениях. И отличалась необычайным
трудолюбием. Небольшого роста, с круглым как луна лицом, обрамленным черными
блестящими волосами, она никогда не падала духом. Голову Роза повязывала
косынками наподобие тюрбана, в ушах носила крохотные золотые сережки.
Из-за жары, царившей в кухне, блузка ее была расстегнута, насколько
допускали приличия, закатанные рукава обнажали полные сильные руки,
способные поднимать и передвигать чугунные котлы и сковороды. На смуглой
коже блестели капельки пота.
Элизабет-Энн стала убирать на столе, а Роза поддевала лопаточкой куски
бекона и переворачивала их. Внезапно дверь, ведущая в зал, распахнулась. До
Элизабет-Энн долетел гул голосов и звон посуды. Она оглянулась: в кухню
влетела Ребекка.
— Ой, мама! — деланно запричитала она. — Я просто ног не
чувствую.
— Тогда отдохни, дорогая, пусть тебя сменит Шарлотт-Энн.
— Шарлотт-Энн! — сердито прищурилась Ребекка. — Она все еще в
постели, уверяет, что ей нездоровится.
Элизабет-Энн удивленно подняла брови.
— Она сказала, что именно у нее болит?
— Не-е-т... просто нездоровится и все. — Ребекка бросила взгляд на
Розу и заговорила шепотом: — Роза ходила наверх к Шарлотт-Энн и говорит, что
с ней все нормально.
Слова Ребекки не ускользнули от тонкого слуха Розы.
— Так и есть, с ней все в порядке, — усмехнулась она, отвернувшись
от плиты и сердито покачивая лопаточкой. — Она хочет показать, какая
она слабая и болезненная, а сама просто притворяется, вспомните мои слова. А
Регина и Ребекка опять за нее работают.
— Немного погодя схожу наверх и проверю, — вздохнула Элизабет-Энн.
— Мама, — тихо позвала Ребекка.
— Что, детка?
— Может быть, у нее и правда что-то болит. Мне не трудно поработать
вместо нее. Совсем не трудно.
— Знаю, что ты не против, — обняла дочь Элизабет-Энн.
— Может быть, Шарлотт-Энн нужно пойти к доктору Пуриссу?
— Возможно, — задумчиво ответила мать, — она жалуется на
здоровье не первый раз.
Роза у плиты демонстративно закатила глаза.
— Пойду в зал, пока все не разошлись, — сказала Элизабет-Энн,
привычно разгладила фартук и поправила волосы. Она придавала очень большое
значение общению с посетителями. Популярность кафе Элизабет-Энн объясняла
тем, что каждому гостю здесь уделялось внимание, а это всем нравилось.
— Скоро начинаю готовить обед, — сказала Роза. — Будут свиные
отбивные, рис с шафраном и кукуруза. Свинина у нас хорошо идет. Та, что
привез Жозе. На ужин приготовлю отварную говядину, капусту, оладьи и
картофель. — Ты не против? — Роза вопросительно посмотрела на Элизабет-
Энн.
— Просто замечательно! — Она хлопнула Розу по плечу и вышла в
обеденный зал с приветливой улыбкой.
За ближайшим к ней столиком сидел Хью Макэлви, издатель
Квебек викли
газетт
. Элизабет-Энн сразу заметила его худое, с заостренными чертами лицо.
Мистер Макэлви расправлялся с омлетом. Ел он медленно, внимательно
осматривая каждый кусочек, так же придирчиво относился он к статьям,
печатавшимся в его газете, тщательно отбирая слова, как еду в тарелке,
опасаясь, как бы не попалось что-то несъедобное. Макэлви был убежденный
холостяк и снимал комнату в пансионе Элизабет-Энн. События вокруг него часто
приводили его в замешательство, что еще усугублялось его сильной
близорукостью.
— Доброе утро, мистер Макэлви, — весело приветствовала его Элизабет-
Энн. — Все ли вам нравится?
Он явно не ожидал услышать ее голос, поэтому немного смешался, потом
собрался и поздоровался.
— О, доброе утро, миссис Хейл, — услышала она его тонкий,
пронзительный голос. — Да, да, все очень вкусно. Очень. — Он
кивнул и улыбнулся.
Элизабет-Энн наклонилась к нему и, понизив голос, доверительно сказала:
— Мне бы хотелось поговорить с вами завтра, мистер Макэлви, если вы не
против. Дело в том, что я решила немного изменить порядок в кафе. Начиная со
следующей недели, вместо одного блюда мы будем готовить на обед и ужин
несколько, чтобы посетители могли выбрать, что им больше по вкусу. Как в
больших ресторанах.
— Да, конечно, — закивал Макэлви, — это действительно
новость. Об этом получится неплохая заметка.
— Замечательно, завтра мы вместе пообедаем, и я вам все расскажу. Я вас
угощаю.
— О! — довольно воскликнул издатель. — Спасибо за
приглашение. В двенадцать часов вас устроит?
— Хорошо, договариваемся на двенадцать.
— Доброе утро, миссис Хейл, — услышала Элизабет-Энн и,
обернувшись, увидела сестер Бэрд, у которых они с Заккесом снимали коттедж.
Сестры сидели в своем любимом уголке.
— Доброе утро, мисс Бэрд, — склонив голову, проговорила Элизабет-
Энн и повторила приветствие, обращаясь к другой сестре. У нее было
безотчетное чувство, что она должна поровну распределять внимание между
обеими сестрами. Именно такое отношение к себе они и вызывали.
— Саманта и я интересовались... — проговорила одна из сестер, ставя на стол свою чашку с чаем.
— Не попадитесь на удочку, миссис Хейл, — поспешно извинилась
вторая, бросив через стол укоризненный взгляд на сестру-близнеца и грозя ей
своим тонким пальцем. — Нехорошо, Саманта, — возмутилась
она, — ты ведь прекрасно знаешь, что Саманта — это ты, а я — Сюзанна.
— Не слушайте ее, миссис Хейл, — сурово сказала другая
сестра. — Саманта всегда старается кого-нибудь разыграть. Это уже стало
невыносимо. — Она возмущенно фыркнула. Суровые на вид сестры были
неистощимы на выдумки и розыгрыши, неизменно пребывая в хорошем настроении.
Но шутки их всегда были серьезными. И хотя Элизабет-Энн уже давно научилась
их различать, сейчас она притворилась, что не может этого сделать.
— Если вы не перестанете так шутить, то ваши имена могут перепутать и
на надгробиях.
— Вы это серьезно? — довольно заулыбались сестры.
— Конечно, — кивнула Элизабет-Энн. — Как вам завтрак?
— Завтрак?! — На лице одной из них появилось возмущенно-
недоверчивое выражение. — Если бы мы хотели хорошо поесть, то готовили
бы сами, верно, Сюзанна?
— Точно, Саманта.
— Ага, вот я вас и поймала! — обрадовалась Элизабет-Энн, грозя
сестрам пальцем. — Вы снова поменялись ролями. Секунду назад вы были
Самантой, а вы — Сюзанной.
— Господи Боже, вовсе нет. Это вы все сами перепутали. Так ведь,
Сюзанна?
— Без сомнения, Саманта.
Озадаченно покачав головой, Элизабет-Энн пошла дальше по залу.
— Доктор Ласт, доктор Пурисс, — приветствовала Элизабет-Энн
практиковавших в городе дантиста и терапевта. Оба вежливо привстали. —
Рада снова увидеть вас здесь. Нет ли каких замечаний?
— Все хорошо, — сказал доктор Пурисс.
— Совершенно с этим согласен, — подтвердил доктор Ласт.
— Приятного вам аппетита, — пожелала им Элизабет-Энн и готова уже
была отойти от их столика, как вдруг заколебалась:
Может быть,
действительно стоит пригласить доктора Пурисса к Шарлотт-Энн, когда он
позавтракает?
Подумала, но решила, что сначала должна убедиться сама,
действительно ли нужен врач. По мнению Розы, в лучшем случае состояние
девочки объяснялось ипохондрией, а в худшем — она просто притворялась.
Поэтому Элизабет-Энн хотела поговорить с дочерью и объяснить ей, что им
следует избегать лишних счетов, значит, и к врачу нужно обращаться, когда
это необходимо.
— Может быть, требуется наша помощь? — почувствовав ее
нерешительность, участливо спросил доктор Пурисс.
— О, нет, — покачав головой, улыбнулась Элизабет-Энн, —
извините, просто задумалась... все в порядке. Но спасибо за заботу.
Однако, как она выяснила в следующую минуту, дела обстояли далеко не хорошо.
— Компанию
Койот Билдинг Сеплайз
вчера продали, — услышала Элизабет-
Энн у себя за спиной. — Текс и Дженифер неожиданно появились в конторе
и дали мне распоряжение подготовить документы. Даже не пригласили меня на
ранчо, представь себе.
— Гм, да. Это на них не похоже. Так ты говоришь, компанию продали?
— Вообще-то строго назвать это продажей нельзя. Сделка была чисто
формальной. По каким-то своим соображениям Текс передал компанию со всеми
потрохами Дженифер — за один доллар.
Ужас сковал Элизабет-Энн, когда смысл разговора дошел до ее сознания.
Компания теперь в руках Дженифер? Возможно ли такое? Она по голосам узнала
говоривших: адвокат Эблин Киз и Джесси Аткинсон — президент сберегательного
банка. Оба работали на Текса Секстона.
Ошеломленная услышанным известием Элизабет-Энн обвела взглядом зал. Дальше
идти у нее не было сил, ноги отказывались ей повиноваться. Угрожающая
новость поразила ее до глубины души.
Тем не менее ей нужно пересилить себя. Необходимо съездить в фирму
Койот
и
выяснить, что там происходит. По крайней мере теперь ясно, почему цены
поставок росли такими темпами. Именно Дженни, а не Текс старалась разорить
ее. Элизабет-Энн вспомнила чье-то изречение, что знание противника
наполовину приближает к победе. Правда, особого утешения это открытие ей не
принесло. Значит, это Дженни. Мстительная, коварная Дженни, которой она
никогда ничего плохого не сделала, с которой бессчетно и безуспешно пыталась
найти общий язык.
Снова Дженни старается мне навредить. Неужели этому не будет конца?
Усилием воли Элизабет-Энн заставила себя повернуться и пошла к выходу
медленной, усталой походкой.
Когда первое потрясение прошло, к Элизабет-Энн вернулась способность трезво
рассуждать.
Сначала я загляну к Шарлотт-Энн, — решила она, — потом освежусь и
переоденусь. Я должна немедленно ехать в компанию Койот
. Нельзя допустить,
чтобы Дженифер взяла верх, тем более что на карту поставлена судьба
гостиницы для туристов
.
Шарлотт-Энн вместе с сестрами занимала самую просторную комнату на втором
этаже. Дощатый пол и обшитые узкими досками стены были выкрашены в белый
цвет. В комнате стояли три железные кровати, три гардероба, большой стол и
три стула с прямыми спинками. Между постелями оставалось достаточно места
для тумбочек, окна оживляли красные клетчатые занавески. В комнате был также
туалетный столик с овальным зеркалом и низкий шкаф с зачитанными книгами. На
полках преобладала познавательная литература: Элизабет-Энн ценила знания,
которые давали в школе, но большое значение придавала и самообразованию.
Шарлотт-Энн сидела на постели в ночной рубашке, подложив под спину подушки.
Услышав шаги матери, она резко захлопнула взятую у подруги
Гордость и
предрассудки
, сунула книгу под подушку. После этого улеглась и укрылась до
подбородка простыней.
Раздался легкий стук в дверь.
— Это ты, мама? — спросила девочка слабым голосом, слегка
покашливая в кулак.
— Да, это я, — Элизабет-Энн приоткрыла дверь.
Шарлотт-Энн подняла глаза и печально улыбнулась.
— Доброе утро, мама, — сказала она в перерывах между
покашливанием.
— Доброе утро, Шарлотт-Энн. — Мать быстро вошла в комнату и
отдернула занавески. — Здесь и так душно, а еще и шторы
затянуты, — строго сказала она.
— Да, мама, — чуть слышно согласилась девочка.
Элизабет-Энн присела на край кровати и внимательно посмотрела на дочь. Шарлотт-
Энн была средним ребенком в семье, и с ней всегда были сложности. Волосы ее,
имея характерный для семейства Хейлов цвет спелой пшеницы, при этом
отличались особой мягкостью и шелковистостью. Для своего возраста она была
немного высока ростом, с нежно-розовыми губами и глазами цвета морской
волны, но очень светлого тона, что и привлекало в ней и вызывало смутное
беспокойство. Золотистые волосы, бледный цвет лица и светлый оттенок глаз
делали Шарлотт-Энн по-особому красивой. Такого необычного сочетания Элизабет-
Энн еще не встречала.
Она потрогала лоб дочери: не горячий и не холодный. Температуры явно не
было.
— Ребекка сказала, что ты себя неважно чувствуешь.
— Да, мама.
— У тебя что-нибудь болит?
— Нет, — лицо у девочки стало томным, — просто у меня большая
слабость.
— Ну, температуры у тебя нет, — вздохнула Элизабет-Энн и сложила
руки на коленях. — Может, показать тебя доктору Пуриссу?
— О, нет, мама, у меня нет ничего особенного, я уверена.
— Но ты очень часто жалуешься на недомогание. Для здоровой девочки это
неестественно.
— Я знаю, — опустила глаза Шарлотт-Энн и закусила губу.
— Шарлотт-Энн?
Девочка подняла на мать свои прозрачные глаза. Элизабет-Энн глубоко
вздохнула.
— Думаю, мне не надо напоминать, что твои жалобы на нездоровье стали
слишком частыми. Это меня беспокоит. Кроме того, у нас не так много денег,
чтобы без необходимости тратить их на врачей. Сейчас мы в затруднительном
положении.
— Я знаю, — кивнула Шарлотт-Энн.
— Ты уверена, что плохо себя чувствуешь? — Элизабет-Энн
внимательно следила за выражением лица дочери. — Мне было бы неприятно
узнать, что таким образом ты стараешься увильнуть от работы.
— Ты слушаешь Розу, — с горечью произнесла Шарлотт-Энн и
отвернулась.
— Да, это правда, — кивнула мать. — Мне кажется, не стоит
повторять, что мы не можем попусту тратить время. Каждый из нас должен
выполнять свою часть работы. Мне не хочется об этом говорить, но приходится:
начиная с сегодняшнего дня, и каждый раз, когда ты будешь чувствовать себя
неважно, тебе придется целый день проводить в этой комнате. В этот день ты
не пойдешь в школу, не будешь видеться с друзьями. Ты никуда не сможешь
выходить, только в туалет. Думаю, это суровое решение, но, если ты больна,
нужно лежать в постели. Тебе все понятно?
— Да, мама, — угрюмо кивнула Шарлотт-Энн и закашлялась, —
меня наказывают за то, что я больна.
— Нет, ты не права, — покачала головой мать. — Если ты
действительно нездорова, то нуждаешься в отдыхе и полном покое. — Она
помолчала. — Я считаю, что несправедливо перекладывать на плечи сестер
свои обязанности. А как ты думаешь?
— Значит, мне оставаться в этой комнате весь день?
— Да, — ответила, поднимаясь, Элизабет-Энн. — У меня много
дел сегодня. — Она наклонилась и поцеловала дочь в лоб. — До
свидания, дорогая.
— До свидания, мама.
Шарлотт-Энн ждала, пока мать выйдет из комнаты. Как только за ней закрылась
дверь, девочка села и показала двери язык, потом снова откинулась на
подушки. Она вся кипела от гнева.
Итак, меня наказали, — думала она в ярости. — По-другому не
скажешь. А все почему? Потому что я больна. Да, в этом есть доля правды.
Подниматься чуть свет, чтобы готовить кому-то завтрак, так же противно, как
и мыть грязные тарелки после обеда и ужина. Это гадкая работа. И мне она до
смерти надоела
.
Запрещение выходить весь день из комнаты отбило у нее всякую охоту читать.
День был непоправимо испорчен.
Девочка достала из-под подушки книгу и швырнула ее в угол.
— Черт бы побрал эту Розу, — зло выкрикнула она.
Душный техасский зной царил над иссушенной землей. Элизабет-Энн подняла верх
у кабриолета, но это не спасало от жары, мокрая одежда липла к телу. Она не
любила выходить из дома в эти часы, но сегодня для нее важнее было следовать
испытанному правилу — не откладывать срочных дел, особенно неприятных, а
решать их безотлагательно.
Контора строительной компании
Койот Билдинг Сеплайз
находилась в пяти
милях от Квебека, недалеко от завершенного участка нового шоссе. Взгляд Элизабет-
Энн помрачнел. Новая дорога служила еще одним свидетельством власти Текса.
Он использовал свое влияние, чтобы изменить маршрут новой магистрали, в
результате она прошла неподалеку от его процветающей строительной фирмы.
Перед большими складскими помещениями находилась огромная стоянка для
автомобилей, залитая асфальтом, подозрительно напоминавшим покрытие нового
шоссе. Внушительных размеров щит с нарисованным на нем койотом был обращен
лицевой стороной к шоссе, и все могли прочесть:
КОМПАНИЯ КОЙОТ
основной подрядчик И ПОСТАВЩИК Элизабет-Энн направила кабриолет на стоянку. Конные повозки и кабриолеты
встречались теперь все реже — на стоянке было много грузовиков и легковых
автомобилей. Она удовлетворенно кивнула, заметив в тени черный
форд
управляющего компанией Росса Саллинса — одного из приспешников Текса
Секстона.
Элизабет-Энн натянула вожжи, Бесси остановилась, и она осторожно сошла вниз.
Достала из кармана кусочек сахара и протянула его лошади. Бесси довольно
захрустела, а Элизабет-Энн умело закрепила вожжи на коновязи. Аккуратно
расправив серое просторное платье и поправив шляпку, она глубоко вздохнула,
чтобы унять холодок волнения, пробежавший по телу, несмотря на жару. Ее
всегда охватывала легкая дрожь, когда приходилось обращаться в какую-либо
контору, принадлежавшую Секстонам. Не давая страху овладеть собой, она
быстрым шагом направилась к зданию, где размещалась контора управляющего.
Откуда-то из-за складов доносились резкие визгливые звуки пилы.
Дверь была открыта, и она вошла. Внутри жара чувствовалась еще сильнее, чем
снаружи. Элизабет-Энн снова вспотела и стала обмахиваться пачкой документов,
которые держала в руках.
Стол, за которым сгорбившись сидел Росс Саллинс, был весь в трещинах и
порезах и очень подходил хозяину, крупному мужчине с небритым лицом,
бегающими по сторонам, сверлящими, словно буравчики, глазами, скользкой,
будто покрытой маслом, кожей и похожим на картофелину носом. В зубах его как
обычно торчала спичка. Элизабет-Энн не могла припомнить случая, когда видела
Росса без спички.
Услышав шуршание бумаги, он изогнул шею и поднял глаза от стола.
— Могу я с вами поговорить, мистер Саллинс? — спросила Элизабет-
Энн.
Росс вздохнул, с явным неудовольствием отодвинул стул и вышел из-за стола.
— Что вы хотите? — Он пристально смотрел на нее, спичка у него в
зубах задвигалась.
Не говоря ни слова, она бросила на стол пачку счетов, переданных ей утром
Карлосом Кортесом. Росс взглянул на Элизабет-Энн, взял бумаги и бегло
пробежал их глазами.
— Мне кажется, все в порядке, — прищурился он, возвращая Элизабет-
Энн счета.
— Возможно, вам так и кажется, мистер Саллинс, — проговорила она,
с трудом стараясь сохранять спокойствие. — А я другого мнения. Будьте
любезны, просмотрите еще раз эти счета и объясните, откуда Взялись такие
цены. По-моему, они что-то снова подскочили.
— Накладные расходы, мадам. Кроме того, цены постоянно растут.
Древесина, кирпич, раствор — все дорожает с каждым днем. Этого можно было
избежать, если бы вы все заказали сразу.
— Позвольте освежить вашу память, мистер Саллинс, ведь мы и заказали
все сразу, но вы постоянно говорили, что у вас нет материала и я должна
подождать, когда его завезут. Всякий раз, когда я посылала заказ,
повторялась одна и та же история: поставки выполнялись только частично.
Росс перекатил спичку с одной стороны рта на другую и уклончиво ответил:
— У нас много заказов.
— Не сомневаюсь, — согласилась Элизабет-Энн. — Но за кого вы
меня принимаете? Я же не слепая и могу определить, заполнены склады или нет.
— У нас на складах часто лежат оплаченные стройматериалы и ждут
вывоза, — снова уклонился Росс от прямого ответа. — Не думаете ли
вы, что мы вас обманываем?
— Я этого не говорила, но интересно, что об этом сказали вы. — Она
помолчала. — Поймите меня правильно. Я не отказываюсь платить. Заказал
— плати. Таков закон. Есть деньги — есть товар. Но я против грабежа во всех
его отвратительных проявлениях.
Росс ухмыльнулся, у него не хватало двух нижних центральных зубов.
— Все документы в порядке. А сейчас у меня много работы...
— Вы от меня так легко не отделаетесь. — Элизабет-Энн неожиданно с
силой ударила кулаком по столу. — Не думайте, что я одна из ваших
неграмотных заказчиков. Как и вы, а может быть, и лучше вас, я умею читать,
писать и считать. И когда цены меньше чем за девять месяцев вырастают на сто
пятьдесят процентов, это неприкрытый грабеж.
— Вам лучше поговорить с мистером Сексто-ном. Мое дело — выполнять
приказы. Все распоряжения идут от него.
— Значит, это он дал вам указание повысить цены на все мои заказы?
— Ну, видите ли...
— Нет, теперь уж вы послушайте, — сказала она, отчеканивая
слова. — У меня такое впечатление, что не все ваши заказчики платят
одинаково за одни и те же материалы. Видимо, у компании имеется определенная
шкала.
— Почему вы так думаете? — пожал плечами Росс.
— Будем считать, что мне эту новость сорока на хвосте принесла. —
Она сердито сощурила глаза. — Мне не нравится, когда меня водят за нос,
мистер Саллинс. — Внезапно она рассмеялась: — А вообще-то нас обоих
провели.
— Как это? — подозрительно спросил Росс. — Что же с нами
произошло?
— Мои мексиканские рабочие, мистер Саллинс, отказываются выполнять
распоряжения, если я отдаю их сама, поэтому все дела приходится решать через
Карлоса Кортеса, который руководит стройкой. — Она покачала
головой. — Можете себе представить, рабочие считают ниже своего
достоинства выполнять мои распоряжения, потому что я — женщина.
— Не могу их винить за это, — хмыкнул Росс. — Мне кажется,
это несколько противоестественно, когда женщина командует, даже мексиканцы
это чувствуют.
— Мистер Саллинс, — уголки рта Элизабет-Энн презрительно
опустились, — мистер Секстон вам больше не хозяин. Знаете ли вы, что он
продал
Койот Билдинг Сеплайз
?
— Он... продал? — Саллинс не мог скрыть удивления.
— Именно так, — кивнула Элизабет-Энн, аккуратно собирая счета.
Затем она перегнула бумаги, ногтем загладила сгиб и многозначительно
посмотрела на Росса. — И как вы себя чувствуете, оказавшись в таком же
положении, что и мои рабочие-мексиканцы? — Тон у нее был по-матерински
заботливый.
— О чем это вы? — Глаза его превратились в щелочки.
Со злорадным удовлетворением она заметила на его лице раздражение.
— Теперь ваш босс — женщина, мистер Саллинс.
— Что?! — Спичка выпала из его рта, раскрывшегося от удивления.
— Разве вы не слышали? Эта компания продана миссис Секстон. Теперь она
ваш начальник. — Элизабет-Энн спрятала счета в кошелек. — Мне
кажется, я отняла у вас слишком много в
...Закладка в соц.сетях
