Жанр: Любовные романы
Рожденная в Техасе
...sp;Ну что ты такое говоришь!
Она высвободила свою руку, повернула голову набок и заговорила в подушку,
голос ее звучал глухо.
— Я старалась быть твоему отцу хорошей женой. Я много работала и как
могла растила его детей. Сейчас всему пришел конец. — Мать повернулась
к Заку, в ее широко раскрытых глазах блестели слезы. — Когда я умру,
сделай одолжение, побудь немного с отцом. Он намного добрее, чем старается
казаться, и ему сейчас очень тяжело.
Глаза Зака застилали слезы.
— Обещаю, — тихо проговорил он. — Но я не хочу слышать больше
такие разговоры. Ты поправишься. Я постараюсь сделать все, что смогу.
Но Зак не был уверен, слышала ли мать его слова. Ее глаза были закрыты,
дыхание выровнялось, смягчилось. Она наконец уснула.
Доктор Фергюсон все еще дожидался его на веранде. Зак медленно опустился на скамью. Его била дрожь.
— Та клиника, о которой вы упоминали, — с минуту поколебавшись,
сказал он, — что вы можете о ней сказать?
— Это дорогая клиника, сынок. Слишком дорогая для большинства больных.
Только богатые могут себе позволить лечиться в ней.
— Но лечение может помочь маме? — продолжал расспрашивать Заккес.
— И да и нет, — осторожно ответил доктор. — Боюсь, что совсем
вылечить туберкулез не удастся, но при хорошем уходе болезнь можно на время
приостановить. Может даже наступить некоторое улучшение.
— Тогда выбора у нас нет, — решительно проговорил Зак. — Нам
нужно обязательно отправить ее туда. Сколько это будет стоить?
Доктор взглянул на юношу.
— Думаю, около ста долларов в месяц.
— Сто долларов! — Зак замер, не решаясь вздохнуть. — Да у
кого же бывают такие деньги! И сколько ей нужно там пробыть?
— Как минимум три месяца, может быть, четыре. А может, и шесть или
восемь.
У Заккеса голова пошла кругом. Три месяца в клинике будут стоить триста
долларов, восемь месяцев — восемьсот.
— У нас нет таких денег.
— Я знаю, сынок, — мягко сказал доктор Фергюсон.
— Но если мы достанем деньги, вы сможете устроить ее в клинику?
— Конечно, — ответил доктор, — это частная клиника, они
примут любого, кто может заплатить за лечение.
В этот день навестить Сью Эллен приехали Летиция, Теодерик и их четверо
детей. Старшему из них, Джесси, было пять лет, дальше шли: Стокли — четыре
года, Перл — два с половиной и Салли Сью — шесть месяцев. Летиция не знала,
что Зак вернулся, и тепло обняла его. Теодерик сильно пожал ему руку. Двое
старших детей выбежали на дождь.
— Только не промокните насквозь! — крикнула им вслед Летиция, но
они ее не слышали. Взрослые, Перл и Салли Сью посидели немного со Сью Эллен,
но она быстро устала, и все вышли из комнаты. Натаниэл и Теодерик сидели на
веранде и пили муншайн, Перл играла у их ног. Дождь перестал. Летиция взяла
на руки Салли Сью, и брат с сестрой снова пошли к ручью, где когда-то он
доверил ей свои мечты.
Годы тяжелого труда уже начинали сказываться на Летиции, хотя она оставалась
еще крепкой и сильной. Но Зак видел перемены — сестра как бы усохла, губы у
нее были плотно сжаты, скулы заострились. Кожа на лице потемнела от солнца,
а от глаз разбежались лучиками морщинки. Держалась она очень прямо. Глаза
стального оттенка смотрели невозмутимо спокойно, почти холодно, улыбалась
она редко и, казалось, совершенно утратила чувство юмора.
Зака охватили дурные предчувствия. Сначала он мог с определенностью сказать,
что сестра согласится с его предложением, но теперь, глядя на нее, он уже не
был так уверен.
Зак ждал удобного момента, чтобы сказать о своих планах. Первой заговорила
Летиция.
— Я слышала, учеба у тебя идет хорошо.
Зак кивнул.
— Все гордятся тобой. Не надо, детка, — сказала она, обращаясь к
Салли Сью, которая пыталась ухватить ее за волосы.
— А я слышал, у вас с Теодериком дела тоже идут неплохо. Мама говорила, что вы расширили ферму.
— Да, — кивнула Летиция, — мы купили еще тридцать акров в
прошлом году, когда умерла вдова Додельсон.
Зак решил, что подходящий момент настал. Он глубоко вздохнул.
— Летиция?
— Да?
— Мы должны сделать что-нибудь, чтобы помочь маме.
— Что сделать?
— Доктор Фергюсон говорит, что, если мы отправим ее в клинику в
Ашевилле, она может еще поправиться. — Он пожал плечами. — Кто
знает, но уж хуже ей не будет.
— И что же, — осторожно спросила Летиция, — в чем же дело?
— Лечение стоит дорого, — тяжело вздохнул Зак.
— У-у! — Она решительно потрясла головой. — У нас нет денег,
Зак. Мы заплатили за землю, есть еще другие платежи. Нужны деньги на новые
машины, и, чтобы кормить детей, тоже нужны деньги. Много денег. Мы не можем
потерять то, что имеем.
— Но на карту поставлена жизнь нашей матери, — удивленно глядя на
сестру, сказал Зак.
— Но она все равно умрет, — с неумолимой логикой заключила
Летиция.
Зак крепко стиснул зубы, потом горячо воскликнул:
— Клиника поможет, ей станет лучше, я знаю! Ей нужны уход и хорошее
лечение.
— Это никому не помогает.
— Почему ты так говоришь?
— Теодерик не верит докторам. — Она взяла Салли Сью на другую
руку. — А он всегда оказывается прав. Когда вдова Додельсон заболела,
то все шло нормально, пока она не обратилась к врачу. А когда доктор
Фергюсон взялся ее лечить, тут ей и конец. Так же было и с Вилли
Брашером. — Летиция многозначительно посмотрела на брата.
— Возможно, и так, но, может быть, они обратились к врачу слишком
поздно, — предположил Зак.
— Теодерик так не думает, — покачала головой Летиция, — и я
тоже. Это пустая трата денег, вот что это такое. А деньги достаются тяжело.
Зак пристально смотрел на сестру. Ласковое журчание ручья вдруг громом
отдалось в его ушах.
— Это значит, что ты не хочешь помочь нам отправить маму в
клинику? — спросил он неожиданно охрипшим голосом.
— Я хочу помочь маме, — осторожно проговорила Летиция, — но
ни я, ни Теодерик не хотим помогать доктору Фергюсону зарабатывать деньги. И
от клиники толку не будет.
Вот и конец разговора. Зак глубоко вздохнул. Итак, придется все сделать
самому, ничего другого не остается.
Фиби Флэттс сидела у окна уже два с половиной дня, но Заккес не появлялся.
Потихоньку начал подкрадываться страх, что он не придет никогда. Может быть,
ее чары не подействовали или она каким-то образом, сама того не ведая,
отпугнула его? О-о! Она сознавала, что любые предположения возможны, и если
продолжать об этом думать, то можно сойти с ума.
Услышав стук копыт и скрип повозки, Фиби раздвинула кружевные занавески и в
который уже раз выглянула в окно. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди:
это был он!
Она тут же вскочила, подошла к зеркалу, поправила волосы, торопливо вышла на
веранду, но с крыльца спустилась легко и плавно, благоразумно подобрав юбку,
чтобы не испачкать кружевную кайму.
Не успел Зак соскочить с повозки, а Фиби уже стояла перед ним с зардевшимся
лицом, сияя от возбуждения.
Несколько мгновений юноша пристально смотрел на нее. Они не виделись со дня
его приезда, когда Фиби с отцом Флэттсом встречали его на станции, но тогда
была ночь, и тусклый свет фонарей не позволял как следует разглядеть ее.
Теперь при свете дня Зак увидел, что Фиби была еще прекраснее, чем он мог
себе представить. У него даже дух захватило, когда он взглянул на нее.
Зак подумал, что никогда еще не встречал лица такой редкой красоты. Оно
поражало своей изысканностью и утонченностью, миниатюрная фигурка придавала
ей особое очарование, которое исчезло бы, будь Фиби выше ростом или крепче.
Плавно сужающееся книзу лицо напоминало сердечко, скулы были приподняты,
маленький изящный носик имел совершенную форму. Губы у Фиби были пухлые и
нежно-розовые, лицо обрамляли блестевшие на солнце золотистые нити волос,
ниспадавших на плечи тяжелыми локонами. Фиби надела свое лучшее платье, все
из белых кружев, она шила его всю зиму под руководством Арабеллы.
Впечатление было настолько сильным, что Заккес на мгновение лишился дара
речи.
На шее Фиби красовался его подарок — серебряный медальон с анютиной глазкой.
— Привет, Заккес. — Голос Фиби был глубокий и чуть хрипловатый, в
этот момент он решил, что женится на ней.
— Здравствуйте, мисс Фиби. — Он взял ее руку в свои и улыбнулся,
глядя на нее сверху вниз, впервые почувствовав, какая она миниатюрная.
— Не называй меня мисс Фиби, — весело пожурила она его. — Для
тебя я просто Фиби. Ты меня так и называй. — Она смело взглянула на
юношу, глаза ее искрились. — Теперь снова поздоровайся со мной.
— Здравствуй... Фиби, — сказал он, слегка запнувшись.
— Ну вот, совсем не трудно, правда? — Она одарила Зака самой
ослепительной улыбкой, на какую была способна. Улыбка озарила ее лицо.
Юноша почувствовал, что заливается краской. Теперь, когда она устранила
разделявший их барьер, ему хотелось о многом поговорить, многое ей сказать,
но он не мог выразить свои чувства словами, по крайней мере сейчас. Цель его
приезда была куда важнее.
— Его преподобие дома? — спросил Зак.
Фиби покачала головой.
— Он в церкви.
— Сейчас мне нужно с ним увидеться, — сказал Заккес. — Потом
я зайду, и мы с тобой поговорим, да, Фиби?
— Я приготовлю кофе, — улыбнулась она, пристально глядя ему в
лицо. — Когда придешь, кофе будет готов.
— Спасибо, я скоро буду, — улыбнулся в ответ Зак.
Обшитая досками церковь показалась ему меньше, чем он ее помнил. Пока его не
было, деревья вокруг сильно разрослись. Обе створки двери были распахнуты.
Войдя внутрь, Заккес остановился и осмотрелся. Цветные стекла витража
отбрасывали все те же маленькие радуги. Со стороны алтаря доносились какие-
то скребущие звуки. В нос Заку ударил едкий, неприятный запах свежего лака.
Он увидел две склоненные фигуры: юноша шлифовал скамью, а отец Флэттс
покрывал золотистым лаком другую, уже подготовленную.
Услышав шаги Зака, его преподобие поднял голову, аккуратно положил кисть на
банку с лаком, вытер руки ветошью и вышел в проход.
— Заккес, мой мальчик! — приветливо воскликнул он.
Они обменялись рукопожатиями. На румяном лице отца Флэттса появилось
участливое выражение.
— Как мама? Ей не лучше?
— Боюсь, что нет, — покачал головой Зак.
— Печально это слышать, она замечательная женщина.
— Да, сэр, — ответил Зак. Губы его были плотно сжаты, волнуясь, он
переминался с ноги на ногу, не поднимая глаз. — Отец Флэттс, —
наконец решился он, — можно с вами поговорить?
Его преподобие оглянулся на юношу, занятого шлифовкой, и сказал:
— Да, конечно, пойдем.
Он взял Заккеса за руку и повел его в ризницу. Когда они вошли, отец Флэттс
закрыл дверь и, указывая на деревянный стул с высокой спинкой, пригласил:
— Садись, сынок.
Зак сел, сжав руки.
— Я знаю, что Хоувы в городе не имеют веса, — сказал он спокойно и
посмотрел на священника. Взгляд его голубых глаз был ясен и открыт. — Я
подумал, что вы сможете помочь. Больше мне не к кому обратиться.
— Да, конечно, сделаю все, что в моих силах. — Отец Флэттс
опустился на скамью напротив и вопросительно глянул на юношу. — Я тебя
слушаю.
Заккес откашлялся.
— Мне нужно получить ссуду в банке.
— А для чего?
— Доктор Фергюсон говорит, что в Северной Каролине, в Ашевилле, есть
частная клиника. Он думает, что там смогут помочь маме.
— Но это дорого, — догадался отец Флэттс.
— Да, очень дорого, — с горечью подтвердил Зак.
Его преподобие кивнул и посмотрел на свои карманные часы.
— В этом случае, — сказал он, — не будем терять время. Пойдем
посмотрим, что нам удастся сделать до обеда.
Через десять минут они уже стояли перед входом в Фермерский банк. Зак на
минуту остановился, поправил рубашку, отряхнул пыль с брюк и башмаков и
взглянул на отца Флэттса.
— Ты готов? — мягко осведомился священник.
Заккес глубоко вздохнул и кивнул.
— Не волнуйся, сынок. — Отец Флэттс ободряюще похлопал юношу по
спине. — Мак Коллинз человек честный, хотя характер у него не сахар.
Юноша благодарно улыбнулся, и они поднялись на две ступеньки, отделявшие их
от двери.
— Проходи, — сказал священник, пропуская Зака вперед.
Зак вошел, за ним — отец Флэттс. Юноша с интересом огляделся. За все годы,
прожитые в Мадди-Лейк, он ни разу не бывал в банке и сейчас ощущал почти
благоговейный трепет. В то же время банк для него окружал какой-то ореол
загадочности. Благоговение шло оттого, что сюда люди приносили на хранение
деньги или брали определенные суммы для своих целей. А таинственным банк
казался по той причине, что Зак не представлял, как выглядит это учреждение,
ведь у Хоувов никогда не водилось и самой скромной суммы, чтобы положить ее
в банк.
Теперь Заккес увидел перед собой конторку из полированного красного дерева,
место кассира было отгорожено толстыми прутьями решетки. Сквозь эти прутья
они увидели высокого мужчину, очень близорукого, судя по его очкам с
толстыми стеклами. Почему-то Заку показалось, что он напоминает владельца
похоронного бюро. За спиной у него юноша заметил встроенный в стену большой
металлический сейф, похожий он уже видел в ювелирном магазине в Сент-Луисе.
Торцом к маленькому окошку стоял большой стол. Как и место кассира, окно
также было с решеткой.
Маку Коллинзу совершенно не подходила его звучная, солидная фамилия. Внешне
он был очень похож на кассира, что было не удивительно: они были братьями.
Только Мак, старший из братьев, отличался еще большей худобой и походил на
богомола. Его лицо удивляло неестественной бледностью, прозрачная кожа
обтягивала выдающиеся скулы, над глазами нависали белые, жесткие, как
проволока, брови. Зачесанные назад редеющие седые волосы открывали высокий
лоб, а длинные сухопарые конечности еще больше усиливали сходство с
насекомым.
Отец Флэттс взял Заккеса за руку и подвел его к столу.
— Здравствуйте, Мак, — откашлявшись, бодро начал священник.
Банкир оторвался от бумаг, которые разбирал, что-то недовольно пробурчал
себе под нос и медленно встал. Его необычные светло-серые глаза смотрели
недоверчиво и, казалось, видели человека насквозь.
— Мое почтение, святой отец. — Коллинз протянул отцу Флэттсу
бледную дрожащую руку.
Зак вспомнил, что отец Флэттс говорил ему о болезни Мака Коллинза —
дрожательном параличе, и советовал делать вид, что он ничего не замечает.
— Это мой коллега, Заккес Хоув, — чистым звучным голосом быстро
проговорил священник. — Возможно, вам приходилось о нем слышать. Он тот
самый талантливый юноша, который написал для нашей церкви новый псалом.
Сейчас он учится в колледже в Тигервилле и будет проповедником.
Проницательный взгляд Коллинза теперь обратился на Заккеса.
— Рад, — кратко сказал он и протянул ему свою дрожащую руку. Они обменялись рукопожатиями.
Банкир указал на два красных кожаных кресла, обращенных к столу. Все сели, и
Коллинз сразу перешел к делу.
— Итак, джентльмены, чем могу вам служить?
— Заккес — подающий надежды молодой человек, — своим самым
проникновенным тоном начал отец Флэттс. — У него большое будущее. Он
сдал экзамены на стипендию для учебы в колледже, а я должен вам заметить,
что это не так просто. До сегодняшнего дня у него не было повода обращаться
в банк, — его преподобие учтиво улыбнулся, — однако обстоятельства
изменились.
— Все это интересно, — сказал Мак Коллинз, но Зак не почувствовал
в его словах искренней заинтересованности, и сердце у него екнуло. Ему стало
совершенно ясно, что внимание банкира могло привлечь только содержимое
толстых кошельков.
Коллинз пристально смотрел на Заккеса.
— А теперь, молодой человек, после такой лестной характеристики,
которую вам дал отец Флэттс, позвольте узнать, чем я могу вам помочь?
Зак глубоко вздохнул и скосил глаза на священника, который ободряюще ему
улыбнулся.
— Мне нужна ссуда, — коротко сказал юноша.
— О-о! — подался вперед Коллинз. — А для чего, собственно,
вам понадобились деньги?
Заккес изложил суть дела. Коллинз слушал его с бесстрастным лицом.
— Насколько я понимаю, мистер Хоув, у вас нет счета в банке, и в
обозримом будущем вы не будете иметь никакого существенного устойчивого
дохода. Скажите, как вы собираетесь рассчитываться с банком?
— Я намерен прервать занятия и начать работать, пока все не
выплачу, — тихо сказал Заккес. — Поверьте моему слову, мистер
Коллинз.
Коллинз недовольно нахмурился.
— Преуспевающий банкир никогда никому не доверяет и уж, конечно, не
молодому человеку, еще никак себя не зарекомендовавшему.
— Что вы имеете в виду? — спросил Заккес, глядя на банкира.
Мак Коллинз расцепил свои бледные руки и заговорил, акцентируя отдельные
положения и загибая пальцы на руке.
— Попросту говоря, чтобы брать деньги в банке, вы должны быть
платежеспособным. Вы должны либо подтвердить свою способность выплатить
ссуду, либо располагать какой-либо собственностью, либо же у вас должны быть
уже оплаченные ссуды, то есть...
— Да, но... мне раньше не нужно было обращаться в банк, — с жаром
воскликнул Заккес.
— Совершенно справедливо, — кивнул Коллинз. — Но банковское
дело имеет свои особенности, здесь свои правила и требования, которые
вырабатывались методом проб и ошибок. Без заслуживающего доверия опыта
расчета по кредитам... — Банкир развел руками и пожал плечами.
— Но как же мне получить такой опыт?
— Взяв ссуду.
— А если мне никогда не приходилось этого делать?
— Тогда все осложняется. В этом случае мне необходимо основательное дополнительное обеспечение.
— Это значит, что вы дадите деньги, если получите от меня в залог что-
то ценное, что будет находиться у вас, пока я не расплачусь?
— Я могу рассмотреть такую возможность, — осторожно заметил Мак
Коллинз.
И тут Заккеса осенило.
— А что, если я уговорю отца представить нашу ферму в качестве залога?
Банкир отрицательно покачал головой.
— Боюсь, из этого ничего не выйдет.
— Но почему? — в отчаянии вырвалось у Зака. — Ферма ведь
имеет какую-то стоимость.
Коллинз снова покачал головой.
— Она не может служить в качестве дополнительного обеспечения. —
Он помолчал. — Наверное, вы не в курсе дела?
— Что вы имеете в виду?
Сухой тон банкира смягчился.
— Ваш отец, мистер Натаниэл Хоув, заложил все до последнего.
— Этого не может быть! — Зак был потрясен услышанным.
— Мне очень жаль, что вам пришлось узнать обо всем от меня. —
Голос банкира звучал искренно. — Я был уверен, что вам все известно.
Полтора года назад мистер Хоув заложил ферму и не смог выплачивать по
закладной. Хуже всего то, что он ничего не делал на ферме, чтобы получать
доход.
Зак слушал как громом пораженный. В ушах стоял звон. Отец заложил ферму? Да
тот ли это Натаниэл, который никогда, сколько Зак себя помнил, не бывал в
банке? Для которого собственный кусок земли был священным?
— Болезнь мамы заставила его заложить ферму, — тихо сказал
юноша. — Ему пришлось ухаживать за ней и платить доктору.
— А платежи по закладной? — настаивал Коллинз. — Почему он не
заботился о них?
— Потому, — горько проронил Заккес, — что у него просто не
было на это денег.
— У него остался еще месяц, — мягко проговорил Мак Коллинз, —
до того как банк лишит его права выкупа. После этого ферма перейдет в
распоряжение банка. Мне искренне жаль, но выбора нет.
— Только один месяц! — Все закружилось у Зака перед
глазами. — Так, значит, вы мне отказываете.
— Да, это так.
— Пожалуйста, ваше преподобие, помогите мне! — с мольбой в глазах
обратился юноша к отцу Флэттсу.
— Мак, — медленно проговорил священник, — что, если я буду
сопоручителем Заккеса?
— Ну, это будет зависеть от того, какая сумма ему нужна, —
нахмурился банкир.
— Сколько? — вопросительно посмотрел на Зака отец Флэттс.
Мозг его заработал с невероятной быстротой, цифры с бешеной скоростью
завертелись у него в голове. Требовалось восемьсот долларов, но и половины
этой суммы было достаточно, чтобы поместить мать в клинику хотя бы на
некоторое время. И все же четыреста долларов... Внутренний голос подсказывал
ему, что следует еще уменьшить сумму.
— Двести долларов, — быстро проговорил Зак.
— Боюсь, ничего не получится, — покачал головой Мак
Коллинз. — Пятьдесят, ну, сто долларов, не больше. — Он бросил
взгляд на отца Флэттса. — Вы тоже, ваше преподобие, берете на себя
очень много. Знаю, знаю... — Он поднял руку, предваряя возражение. —
Бог воздаст. Но боюсь, что верно на небесах, не всегда справедливо в делах
земных.
— Но, Мак! — прошептал отец Флэттс. — На карту поставлена
человеческая жизнь. Я лично буду отвечать за эту ссуду.
И вновь, в который раз, банкир покачал головой. Он тоже входил в число
прихожан, но на первом месте у него были дела банка.
— Я уже позволил заложить пасторат, когда требовалось починить крышу в
церкви.
— Да, да, я знаю, — раздраженно проговорил отец Флэттс. — Вы
мне уже напоминали о том, что я превысил свой кредит.
— Дело не в том, что я вам не доверяю. — Коллинз постарался
смягчить остроту ситуации. — Я вам верю, поэтому и предоставил кредит.
— Знаю, Мак, — вздохнул священник.
Зак ошеломленно молчал. Он не знал, что отцу Флэттсу пришлось занимать
деньги на новую крышу. Почему он раньше об этом не подумал? Ведь приход в
Мадди-Лейк был небогат. Ясно только одно: ссуды ему не видать. Зак устало
поднялся.
Когда они были на улице, отец Флэттс огорченно покачал головой.
— Мне очень жаль, сынок, я старался, как мог. Не знаю, что еще можно
сделать.
— Я думаю так, — сказал медленно Зак, — если помощь нельзя
найти на земле, возможно, небеса будут более благосклонны.
Зак сидел в кабинете отца Флэтгса и невидящими глазами смотрел на лежащий
перед ним чистый лист бумаги. Покусывая карандаш, юноша обдумывал содержание
письма. Он и не подозревал, как сложно будет сочинить такое письмо. Сколько
Зак себя помнил, Натаниэл старался внушить ему чувство гордости и
независимости, которое в итоге и вошло в его плоть и кровь. Просить помощи
было не принято. Никто из Хоувов никогда никого ни о чем не просил.
Ты ничего ни у кого не выпрашиваешь, — старался переломить себя
Зак, — ты просишь деньги в долг, потом ты все вернешь
.
Вошла Фиби с чашкой дымящегося кофе, поставила ее перед Заккесом и вышла,
тихо прикрыв за собой дверь.
Зак колебался, не зная, с чего начать. Но вот появились первые строки, за
ними последовали другие.
Ваше преподобие, уважаемый отец Астин!
Благодарю Вас за то, что Вы дали мне возможность навестить семью.
У меня нет слов, чтобы выразить мои чувства, и Вашу доброту я никогда не
забуду, я Ваш вечный должник. Болезнь моей матери оказалась значительно
серьезнее, чем я предполагал. Вы позволили мне оставаться с ней столько, сколько я сочту нужным,
я также признателен Вам за это. Вы так много для меня сделали, что мне
невыносимо трудно обр...
Закладка в соц.сетях
