Жанр: Любовные романы
Рапсодия
...ть? Что ему
сказать?
- Он... я... я не помню.
- Ах вот как! Ты не помнишь! Вера молча отвела глаза.
- Ты заявляешь, что он упал с пирса. Но его нашли у моста ВерразаноНэрроус.
Откуда тебе известно, где он утонул?
- Он испытующе смотрел на ее растерянное лицо. - Почему бы тебе не рассказать
мне всю правду. Вера? Ты все время
лгала мне по поводу Саймона Хэмптона, так ведь? Попытайся же хоть сейчас сказать
правду.
Вера молчала в мучительной растерянности. Господи, как получилось, что
разговор свернул на эту тему?! Как она
могла это допустить?!
- Давай-давай, выкладывай. Откуда ты знаешь, как он погиб, Саймон Хэмптон?
- Потому что я это видела своими глазами. Я там была. Миша остолбенело
смотрел на нее.
- Ты... видела?! - Голова у него пошла кругом. - Но почему, Вера? Почему
ты встречалась с Саймоном Хэмптоном
накануне нашей свадьбы? Вы что, продолжали с ним встречаться?
- О Господи! Ты думаешь, это имело какое-то отношение к сексу?
- А что же я еще могу думать? Что вы с ним там делали? Вера долго молчала.
- Я пыталась помешать ему убить тебя.
- Убить меня?! Снова?!
Вера молча кивнула. По щекам ее потекли слезы. Сердце его рванулось к ней.
Он сел рядом на кровать. Взял ее руку.
- Расскажи мне все. Пожалуйста.
Она начала рассказывать о том, что произошло пять лет назад, в тот
страшный вечер, память о котором она надеялась
навсегда похоронить.
Миша слушал не прерывая, не произнося ни слова, захваченный ее рассказом.
Никто на свете, ни один человек не мог
бы любить его так, как Вера. Настолько, чтобы принести подобную жертву.
Она замолчала. Подняла на него глаза, все еще полные слез. Он обнял ее,
прижал к себе, погладил ее волосы. От этого
простого жеста любви слезы потекли еще сильнее. Она больше не могла
сдерживаться. Плакала, плакала, до тех пор, пока не
выплакала, казалось, все слезы. Огромная тяжесть свалилась с души. Она
освободилась от этой страшной тайны, которую
несла в себе столько лет.
Нехотя высвободившись из его объятий, она потянулась к столику за бумажным
носовым платком. Вытерла слезы,
высморкалась. Посмотрела на Мишу:
- Во всем этом есть некая ирония судьбы.
- Что ты имеешь в виду?
- Мы все время хотели быть честными и открытыми друг с другом. И вот я
наконец открыла тебе свою
отвратительную тайну, именно в тот вечер, когда ты в конце концов решился
рассказать мне о том, что у тебя связь с
Сириной Гиббонс и что ты собираешься попросить у меня развод.
Миша вздрогнул. Лицо его побагровело. Как легко она произнесла это имя!
Так, словно с самого начала обо всем
знала. Наверняка знала! А он, глупец, надеялся, что от нее что-нибудь можно
скрыть. Знала и не сказала ни единого слова!
Он снова почувствовал необъяснимый гнев. И в то же время, подобно Вере, ощутил
огромное облегчение от того, что и его
тайна наконец-то вышла наружу. Больше можно не лгать, не изворачиваться. Его
охватило радостное ощущение вновь
обретенной свободы.
- Значит, ты обо всем знала... Вера только кивнула.
- И давно?
Она снова кивнула.
- Как ты узнала, что это она?
- Я ее заметила в Вене, в Хоффбурге, когда мы там были вместе. После этого
все начало меняться. Догадаться об
остальном не составило большого труда.
- И ни слова мне не сказала...
- Я... я надеялась на то, что в конце концов это себя изживет.
Он молча смотрел на нее. Голубые глаза распухли от слез, носик покраснел.
Она его действительно любит, понастоящему.
Как никто другой. Что же ему теперь делать?.. Откровения
сегодняшнего вечера никак не помогли ему
разрешить неразрешимую дилемму. Не стоит себя обманывать. Его так же неукротимо
тянет к Сирине. Она его словно
околдовала. Что же делать?
- Я знаю, тебе нужно время, - услышал он мягкий голос Веры. - И я понимаю,
что тебе тоже нелегко. Я попытаюсь
приспособиться к этому, как смогу. Но я не хочу, чтобы страдал Ники. - Она
подавила тяжелый вздох. - Хотя боюсь, что
это неизбежно. Но я хочу, чтобы он пострадал как можно меньше. - Она встретила
его взгляд. - Я дам тебе развод, если
хочешь.
Она уловила растерянность в его глазах. Похоже, он сам до конца не уверен
в том, чего хочет. Может быть, их брак
еще можно спасти?
Миша потянулся к ней. Снова взял ее руку.
- Я сегодня собирался попросить у тебя развод. Но сейчас я не так уверен в
том, что действительно хочу этого.
Вера свободной рукой откинула волосы с его лица:
- Посмотрим. Пусть пройдет еще немного времени.
Он инстинктивно притянул ее к себе. Сердце его переполнилось
благодарностью к этой великодушной женщине. Он
приподнял ей подбородок, начал покрывать поцелуями ее лоб, глаза, щеки, губы,
сначала нежно, потом все более страстно.
Ее знакомый нежный аромат постепенно разжег в нем желание.
Вера среагировала мгновенно. Она столько времени была этого лишена. Она
истосковалась по нему. Наверное, глупо
позволять ему... Но она хотела его еще сильнее, чем раньше, если такое возможно.
В один момент они сбросили с себя одежду. Знакомый акт любви сегодня
ощущался гораздо острее благодаря долгой
разлуке и открытиям этого вечера.
Глава 35
- Я считаю, что это самая безрассудная из всех твоих затей. Но поскольку
отговорить тебя, по-видимому,
невозможно, я организовала все, что необходимо, здесь, на этой стороне.
- Спасибо, Корал.
Сирина слушала рассеянно. Многое из того, что говорила Корал, прошло мимо
ее ушей, однако главное она уловила.
Она может поступать так, как считает нужным, как, впрочем, и всегда. Вполуха
слушая своего агента, она продолжала
перебирать съемочное оборудование. Надо отобрать только самое необходимое. На
этот раз ей придется путешествовать
налегке.
- Я сказала издателям, что ты работаешь над сверхсекретным проектом, -
продолжала Корал, - и что ты сможешь
им что-нибудь выдать только после Нового года. Теперь они на время успокоятся и
будут с интересом ждать.
Корал замолчала, очень довольная собой. Ждала реакции Сирины. Однако через
некоторое время обнаружила, что
Сирина не обращает на нее никакого внимания. С удовлетворенным видом сидит на
полу, скрестив ноги, просматривает
фильтры, увеличители и прочее. Корал нахмурилась, сделала глубокий вдох,
сосчитала в уме до десяти. Нет, она не будет
сегодня устраивать сцену и ссориться с Сириной. Эта безответственная,
неблагодарная, невероятно волевая и очень
талантливая молодая женщина - настоящий художник, напомнила она себе, и в то же
время ее основной источник прибыли.
Кроме того, хотя Корал и очень противилась этой поездке в Камбоджу, инстинкт
деловой женщины подсказывал ей, что
полученные в результате поездки снимки могут оказаться для них обеих золотой
жилой. Это может стать коренным
поворотом в карьере Сирины. Ее новые снимки могут принести им намного больше,
чем прибыли, получаемые от галерей,
тоже, кстати, немалые. Коллекционеры будут гоняться за ее фотографиями. О ее
работах будут выпускать книги, что
означает новый источник доходов... и престиж. Так, Корал убеждала себя не
обращать большого внимания на политическую
нестабильность в той стране, куда направляется Сирина, и на опасности, связанные
с этой поездкой. В конце концов, Пол
Пота больше нет в живых. Страна постепенно открывает двери для иностранцев. Даже
его ужасные тюрьмы теперь доступны
для туристов. К тому же Джейсон едет вместе с ней. Один его вид способен
напугать туземцев до полусмерти.
Забота Корал о судьбе Сирины объяснялась не только финансовыми
соображениями. Она относилась к этой главной
своей ценности с искренней теплотой, чувствовала ответственность за нее. Похоже,
что профессиональная ответственность
здесь смешана с материнским чувством. Отсюда и желание защитить Сирину от себя
самой, от собственных инстинктов,
порой заводящих ее слишком далеко, и от внешнего мира с его хищниками вроде
Майкла Левина.
При мысли о блестящем молодом музыканте она вспомнила, что так и не
спросила Сирину кое о чем. Откашлялась.
- Сирина... а почему ты решила сделать остановку в Киото?
Сирина вскинула голову. Черные глаза сверкнули.
- Мы там встречаемся с Майклом Левиным.
Она произнесла это с решимостью, отметавшей всякие возражения.
- Понятно. Он там выступает?
- Да. По-моему, он собирается сделать мне предложение, Корал. Вероятно, он
уже попросил у жены развод.
Эта новость Корал совсем не понравилась. Однако она ничем не выдала своих
чувств. Она сделала все, что могла. И в
любом случае Сирина все равно ее не послушает.
- Ну хорошо, - произнесла она мягко. - Надеюсь, ты будешь держать меня в
курсе.
- Обещаю.
Сирина искоса взглянула на Корал. Как?! Никакой нотации по поводу встречи
с Майклом в Киото?! Чудеса, да и
только.
- Ну, мне пора, - сказала Корал. - Мы с Брэнди кое-что запланировали, так
что я не увижу тебя до отъезда. Салли
отвезет тебя в аэропорт, как всегда. Поцелуй меня на прощание.
Сирина встала, крепко обняла Корал, расцеловала в обе щеки.
- Не волнуйся, Корал. Все будет в порядке, я уверена.
- Надеюсь. - Внезапно Корал почувствовала, что на глаза наворачиваются
слезы. Как странно... Она расправила
плечи, взяла сумочку. - Не отвлекайся, не провожай меня.
- Хорошо. У меня еще полно работы.
Корал повернулась, направилась к огромному холлу. Она сегодня выглядит
старше, чем обычно, подумала Сирина.
Подчиняясь внезапному импульсу, быстро подошла к Корал сзади, обняла за талию.
Та резко обернулась, в глазах появилось
выражение благодарности. Уже в лифте Сирина еще раз поцеловала ее, на этот раз в
губы. Двери лифта закрылись, Корал
исчезла из виду.
Миша захлопнул последний чемодан. Закрыл замки, поставил рядом с другими.
Опустился на кровать, оглядел ровный
ряд чемоданов и дорожных сумок. Вздохнул. Предстоящая поездка в Японию вызывала
в нем противоречивые чувства. С
одной стороны, он ее ждет с нетерпением. В прошлые гастроли в Токио и Киото у
него не оставалось времени ни на что,
кроме репетиций и выступлений. И еще на еду и сон. Он почти не видел страну. На
этот раз все будет иначе. На этот раз у
него хватит времени на то, чтобы познакомиться с культурой этой загадочной
страны, которая давно уже его интригует. С
другой стороны, в Японии он должен увидеться с Сириной. Сейчас он не мог
определить свои чувства по поводу
предстоящей встречи. Он не сомневался в том, что, как только увидит ее, в нем
снова проснется неукротимое желание, как
всегда. Но есть ли что-нибудь за этим? Хочет ли он от нее чего-нибудь, кроме
утоления физической страсти? Он знал, что
Сирина ждет от него известия о том, что он предложил Вере развод. Он сам ей это
пообещал. Он и себя убедил в том, что
хочет именно этого. Однако сейчас он еще меньше в чем-либо уверен, чем раньше.
Да, он испытывает все то же мощное
влечение к Сирине, и в то же время ему нужна Вера. Он... да, он любит ее. В
спальню вошел Манни, бесшумно ступая по
ковру в своих туфлях от Лобба, сделанных на заказ.
- Ну что, ты готов, старина? Миша с удивлением взглянул на него:
- Я - да. А ты?
- Саша заканчивает все приготовления. У нас еще уйма времени. Мы ведь
улетаем только послезавтра.
- Не ожидал увидеть тебя сегодня.
- Я звонил. Вера сказала, что ты заканчиваешь упаковывать вещи. Поэтому я
решил зайти поговорить с тобой, если
ты ничего не имеешь против.
- Да нет.
Миша удивленно смотрел на Манни. Что за экстренность? Почему он не мог
просто позвонить?
- Вот и прекрасно, старичок. Вот и прекрасно.
Миша поднялся, прошел в кабинет с книжными стеллажами по стенам. Подошел в
столику с напитками.
- Что будешь пить?
- На два пальца виски. И две капли воды. Миша налил. Подал ему. Налил
немного виски и себе, положил кубик льда.
- За Японию! - поднял стакан Манни. Миша ответил без особого энтузиазма:
- За Японию.
Некоторое время они молча пили.
- Что у тебя на уме, Манни? - наконец спросил Миша. Манни смущенно заерзал
в кресле.
- Видишь ли... я хотел еще раз поговорить о поездке в Россию.
Мишино лицо застыло. Глаза вспыхнули яростью. Похоже, любое упоминание о
России затрагивает в нем какой-то
нерв, вибрирующий привычной ненавистью к той стране, где он родился.
- Я знаю, тебя эта тема раздражает, - поспешно начал Манни, опасаясь, что
Миша его прервет и потребует
прекратить разговор, - но тут есть нечто такое, что я просто обязан с тобой
обсудить. - Голос его звучал непривычно
серьезно. - Пожалуйста, Миша, выслушай меня. Очень тебя прошу. Просто выслушай,
прежде чем меня прогнать.
Он смотрел умоляюще, что также не вязалось с Манни Цигель-маном. Миша
нехотя кивнул.
Манни сделал глоток виски и начал свою хорошо подготовленную и
отрепетированную речь:
- Твои компакт-диски прекрасно расходятся. Концерты зарезервированы
надолго вперед. Так было с самого начала...
Но как долго это будет продолжаться? Кто может это предсказать? Весь фундамент
может неожиданно рухнуть. Продажа
компакт-дисков может прекратиться, так же как и концерты. Это все вещи
непредсказуемые.
Миша пристально смотрел на него.
- Почему это моя карьера может внезапно полететь вниз, если я играю так же
хорошо, как и раньше? Что, люди вдруг
перестанут ходить на мои концерты? Или перестанут покупать мои диски? Почему,
Манни? В том, что ты говоришь, я не
вижу никакого смысла. Вы С Сашей просто хватаетесь за соломинку, пытаясь
склонить меня к гастролям в России.
Миша откинулся на спинку кресла. Расслабился. Сделал глоток виски, ожидая
ответа. Интересно, как он вывернется?
Его агент такой изобретательный. Шарики и винтики в этой голове не устают
вертеться, изобретая все новые и новые
махинации.
Манни откашлялся.
- Ты прав. Настоящие любители классической музыки и твои истинные
почитатели, конечно, не перестанут ходить на
твои концерты и покупать твои диски. Во всяком случае, не сразу. Но - и это
очень большое "но" - может появиться
какой-нибудь новый талант, и многие из твоих поклонников переметнутся на кого-то
нового, молодого, свежего. Или просто
не такого, как ты. Надо смотреть правде в глаза, Миша: ты уже не вундеркинд.
Этот период твоей жизни закончился, а с ним
и часть твоего очарования, независимо от того, как ты играешь.
Манни остановился. Сделал еще глоток. Остается надеяться, что он не
оскорбил Мишу и в то же время заставил его
задуматься.
Миша переваривал услышанное. В словах Манни, конечно, есть доля правды.
Особенно если артист слишком уж на
виду, даже редкостно талантливый. Существует тонкая грань между тем, чтобы
достаточно показываться публике и в то же
время не надоесть. Эту грань очень сложно уловить, если вообще возможно. Знал он
и то, что многие из его поклонников
переменчивы и непостоянны, их симпатии зависят от моды, высказываний критиков,
индустрии звукозаписи. Такие - а их
немало - забудут о нем в один момент, как только в музыкальном мире появится
новое чудо.
И тем не менее эти проблемы не слишком его волновали. По крайней мере
сейчас. Он знал, что все еще очень
популярен, и не сомневался в собственных возможностях. Никогда еще он не играл
лучше, чем сейчас. И в конце концов,
существует определенный контингент истинных любителей музыки, которые не покинут
его, пока он играет так же хорошо,
как сейчас. Они не пляшут под дудочку модных веяний. Им нужно настоящее
искусство. Что же касается дальнейшего...
подумаем об этом, когда придет время.
- Есть прекрасный способ справиться с этим положением, - заспешил Манни, -
пока оно не превратилось в
серьезную проблему. Российские гастроли могут подстегнуть твою популярность. Вот
послушай. Я уже говорил тебе, что это
можно будет представить как жест великодушия с твоей стороны. Ты только вообрази
- возвращение на родину впервые с
самого детства! Возвращение к собственным корням, ставшее возможным после
падения коммунистического режима. Я уже
вижу газетные заголовки: "Михаил Левин наконец простил Россию за зло,
причиненное ему и его родителям". - Манни на
секунду замолчал, ожидая реакции. Ее не последовало, и он лихорадочно продолжил
свою речь: - Такой жест неизбежно
привлечет всеобщее внимание. Международное. Ты только представь себе, что будет
в прессе! А если пресса тебя не трогает,
подумай о том, какие это сулит деньги.
Миша только отмахнулся.
- Они же предлагают целое состояние, Миша! Хотят заключить договор на пять
лет, по два концерта в год. И все.
Будешь выступать только в Москве и Санкт-Петербурге. Столько денег!
Миша поднял руку. Однако Манни уже не мог остановиться, захваченный
собственным возбуждением.
- Подожди, подожди! Подумай о поступлениях от записей, от компакт-дисков.
Это совсем другие деньги, и в течение
целых пяти лет! Люди будут с нетерпением ждать твоих приездов, и с таким же
нетерпением они будут ждать, когда выйдут
твои компакт-диски. А в конце этих пяти лет мы закажем весь набор. Это же
золотая жила! Ты же сможешь получить больше
денег, чем за все прошедшее время.
Миша улыбнулся.
- Манни... Подумал ли ты и те продюсеры, с которыми ты разговаривал - кто
бы они ни были, - подумали вы о
том, что сейчас творится в России? Ты хоть раз спросил себя, откуда в России
возьмутся такие деньги? И кто из русских в
состоянии заплатить за билет на мой концерт? Кто заполнит концертные залы?
Манни махнул рукой:
- Страна, может быть, и разорена, но, поверь мне, там крутятся огромные
деньги. Не волнуйся, мы с Сашей заполним
тебе концертные залы людьми с тугими кошельками и драгоценностями, одетыми в
костюмы, сшитые на заказ.
Миша задумчиво смотрел на него, сцепив руки под подбородком. Допил виски,
поставил стакан на стол.
- Манни, ты прекрасно знаешь, кто эти люди с тугими кошельками. Мерзавцы и
бандиты. Они разграбили все, что
можно, все, до чего дотянулись их жадные руки. Это они высасывают последние соки
из страны, оставляя прочих голодать.
Таких полно в "Палас-отеле" в Санкт-Морице, и в Монте-Карло их полно. Они
заполонили лучшие отели и рестораны мира.
Тратят награбленные деньги.
Возбуждение Манни понемногу улеглось. Теперь он смотрел на Мишу с
несчастным выражением на лице.
- Это верно в какой-то степени. Но зато у них есть деньги, чтобы ходить на
твои концерты и покупать твои записи. И
потом, не все они обязательно бандиты. Некоторые просто воспользовались
возможностями, открывшимися при падении
коммунизма.
- Я тебя умоляю, Манни! Ты что, в самом деле хочешь, чтобы я играл для
такой публики?! Хочешь, чтобы я их как
бы легализовал тем, что согласился выступать перед ними?
Манни неловко заерзал в кресле.
- Я не думаю...
- Может быть, когда-нибудь я и поеду в Россию, буду играть там. Но не для
таких людей. Не для бандитов.
- Это твое последнее слово?
- Да, это мое окончательное решение. А теперь иди домой и помоги Саше
готовиться к отъезду. Я хочу побыть один.
Манни с трудом поднялся на ноги, почти физически ощущая горечь поражения.
Вера сидела на кухне за большим антикварным сосновым столом, прихлебывая
кофе н делая пометки в записной
книжке. Рядом лежали листы бумаги с записями, в которых она тоже что-то
помечала. Она уже отправила Ники в детский сад
и теперь еще раз перепроверяла, что назначено на сегодня, составляла список
телефонных звонков, на которые необходимо
ответить.
Вошел Миша.
- Манни звонил, - подняла она голову. - Сказал, что машина будет через
несколько минут. Марио уже отнес твой
багаж в холл.
Вера снова наклонила голову к записной книжке, в надежде скрыть свое
расстройство от того, что он уезжает.
- Спасибо.
Она всегда так занята, подумал Миша. Ведет дом, ведет работу в аукционном
доме, заботится о Ники... и о нем. И все
без единого слова упрека.
Он пододвинул стул, сел рядом с ней.
- Вера... Я рад, что мы с тобой поговорили. И хочу, чтобы ты знала... я...
как-нибудь постараюсь... исправить... то, что
натворил.
Вера сделала глоток кофе. Поставила чашку, стараясь не смотреть на него.
- Что бы ты ни решил, давай попытаемся вести себя как цивилизованные люди.
- Она нервно вертела обручальное
кольцо на пальце. - Ты знаешь мое отношение. Я... я все равно тебя люблю. И
приму в любом случае. Но я хочу
нормального отношения.
Он молча кивнул. Ему хотелось сказать, что он тоже любит ее. Но вероятно,
сейчас она эти слова не воспримет.
Прежде чем он успел что-либо сказать, загудел зуммер домофона. Прибыла машина.
Пора ехать в аэропорт.
Вера поднялась.
- Ну иди же. Не стоит заставлять водителя ждать.
Несколько мгновений он стоял в нерешительности. Потом неожиданно для
самого себя подошел к ней, положил руки
ей на плечи и поцеловал в губы. Оторвался, посмотрел ей в глаза. Вера встретила
его взгляд. Ей так хотелось прижаться к
нему и не отпускать. Но она не решалась.
Миша на мгновение сжал ее плечи. Резко повернулся и вышел. Глаза ее
наполнились слезами. Она смотрела ему вслед,
повторяя про себя: "Пожалуйста, вернись ко мне! Вернись к нам с Ники!"
Миша нервно переминался с ноги на ногу в ожидании лифта. Взгляд его упал
на мезузу над дверью. Ту, которую он
купил много лет назад вместо отнятой, московской, дедушки Аркадия. Он потянулся,
провел пальцами по холодному
металлу. Внезапно осознал, как давно он не вспоминал старика. Интересно, что
сказал бы его наставник о его теперешней
жизни? Кажется, он уже знает ответ. Ничего хорошего. Сказал бы, наверное, что
страсти взяли над ним верх в ущерб
добродетели.
"Прости меня, дедушка Аркадий, - взмолился он. - Прости и помоги. Я совсем
растерялся. Сам себя не понимаю".
Миша благоговейно коснулся мезузы губами. Услышал, что пришел лифт, и
поспешно вытер слезы с глаз.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Осень 1999 года
Верхний Уэст-Сайд, Манхэттен
Пожилой россиянин вошел из холла в просторную гостиную в сопровождении
неизменных охранников в неизменных
черных кожаных плащах и ковбойских ботинках. Погрузил ступни в толстый пушистый
ковер, оглядел огромную комнату с
дорогой мебелью, картинами и скульптурами. Сквозь французские двери виднелась
круговая терраса с массой вечнозеленых
растений, высоко над головами простых смертных, над шумом городских улиц.
Один из громил даже присвистнул:
- Вот это да! Культурно жить не запретишь. Второй круто развернулся:
- Твою мать!
- Оставайтесь здесь! - приказал пожилой, не обращая внимания на их
восторги. Он прошел к французским дверям,
вышел на террасу. Остановился у перил, глядя на город. День выдался прохладный,
но ясный. Он мог разглядеть мост имени
Джорджа Вашингтона к северу и даже сады Нью-Джерси. Да, некоторые люди умеют
жить! И умеют со вкусом тратить
деньги. Деньги, которые получили отчасти благодаря ему.
Он мог распознать в людях признаки хорошего вкуса и утонченности, когда
они попадались на его пути, и всегда им
завидовал. Такие люди неизменно вызывали в нем враждебность. Держатся, как
правило, свысока, не воздают ему должное.
Он устал от этого задавалы. Ему все это осточертело. Поэтому он и приехал
сюда сегодня. Он сделал последнее
предложение - невероятно щедрое, но все же не разорительное для него и его
организации с учетом будущих прибылей.
Если, конечно, Михаил Левин его примет. С именем Левина в качестве вывески они
без проблем смогут снять и заполнить
лучшие концертные залы, продавать компакт-диски, заключать договора с огромными
прибылями. У них все готово, все на
мази. Требуется лишь громкое имя, чтобы запустить гигантскую машину в движение.
И он намерен получить ответ сегодня
же, здесь, на его территории. Он скоро должен вернуться. Ошеломим его
неожиданным появлением, так, чтобы испугался
как следует. Если ему удастся уговорить Левина, все в порядке, никакие
дальнейшие действия не понадобятся. Если же нет...
там будет видно.
Фактически Левин абсолютно беззащитен. У него есть жена, ребенок и
любовница. Их всех можно использовать,
чтобы заставить его сотрудничать.
Он, конечно, знал, что сегодня Михаил отбыл в Японию. Лучшего времени не
найти. Левин с любовницей - в
Японии, его "друзья" - в Японии, жена с ребенком - здесь.
Он вернулся в гостиную. Один из его сторожевых псов рассматривал мебель и
картины, другой, растянувшись на
диване, листал какую-то книгу.
- Ни хрена не разберу, - поднял он глаза на пожилого россиянина.
Тот не обратил на него внимания. Подошел к столику с напитками, налил себе
виски с содовой в старинный
хрустальный бокал, выпил одним махом. Налил еще. Сделал глоток и поставил бокал
на стол, услышав, как открывается
входная дверь. Прошел на середину комнаты и остановился, широко расставив ноги.
Молодой человек с ключами и
портфелем в руке вошел в арку, соединявшую гостиную с холлом. Остановился как
вкопанный, увидев гостей. Лицо его
побелело. Несколько секунд он не мог произнести ни слова. Наконец обрел дар
речи:
- Какого хрена вы здесь делаете? И как, черт побери, вы сюда попали?
- А не важно. - Старик повернулся к охраннику: - Положи книгу где взял!
Тот захлопнул книгу, бросил на кофейный столик.
Молодой человек поставил портфель на кресло, положил ключи.
— Что вам нужно?
- Услышать ответ.
Несколько секунд молодой человек молчал.
- Он ответил "нет".
Лицо старика осталось неподвижным.
- Ты не ошибаешься?
- Нисколько. Он не поедет. Он уверен, что предложение исходит от подонков
вроде вас.
Громилы как по команде вскинули головы, мышцы их напряглись и заиграли.
Старик стоял неподвижно, не спуская
глаз с молодого человека. А он храбрее, чем казался, этот сосунок... Он их,
похоже, совсем не боится. Может, пусть он и
займется Левиным?
- Пошли поговорим.
Старик двинулся в сторону террасы. Молодой человек последовал за ним,
вначале с опаской, однако потом решил, что
они все равно нуждаются в нем. Может быть, сейчас, больше, чем когда-либо. Он
самоуверенно взглянул на охранников,
расправил плечи и пошел за стариком.
Миша влюбился в Киото, бывшую столицу японских императоров. Сирина
осматривала город с таким же
энтузиазмом. Более тысячи буддийских храмов, дзен-буддистские монастыри, храмы
Амида практически на каждом углу... И
повсюду дворцы, сады, павильоны. Восприимчивость этого города к красоте
проявлялась в стольких вещах, что сразу стало
понятно, почему здесь так много путешественников.
За одиннадцать веков своего с
...Закладка в соц.сетях
