Жанр: Любовные романы
Грехи Книга 1
...дарил
ее по лицу. Девочка, еле удержавшись на ногах, схватилась за стол, потом
дотронулась до носа: пальцы стали мокрыми от крови. Бош перевел взгляд на
Катрин.
— Ты все еще не узнаешь их? — заорал он.
— Нет, — упорно повторила Катрин.
Бош снова ударил Элен, да так сильно, что она упала и теперь лежала на полу,
тихо всхлипывая. Только когда немец отвернулся, Эдмонд помог ей подняться. .
Достав сигарету из золотого портсигара, альбинос задумчиво постучал ею по
крышке. Сержант тотчас щелкнул зажигалкой.
Бош закурил, глубоко затянулся и пристально посмотрел на Катрин.
— Положи ребенка, — приказал он.
Катрин огляделась по сторонам в поисках наиболее подходящего места.
— На стол!
Немного поколебавшись, Катрин подошла к столу и осторожно положила на него
Мари. Что-то прошептав, она погладила сестренку по головке.
— А теперь отойди.
Катрин нехотя повиновалась. В ее глазах опять появился страх.
Бош протянул сержанту сигарету и указал ему на Мари. Дыхание Катрин
участилось.
— Нет! — закричала она. — Не делайте этого! Прошу вас! —
Она ухватила боша за рукав и потянула к себе. — Умоляю!
Бош отбросил ее руку и сильно ударил по лицу. Щека девушки мигом побелела,
немец же по очереди посмотрел на Эдмонда и Элен. Его жуткие глаза светились
дьявольским блеском.
— Приступай! — скомандовал он.
Элен с ужасом наблюдала, как сержант распеленал малышку и медленно приставил
горящий конец сигареты к животику Мари. Девочка дико закричала и засучила
маленькими ножками. Крику, казалось, не будет конца. Солдаты, стоявшие у
стены, стыдливо отвели взгляды. Катрин побледнела, из глаз ее покатились
крупные слезы.
Именно тогда Элен и поклялась отплатить этим нелюдям, если, конечно, им
удастся выбраться отсюда. Она заставит их платить, платить и платить. Она
пока не знает как, не знает она и когда наступит час расплаты. Но ей
известно имя сержанта, а это уже кое-что.
— Пожалуйста! — умоляла Катрин. — Оставьте ребенка в покое!
Жесткая улыбка словно примерзла к бескровным губам.
— Ну? — спросил бош. — Теперь ты наконец признаешь, что эти
дети — твои брат и сестра?
Элен затаила дыхание. Катрин же ни на мгновение не задумалась.
— Сколько раз можно говорить, что я их не знаю? Не они это, не они!
Бош со всего размаха ударил кулаком по столу. Лампа опрокинулась, Мари
закричала еще громче. Яркий свет бил немцу прямо в глаза. Он отвернулся и
взмахом руки приказал сержанту прекратить пытку, затем бросил охране по-
французски:
— Отпустите их. — И кивнул в сторону Эдмонда и Элен.
Элен посмотрела на сестру: на мгновение глаза Катрин торжествующе вспыхнули, но затем вновь потухли.
— Какие идиоты притащили их сюда! — орал бош. — Немедленно
привести ко мне! И отправить на Восточный фронт!
Откашлявшись, Шмидт вопросительно взглянул на Катрин.
— С девчонкой и ребенком обращение прежнее. — Бош раздраженно
махнул рукой. — Готовьте к отправке в Польшу.
Катрин ничем себя не выдала, только чуть распрямила плечи. Мама наверняка
гордилась бы старшей дочерью.
Не желая больше терять ни секунды своего драгоценного времени, бош-альбинос быстро вышел из комнаты.
Шмидт последовал за ним, молча схватив Катрин за руку.
Элен была единственной, кто заметил, как сестра сняла с пальца мамино
кольцо. Склонившись над Мари, чтобы запеленать ее, она быстро сунула кольцо
под абажур упавшей лампы.
На какое-то мгновение глаза сестер встретились, и Элен незаметно кивнула.
И снова Эдмонд и Элен отправились в путь. Они не знали, где сейчас
находятся. Холмистые окрестности, густо поросшие лесом, никакой Луары...
День клонился к вечеру, просветы между деревьями потемнели. Надо бы
побыстрее присмотреть место для ночлега.
Шмидт
, — звучало в голове Элен. Ей нельзя забывать это имя. Жирный,
красномордый сержант Шмидт. Вот с него-то она и начнет в свое время, а когда
с ним будет покончено, доберется и до зловещего альбиноса.
Сладкие мысли о мести согрели ее. Только так ей удастся противостоять бошам,
только так удастся не расплескать ненависть и гнев раньше времени.
Какое-то время назад Элен передала брату мамино кольцо и рассказала ему, что
сделала Катрин. Брат, поддавшись порыву, поднес кольцо к губам и
благоговейно поцеловал его. Однако уже через мгновение его лицо омрачилось.
Дрожащей рукой он метнул кусочек золота подальше от себя. И вдруг медленно
опустился на колени, прижался щекой к мерзлой земле и безутешно зарыдал.
Элен беспомощно стояла рядом, не зная, как ему помочь. По ее щекам катились
слезы.
День уже угасал, когда они вышли на какую-то просеку в сосновом лесу, вдоль
которой бежали железнодорожные рельсы. Следуя по железнодорожному полотну,
дети наткнулись на сарай для инструментов, где и провели ночь.
Сон Элен был беспокойным, ее постоянно мучили кошмары, а после того как
среди ночи мимо пронесся поезд, девочка с облегчением поняла, почему ей
приснилось землетрясение. Закрыв глаза, она снова провалилась в страшный
сон: к ней со всех сторон приближались зажженные сигареты того боша с мертвенно-
бледным лицом.
И вдруг они стремительно обрушились на нее, прожгли ей кожу, опалили плоть.
Она жутко вскрикнула и кричала до тех пор, пока в ее сознание не проник
голос Эдмонда:
— Элен! Проснись! — Он изо всех сил тряс сестру. — Проснись!
Тебе снится кошмарный сон!
Она открыла глаза и, все еще дрожа от страха, тесно прижалась к брату. Было
уже утро.
Они поели шампиньонов, затем снова двинулись вдоль железнодорожного полотна
на запад. К вечеру рельсы привели их на товарную станцию, расположенную на
окраине большого города. По крайней мере теперь они точно знали, где
находятся: в городе Анже.
Когда они дошли до конца станции, где сплетение многочисленных рельсов снова
выливалось в две одноколейки, Эдмонд дотронулся до плеча Элен.
— А что, если нам сесть на поезд? — спросил он и указал на длинный
товарный состав, стоявший у светофора и окутанный облаком пара. Надо просто
выбрать нужное направление и улучить такой вот момент.
— И поезд довезет нас до самого Сен-Назера? — отозвалась Элен, в
глубине души надеясь, что так оно и будет.
— Не уверен, но хотя бы половину пути мы проедем.
Меньше чем через полчаса они уже сидели в большом товарном вагоне,
наполовину заполненном какими-то ящиками. Вечером поезд остановился на
запасном пути, началась разгрузка боеприпасов. Пора было уходить.
Эдмонд и Элен спрыгнули с поезда и, поднявшись по откосу, выбрались на
возвышенность. Дальше идти было некуда: дорогу им преграждала отвесная
пропасть, на дне которой было высохшее русло, заваленное галькой и валунами.
Надо было искать окольный путь. Слева, на расстоянии четверти километра, над
пропастью высилось какое-то странное сооружение.
— Что там такое? — Элен махнула в ту сторону рукой.
— Акведук, — ответил Эдмонд. — Римляне построили, чтобы
орошать долину.
— Ведет на запад, — заметила сестра.
Они направились к акведуку, но, подойдя к нему, Элен в оцепенении застыла:
сооружение оказалось очень ветхим, кладка разрушилась, никаких перил...
Канал, по которому когда-то текла вода, порос деревьями и кустарниками.
Эдмонд бесстрашно двинулся вперед, Элен в нерешительности остановилась. Ей
казалось, что акведук висит прямо в воздухе; она посмотрела вниз, и у нее
закружилась голова.
Перед ней лежала глубокая пропасть.
— Ну? — обернулся Эдмонд. — Чего ты ждешь?
— Мне... мне кажется, это очень опасно, — заикаясь от смущения,
ответила сестра.
Брат призадумался.
— Ничего страшного, — сказал он наконец. — Акведук простоял
здесь тысячи лет и простоит еще. Не может же он обрушиться в одно мгновение!
Элен сделала несколько робких шагов. Боже, действительность превзошла все ее
ожидания! Им приходилось пробираться сквозь корни деревьев и колючие кусты,
иногда даже балансировать на самом краю парапета... К тому же усилился
ветер. Завывая, он бил в лицо и был таким сильным, что дети решили дальше
передвигаться на четвереньках.
Когда они были на середине акведука, вдали послышался гудок паровоза. Щурясь
от ветра, Элен посмотрела в сторону железнодорожного моста. Отсюда он
выглядел совсем крошечным, сильно смахивал на перья ржавой зубочистки.
Показались огни локомотива. Это, должно быть, тот самый поезд, с которого
они спрыгнули.
Элен с тоской глядела вдаль, желая одного — быть сейчас в одном из вагонов и
в безопасности пересекать пропасть.
Через минуту она уже благодарила Бога, что это не так, ибо в небе раздался
жуткий гул и, разорвав облака, в направлении моста спикировал военный
самолет. По всему составу забегали люди: видимо, из вагонов высыпали боши.
Элен услышала глухие выстрелы винтовок и пулеметные очереди. Затем вдруг
раздался оглушительный свист.
— Пригнись! — закричал Эдмонд. — Ложись и закрой голову
руками!
Первая бомба не причинила мосту никакого вреда. Она упала на дно пропасти. В
грохоте взрыва акведук зашатался, некоторые камни старой кладки полетели
вниз.
Но вот из-за облаков появился еще один самолет. Спикировав на мост, он
открыл огонь, а потом сбросил бомбу. Элен начала неистово молиться, заткнув
уши от ужасающего свиста. Вокруг них с Эдмондом, словно дождь, сыпались
комья земли, и с каждым новым взрывом кладка акведука повторяла свой
предсмертный танец.
Одна из бомб все-таки достигла цели, и за какую-то долю секунды мост,
расколовшись пополам, выгнулся, словно змея, и плавно полетел на дно
пропасти. Далее последовала серия невообразимых взрывов: это один за другим
рвались ящики с боеприпасами.
Акведук заходил ходуном. Внезапно запахло паленым. Элен не сразу сообразила,
что это взрывом опалило ей волосы.
Затем наступила гробовая тишина, зловещая, напряженная. Медленно поворачивая
голову, девочка осмотрелась. Там, где раньше был мост, зияла пустота. От
поезда тоже не осталось и следа.
И тут Элен заплакала. Сначала тихонько, потом все громче, навзрыд. Она
оплакивала себя, Катрин, Мари и маму. Оплакивала мост, Париж и всю Францию.
Подполз Эдмонд, начал ее успокаивать.
Случилось чудо: они уцелели в этом аду. Самое главное, что они живы, а
опаленные волосы быстро отрастут.
Перестав рыдать, Элен вытерла глаза и прошептала благодарственную молитву.
Через пять минут дети уже стояли на твердой земле по другую сторону
пропасти. Не прошли они и несколько метров, как их окружила группа людей в
пестрой одежде и с оружием в руках.
Только бы не боши, — подумала Элен со щемящим чувством. — После
того, что мы испытали!
Она не заметила, как люди опустили ружья, не заметила их рваной одежды, их
беззлобных взглядов. Она так долго сдерживала в себе страх и ненависть, что
сейчас, не раздумывая, бросилась на какого-то мужчину. Сжав кулаки, она
неистово колотила по его животу, царапалась, брыкалась.
— Боже мой! — воскликнул кто-то с мягким туринским
выговором. — Ну и дикарка! Просто животное какое-то!
Дикарка? Животное? Элен резко обернулась. Почему он так хорошо говорит по-
французски? Значит, это предатели, сотрудничающие с врагом!
Ну, я тебе сейчас покажу, свинья! — решила она. — Я сделаю так,
что тебе будет больно
. Нагнувшись, Элен подняла с земли большой камень и
занесла его над головой.
Мужчина без видимых усилий отобрал у нее орудие мести.
Элен охватила дрожь. У нее уже не осталось никаких сил. Их снова схватили.
Напрасно Катрин и Мари принесли себя в жертву.
Элен бессильно опустилась на землю, и по щекам ее заструились слезы. Она
ревела как раненый зверь.
— Мы твои друзья. —
Побитый
сел на корточки и заглянул ей в
глаза. — Откуда ты?
Элен молча отвернулась. Она им ничего не скажет. Даже если будут ее пытать,
как Мари.
— А ты откуда? — раздалось рядом.
— Из Парижа, — ответил Эдмонд.
— Из Парижа? — удивился мужчина. — И вы прошли весь этот
путь? Совсем одни? Как тебя зовут?
— Эдмонд Жано.
— А ее? — Он указал в сторону Элен.
— Это моя сестра Элен. Двух других моих сестер и маму схватили боши.
Они и нас разыскивают. В газетах написано, что нас похитили, но нас никто не
похищал. Мы убили двух немцев, и за это они хотят убить нас. Мама прятала
дома передатчик. С него все и началось.
— Твоя мама сражалась за Францию, — произнес партизан. — Ты
должен гордиться ею.
Элен внезапно все поняла и смутилась.
— Значит, вы те самые якобы похищенные дети, — задумчиво протянул
собеседник. — И все это время вам удавалось прятаться?
Эдмонд кивнул.
— Мы пробираемся к тете, — сказал он.
— Куда?
— В Сен-Назер.
Партизаны переглянулись.
— До него еще очень далеко.
Последнее, что помнила Элен, были крепкие мужские руки.
— Идем с нами, маленькая француженка, — прошептал незнакомец с
нежностью. — Мы позаботимся о том, чтобы вы благополучно добрались до
Сен-Назера.
НАСТОЯЩЕЕ
Среда, 10 января В десять Элен вошла в конференц-зал и тихо закрыла за собой дверь.
Единственным украшением ее элегантного костюма от Шанель была большая
золотая брошь, приколотая к отвороту.
Члены Совета директоров, ожидая ее, уже сидели вокруг стола. Из-за дверей
доносились отзвуки их оживленной беседы, но с приходом Элен все разом
смолкли. Натянуто улыбаясь, она прошла к своему месту, но не села, а
осталась стоять, дабы лучше оценить обстановку.
Все сидели на своих обычных местах. Фон Айдерфельд, как всегда, пытался
избежать яркого верхнего света, рядом с ним с наглой усмешкой на
раскрасневшемся лице разместился граф. Следующей была З.З., невероятно
элегантная в своем черном костюме, как и подобает вдове. Маленькая шляпка с
вуалеткой наполовину прикрывала ее лицо. Она улыбалась и непрерывно курила;
дым от ее сигарет плотной завесой поднимался к потолку. Напротив нее со
скучающим выражением лица сидел д'Итри и что-то рисовал на листочке лежавшей
перед ним бумаги.
В глубине зала, скрестив ноги и разложив на коленях блокнот, застыла Сфинкс.
Ей предписывалось стенографировать выступления.
Дверь внезапно открылась, и в комнату вошел Эдмонд. Он быстро пересек зал,
взял стул и сел рядом с Элен.
Сестра вопросительно посмотрела на него, он чуть заметно покачал головой.
Итак, брат только что вернулся с совещания в
Манхэттен-банке
. Послезавтра
истекает срок погашения займа в десять миллионов долларов. Он ходил туда,
чтобы добиться продления срока, но увы...
Если не произойдет чуда, банк заберет у нее двадцать процентов акций
ЭЖИИ
и бросит сидящим здесь хищникам на съедение. Таким образом, она утратит свой
контроль над
ЭЖИИ
, поскольку в ее руках останется только тридцать один
процент акций, что ничтожно мало. На этот раз у противников будет достаточно
власти, чтобы скинуть ее. Уже сейчас со всей определенностью можно сказать,
что они изберут нового президента. Перспектива мрачная, но в конце концов
Юбер имел наглость ясно дать ей понять, что так оно и будет.
Сама мысль о том, что он — или кто-нибудь другой из их компании — будет
сидеть в ее офисе и управлять корпорацией, приводила ее в трепет. Она
чувствовала себя матерью, из рук которой вырывают единственного ребенка.
ЭЖИИ
и была для нее любимым ребенком. Ладно, сейчас не время предаваться
эмоциям. Она просто обязана быть спокойной.
Глубоко вздохнув, Элен словно шагнула на сцену и начала заседание.
— Доброе утро, — произнесла она спокойно, без единого намека на
душевные страдания. — Заседание Совета директоров объявляю открытым.
Всем нам очень дорого наше время, поэтому предлагаю строго придерживаться
повестки дня. Однако, — она взглянула на ухмыльнувшегося Юбера, —
мне прекрасно известно, что вы критикуете меня за стиль управления
корпорацией. Вряд ли я сумею ответить на жалобы, связанные с моей личностью,
просто при первом же удобном случае рассмотрю те из них, которые
непосредственно относятся к нашей издательской политике.
Итак, перейдем к делу. Всем вам раздали копии перспективного плана на этот
год. Прошу вас начать обсуждение.
Сев, Элен взяла свою копию и открыла ее на первой странице.
Никто из присутствующих даже не потрудился открыть план.
З.З. натянуто улыбнулась и небрежно отодвинула свою копию.
— Я понимаю, как для нас важен этот план, — вкрадчиво начала
она, — однако, по-моему, с ним можно повременить. Есть дела и поважнее,
и они тоже касаются будущего нашей корпорации.
Сложив руки, Элен устало посмотрела на З.З. она ожидала чего-то подобного.
— Какие именно? — уточнила она.
З.З., улыбнувшись еще шире, подняла вуаль и неторопливо откинула ее на верх
шляпки.
— А такие, которые касаются всех и каждого. — Она выдержала
паузу. — Руководство корпорацией.
— Хорошо, — кивнула Элен. — Выкладывайте все, что наболело.
З.З. встала. Ее прищуренные зеленые глаза прямо-таки блестели от
возбуждения. Значит, они сейчас опять начнут свою любимую игру в кошки-
мышки.
— Вчера вечером, — замурлыкала З.З., — мы с джентльменами
сидели вот за этим столом и непринужденно... скажем так... болтали. Мы все
пришли к единому мнению, что последние несколько лет дела нашей корпорации
шли успешно. Однако твое упорное желание издавать новый журнал заставляет
нас опасаться за ближайшее будущее. Мы также обеспокоены тем фактом, что у
тебя возникли финансовые затруднения. Конечно, в любом другом случае нас бы
это не касалось, но так как ты использовала под заем двадцать процентов
акций корпорации и не можешь теперь рассчитаться с банком, то мы все
чрезвычайно встревожены.
Элен не сводила с З.З. пытливого взгляда.
Не можешь рассчитаться!
Эти
хищники чертовски хорошо информированы. Они знают то, что им совсем не
положено знать. В статье вчерашнего номера
Уолл-стрит джорнэл
лишь
делалось предположение о ее неплатежеспособности, сегодня же они уже все
знают наверняка. Интересно, кто в банке распустил язык? Может, Гор?
— В конце концов, — продолжала З.З. уверенно, —
Манхэттен-
банк
может продать эти акции кому-нибудь на стороне — и что тогда? Что,
если на наши головы свалится чужак? Это грозит нам катастрофой, вот что!
Ведь от нас уйдет одна пятая всех наших акций.
Вот эту-то ситуацию мы и обсуждали вчера с джентльменами. И пришли к
следующему заключению. — З.З. замолчала и послала Элен сладкую
улыбку. — Мы готовы протянуть тебе руку помощи — купить двадцать
процентов твоих акций за одиннадцать миллионов долларов, то бишь десять
миллионов плюс один миллион процентной ставки. В этом случае ты сможешь
рассчитаться с банком и у нас не будет оснований беспокоиться, что часть
акций уплывет в чужие руки. Мы все заинтересованы в этом.
Уж ты-то не упустишь своего, — подумала Элен. — Ты сразу же
запустишь когти в мой бизнес
.
— Если ты готова продать нам двадцать процентов акций
ЭЖИИ
, —
продолжала З.З., — то мы расценим этот жест как акт доброй воли.
Исчезнут все наши страхи относительно чужого... вторжения. А также окрепнет
наша вера в твою способность руководить корпорацией. — Она обвела
взглядом присутствующих и одарила их лукавой улыбкой. — Я верно говорю,
джентльмены?
— Совершенно верно, — тотчас же отозвался Юбер.
— Теперь понимаешь? — развела руками З.З. и добавила сладким голосом: — Все очень просто.
Элен откашлялась и, тщательно подбирая слова, заговорила:
— Я вижу, страх
чужого вторжения
основательно повлиял на ваш
рассудок. Позвольте мне кое-что пояснить, чтобы развеять ваши опасения.
По моему мнению, вам лучше всего подождать и посмотреть, действительно ли
банк — я подчеркиваю слово
действительно
— сумеет завладеть моей долей
акций. Как мне кажется, вам нечего волноваться по этому поводу, поскольку в
первую очередь претендовать на них можете вы. — Элен посмотрела на
Эдмонда: — Я правильно трактую?
— Да, — бесстрастно ответил Эдмонд.
— Вот вам и ответ, — заключила Элен. — Что бы ни случилось,
вы всегда сможете заблокировать
чужое вторжение
. И кроме того, у вас
появится возможность выбрать нового президента. Тогда вам не придется
обсуждать мой стиль руководства: это вас никак не будет касаться. —
Элен оглядела присутствующих. — Полагаю, на этом дискуссия, в которую
нас втянула миссис Бавьер, закрыта. А сейчас перейдем к повестке дня и
обсудим наши планы на будущее...
— Не так быстро, дорогая, — прервал ее Юбер. — Мне кажется,
обсуждение вопросов, стоящих на повестке дня, да и само это совещание,
подождет до понедельника.
— Он улыбнулся. — Это было бы гораздо разумнее. Зачем нам
обсуждать будущее корпорации сегодня? Как ты правильно заметила, у нас
появится возможность выбрать нового президента. А тогда изменится вся
политика нашей корпорации.
Элен ничем не выказала своего волнения. Его тактика была ей ясна: срок займа
истекает в пятницу. Следующий банковский день — понедельник. Если ее
противники уже уверены, что банк продаст им акции — а она в этом не
сомневалась, — то после сделки покупатель тотчас приедет на заседание
Совета директоров, чтобы использовать купленные акции при голосовании. Они
хотят
зарезать
ее, выбросить из ее же корпорации. Ведь тогда Она утратит
право голоса и станет обычным держателем акций.
Интересно, кто из членов Совета директоров нацеливается на эти акции? Фон
Айдерфельд и Юбер богаты до безобразия. Оба могут позволить себе такую
прихоть.
З.З. и д'Итри, конечно, богаты, но не настолько, чтобы выбросить на ветер
одиннадцать миллионов долларов. Скорее всего они сложатся, и тогда все
получат то, что хотят, даже не ощутив прореху в своем бюджете.
Элен быстро поднялась с места.
— Хорошо, — сказала она. — Заседание переносится на десять
утра в понедельник.
Быстрым шагом она направилась к двери и вышла из конференц-зала. Теперь
понятно, что надо делать: она устроит приватное совещание с Юбером и фон
Айдерфельдом. Ей не надо связываться со всякой мелкотой типа З.З. и д'Итри:
без таких акул, как Юбер и фон Айдерфельд, они выпадут из игры, как
третьеразрядные уголовники. Но Юбер и фон Айдерфельд... У нее на них есть
управа.
Как ни противно, а придется напоследок пойти на шантаж. В конце концов,
раньше ведь срабатывало.
Часом позже Элен велела Джимми подать
роллс-ройс
, и они с Эдмондом поехали
в верхнюю часть города на ленч. Ресторан
На Двадцать первой
был уже
переполнен, но метрдотель усадил их за столик. По пути они раскланивались с
многочисленными знакомыми.
Для тех, кто видел ее в эти минуты, она никогда не выглядела более
обольстительной и беспечной. Зато Эдмонд прекрасно знал, что у сестры
поджилки дрожат от напряжения. Весь прошлый год она работала так, что Другая
бы на ее месте просто не выдержала. И каждый раз, когда казалось, что победа
уже близка, на ее плечи сваливалось новое несчастье и надо было начинать все
сначала.
— Что будешь пить? — поинтересовался Эдмонд.
Элен покачала головой.
— Думаю, сегодня мне следует ограничиться содовой. День выдался
паршивым, и я решила воспользоваться лучшим для женщины лекарством — сделать
прическу. Сусуму примет меня после ленча.
Эдмонд кивнул и заказал содовую для сестры и мартини для себя. Когда
метрдотель отошел достаточно далеко, он закурил и, склонившись над столиком,
тихо произнес:
— Я знаю, что ты против, но как твой адвокат и брат я обязан напомнить
тебе об этом.
— Пытаешься убедить меня обратиться к общественности? — перебила
его Элен.
— Да, — ответил он, понизив голос. — Ибо только так ты
сможешь сохранить контроль над корпорацией. Сегодня утром, когда банк
отклонил мою
...Закладка в соц.сетях
