Жанр: Любовные романы
Больше, чем ты желаешь
...естно о Клер? Мертвая женщина среди
погибших членов команды была бы обязательно замечена.
— О ней я ничего не слышала. Но, Брай, не забывай, что Рэнд мог
возвращаться без нее.
— Мы должны известить о несчастье ее дедушку в Лондоне. Он должен
узнать об этом от нас.
— Да, ты права. Я поговорю с Оррином, и мы решим, как лучше это
сделать. В газете должно появиться сообщение. Может, ты пошлешь кого-нибудь
в Чарлстон купить несколько номеров? Как зовут дедушку Клер?
— Эван Маркем. Герцог... — Брай нахмурилась, вспоминая, — какого-
то графства. Я постараюсь вспомнить. Наши соседи-плантаторы вернутся из
Чарлстона лишь через несколько недель. Ты будешь заказывать службу по Рэнду?
Я думаю, что мы с Люком официально объявим о нашем браке в ноябре, хотя все
и без нас узнают об этом.
Элизабет была вынуждена согласиться. Устраивать прием по случаю
бракосочетания Брай и Люка было бы сейчас неуместно. Однако ее беспокоила
репутация дочери.
— Придумаем что-нибудь, — проговорила она. Брай хотелось
отговорить мать от этой затеи, но она знала, что та все равно поступит по-
своему.
В дверь громко постучали; мать и дочь повернули головы.
— Войдите! — крикнула Элизабет. В комнату вошел Люк.
— Люк! — Брай поспешила ему навстречу и встала на цыпочки,
подставляя губы для поцелуя. Губы Люка были холодными, такими же, как и его
глаза.
— Это мой муж, мама. Лукас Кинкейд. Люк, это моя мать;
Люк слегка склонил голову, но подходить к Элизабет не стал.
— Рад познакомиться с вами, — вежливо произнес он и повернулся к
Брай: — Мне надо срочно с тобой поговорить.
— Но...
— Срочно.
— Хорошо. Извини, мама. — Брай вышла с Люком в коридор и закрыла
дверь. — Что ты себе позволяешь?..
— Сегодня утром твой отчим решил прогуляться по плантации. Он
натолкнулся на дома, которые мы недавно отремонтировали. Теперь он в курсе
дела, что случилось в его отсутствие.
Глава 11
— Оррин посетил дома арендаторов? — не поверила Брай. —
Сегодня утром? Как это могло случиться? Он никогда не ходил на фермы, даже
тогда, когда я просила его об этом. К тому же он не встает раньше десяти.
— Кажется, он вообще не ложился спать.
Брай помассировала виски.
— Он пьян? — спросила она.
— Он пил с той минуты; как приехал. Тебе лучше знать пьян ли он.
— Как ты узнал, что он был на фермах?
— Я встретил его, когда он возвращался. Он пригласил меня в свой
кабинет и учинил форменный допрос по поводу ремонта. Я взял всю
ответственность на себя.
— Люк! — Руки Брай сжались в кулаки. — Тебе не следовало
этого делать. Оррин воюет со мной, а не с тобой.
— Так не должно быть. Я рассказал тебе все это для того чтобы ты ничего
не сочиняла, когда он станет задавать тебе те же вопросы. Скажи ему правду.
— Правду?
Люк кивнул. Он повел ее по коридору, подальше от комнаты матери, и,
остановившись, прислонил к деревянной стенной панели. Упершись руками в
стену так, что она оказалась в кольце его рук, он наклонился к ней.
— Ты знаешь, где мне хотелось бы сейчас оказаться? — спросил он
нежным, слегка охрипшим голосом.
Сглотнув, Брай покачала головой. Его серые глаза притягивали ее к себе. Ей
хотелось утонуть в их глубине.
— Люк, это ведь не...
Он приложил палец к ее губам.
— Возможно, это своего рода намек.
— Намек?
Склонившись, Люк поцеловал ее долгим поцелуем.
— Ты хочешь трахнуть ее прямо здесь?
Услышав голос отчима, Брай вздрогнула и оттолкнула себя Люка.
Он выпрямился, но перед этим не отказал себе в удовольствии поцеловать ее в
щеку.
— Следуй моему совету, — шепнул он. Оррин засопел, и в этом
сопении слышались отвращение и раздражение.
— У тебя есть стыд, дочь? Твой брат погиб совсем недавно. Сейчас у нас
траур. Если уж ты так распалила Кинкейда, что он не может терпеть, поимей
совесть, уведи его в спальню.
У Брай перехватило дыхание, и ее щеки покрылись румянцем.
— Замолчи, Оррин, — угрожающе произнес Люк.
— Я разговариваю не с тобой. Наши дела тебя не касаются.
— Ты разговариваешь с моей женой. Все, что касается ее, касается и
меня.
— Она не нуждается в твоей защите. Она сама знает, что делать и
говорить. Скажи ему, Брай.
Брай оглядела красное лицо Оррина и его мятую одежду. Он стоял,
прислонившись плечом к стене. Она видела, что он едва держится на ногах.
— Ты пьян, Оррин, — процедила она. — И я не вижу
необходимости разговаривать с тобой сейчас. — Краем глаза она видела,
как задрожал подбородок отчима. Она вспомнила совет Люка. — Я ценю, что
муж встал на мою защиту, и могу это только приветствовать.
Не спуская глаз с Брай, Оррин кивнул в Сторону Люка:
— Он сказал тебе, что я был на фермах?
— Да.
— И что ты об этом думаешь?
— Брай думает, что этот разговор может подождать до тех пор, пока ты не
протрезвеешь, — ответил за нее Люк.
Внимание Оррина сразу переключилось на Люка, и он разразился громким смехом.
— Уж не считаешь ли ты, что несколько стаканов бурбона лишили меня
здравого смысла? Он только проясняет мозги, Кинкейд. У меня в голове полная
ясность, и я знаю, что она приложила свои прекрасные ручки к этому делу.
— Ты, похоже, не расслышал, что я сказал тебе внизу. Я предложил тебе
продать снятые с этого дома материалы испольщикам. Некоторые из них заплатят
наличными. Другие примут участие в ремонте этого дома, чтобы отработать свой
долг. Они отработают за каждую доску, каждый гвоздь, каждый кирпич. Ты
заработаешь на материале, который можно было бы выбросить на свалку. Что же
касается некоторых новых материалов, хотя их не так уж и много, то и здесь
ты получаешь выгоду. У меня все это отражено в бухгалтерских книгах, и ты
можешь их просмотреть.
— И просмотрю, будь я проклят! Я не дурак, и тебе не провести меня,
Кинкейд! Лучше признайся сам, а то тебе не поздоровится. Я сумею найти
подтирки на каждой странице, учти! Я знаю, как следует вести счета и
заполнять бухгалтерские книги.
Если бы Брай не стояла так близко к Люку, она бы не заметила, что при этих
словах он напрягся. Она взяла его под руку, отвлекая внимание Оррина на
себя.
— Ты знаешь мое отношение к неграм. Я не желаю делать для них слишком
много, — бушевал Оррин.
— Это не было актом благотворительности, — ответила Брай. —
Ни один здравомыслящий человек не назовет тебя добрым. У тебя все? —
нетерпеливо спросила она.
— Думаю, тебе пришлось заставить ее пошире раздвинуть ноги, прежде чем
ты решил принять всю вину на себя, — ехидно произнес Оррин,
повернувшись к Люку.
Брай даже не вздрогнула от его грубости и, когда Люк шагнул к нему, повисла
на его руке.
— Нет! — вскрикнула она. — Не надо!
Самодовольно улыбаясь, Оррин оттолкнулся от стены. Он стоял, слегка
пошатываясь, но все-таки сохранял равновесие.
— Положите гроссбух на мой стол, — приказал он, проходя мимо них.
Вдруг он обернулся и посмотрел на Люка: — Мой тебе совет: держи ее в руках.
Она сделает тебя своим цепным псом, если ты сам не посадишь ее на цепь.
Брай держала мужа за руку, пока не услышала, как Оррин вошел в свой кабинет.
— Люк, с тобой все в порядке? — тревожно спросила она. Люк был в
таком состоянии, что не смог ответить сразу. Наконец он утвердительно
кивнул. Брай развернула его к себе и застыла пораженная. Ей и в голову не
могло прийти, что она когда-нибудь увидит на его лице такое странное
выражение. Она ожидала увидеть огорчение, ярость, все, что угодно, но сейчас
ни одно из этих определений не подходило. В его лице было что-то зловещее.
— Люк. — Она потянула его за рукав.
Его взгляд наконец остановился на ее лице, и он погладил ее по щеке.
— Нам нельзя здесь разговаривать, — шепнул он. — Встретимся в
беседке через час.
— Хорошо, — ответила она, но не сдвинулась с места. Его теплая
ладонь лежала у нее на щеке, и Брай прижалась к этой ладони. Наклонившись,
он поцеловал ее в губы.
— Через час, — повторил он.
Он направился к лестнице, но, прежде чем спуститься, остановился и
оглянулся. Брай смотрела ему вслед.
— Не бойся. Бри, — улыбнулся он. — И извинись за меня перед
своей матерью.
Через час начал моросить дождь. Брай, подняв юбки, осторожно пробиралась к
беседке, глядя себе под ноги. Вдруг сильные руки подняли ее, и она оказалась
в объятиях Люка. Он усадил ее на скамью, продолжая держать за талию.
— Лишилась дара речи? — хмыкнул он, видя, что она удивленно
смотрит на него.
— Нет. Неужели ты думаешь, что замужество лишило меня возможности передвигаться самостоятельно?
— Идет дождь, — пожал он плечами. — А ты оказалась на моем
пути.
— Значит, я должна поблагодарить тебя, что ты меня не затоптал?
Он усмехнулся и прислонился лбом к ее лбу.
— Тебе определенно повезло. — Он поцеловал ее в нос и распрямился.
Дождь усилился, и крыша беседки начала протекать. Тяжелые капли упали на его
голову и плечи. Одна из них повисла на кончике носа Брай. Он смахнул ее.
— Давай найдем место посуше, — предложил Люк. Они пересели на
другую скамью. Устраиваясь поудобнее, Брай случайно подняла голову и
заметила движение в одном из окон. Кто-то закрывает его из-за дождя? Брай
повернулась к Люку и встретила его внимательный взгляд. Интуиция подсказала
ей, о чем он сейчас думает. т
— Укромное местечко, правда? — спросила она. — А ты знаешь,
что кто-то наблюдал за нами из окна, когда ты нес меня сюда на руках?
— Мне это доставило огромное удовольствие.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Но это правда. Я знаю, что там кто-то был. Уверен, что это Оррин.
— Это комната моей матери.
— И все же там был Оррин.
— Пусть так. А раньше? Когда мы были в холле и ты целовал меня? Оррин
наткнулся на нас. Тогда я подумала, что это произошло случайно, а сейчас
подумала, что ты слышал его шаги на лестнице. Это тоже был
момент
украдкой
?
— Да. И все же я сказал тебе правду. Мне действительно доставляет
удовольствие тебя целовать.
Сложив руки на коленях, Брай смотрела на них, раскачиваясь взад-вперед.
— Брай.
Она подняла голову. Каких слов он от нее ждет?
— Это совсем не то, что я ожидала, — проговорила она
наконец. — Когда мы репетировали — это одно дело, но сейчас, когда... —
Голос ее сорвался, и она беспомощно пожала Плечами.
— Последняя ночь все изменила. — Люк предлагал ей свой вариант, но
она его отвергла.
— Нет! — Брай сердито зыркнула на него. — Нет, —
повторила она снова, теперь уже более мягким тоном, стараясь сохранить
спокойствие. — Что могло измениться? Для тебя что-нибудь изменилось?
— Нет! — заявил он с такой искренностью, что невозможно было
усомниться, что он говорит правду. — Для меня ничего не изменилось,
Брай. — Люк наблюдал за выражением ее лица. Она была обижена и смущена.
Слова, которые могли бы доставить ей удовольствие, вертелись у него на
языке, но так и не сорвались с него. Он проглотил их вместе с непривычной
болью в сердце.
Брай вздернула подбородок. В ее сапфировых глазах была озабоченность.
— Правда ли то, что ты сказал Оррину? — спросила она. — Ты
можешь отчитаться за все материалы и привести доказательства, что он получит
от этого выгоду?
— Да.
— Каким образом?
— Я начал вести бухгалтерский учет расходов и платежей сразу же после
того, как понял, что случилось с моими запасами стройматериалов. Я знал, что
ты не захочешь принимать от меня помощь, но не мог рисковать. У меня было
мало времени, чтобы как-то скрыть ремонт в домах арендаторов. Я сделал все,
что мог, и люди, работающие на меня, помогли мне в этом. Но нам не удалось
довести дело до конца. Я надеялся, что у меня в запасе есть еще неделя.
— Мой отчим никогда не проявлял интереса к фермерам и их домам.
Никогда, Люк. Я не отказывалась от твоей помощи. Я просто думала, что она не
потребуется. — Брай передернула плечами. — О Господи! Как я могла
быть такой самоуверенной! Вот мы и попали в беду. Я так была увлечена тобой,
что не замечала ничего вокруг. А теперь Оррин все знает.
— Он только думает, что знает, — уточнил Люк. — Счета
приведут его к другому заключению.
— Но смогут ли они его убедить?
— Надеюсь, что да. У меня есть некоторый опыт в бухгалтерии. У моей
матери... — Люк запнулся, колеблясь, — был пансионер. Он взял меня к
себе учеником. Я работал на него все лето, пока школа была закрыта. Я не
претендую на роль большого эксперта в этой области, к тому же не знаю,
насколько сам Оррин в этом разбирается.
Брай вспомнила реакцию Люка на слова Оррина и сказала ему об этом.
— Я был удивлен.
— Нет, это было не просто удивление. Там было что-то еще. Словно это
дело для тебя чрезвычайно важно.
— Разумеется, для меня это важно. Я подсунул фальшивые счета человеку,
который утверждает, что ему ничего не стоит уличить меня во лжи. Мне
пришлось все это делать очень быстро, чтобы успеть до того, как он начнет
просматривать счета.
— Ты врешь мне. — Брай подозрительно смотрела на него. —
Только не надо ничего объяснять! Я этого не требую. Значит, у тебя были свои
причины.
Люк промолчал. Он не мог сказать ей правду и не хотел добавлять новую ложь к
той, что была уже сказана. Она была права в том, что бухгалтерский талант
Оррина представлял для него особый интерес.
Брай прислонилась к перилам беседки.
— Похоже, нам остается только ждать, как будут развиваться события
дальше. Если Оррина удовлетворит твой отчет, нас всех могут ожидать
несколько последствий.
— Ты хотела сказать — никаких последствий?
— Несколько, — повторила она. — Это будет своего рода местью.
Оррин не поверит ни в твою, ни в мою невиновность. Он решит, что мы его
перехитрили, и будет жаждать крови.
— Я принимал это во внимание, но надеялся, что ошибся.
— Ты не ошибся.
Люк почувствовал, что Брай дрожит.
— Хочешь мой сюртук?
— Нет, спасибо. Я дрожу не от холода.
— Тогда мою руку?
— Да.
Люк положил руку на перила на уровне ее плеча, и Брай прижалась к ней.
Вместе им было очень уютно. Что-то связывало их. Они сидели молча, боясь
нарушить тишину, а когда заговорили, то оба одновременно.
— Говори первым, — предложила Брай. — Я еще не сформулировала
свою мысль.
— В том, что я собираюсь сказать, нет ничего приятного, —
предупредил он.
— Выкладывай быстрее.
— Я задавался вопросом, почему твой отчим решил прогуляться по
плантации, если делать это не в его правилах. К тому же надо принять во
внимание, что он отправился туда немедленно по возвращении в
Конкорд
. Если
отбросить случайность, то этому может быть только одно объяснение: кто-то
донес ему о том, что произошло здесь в pro отсутствие.
— Я склоняюсь к такому же выводу, но мне не хочется в это верить.
— Понимаю. В такое поверить трудно. А у тебя нет предположений, кто это
может быть?
— Нет. Мне даже больно думать об этом.
Люк стал перечислять возможных подозреваемых: Джеб, Дади, Марта, Элси. Еще
были Тед со своими друзьями-конюхами и бригада, работавшая в доме. К ним
можно добавить и испольщиков, чьи дома они ремонтировали. Джон Уитни. Любой
из них мог доложить Оррину. Но с таким же успехом им можно было доверять.
Люк понимал, почему Брай было трудно поверить в предательство.
— Джеб? — спросил, не выдержав, Люк.
— Нет. Ему пришлось бы предавать всю свою семью. Вы ведь
отремонтировали дома и двух его дочерей. Элси промолчит по той же причине.
— Марта? Возможно, она завидует своим сестрам?
— Она счастлива за них.
— Адди.
— Она презирает Оррина. Она никогда не будет ему доносить.
Люк назвал помощницу Элси по кухне и девочку, которая время от времени
помогала Марте со стиркой. Брай тут же отвергла их кандидатуры. Точно так же
она отмела предательство Теда и других конюхов. Она полагала, что рабочим
также можно доверять, и не могла себе представить, чтобы кто-то из тех, чьи
дома они отремонтировали, могли выдать ее Оррину. И меньше всего — Джон.
— И все же кто-то ведь донес Оррину! Как бы тебе ни было тяжело это
сознавать, но это так.
— Но почему именно сейчас? — удивилась она.
— Осмелюсь предположить, что это уже не в первый раз. Ты лучше знаешь
своего отчима. Подумай о том времени, когда Оррина не было в
Конкорде
. Что
происходило, когда он возвращался?
Брай задумалась,
— Я никогда не совершала ничего столь же грандиозного, как ремонт этих
домов, но однажды я утаила немного денег от дохода, и он обнаружил это.
— Сразу?
— Нет. Через несколько недель после того, как приехал домой. Но я
поступила очень глупо, Люк. Оррин всегда пытался разузнать тайну
Гамильтонов. Ему кажется, что сокровища спрятаны где-то здесь. Я должна была
предвидеть, что он найдет мой тайник.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Во время одного малярийного сезона я организовала школу для детей
арендаторов.
— И что с ней случилось?
— Клан. Слава Богу, никто не пострадал, но однажды ночью прискакала
дюжина всадников и сожгла старую хижину, где я учила детей. Мне ее не жаль.
Жаль учебников, карт и прочих школьных принадлежностей, которые
действительно представляли ценность.
— Ты подозреваешь, что Оррин предупредил кого-то из Клана?
— Да, но я никогда не могла себе представить, что кто-то из наших может
предупредить Оррина. Я просто предположила, что он сам случайно обнаружил
мои деньги, и решила быть более осторожной. До твоего приезда я никогда не
развивала кипучей деятельности и с подозрением относилась к новым людям. Я
сама тщательно подбирала тебе бригаду рабочих. Для меня было важно, чтобы
они были профессионалами. Кажется, я подвергала их опасности. Если с ними
что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.
— Нет ничего проще, чем обвинять себя, Брай. Подождем, что скажет Оррин
по поводу счетов. Тогда и придумаем, как защищаться.
— Я не хочу вовлекать тебя во все это, — нахмурилась она.
— Я сам себя вовлек.
— Чтобы помочь мне.
— Не только. У меня в этом есть свой интерес.
Брай не стала уточнять, что это за интерес, а Люк не счел нужным
объясниться. По молчаливому согласию они перестали обсуждать свои проблемы и
просто сидели, слушая шум дождя и наслаждаясь обществом друг друга.
Брай казалось, что после всего, что произошло с ними предыдущей ночью, она
не сможет спать в одной комнате с Люком. Но пока она старалась не думать об
этом.
Когда она вышла из гардеробной, Люк уже уютно устроился в самом центре
постели, и теперь не имело значения, с какой стороны кровати она ляжет — Люк
все равно в ней останется.
С улыбкой глядя на нее, он похлопал руками по обеим сторонам и произнес:
— Готов лечь, куда прикажешь.
— Думаю, на пол ты не готов перебраться? — проронила она.
— Ты этого хочешь?
Хочу ли я? — спросила она себя честно и ответила: — Нет
. Она хотела
быть с ним в одной комнате и в одной постели.
— Я лягу справа.
Люк кивнул и поднял одеяло. Брай обошла кровать и легла рядом с ним. На ней
была белая ночная рубашка с бледно-желтыми ленточками, стягивающими ворот.
Перед тем как загасить лампу, Люк успел заметить желтый бантик, поэтому, без
труда найдя его в темноте, потянул за ленту, и бант развязался.
Брай удивленно смотрела на него. Опершись на локоть, он наблюдал за ней.
— Неужели ты думала, что я не захочу тебя снова? — спросил
он. — Когда днем ты уснула в беседке, я пожалел, что это не случилось
здесь.
Брай вспомнила, что она проснулась, когда дождь кончился. Ее голова лежала у
Люка на коленях. Он накрыл ее своим сюртуком и осторожно перебирал ей
волосы, вынув гребни из слоновой кости и шпильки и отложив их в сторону. Он
помог ей поправить прическу, прежде чем они направились к дому. В награду он
не потребовал от нее поцелуя, и Брай решила, что причина заключается в том,
что в данный момент за ними никто не наблюдает. Она огорчилась, что он не
поцеловал ее.
— Если хочешь, скажи
нет
, Брай. — Он растянул ворот ее рубашки и
спустил с одного плеча. — Даже представить себе не могу, что я сделаю,
если ты скажешь
нет
.
Брай замурлыкала от удовольствия, когда его губы прижались к ее шее.
— Я брошусь в реку, — пообещал он с угрозой.
— Ты хороший пловец, Люк, и вряд ли утонешь.
Поцеловав ее в ушко, он ответил:
— Я бы не стал кончать жизнь самоубийством. Просто постарался бы
привлечь твое внимание.
— Все мое внимание и так принадлежит тебе. — Брай взяла в руки его
лицо. — Я не собираюсь говорить
нет
. — И нежно поцеловала его.
Он пробормотал что-то, когда ее губы прикоснулись к его губам. Руки ее
обвились вокруг его шеи, сцепившись в замок. Она посасывала его губы,
осторожно раздвигая их. Ее язык играл с его языком, поглаживая, сплетаясь и
втягивая в себя. Никто сейчас не наблюдал за ними. Этот поцелуй был ради них
самих. Она мечтала о таком поцелуе, но не представляла, как много он для нее
значит.
Отпустив шею Люка, она погладила его мускулистую спину. Ее пальцы скользнули
под резинку его подштанников. Издав тихий стон, он языком пощекотал ей губы,
шею, вызвав у нее тихий смех. Она вскрикнула, когда его рот коснулся ее
груди.
Через ткань рубашки он ласкал ее сосок. Брай извивалась под ним, вцепившись
в его волосы. Когда его зубы прикусили сосок, она дернула его за волосы.
— Ты хочешь снять с меня скальп? — засмеялся Люк. Брай разжала
пальцы и, покраснев, отвела взгляд. Взяв в ладони ее лицо. Люк повернул его
к себе, стал целовать ее брови, нос, губы...
— Давай избавимся от этой рубашки, — предложил он. — Ради
того чтобы ощутить твою обнаженную грудь, я готов пожертвовать своими
волосами. Ты можешь вырвать их все
— Ты говоришь ужасные вещи, — проворчала Брай. Люк стянул с нее
рубашку и отбросил ее в сторону. Брай попыталась прикрыть грудь, но он
перехватил ее руки.
— Когда-нибудь мы займемся этим в дневное время. Возможно, у реки, в
тени раскидистых сосен. Там будет достаточно солнца, чтобы твоя кожа
загорела, а я бы смог полюбоваться каждым изгибом твоего тела.
— Ты сумасшедший.
— Я полон надежды.
В ответ Брай только покачала головой; Она позволила уложить себя на спину, и
Люк накрыл ее своим телом. Его рот посасывал ее сосок, пока тот не
затвердел. По телу пробегали волны блаженства.
Ее пальцы вцепились в простыни, когда губы Люка остановились в ложбинке
между ее грудями. Она еще крепче сжала простыни в руках, когда его голова
сдвинулась ниже и он пробежал языком по ее ребрам и добрался до плоского
живота.
Брай прерывисто вздохнула. Ей стало казаться, что ее кожа натянулась от
прикосновений его горячих губ. Люк подвел руки ей под ягодицы, приподнял их
и стал целовать треугольник темно-рыжих волос. Его тело сотряслось от
возрастающего желания.
— Люк?
Он, раздвинув ей ноги, губами и языком ласкал складки ее интимного места.
— Люк! — Пятки Брай вдавились в матрас, и она попыталась
оттолкнуть его. — Нет! Я не могу! Что ты...
Он передвинулся вверх и лег на нее, перенеся часть веса на локоть. Его
твердая, налитая кровью плоть уперлась ей в живот.
— Н
...Закладка в соц.сетях
