Жанр: Любовные романы
Больше, чем ты желаешь
... - Из этого я делаю вывод, что вы все еще влюблены в нее.
На щеках доктора Эдвардса появился румянец.
- Я этого и не отрицаю. Я счастливо женат на моей Харриет почти тридцать
четыре года, но осмелюсь заметить, что
вряд ли найдется в нашем округе мужчина моего возраста, который бы не восхищался
Элизабет Дентон. Она была в расцвете
своей красоты, когда выходила замуж за Эндрю Гамильтона, и этот ее поступок
разбил многие сердца.
- Но никто ведь не застрелился тогда, - заметил Аллен.
- Но многие подумывали об этом, - покачал головой Эдвардс. - У нас не
хватило мужества сделать это, а Фостер
мог так поступить.
Шериф посмотрел на покойника, но его застывшее лицо не могло помочь ему
разгадать эту загадку.
- Скорее всего он направил бы револьвер себе в голову, - предположил
шериф.
- Может, он и хотел, - пожал плечами доктор, - но в последний момент
передумал. Может, револьвер выстрелил,
когда он опускал или поднимал его. Боюсь, мы так и не узнаем, что произошло на
самом деле.
Шериф снова начал рассматривать револьвер.
- Расскажите мне о вашей карточной игре, - попросил он Люка.
Люк, тщательно обдумывая каждое слово, изложил события того вечера,
стараясь говорить только о том, что могли
подтвердить Арчер, Типпинг и Дэниелс. Он не упомянул о записке с именем Уолтера
Уингейта, которая вынудила Оррина
отказаться от "Конкорда". Он преподнес все так, чтобы шериф подумал, что Оррин
сделал это, сильно напившись.
- Я играл с Оррином в карты несколько раз, - задумчиво произнес шериф. -
Возможно, я уходил слишком рано,
потому что при мне он никогда не напивался до такой степени, чтобы ставить на
кон свою собственность. Но зато я видел,
как это делали другие. Вы подстрекали его?
- Не так, сэр. Он спросил, что я хочу получить в случае выигрыша.
- И вы пожелали "Конкорд"?
- Да. Я не ожидал, что он согласится, и был очень удивлен, когда меня
поддержали его друзья. - Люк надеялся, что
другие игроки не вспомнят о записке, которую он передал Оррину. Они не захотят
обсуждать дела Клана с шерифом или,
если шериф тоже связан с Кланом, не захотят выставлять себя дураками,
рассказывая, что пытались завербовать в него Люка.
- Послушайте, шериф. Оррин не был в восторге от того, что я женился на его
падчерице. Он нанял меня реставрировать
поместье. Он предоставил мне такую возможность, потому что я янки, и это
единственное, что нас связывало. Откровенно
признаюсь, что я не мог уважать и любить его, потому что он издевался над своей
женой и падчерицей, а кроме того, довел
"Конкорд" до такого состояния, что на его восстановление потребовалось много
средств и времени.
- Вы воспользовались тем, что он был в нетрезвом виде?
- Он был достаточно трезв, чтобы подписать бумагу! - Люк взял у шерифа
расписку и сунул ее в карман сюртука. -
Не было никакого принуждения.
- Не думаю, что вы могли воспользоваться этим. - Аллен взял револьвер,
провел пальцем по пяти звездам на его
ручке из слоновой кости. - Никогда не видел ничего подобного. А вы?
- Нет, - легко соврал Люк. - Никогда до сегодняшнего вечера.
- Значит, вы не знали, что Оррин прихватил его с собой?
- Нет. Если припомните, мы ехали по отдельности. У Оррина в кабинете была
целая коллекция оружия. Вы можете
сами убедиться в этом, хотя, насколько я понимаю, оно в действительности
принадлежало первому мужу Элизабет.
- Я ее видел, хотя подобного револьвера там не было. - Он посмотрел на
Эдвардса: - А что вы скажете, док? Вам
Оррин когда-нибудь показывал этот револьвер?
- Нет. Но я уже такой видел. Во время войны. Я лечил офицера-янки, у
которого был такой револьвер. Я спросил о
его происхождении и узнал, что их обычно выдают парами, хотя у него был всего
один. "Ремингтонами" награждают
офицеров за храбрость.
Аллен посмотрел на револьвер, затем на Оррина. - Тогда он определенно не
принадлежал Эндрю Гамильтону или его
мальчикам. Его не выдавали солдатам генерала Ли. - Он положил "ремингтон" на
столик, где уже лежали четыре пули.
Затем повернулся к Люку и доктору и задумчиво посмотрел на них: - Не возражаете,
если я осмотрю дом? У меня есть
вопросы к миссис Фостер и мисс Брай. Ну и, конечно же, я должен допросить
негров. Они всегда все узнают первыми.
Может случиться, что кто-то из них знает об этом револьвере. Может, они знают,
кто и когда стрелял из него раньше. Я
обнаружил четыре пули вместо шести.
- Вы можете допрашивать негров, но я настаиваю, чтобы вы оставили в покое
Элизабет. Она уже сказала мне, что
никогда не видела этого револьвера.
Аллен колебался, решая, должен ли он применить власть. Откровенность Люка
нашла отклик в его душе. "Я не мог
уважать и любить его..." Аллен испытывал те же чувства. У него не было особого
желания искать убийцу, тем более что
поиски могли привести к одному из игроков. Лучше не трогать таких людей, как
Арчер, Типпинг или Дэниелс, если он не
хочет повредить своей политической карьере. Оррин Фостер не принадлежал к числу
влиятельных людей, к тому же теперь
уже ничего не изменишь. Нет смысла задавать вопросы и его вдове. Проще всего
поддержать версию доктора Эдвардса или
связать смерть Оррина с другим янки - Лукасом Кинкейдом.
- Насколько я понимаю, Кинкейд, вы получили все, что хотели, когда Оррин
подписал эту бумагу?
- Да, сэр.
- Значит, у вас не было причин его убивать?
- Никаких, шериф.
Аллен кивнул.
- А вы, док? Вы готовы поклясться, что Фостер сделал это сам?
- Такое вполне возможно... Я думаю, так и было. Пожалуй, он действительно
сделал это сам.
- И все-таки я должен поговорить с неграми. Может, начнем с Джеба? Он
служит в доме, не так ли?
- Вы можете задавать ему любые вопросы, - сказал Люк.
- Я слышал, что вскоре после гибели Рэнда у вас произошла стычка с Кланом?
Может, смерть Оррина как-то связана
с этим? Может, ему захотели отомстить.
- Оррин не имеет никаких дел с Кланом, - соврал Люк. - Они уничтожили
теплицу моей жены, и Оррина это очень
разозлило. Плантаторы не могли выбрать его в качестве своей мишени.
В словах Люка была логика, но не было правды. Аллен знал, что Оррин был
как-то связан с Кланом, иначе он не стал
бы играть в карты с его членами.
- Позовите сюда Джеба. Я хочу поговорить с ним наедине.
Люк и доктор ожидали в кабинете, пока шериф допрашивал Джеба. Эдвардс
сидел за массивным письменным столом
Оррина и пил чай из чашки тонкого фарфора. После каждого глотка он со звоном
опускал чашку на блюдце. Это действовало
Люку на нервы.
- Я сделал это исключительно для Элизабет, - вдруг заявил Эдвардс.
- Что именно, сэр?
- Все, что в моих силах. Оррин вел себя с ней как настоящий ублюдок. Не
сосчитать, сколько раз со дня их свадьбы
меня приглашали полечить растяжение связок или вывернутую ключицу. Брай всегда
посылала за мной Джеба. Обычно я
делал вид, что мое появление в доме не имеет никакого отношения к Элизабет. Я
как бы приходил с официальным визитом.
Так было лучше для нее, иначе Оррин начал бы ей мстить. Я мог защитить ее только
так. Элизабет очень гордая женщина и
сгорела бы от стыда, если бы узнала, что мне известно о том, как он обращается с
ней. Она всегда говорила, что ее синяки и
ушибы - это результат ее неуклюжести. Думаю, она просто забыла, что я знал ее
еще тогда, когда она была самой
грациозной и неутомимой в танцах девушкой. Ее никак нельзя было назвать
неуклюжей.
Допив чай, доктор поставил чашку на блюдце.
- Кроме того, она была первоклассным стрелком. - Увидев удивление в глазах
Люка, доктор спросил: - Вы ведь не
знали об этом, не так ли? Отец научил ее стрелять. Он брал ее с собой на охоту.
У нее глаз такой же острый, как нюх у
гончей. Конечно, по прошествии стольких лет и при отсутствии практики она
наверняка утратила свои былые способности.
- Доктор не смотрел на Люка, и казалось, он говорит сам с собой. - Шериф не
знает Элизабет так, как знаю ее я. Он
слишком молод для этого, но он хороший парень и честно выполняет свой долг. Его
не выбрали бы на четвертый срок, если
бы он не знал, как с честью выйти из любой ситуации. Надеюсь, что все обойдется.
Наши люди желают Элизабет только
хорошего. - Доктор внимательно посмотрел на Люка. - Не думаю, чтобы вы были о
ней другого мнения.
Люк молчал, подбирая нужные слова.
- Не понимаю, что вы хотите этим сказать, - наконец выговорил он, стараясь
оставаться равнодушным.
- И правильно делаете. Я просто болтаю. Вы можете забыть все, что слышали.
Скрипнула дверь, и мужчины повернули головы. На пороге стояла Брай.
- Мама наконец заснула, - устало произнесла она. - Можно я присоединюсь к
вам?
Доктор и Люк поднялись со своих мест.
- Конечно, дорогая, - улыбнулся Эдвардс. Люк указал ей на свой стул.
- Хочешь чаю? Я позвоню, чтобы принесли еще одну чашку.
- Нет, спасибо.
Брай внимательно вгляделась в лицо мужа. Он, казалось, отнесся спокойно к
тому, что она пришла сюда. Его лицо
было безмятежным. Ей внезапно представилось, что они сидят за столом и играют в
карты. Он уже сыграл партию в покер с
доктором, шерифом и вот теперь играет с ней. По его лицу нельзя было понять,
какие карты у него на руках и как прошли
предыдущие партии. Она села на стул, где раньше сидел ее муж. Он стоял рядом,
положив руку ей на плечо.
- Мы ждем шерифа, - пояснил он. - Он беседует с Джебом, пытаясь выяснить,
видел ли кто-нибудь из них
"ремингтон".
- Редкое оружие, - прокомментировал Эдвардс.
- Вы думаете, он прихватил его у Франклина? - спросила Брай. - Надеюсь,
шериф догадается спросить об этом?
- Аллеи - парень въедливый, - хмыкнул доктор. - Он уже отцепится от Джеба,
пока не выяснит все, что ему
нужно.
Они замолчали, заслышав шаги в коридоре. В комнату вошел шериф, держа в
руках деревянный ящичек. Он слегка
удивился, увидев Брай.
- Мисс Брай, не уверен, стоит ли вам находиться здесь...
- Теперь я миссис Кинкейд, шериф, и если мой муж не будет возражать, то я
останусь. - Она посмотрела на Люка,
ища поддержки.
- Моя жена может слушать все, что вы собираетесь сказать. Когда вы уйдете,
я все равно ей все расскажу, поэтому
нет смысла отсылать ее отсюда.
- Как вам будет угодно.
Шериф поставил ящичек на стол. Эдвардс подался вперед чтобы получше
рассмотреть его, но шериф жестом его
остановил.
- Джеб убедил меня, что никогда раньше не видел "ремингтон", но признался,
что видел этот ящичек. Он натыкался
на него в разных местах, но никогда не брал его в руки, зная, что он принадлежит
Оррину. Ему вовсе не хотелось вызывать
гнев хозяина. - Аллен посмотрел на Брай: - А вы когда-нибудь его видели?
- Никогда, - уверенно ответила она и посмотрела ему в глаза. - Где вы
нашли его?
- Джеб провел меня по тем комнатам, где он его видел: Музыкальный салон,
одна из гостевых спален, гардеробная
Оррина. Не найдя его там, мы решили тщательно осмотреть комнату Оррина и
обнаружили этот ящичек в его ночном
столике. - Шериф нажал на защелку, и крышка открылась. - Подойдите ближе.
Доктор привстал со стула и заглянул в ящичек. Брай, встав, сделала шаг к
столу. Люк последовал за ней. Все трое
смотрели на выложенную черным бархатом внутренность ящичка. Там было два
углубления. Аллеи вытащил из-за ремня
"ремингтон" и положил его в одно из углублений. Револьвер свободно поместился в
нем.
Шериф закрыл крышку и поочередно оглядел каждого из собравшихся, затем
снова перевел взгляд на ящичек.
- Я думаю, вам всем хочется знать об отпечатках пальцев на полированной
поверхности. Присмотритесь
повнимательнее, и вы их увидите. Насколько я понимаю, кроме меня, этот ящичек
трогал еще один человек. Я считаю своим
долгом сообщить вам, что этим человеком был ваш отчим, миссис Кинкейд. Не знаю,
как вы отнесетесь к моим словам, но я
склонен принять точку зрения доктора Эдвардса. - Оррин застрелил себя сам.
Доктор считает, что мистер Фостер
расстроился из-за потери "Конкорда", но, думаю, больше всего - из-за потери
Элизабет. Даже я, который знал вашу мать
совсем мало, нахожу эту причину убедительной. Весь округ переживал, когда во
время войны "Хенли" был разграблен
северянами. - Он посмотрел на Люка. - Прошу простить меня, если я вас обидел.
- Никаких обид. Продолжайте.
- Многих из нас опечалило известие, что "Хенли" превратился в "Конкорд"
(Конкорд - договор, соглашение
(англ.).) Для некоторых это стало петлей на шее. Впервые это выражение
использовал ваш брат Рэнд, миссис Кинкейд.
- Рэнд обладал своеобразным чувством юмора, - проговорила Брай, но
воспоминания заставили ее улыбнуться. Люк
обнял ее за плечи. - Рэнд не питал любви к Оррину.
- Я это знаю, - кивнул Аллен. - Если бы Рэнд был сейчас здесь, то в первую
очередь я заподозрил бы в убийстве
Оррина его.
- Вы противоречите себе, - удивился Люк. - Вы ведь только что заявили, что
Оррин убил себя сам.
- Совершенно верно. Именно так я и сказал. Теперь мне абсолютно ясно, что
Оррин умер от собственной руки. Но
что касается пропавшей пули, то мы так и не узнали, в кого Оррин ее выпустил.
Конечно, я еще поговорю с Франклином,
Арчером и другими. Однако боюсь, им нечего будет добавить, и поэтому мой вывод
остается в силе. - Шериф снова поднял
крышку ящичка. - Есть еще кое-что, что я хотел бы вам показать. - Он вынул
револьвер, положил его на стол и .пробежал
ногтем по краю подкладки, пока не обнаружил отверстия. Он попытался просунуть в
него два пальца. - Под подкладкой
лежат какие-то бумаги. Я еще не смотрел их, поэтому не имею ни малейшего
представления, что Оррин здесь прячет. Я хочу,
чтобы мы просмотрели их вместе. - Шериф засунул пальцы поглубже, пошевелил ими и
наконец вытащил какие-то
документы. - Полагаю, вы пожелаете первой ознакомиться с ними, - сказал он,
отдавая их Брай.
Рука Брай дрожала, когда она протянула ее за бумагами.
- Здесь есть еще какие-то бумаги, - произнес Аллен. - Было бы хорошо, если
бы...
- Вот, - прервал его Эдвардс. Он вытащил из ящика стола нож для вскрытия
писем. - Позвольте мне. В конце
концов, я хирург. - И прежде, чем кто-либо успел его остановить, он действуя
ножом как скальпелем, вспорол подкладку.
- Готово. - Он извлек на свет с дюжину пожелтевших листков, лежащих на дне
ящичка. - Возьмите их, Брай. Похоже, это
счета Оррина.
Так оно и оказалось. В бумагах, которые они нашли, Оррин скрупулезно
записывал все расходы и поступления,
перечислял участки земли, принадлежащие ему, их расположение и доходы, которые
он от этого имел. Скользнув по ним
взглядом, Брай передала их Люку, который, в свою очередь, разложил бумаги на
столе, чтобы Аллен и Эдвардс смогли
внимательно рассмотреть их.
- Боже милостивый! - потрясение выдохнул Эдвардс. - Посмотрите на эти
деньги! Брай, ты знала об этом?
Брай покачала головой, сраженная тем, что предстало ее взгляду. "Но ведь
это принадлежит другому", - мелькнула у
нее мысль, и она почувствовала, как сжалось сердце. Шериф и доктор были уверены,
что все эти несметные богатства
принадлежат ее матери. Только она и Люк знали, что это было состояние,
украденное у Конрада Моррисона.
Эдвардс никак не мог прийти в себя и взывал к Богу, закатив глаза к
потолку.
- Сдается мне, что Оррин Фостер был гораздо богаче, чем он это показывал,
- сделал вывод шериф. - Вот уж не
думал, что он такой скрытный!
- Скупой, - процедила Брай, - и трусливый! Отчим думал, что если мы с
мамой узнаем про это, то будем требовать
от него денег.
- Он был прав? - спросил Аллен, повернувшись к ней.
- В какой-то мере. Здесь всегда нужно было что-нибудь подремонтировать, а
Оррин рассматривал плантацию как
вложение капитала, которое будет приносить прибыли. Но ему этого показалось
мало, - добавила Брай, указав на бумаги.
Шериф переводил взгляд с Люка на Брай.
- Было бы интересно узнать о пропавшем револьвере, но думаю, что мне здесь
больше делать нечего. Я удовлетворен
- своим расследованием. Вы идете, док?
Эдвардс с трудом встал со стула и поднял с пола свой саквояж. Открыв его,
он оглядел содержимое и, вынув
маленький пузырек из коричневого стекла, передал его Люку.
- Это настойка опия. Для Элизабет, если у нее заболит голова и она не
сможет уснуть. Накапайте ей несколько
капель,
- Хорошо, - кивнул Люк, протягивая руку за пузырьком.
- И вы тоже можете принять ее, - улыбнулся доктор, обращаясь к Брай. - Вам
надо отдохнуть. - И хотя Брай
пообещала принять лекарство, он был уверен, что она не выпьет ни капли. "Такая
же упрямая, как и ее мать", - подумал он.
- Всего хорошего. Сейчас я займусь своими делами, а позже снова загляну к вам.
- Спасибо, док. - Люк пожал ему руку. Взяв саквояж, доктор направился к
двери.
- Только после вас, шериф.
Когда мужчины ушли. Люк поставил на стол пузырек и сел на стул.
- Иди ко мне, Бри, - попросил он, раскрывая объятия. Она уютно устроилась
у него на коленях. - Когда ты увидела
все эти бумаги, тебе, наверное, захотелось сказать, что они принадлежат другому
человеку?
- Такая мысль приходила мне в голову. Как ты догадался?
- Я хорошо тебя знаю. Ты не ожидала увидеть такое богатство?
- Никогда. Ты говорил, что мистер Моррисон богат, но я не думала. Что до
такой степени... Я знаю, что янки гораздо
богаче южан. Но здесь столько денег, что у меня голова кругом идет. Что мы будем
со всем этим делать, Люк? Мы не можем
оставить это у себя, ведь все принадлежит наследникам Моррисона.
- Я ведь говорил тебе, что у него нет семьи. Возможно, у него есть какието
дальние родственники, но они не заявят
своих прав на наследство.
- А кредиторы?
- Все долги выплачены после продажи его заводов.
- Почему ты не сказал шерифу, что Оррин на самом деле Уолтер Уингейт?
- Это только осложнило бы ситуацию. Никто не должен знать, кто на самом
деле Оррин Фостер. Я сообщу матери и
теткам, что нашел его.
- Но ведь они хотят обелить имя Моррисона! Они потребуют от тебя
доказательств, что это не было самоубийством.
- Они предпочтут урегулировать этот вопрос между собой, а не выносить его
на публику. Я думаю, они пойдут на
это, когда рассмотрят альтернативу.
- Какую альтернативу? - спросила, нахмурившись, Брай. Люк внимательно
наблюдал за ее лицом.
- Я не убивал Оррина Фостера.
Выражение лица Брай не изменилось.
- Но если бы я сказал, что Оррин - это Уолтер Уингейт, все бы сразу
подумали, что это сделал я.
Морщинка между бровями Брай стала глубже.
- В своем завещании Конрад Моррисон назвал своего единственного
наследника, и этот наследник я, Бри.
- Ты?
- Он относился ко мне как к сыну, я ведь тебе говорил.
- Но почему ты не рассказал мне об этом завещании раньше?
- По нескольким причинам. Во-первых, я не ожидал, что когда-нибудь найду
эти деньги. Я не знал, что было в этом
ящике. Бри. До сегодняшнего вечера я его никогда не видел, а ведь я обыскал весь
дом, чтобы найти хоть что-нибудь, что
говорило бы о прошлом Оррина. Когда ты попросила меня выиграть у него "Конкорд",
Я получил возможность вернуть хоть
что-нибудь и себе. Мне не нужны были деньги, мною руководило желание отобрать у
него хоть что-то.
Брай понимающе закивала.
- Возможно, я действовал бы по-другому, если бы не встретил тебя. Ты
заставила меня забыть о деньгах. Возврат
тебе твоей собственности стал для меня большей наградой, чем если бы я получил
ее в свое пользование.
Брай с сомнением смотрела на него.
- Это правда. И последняя причина, по которой я ничего не рассказал тебе,
следующая: я играю в покер лучше тебя
хотя бы потому, что умею владеть своим лицом. Сегодня ты чуть все не испортила.
Ты, можно сказать, телеграфировала свои
мысли шерифу и доктору. Если бы они сумели их прочитать, меня бы сегодня же
заключили в тюрьму. Шерифу, судя по
всему, просто не хотелось вникать в это дело. Он занялся расследованием
исключительно ради тебя и твоей матери. Но не
ради меня, потому что ему было бы трудно доказать мою непричастность к убийству.
- Это свидетельствует о том, что убийство совершил кто-то другой, -
задумчиво проговорила Брай. - Если ты
невиновен и это не самоубийство, то виноват кто-то другой. Моя мать? Адди? Я?
- Я этого не делал, так же как и любая из вас.
- Я знаю. Но тогда кто же убил Оррина?
- Ты слышала слова шерифа... - Люк замолчал, потому что Брай покачала
головой, отказываясь принимать эту
версию. - Я не знаю. И это правда. Я нашел ящик под кроватью твоей матери и
положил его в прикроватный столик
Оррина, надеясь, что его там найдут. Я ничего не знал о бумагах и сомневаюсь,
что о них знали твоя мать и Адди. Возможно,
из револьвера стрелял кто-то из них. Может, они обе. Может, ни та ни другая. Они
знают, что случилось, но я даже
вообразить себе не могу, чтобы они раскрыли этот секрет. А ты как считаешь?
- Нет. Они никогда нам не расскажут.
- Тогда давай оставим все как есть.
Брай задумчиво кивнула и прижалась лбом к плечу Люка. Он притянул ее к
себе, и она затихла в его объятиях. Он взял
ее на руки, отнес в спальню и уложил на кровать. Задернув шторы, чтобы солнечные
лучи не тревожили их покой, он лег
рядом с ней, и они крепко заснули, сжимая друг друга в объятиях.
Спустя две недели после похорон Оррина Адди и Джон Уитни покинули "Хенли".
Раны Джона уже затянулись, и
никакая сила не могла заставить его остаться в доме, где он чуть не распрощался
с жизнью. Брай не удивило, что Адди
присоединилась к нему. Ее только поразило, что мать так спокойно отнеслась к
отъезду негритянки. Брай казалось, что после
смерти Оррина Элизабет еще больше стала нуждаться в Адди.
Брай стояла в домике Джона, который он покинул всего несколько часов
назад, и решала, что ей теперь делать. Она
попросит Марту убрать здесь и проветрить постель. В воздухе стоял легкий запах
лекарств. Он не был неприятным, но
напоминал ей о страданиях Джона.
- Тут можно оборудовать хорошую школу для детей, - услышала она за спиной
голос Люка. - Элизабет мне
сказала, что ты наверняка направилась сюда.
- Пожалуй, ты прав.
- Можно снести стену между комнатами, и здесь будет очень просторно. Я
попрошу фермеров сколотить столы и
скамейки для детей. И ты будешь их учить.
Люк угадал: Брай всегда хотела учить детей.
- Мне кажется, я сумею убедить маму помочь мне. Джеб тоже сможет принять в
этом участие.
Брай вошла в спальню и огляделась. Ее взгляд упал на что-то разноцветное,
лежавшее на прикроватном столике, и она
подошла ближе, чтобы рассмотреть, что это такое. Сначала ей показалось, что она
видит миниатюрный портрет, но потом
поняла, что это карты. Брай позвала Люка, стоявшего в дверях.
- Посмотри, что я нашла. Должно быть, Джон забыл их. - Взяв небольшую
стопку карт в руки, она разложила их
веером.
Три королевы и две четверки - все с маленькой дырочкой посередине.
- Что ты думаешь по этому поводу? - спросила Брай. Люк узнал карты и сразу
понял, как они сюда попали.
- Брось их. Бри. На них печать смерти.
Элизабет сидела в кресле-качалке, закрыв глаза. Она наслаждалась музыкой.
В ее воображении возникла картина, как
Брай сидит за роялем, а рядом стоит Эндрю и переворачивает нотные страницы для
своей дочери. С одобрительной улыбкой
он смотрит, как пальцы Брай легко бегают по клавишам, разыгрывая трудные
пассажи. Ей хотелось бы видеть его в чемнибудь
другом, а не в форме, которую она сама ему сшила, но ничего другого она
вспомнить не могла. Он с гордостью носил
форму, сшитую руками жены.
- Мама? - Пальцы Брай перестали бегать по клавишам, и последние звуки
музыки повисли в воздухе. - Тебе
плохо?
Люк повернул голову и посмотрел на Элизабет. Она была спокойной,
умиротворенной. На щеках играл румянец.
Слабая загадочная улыбка освещала ее лицо. Слезинки, похожие на крошечные
бриллианты, висели на темных густых
ресницах.
Элизабет открыла глаза и посмотрела на дочь и зятя.
- Я не мертвая, - проговорила она.
Люк усмехнулся, а Брай пришла в ужас.
- Какие страшные вещи ты говоришь, мама!
- Ведь ты не хочешь видеть меня мертвой? - Краем глаза Элизабет видела,
что улыбка Люка стала еще шире. Он по
крайней мере не носится с ней, как Брай со своими рисовыми зародышами.
- Мама!
Элизабет не смогла удержаться от смеха.
- Тебя очень легко разыграть, Брай. Нам с Люком это доставляет
удовольствие.
- Не будьте столь жестоки, Элизабет. Брай в отличие от меня всегда вас
прощает...
- Значит, мне придется вымаливать у вас прощение. Тебе ведь это нравится,
Брай, не так ли? ~ смутилась Брай.
- И это все, что ты можешь сказать? - Элизабет широко улыбалась,
наслаждаясь смущением дочери. Она встала,
подошла к Брай и поцеловала ее в щеку.
- Я буду переворачивать страницы для тебя, как это делал папа, -
проговорила она.
Брай кивнула, слишком растроганная, чтобы ответить. Она подвинулась, давая
место матери на скамейке.
Брай заиграла "Оду радости". Люк не смог усидеть на месте и присоединился
к ним.
В комнате было тепло и уютно. В камине потрескивал огонь, вплетая в музыку
свою мелодию. Холодный дождь бил
по стеклам, в которых, как в зеркале, отражались силуэты Люка, Брай и Элизабет,
заключенных в круг света.
В воздухе еще веяло Рождеством. Пахло елкой, которую Джеб поставил
несколько дней назад, свечами и омелой.
Рождество отпраздновали в узком кругу. Причиной тому были не недавние похороны
Оррина - просто за последние недели
их посетило множество народа.
Когда весть о смерти Оррина достигла соседних плантаций и Чарлстона, к ним
потянулся бесконечный поток
сочувствующих. Они приносили свои соболезнования - и умирали от любопытства.
Первыми гостями были Остин Типпинг
с сестрой. Затем Сэм Дэниелс и Франклин Арчер. Доктор Эдвардс с женой стояли
рядом с Элизабет, пока она принимала
соболезнования. В течение целой недели после похорон друзья приходили посидеть с
Элизабет, стараясь ее развлечь. Самые
деликатные воздерживались от вопроса, что стало причиной смерти Оррина и какое
наследство оставил он своей вдове.
Интерес к последней игре Оррина был необычайный. Люк ничего не отрицал и
не подтверждал. Он посмеивался про
себя, когда его бывшие партнеры по карточной игре по очереди отводили его в
уголок и с интересом спрашивали, знал ли он
о размерах состояния Оррина. Типпинг, например, выглядел просто больным, задавая
этот вопрос, и Люк подозревал, что он
не
...Закладка в соц.сетях
