Жанр: Любовные романы
Безумный экстаз
...я не один раз. Я запомнила только, что ты покатился по
земле. Я пыталась помочь тебе, но не
сумела. Я понимала, что происходит, но помешать этому не могла - казалось, у
меня отказали и руки, и ноги. Хьюстон
встал, отряхнулся и поблагодарил Джейка за помощь.
- Он забрал свой револьвер? - Этан думал, что оружие сейчас им пригодилось
бы, хотя бы для того, чтобы подать
сигнал, сообщить о своем существовании.
Мишель кивнула, но поняв, что Этан не увидел ее движения, ответила:
- Да, Хьюстон нашел его и забрал. Я думала, они убьют нас, но они ушли, не
оглянувшись. Я ничего не понимала.
Услышав о потере оружия, Этан скрыл разочарование, чтобы Мишель не передалась
его безнадежность.
- Разве ты не поняла, что Джейк готовит взрывы?
- Я слышала, как они говорят о взрывах, но не поняла, что они задумали. Это
произошло неожиданно. Я мало что
успела заметить. Земля затряслась, подпорки задрожали, некоторые треснули.
Послышался грохот, поднялся дым и пыль -
стало трудно дышать. Я думала, задохнусь. Мне казалось, взрыв уничтожил здесь
остатки воздуха.
- Тебе это только показалось. Все случилось в одну секунду.
- Потом я потеряла сознание. - Мишель робко спросила: - Мы умрем от удушья?
- Вряд ли. Воздуха здесь хватит, - "на некоторое время", - мысленно добавил
Этан.
- Что же нам делать, Этан?
- Не знаю. - Он с трудом сел. - Похоже, я вывихнул плечо во время драки с
Хьюстоном.
- Может быть, - подтвердила Мишель. - Но скорее всего это не вывих. Тебя
почти засыпало камнями во время
взрыва, а на плечо упал обломок подпорки.
- Как же ты сумела откопать меня?
- Сама не знаю. Я долго искала тебя в темноте. Стояла на четвереньках, шаря
перед собой руками, нашла твои ноги и
довольно легко разобрала камни, А затем я наткнулась на подпорку и не смогла
сдвинуть ее с места. Я села рядом, жалея
тебя и себя, и постепенно распалялась. О Этан, как пригодился бы тебе в ту
минуту кусок мыла! - Она улыбнулась, услышав
его смешок. - Не знаю, что со мной случилось. Я ринулась на эту подпорку и
отбросила ее в сторону легко, как зубочистку.
Я так удивилась, что чуть не упала сама.
Этан поморщился, представляя себе, какую боль причинила бы ему тяжесть тела
Мишель.
- Слава Богу, что не упала. И все-таки плечо вывихнуто. Ты поможешь мне?
- Что я должна делать?
- Берись за руку. - Прошла минута, прежде чем они отыскали в темноте руки
друг друга. - Берись обеими руками,
Мишель. Вот так. Обхвати посильнее запястье и не отпускай его, пока я не
разрешу. Лучше всего - держись, пока плечо не
встанет на место.
- Но откуда я узнаю?
- Услышишь.
- О Господи! - Мишель тут же выпустила его запястье. - Я не могу...
- Не оставляй меня без помощи. - Этан почувствовал, как пальцы Мишель вновь
сомкнулись на его запястье. -
Хорошо. А теперь тяни. - Свободной рукой Этан подправлял движения плеча и руки.
Он изо всех сил зажмурился, радуясь,
что Мишель не видит его мучительную гримасу, и подтолкнул плечевой сустав на
место.
Мишель услышала звук вправленного сустава и отпустила руку.
- Этан, с тобой все в порядке? Он тихо охнул.
- Погоди минуту. - Он представил себе, как затвердели и побелели от боли его
губы. Постепенно острая боль затихла,
оставив после себя только отдельные редкие уколы. - Да, все в порядке. - Он
прижался головой к каменной стене за ними,
переводя дыхание. - Пора обдумать наше положение, Мишель. Я был бы готов
поверить, что с тех пор, как Хьюстон и
остальные похоронили нас, прошло всего несколько часов, но мне кажется, что мы
пробыли здесь гораздо дольше.
- Откуда ты знаешь?
- Чувствую по тебе. Снотворное, которым тебя пичкала Детра, наконец-то
перестало действовать. Это не могло
случиться слишком быстро. Ты сама сказала, что после взрыва потеряла сознание,
так что ты не могла знать, сколько
времени прошло. Должно быть, снаружи уже день.
- Разве это так важно?
- Конечно, если мы хотим выбраться отсюда.
- Но разве нас не будут искать? Может, нас откопают с другой стороны?
- Ты же знаешь, ребята Хьюстона придумают какую-нибудь историю, чтобы
объяснить наше исчезновение. Все твои
вещи уже убраны из нашей комнаты. Где-то здесь стоит твой сундук. Не удивлюсь,
если окажется, что они уложили туда и
мои вещи - сделали вид, что мы вместе покинули Мэдисон.
- А обвалившийся вход в туннель? Разве он не привлечет внимание?
- Может быть. Но вряд ли кто-нибудь начнет разбирать завал, особенно без
надобности. Несколько недель назад мы
обследовали этот туннель, проверяя подпорки. Здесь давно мог случиться обвал, и
именно потому были прекращены все
работы. Я давно просил закрыть вход в туннель, но никто не спешил с этим.
- Значит, никто не будет нас искать.
- Да. - Этан нашел руку Мишель. - Ты знаешь, насколько далеко мы находимся
от входа?
- Понятия не имею. Я прекратила поиски, когда нашла тебя. Думаешь, мы сможем
разобрать завал сами?
- Не знаю. Это зависит от того, каким был обвал и сколько футов камня
отделяет нас от выхода. - Этан начал
подниматься, но Мишель удержала его.
- Не надо, не оставляй меня. Эта темнота невыносима. Мне страшно. Этан.
Он опустился рядом с ней. Мишель встала на колени. Он обнял ее за плечи и
прижал ее голову к груди, перебирая
пальцами волосы, спутанные и грязные от пыли, облепившей все вокруг.
- Не бойся, я не брошу тебя, Мишель, да мне и некуда идти. Правильно, что ты
боишься, было бы куда хуже, если б ты
не ощущала страха.
Она подняла голову:
- Прости, что я веду себя так...
- По-женски?
Мишель подавила всхлип:
- Ты еще пожалеешь о своих словах. Когда мы выберемся отсюда, я все тебе
припомню и заставлю поплатиться.
Этан улыбнулся ее неожиданному возмущению, поцеловал Мишель в макушку и
крепче обнял.
- Ладно, с этим успеется. А теперь помоги мне найти выход. Мы будем
переговариваться, чтобы тебе не стало страшно.
- Он медленно отпустил ее. - Сможешь?
- Я смогу все, что ты захочешь, - тихо отозвалась она.
- Запомним, - улыбнулся Этан, помогая ей подняться. - Ты можешь
ориентироваться здесь? Знаешь хотя бы
приблизительно, в какой стороне выход?
Мишель огляделась, но осмотр ничего не дал. Мрак окружал ее повсюду, проникал
в тело, леденил душу. Она нашла руку
Этана и осторожно повела его влево.
- Вот здесь ты лежал. - Она пошарила впереди ногой. - Да, здесь подпорка,
которую я убрала. Когда Джейк ударил
тебя, ты лежал головой к выходу из туннеля, а он был справа от меня. По-моему,
отсюда до выхода было около десяти футов.
- Постой здесь, - попросил Этан. - Стой и не поворачивайся. Сейчас проверю,
сможем ли мы добраться до выхода.
Мишель нехотя отпустила его руку.
- Только не забывай говорить со мной.
- Не забуду, - Этан подождал, пока она уберет руку, и начал ощупывать
поверхность завала, находя камни поменьше и
оттаскивая их в сторону. - Мы можем поговорить о чем угодно. Что ты хочешь
услышать?
- Расскажи о своем детстве - где ты жил, чем занимался. Ты редко упоминал об
этом.
- Я думал, ты никогда об этом не спросишь. Знаешь, мне еще не встречались
такие любопытные люди, как ты.
- Любопытство - необходимая вещь для репортера.
Этан поднатужился, убирая с дороги еще одну сломанную подпорку. Из-под нее
покатились камни. Когда шум затих,
Этан различил треск где-то впереди. Он затих, прислушиваясь.
- Ты опять молчишь, Этан.
Эхо, по которому можно было определить, откуда доносился треск, затихло. Этан
осторожно продолжал работу.
- Я уже говорил тебе, что мои родители умерли от тифа, когда мне было всего
десять лет. До тех пор я жил в Неваде.
Сначала золотая лихорадка повлекла моего отца в Калифорнию, затем серебряная
лихорадка - в Неваду. Друзья моих
родителей написали о случившемся брату отца, в Техас. Он жил в уединенной
хижине, расположенной на "ручке сковороды"
- длинном выступе территории между штатами. Брат отца взял меня к себе, но не
чувствовал передо мной особой
ответственности. Мне приходилось редко есть и метко стрелять. Пять лет я
занимался одним и тем же - свежевал бизонов.
Ты уверена, что хочешь слушать все это?
- Конечно. Только не про свежевание бизонов, об этом мне лучше не слушать, А
чем ты занимался потом, через пять
лет?
- В Амарилло я увидел объявление, что кому-то требуются для работы
смельчаки. - Он иронично усмехнулся. -
Тогда еще я считал себя бесстрашным. В объявлении было сказано, что предпочтение
отдается одиночкам и сиротам. Я знал,
что отвечаю этим требованиям. Я умел ездить верхом, стрелять, был не прочь
взяться за тяжелую работу или долгие часы
проводить в седле. В пятнадцать лет мне казалось, что, кроме приключений, мне
нечего пожелать.
- Что же это была за работа?
Этан вскарабкался на вершину завала. Между завалом и потолком туннеля
оставалось совсем немного места. Этан смог
протиснуться вперед только на несколько футов, прежде чем камень вновь преградил
ему путь. Шансов на то, что он сумеет
разобрать весь завал до самого выхода, практически не оставалось. Подпорки снова
затрещали. Этан сразу представил, как
вся толща камня обрушивается на него и погребает под собой. Он пополз обратно.
- Работа почтальона. Ничего особенного. Я всего лишь возил почту.
- Всего лишь возил почту, - тихо повторила Мишель, быстро подсчитала что-то
в уме и спросила: - Говоришь, тебе
тогда было пятнадцать?
- Угу.
- Значит, это случилось в 1860 году.
- Верно.
- Возил почту! - снова повторила Мишель, удивляясь столь скромному описанию
работы. - Выходит, ты работал в
"Верховом экспрессе".
Этан оступился на камнях, самый маленький из них вырвался у него из-под ног и
покатился. Его стук прозвучал гулко,
как канонада, в полной темноте, напугав и Этана, и Мишель. Этан помедлил,
прислушиваясь к звукам и стараясь
успокоиться.
- Да, - невозмутимо ответил он. - Я работал в "Экспрессе".
Мишель теребила складки своего платья, думая, как просто было бы впасть в
истерику. Вместо этого она заставила себя
подражать спокойствию Этана.
- Наверное, это была ужасно интересная работа.
- Чертовски трудная, - пробормотал Этан и тут же вспомнил, какой казалась
ему работа в пятнадцать лет. - Но ты
права, любопытного в ней было немало. В "Экспрессе" мечтал работать любой
мальчишка. Мне просто повезло.
- И где ты работал?
- В Сьерра-Неваде, между перевалом Карсона и Сакраменто. Это был последний
участок пути. Я передавал почту
капитану парохода, и в Сан-Франциско ее доставляли по реке. Восемьдесят пять
миль в горах были трудным участком пути.
Я слышал, как другие почтальоны называли его самым опасным, но я бы так не
сказал. По крайней мере мне не приходилось
ездить по равнинам между Ютой и Невадой и за мной не гонялись индейцы. - Этан
спустился на пол туннеля и пошарил
перед собой вытянутой рукой, чтобы найти Мишель. Она протянула к нему руку. -
Можно немного посидеть. С этой
стороны нам ничего не светит. Надо подумать.
Он подвел Мишель к естественной скамье из упавшей глыбы. Она села рядом с
Этаном, не выпуская его руки, даже когда
его пальцы разжались.
- А почему перевал Карсона считался трудным? - спросила она, стремясь обрести
спокойную уверенность в звуках его
голоса.
Этан прислонился спиной к стене, обнял Мишель за плечи и придвинул к себе.
- Зимой сугробы там достигали двадцати футов в высоту. Ветры били, словно
мокрым хлыстом. Холод был дикий,
пронизывал и тело, и мозг. Слава Богу, у моего мустанга было побольше ума, чем у
меня. Каким-то чудом мне удавалось
каждый раз спасать свою "мочила".
- Что это такое?
- Испанское название сумки. Это кожаный прямо угольник с четырьмя "кантинас"
- карманами для почты.
Сумку перекидывали через особое, облегченное седло, которым мы пользовались,
и быстро снимали, как только мы
меняли лошадей. Обычно на такую смену давали всего пару минут, но мы справлялись
быстрее.
Мишель знала, что тонкие провода, протянувшиеся по столбам через всю страну,
смогли сделать то, чего не удалось
суровой погоде и воинственным индейцам, - положить конец "Верховому экспрессу".
Но за полтора года почтовая служба
и ее всадники завоевали уважение всей Америки, и одним из таких всадников был
Этан Стоун.
- Наверное, тебе было всего шестнадцать, когда "Экспресс" перестал
существовать, - заметила она. - Что же ты делал
потом?
- Мне удалось скопить немного денег - пятьдесят долларов в месяц было
неплохой платой, и я направился на восток.
У меня были кое-какие мысли насчет школы, но вместо школы я попал на войну.
- Но ты же был еще ребенком!
Ее возглас тронул Этана, казалось, Мишель пыталась защитить его от прошлых
страданий.
- Мне было почти семнадцать, - напомнил Этан. - В армии тогда служило немало
ребят младше меня.
- Тебе надо было закончить школу.
- Жаль, там не было тебя - чтобы позаботиться обо мне.
Мишель прижалась щекой к плечу Этана. Их пальцы переплелись. Мишель пожалела,
что в темноте не видит его улыбку.
- Мне было всего десять лет. Ты не обратил бы на меня внимания.
Этан задумался, справедливы ли ее слова. Возможно, в детстве Мишель вела себя
менее настойчиво и еще не умела
отстаивать свою правоту с помощью железной логики. Зато, наверное, Мишель
непрестанно путалась бы под его ногами.
Этан решил, что она всю жизнь умудрялась привлекать к себе внимание других
людей.
- И что же ты делал в армии?
- Неужели тебе так важно знать подробности моей жизни? - со смехом
поинтересовался Этан.
На глаза Мишель навернулись слезы. Прошла минута, прежде чем она смогла
ответить.
- Да, - серьезно прошептала она. - Я хочу знать все. Не хочу, чтобы мы
остались чужими теперь, когда мы... когда
нас... - Она попыталась отстраниться, чтобы Этан не ощутил ее сдавленных
рыданий.
Он привлек ее ближе.
- Правильно, - кивнул он, зарывшись губами в ее волосы и целуя макушку. - Что
ты хочешь узнать?
- Расскажи, что ты там делал, - повторила Мишель. - Может, готовил еду для
солдат или был разведчиком, а может,
сражался на передовой?
- Ни то, ни другое, ни третье, хотя, полагаю, больше всего моя работа
походила на разведку. Чаще всего мне
приходилось готовить взрывы. - Этан понял, что его слова изумили Мишель. - Чему
же ты удивилась? Должно быть, ты не
раз размышляла о том, где я научился взрыв ному делу. Правда, на войне у нас не
было динамита, и, когда нам надо было
взорвать мост или остановить поезд, мы пользовались чистым нитроглицерином - это
очень мощное и неустойчивое
взрывчатое вещество. Именно тогда я приобрел терпение и уверенность. Никто из
людей, с которыми мне довелось работать,
не был убит противником, все они погибли при собственных взрывах.
- Какой ужас...
- Это война.
Мишель молча впитывала истину его слов. Она представила опасности, с которыми
пришлось столкнуться Этану,
вообразила скудную еду и грязные палатки, постоянный страх смерти при малейшей
ошибке. Прошло несколько минут,
прежде чем она спросила:
- Какой мундир ты носил - синий или серый?
- Синий. Впрочем, мои принципы были тут ни при чем. Скорее я принял синий
мундир по географическому принципу,
попав в армию из Филадельфии. Если бы вместо университета в Пенсильвании я
отправился в другое место, вероятно, я
оказался бы в рядах мятежников.
- Почему же ты не попал в университет?
- Я говорил, что сумел скопить немного денег, но этого оказалось
недостаточно. А потом возникли проблемы с моим
начальным образованием. Я знал только то, чему научила меня мать. Она мечтала,
что я когда-нибудь буду учиться на
востоке. Полагаю, я пытался исполнить ее мечту, но вскоре обнаружил, что
недостаточно богат и недостаточно умен. Повидимому,
самыми глубокими познаниями я обладал в верховой езде и стрельбе.
Война только лишний раз подтвердила его.
- Но ты же смог закончить школу, - возразила Мишель.
- Откуда ты знаешь? Я никогда не говорил...
- Этан, я давно знаю, что ты образованный человек - по крайней мере более
образованный, чем ты старался показать в
салуне. Это было видно по твоей речи, манерам. Помню, ты говорил, что после
восьмого класса учился самостоятельно, и я
приняла это объяснение, потому что ты этого хотел, но сразу увидела, как оно не
согласуется с тем, что я вижу и слышу. Так
где же ты учился?
Этан смутился. Истина - вся истина - сейчас не могла никому повредить. По
крайней мере Мишель он был обязан
открыть ее.
- В конце концов я попал в университет в Пенсильвании. Правда, сначала мне
пришлось стать гораздо умнее и богаче и
пережить четыре года борьбы, но каким-то образом все это мне удалось.
- Как?
- Один человек, с которым я работал, уроженец Корнуолла и горняк по
призванию, был настоящим мастером взрывного
дела. Его звали Коннел Пенвин. Я пробыл его подручным всю войну и только потому
остался в живых. Он был очень
осторожным и вдумчивым. Он прибыл в эту страну с надеждой сколотить состояние.
Правда, он говорил, что так и не нашел
свой золотой прииск, и, когда началась война, отправился на восток воевать,
заработать себе на возвращение в Уэльс и
закончить жизнь по другую сторону Атлантики.
Во всяком случае, так он говорил мне, и я верил ему. Он был моим наставником
- необразованный, но по-своему
мудрый человек. Коннел побуждал меня как можно больше читать, и поскольку писать
мне было некому и получать письма
не от кого, он решил, что я должен завести дневник. Это был примитивный дневник,
не имеющий ничего общего с твоими
записями, но он позволил мне поупражняться в письме, от которого я отвык с тех
пор, как умерла мать. Коннел покупал мне
книги, а я читал ему вслух. Он считал эту сделку справедливой. Меня всегда
удивляло, зачем он тратит на меня деньги,
скопленные на поездку домой, но я был слишком эгоистичным, чтобы возражать. Чаще
всего я читал юридические книги.
Коннел питал огромное уважение к правосудию. Только закон умеряет права королей,
говорил он, и возвышает
простолюдинов. Он добавлял, что законы должны проводить в жизнь справедливые и
порядочные люди. Мне казалось, что в
душе Коннел считает себя Диогеном Нового Света, ищущим честного человека.
- Значит, в те времена ты был честным?
- Так думал Коннел. Помогло то, что он считал, будто я спас ему жизнь.
- Это правда?
Этан пожал плечами.
- Я убил снайпера мятежников, который целился во флягу Коннела с
нитроглицерином. Впрочем, я спасал и свою
шкуру. Коннел отнесся к этому слишком серьезно и всегда помнил о моем поступке.
- Этан рассеянно поглаживал волосы
Мишель. - Когда война закончилась, он заявил, что будет платить за мое обучение.
По-видимому, у Коннела были свои
представления о справедливости. Он нашел не золотую, а серебряную жилу и не
сказал о ней ни одной живой душе, потому
что знал - это вызовет еще одну вспышку лихорадки, еще больше жаждущих потянется
на запад в поисках богатства. Он
считал, что его участок в полной безопасности - до тех пор, пока он хранит свою
тайну. Только уроженец Корнуолла смог
бы разыскать серебряную руду или же распознать ее под слоем сопутствую щей
черной породы. После войны я остался на
востоке, а Коннел отправился в Скалистые горы. Через шесть месяцев после его
отъезда я получил первый денежный
перевод на мое имя. Сумма изумила меня. Я мог бы двадцать раз окончить
университет благодаря деньгам, которые он
прислал и продолжал присылать мне.
- И тебе никогда не приходило в голову забрать эти деньги и пустить их на
другое дело?
- Нет. Я хотел учиться. Стать юристом. Мне казалось, его порадует Коннела.-
Этан усмехнулся. - Мне просто не
терпелось поскорее выучиться и занять кресло судьи. Я считал, что Коннелу будет
приятно иметь знакомого судью.
Мишель выпрямилась и отстранилась, вглядываясь в его лицо в темноте и
досадуя, что ничего не видит.
- Ты хочешь сказать, что стал юристом? - выпалила она.
- Да, - отозвался из темноты Этан. - Я поступил в школу права и закончил ее.
Это произошло четыре с половиной
года назад, в 1871 году. После этого я уехал в Нью-Йорк, подумывая завести
практику.
- Как раз в то время, когда произошло наше мнимое знакомство.
- Да. Я же говорил тебе, что в то время был в Нью-Йорке.
- Ты говорил, что работал в банке. Хьюстон намекнул, что ты грабил банки.
Черт возьми, да кто же ты такой. Этан
Стоун?
Он вздохнул:
- Лучше бы мы с тобой остались чужими людьми. Ты сердишься, да?
Мишель улыбнулась, приоткрывая зубы:
- Как хорошо ты меня знаешь!
Этан снова нашел ее руку, радуясь, что Мишель не отдернула ее.
- Я был юристом и до сих пор остаюсь им, правда, у меня нет практики.
- Тогда понятно, почему ты попал в такую компанию.
Этан пропустил ее замечание мимо ушей.
- Я пробыл в Нью-Йорке несколько месяцев, когда узнал, что Коннел погиб - его
убили. Убили в ссоре из-за его
участка. И тогда я понял, что не хочу быть ни юристом, ни судьей. Мне хотелось
вершить правосудие на самой нижней
ступеньке лестницы. Я опять отправился на запад и был избран шерифом в
приисковом городке, где жил Коннел. Первым
делом я решил найти его убийцу. Оказалось, их двое, а найти их проще простого.
Сбор доказательств для обвинения занял
еще один год. Все это время они разрабатывали чужой участок - жадно и поспешно,
думая, что я все равно ничего не
добьюсь. Они не знали, что между Коннелом Пенвином и мною существовала связь.
Голос Этана стал негромким и задумчивым.
- И даже когда их приговорили к повешению, они еще думали, что дело в
деньгах.
- Не понимаю...
- Коннел завещал мне рудник "Серебряная туфелька". Так значилось в его
завещании, и моя связь с ним выяснилась
лишь на суде. Разумеется, адвокаты преступников пытались сыграть на моей
заинтересованности. Они утверждали, что я
сфабриковал улики, чтобы вернуть себе участок. К счастью, доказательства
оказались подлинными, и суд поверил мне. Но я
с радостью бы отдал рудник, лишь бы воскресить Коннела.
- Ты подкрепил веру Коннела в правосудие.
- Может быть.
- Тогда почему же, - умоляюще начала Мишель, - почему же ты связался с
бандой Хьюстона?
- Это не то, что ты думаешь Мишель. Я знаю, как все это выглядит для тебя,
но я хотел выглядеть именно так, хотя и
никогда не был одним на грабителей Хьюстона. Много раз я задумывался, не зашел
ли я слишком далеко, так часто помогая
им, но другого выхода у меня не было. - Этан ощутил замешательство Мишель и,
даже не видя ее в темноте, понял, что она
склонила голову набок, свела брови на переносице, а серьезно-вопросительное
выражение ее лица подчеркнули крепко
сжатые пухлые губы.
- Ты впала в естественное заблуждение, - произнес он, - еще во время нашей
первой встречи.
- В поезде?
- Нет, в редакции "Кроникл", когда секретарь владельца газеты назвал меня
маршалом.
Мишель попыталась понять, в чем она могла ошибиться.
- Вряд ли я...
- Ты приняла меня за родственника Логана, и это естественная ошибка,
поскольку ты не знала, чем я занимаюсь.
Мишель, я стал маршалом США еще с тех пор, как было раскрыто дело о серебряном
руднике. Я связался с бандой
Хьюстона, как ты говоришь, для того, чтобы выследить ее и уничтожить.
- Маршалл, - тихо повторила Мишель, - маршал...
Этан понятия не имел, как Мишель разглядела его в кромешной тьме и отвесила
ему звонкую пощечину. Мишель
вырвалась из рук Этана и вскочила. Когда она заговорила. Этан понял, что Мишель
отступила на несколько футов.
- Как ты мог? - выпалила она дрожащим от ярости голосом. - Как ты мог
позволить мне думать, нет, как ты
допустил, чтобы я обвиняла тебя во всех этих преступлениях?
- Я же признался, что не убивал Дрю. - Этан потер щеку - у Мишель оказалась
тяжелая рука, и пощечина больше
походила на удар профессионального борца. К лицу Этана прилила кровь, щека
постепенно наливалась жаром.
- Ты признался в этом уже после того, как я заставила тебя, причем медлил
слишком долго! Ты делал все, чтобы я
думала о тебе самое плохое! Ты похитил меня! Ты увез меня от поезда, когда...
Этан поднялся.
- Когда Оби хотел тебя убить! - рявкнул он. - Ты забыла, какая участь ждала
тебя? Неужели ты думаешь, что мне
хотелось связываться с тобой, тащить тебя следом? У меня хватало своих забот!
Думаешь, я оказался бы сейчас в этой
проклятой шахте, если бы не ты?
Слова вылетели мгновенно, и Этан был уже не в силах вернуть их. Осознав, что
он натворил, он замолчал. Наступила
полная тишина.
Этан шагнул в ту сторону, где, по его мнению, находилась Мишель. Под его
сапогом захрустели камешки.
- Я не хотел...
- Заткнись, - приказала Мишель. - И не приближайся ко мне.
При дневном свете слезы ослепили бы Мишель, сейчас же они не подействовали.
Она споткнулась, отступая назад в
темноте, чтобы оказаться подальше от Этана. Потеряв ориентацию, Мишель упала на
колени и обхватила себя руками,
покачиваясь из стороны в сторону.
Ее отчаянные и безудержные рыдания было мучительно слушать, и чем сильнее
Мишель пыталась сдержать их, тем
больше страдал Этан. В конце концов он забыл о том, что Мишель не хотела быть с
ним рядом. Звук рыданий привел Этана к
ней и скрыл шум его шагов. Он встал рядом на колени и, когда Мишель начала
отбиваться, крепче обнял ее, успокаивая
голосом и руками, заставляя почувствовать его силу, как нечто надежное, но не
подавляющее.
- Мишель... - тихо повторял он, пытаясь заслужить прощение. - Я не то хотел
сказать. Ты слышишь меня, Мишель?
Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата - ни в том, что случилось в ночь
ограбления, ни в том, что мы оказались здесь.
Виноват только я. Мне следовало подумать, прежде чем увозить тебя из поезда.
Следовало помочь тебе бежать из Мэдисона.
Но я не хотел уходить, не выяснив, кто помогает банде Хьюстона. Я забыл о
здравом смысле и не подумал о твоей
безопасности. - Он торопливо шептал ей на ухо, чувствуя, как застыла Мишель в
его объятиях, не издавая ни звука. - Но
мне не хотелось отпускать тебя... Я люблю тебя, Мэри-Мишель.
Мишель прижалась к нему. Этан ослабил объятия, поняв, что она больше не будет
бороться с ним. Да и разве она могла?
Она любила его.
Этан выслушал ее признание, не веря своим ушам. Нет, думал он, во всем
виновата опасность, угроза смерти,
необходимость расстаться с прошлым и встретиться тем, что ждало их впереди.
Мишель верила, что любит его, и ему этого
хватало. Большего он не
...Закладка в соц.сетях
