Жанр: Любовные романы
Безумный экстаз
... не
так заметно. Этан отвернулся, с ругательствами стягивая сапоги, и Мишель
мгновенно забралась под одеяла. Простыни
прохладно прикасались к разгоряченной коже.
- Не сможешь что?
- Не смогу продержаться в тебе больше трех секунд, - договорил Этан.
- Разве это плохо?
Стаскивая джинсы, Этан оглянулся через плечо и скептически приподнял брови.
- Конечно, если ты хочешь получить хоть какое-нибудь удовольствие.
Мишель нахмурилась; чувственные губы еле заметно сжались. Наконец Этан
выбрался из джинсов и отшвырнул их
прочь, метко попав в кресло. Загасив лампу, он нырнул под одеяло и обвил ногами
прохладные ноги Мишель.
- Ты ведь хочешь, Мишель? - спросил он, гладя ее ладонями и отыскивая сосок.
Звук, который издала Мишель в ответ,
был едва различим. - Потому ты и растаяла в моих руках? Ни один мужчина еще не
доставлял тебе наслаждения?
- Ни один, - прошептала Мишель, вновь ощущая жар его рта. Она прикрыла глаза
и поняла, что через секунду он
коснется ее губ, а его язык вновь будет сладким, настойчивым и любопытным. Она
должна отдать ему все что он захочет. -
Да, я растаяла в твоих руках. - На мгновение Мишель ощутила тревогу.
- Похоже, ты этому не рада. - По крайней мере Этан понял ее. Мишель считала
его грабителем и убийцей. Не в силах
отказать ему, Мишель предавала саму себя. Но Этан не хотел думать об этом и не
хотел, чтобы такие мысли одолевали
Мишель. Вот почему он целовал ее так крепко, долго и жадно.
Этан раздвинул коленом ноги Мишель. Рука легко скользнула вниз, от груди к
бедрам. Положив руку на заветный
холмик, Этан сжал его, и Мишель невольно отодвинулась.
- Все в порядке, - еле успел прошептать Этан, снова закрывая губами ее рот.
Его пальцы исследовали ее тело, гладили,
ласкали, даря наслаждение. Она была влажной и теплой. Этану хотелось попробовать
ее губами, но он вовремя удержался и
пока удовлетворился лишь стонами, которые Мишель не удалось сдержать.
Ему отчаянно хотелось проникнуть внутрь нее, но прежде Этан прибег к помощи
пальца. Мишель застонала и вцепилась
ему в плечи, однако не стала протестовать; ее движения становились все менее
беспорядочными.
- Вот так, - ободрил ее Этан, заметив ритмичные движения бедер. - Теперь ты
пустишь меня?
- Да. - В ответе прозвучали и желание, и панический страх. Этан снова
прижался губами к ее груди, успокаивая,
возбуждая желание. Он обхватил сосок и обвел его языком, слегка прикусывая этот
сочный бутон. Наслаждение проникало
сквозь кожу Мишель. Она ощущала его кончиками пальцев, всей длиной ног и сильнее
всего - бедрами, между которыми
продолжала не терпеливые ласки рука Этана.
Этан передвинулся, на миг навалившись на нее всем телом, а затем встал на
колени между бедрами Мишель. Простыня
спустилась с его спины. Этан, подняв Мишель за бедра и не замечая, с какой силой
она вцепилась в простыни обеими
руками, вошел в нее.
Внутри она оказалась тесной, чересчур тесной. Этан понял, что причиняет ей
боль, делает то, чего обещал не допустить.
Он сдержался, стараясь не выказать досады и гнева, но его глаза вспыхнули
голубым огнем в полутьме.
- В чем дело? - грубо спросил он, пока Мишель извивалась под ним. - Черт
возьми, что с тобой?
Мишель не стала делать вид, что не поняла вопроса. Ее опасения выдать
неловкими движениями свою неопытность
вспыхнули с новой силой. Этан подозревал, пусть даже и не знал наверняка, что до
последней минуты она была
девственницей.
- Я не знала, что тебе это будет неприятно, - прошептала Мишель и вновь
осторожно передвинулась.
Он чуть не зарычал от досады:
- Ради Бога, не шевелись!
- Ты же сам сказал, что еще ни один мужчина не доставлял мне наслаждения.
- Я не имел в виду, что ни одному мужчине не представлялось такого случая!
Мишель сочла, что сейчас не стоит говорить ему о том, чтобы в будущем он
выражался яснее.
Глава 7
- Этан! - смущенно позвала она и подняла руки, пытаясь коснуться его лица.
Она ощутила, как напряглись и затвердели
его черты. - Разве ты уже не хочешь меня?
Закрыв глаза, Этан старался не думать о том, как приятно оставаться внутри
нее, чувствовать ее ладони на лице, ее ноги
рядом с бедрами. Даже начиная отстраняться, он чувствовал, как горячее, влажное
лоно сжимается вокруг него.
- Чего я никогда не хотел, так это связываться с девственницей! - Он
выругался, когда ее тело снова сжалось, -
вероятно, Мишель даже не сознавала этого. Он не смог сдержать желания сдвинуться
и понял, что Мишель приподнялась
навстречу ему. - Черт бы тебя побрал! - вспылил Этан. - Прикажи мне
остановиться!
- Я же говорила, что не смогу, - ответила Мишель и добавила помягче: - И
потом, я уже не девственница.
Ее хрипловатый голос сделал то, что не смогла совершить атласная кожа рук и
ног, - подтолкнул Этана к самому краю.
- Во всем виноват твой язык, - произнес он, склоняясь над ее лицом, - он
никогда не доводит до добра!
Его движения стали сильными и уверенными. Он пытался растянуть наслаждение,
продлить его, но было уже слишком
поздно. Этан стремился взять ее одним порывом, хотел чувствовать, а не думать.
Его бедра ускорили ритм, словно повинуясь
приказу, идущему изнутри. Наслаждение усилило то, что Мишель задвигалась
согласно с ним, жадно и торопливо, как и сам
Этан. Такой обоюдной и полной страсти Этан еще никогда не испытывал. Руки Мишель
ласкали его, рот умолял и дразнил, и
когда она достигла вершины блаженства, губы приоткрылись, и Этан услышал, как
она в экстазе произносит его имя. Этан
был готов поклясться: он чувствовал наслаждение Мишель. Дрожь ее тела передалась
Этану мгновение спустя. Он со сгоном
излился в нее, и Мишель судорожно запустила пальцы ему в волосы.
Несколько минут они лежали не шевелясь, наконец Этан попытался отстраниться.
Кровать скрипнула. Этан задался
вопросом: неужели она скрипела так в продолжение всей их любви? Такое было
вполне возможно. Но прежде Этан не
замечал никакого скрипа.
Отшвырнув с дороги сапог, он направился к умывальнику, хотел зажечь лампу, но
решил, что Мишель еще не готова к
этому. Ополоснувшись, Этан принес таз свежей воды для Мишель поближе к постели.
- Наверное, у тебя кровь, - заметил он. - Может, хочешь помыться?
Усевшись на край постели, Этан почувствовал, как напряглась Мишель.
- Стесняешься или боишься меня? - откровенно спросил он.
- Стесняюсь.
- Хочешь, я сам тебя вымою?
- Еще чего! - Мишель села, радуясь тому, что комнату освещает только отблеск
огня из печки. - Отвернись и
прекрати ухмыляться. Я же знаю, ты ухмыляешься. И вид у тебя такой
самодовольный, невыносимо самодовольный! Ты уже
отвернулся?
- Само собой.
Мишель вздохнула свободнее.
- Кажется, крови почти нет, но есть что-то такое...
- Это от меня, Мишель вскинула голову:
- Что?
- Это мое семя. То, что перелилось из меня в тебя. Разве тебе никогда не
объясняли, как это бывает?
- Конечно, объясняли, - фыркнула Мишель и швырнула мочалку обратно в таз.
Брызги обдали спину Этана. Он взял
таз и отнес его на умывальник, слыша за спиной слегка удивленный голос Мишель: -
Только в отличие от объяснений
действительность оказалась гораздо... реальнее.
Этан подавил улыбку.
- Вот именно. - Он надел подштанники и бросил Мишель ее рубашку. - Надевай.
Впрочем, можешь спать и так.
Мишель склонила голову набок, не зная, правильно ли она поняла его слова.
- Ты имеешь в виду... опять... в эту же ночь? Этан пожал плечами.
- Ты сама только что недвусмысленно заявила - ты уже не девственница. И
покончим с этим. Что бы ни произошло
между нами, больше я не собираюсь спать на полу. - Этан развел огонь, пока
Мишель надевала рубашку. Когда Этан
вернулся к кровати, Мишель уже подвинулась, освободив ему место.
- Тебе незачем сдвигаться на самый край.
Мишель подвинулась к нему с преувеличенной боязливостью.
- Я еще не привыкла...
- Незачем напоминать мне об этом. Я хочу только узнать почему? - Этан
повернулся на бок, опершись на локоть.
Словно по собственному желанию, его рука потянулась к волосам Мишель. Этан стал
гладить спутанные локоны.
- Что "почему"? - спросила она.
- Почему прежде у тебя никого не было?
- А если бы был? Ты чувствовал бы себя удобнее?
- Еще бы!
- Боишься, что теперь придется брать меня в жены? Этан покачал головой.
- Если помнишь, я предлагал тебе это в первый же вечер здесь. Ты отвергла
меня. Не думаю, что с тех пор многое
изменилось. - Этан обвил локон вокруг пальца. - А как же те парни, что были
вместе с тобой в поезде?
- Я слишком долго добивалась, чтобы они приняли меня за свою, и не могла
допустить, чтобы они считали меня всего
лишь женщиной. Я хочу быть личностью. Но иногда это бывает невозможно. Мои
спутники были репортерами -
мужчинами, хорошими парнями. Даже за покерным столом короли ценятся выше дам. Я
закончила женский колледж, но
большинство профессоров в нем были мужчинами. Я училась лучше всех в классе, но
была вынуждена занять положение
ниже, чем занял бы любой мужчина с такими же знаниями и способностями. Нет, я
была не против начать с самых низов, но
мне казалось, что так же должны начинать карьеру и мужчины. Я карабкалась вверх,
спотыкалась, падала и снова ползла и
наконец заставила репортеров "Кроникл" увидеть, на что я способна. А не то, кто
я такая.
- Но ведь ты женщина.
- Ты ничего не понимаешь, - резко перебила Мишель, доказывая свое. - Не то
чтобы я не желаю быть женщиной, я
просто хочу иметь такие же возможности, как мужчина. Я хочу гулять по улицам в
одиночестве, чтобы при этом меня не
считали проституткой. Хочу работать в отделе новостей, но чтобы мое присутствие
не расценивали как забавную новость. Я
хочу сделать карьеру, а не быть обязанной всем мужу. Хочу голосовать за будущего
мэра из Таммани-Холл. И даже если эта
кандидатка будет законченной идиоткой, по крайней мере я буду знать, что я имела
возможность сделать ее мэром!
Этан задумался.
- А как насчет остального, чем должны заниматься мужчины?
- Наверное, ты говоришь о войнах? - спросила Мишель, сожалея, что ей не
хватило красноречия, чтобы убедить
Этана. - Похоже, любой такой спор заканчивается вопросом о воинах. Но разве я
дала какой-нибудь повод думать, что
откажусь воевать за свои убеждения?
Пальцы Этана замерли в волне ее волос.
- Нет, - возразил он и добавил спустя минуту: - Совсем напротив.
Этот ответ изумил Мишель, и внезапно ее глаза наполнились слезами. Она
нетерпеливо смахнула горячие и жгучие капли
ладонью. Слезы всегда заставляли вспоминать о женских слабостях.
Этан заметил, как блеснули слезы, почувствовал, как Мишель торопливо мазнула
ладонью по лицу. Он склонился и
прикоснулся губами к ее закрытым глазам, вкусил одновременно сладость кожи и
соленую влагу. Найдя губы, Этан
поцеловал Мишель, вызвав у нее улыбку.
- И все-таки, почему именно я? - спросил он. - Почему именно мне первому ты
позволила лечь в свою постель?
- Значит, тебе еще мало моих ответов?
- Да.
Мишель вздохнула:
- Ладно. Полагаю, у меня было множество причин. Для тебя мне хотелось быть
женщиной, я считала, что это может
оказаться моим преимуществом. Здесь я уже видела, как женщины обводят вокруг
пальца гостей салуна, поддразнивая их и
флиртуя и в конце концов добиваясь своего. И дело не всегда заканчивается
постелью. Мужчинам часто хватает улыбки или
присутствия компаньонки, которая просто выслушивает их. Но иногда приходится не
только вы пивать и болтать вместе, и я
думала, что в общении с тобой мне не удастся ограничиться разговорами.
- Подожди, - перебил Этан. - Ты говоришь, что решила водить меня за нос?
- Да, если выйдет.
Этан только покачал головой, ошеломленный ее признанием.
- Тебе предстоит узнать о женских уловках еще слишком многое. Нельзя быть
такой откровенной в своих намерениях и
надеяться осуществить их.
- Вот именно! - торжествующе подхватила Мишель.
- Вот именно?
- Да, я решила забыть об этой затее. Разве ты не понимаешь? Женские уловки,
как ты их назвал, мне просто не подходят.
О, конечно, я могу быть хитрой, но эту хитрость вряд ли можно назвать "женской".
Одно время я действительно хотела,
чтобы меня заметили как женщину, но теперь не могу этого допустить.
Темные брови Этана взлетели почти до волос.
- Не хочешь, чтобы тебя замечали как женщину? Что за чертовщину ты несешь?
Хьюстон увивается вокруг тебя с тех
пор, как впервые увидел. Детра считает тебя соперницей. Рудокопы только и
мечтают потанцевать с тобой. А когда ты
танцуешь, взбрыкивая ногами, никому и в голову не приходит относиться к тебе
иначе, нежели к женщине.
- Но никто из этих людей не поможет мне. Мне хотелось, чтобы ты заметил
меня. Думаю, только ты сумеешь вытащить
меня отсюда.
- Значит, ты решила ради этого пожертвовать девственностью?
Мишель не знала, как поступить, - отвесить ему пощечину или расхохотаться.
Вместо этого она мысленно досчитала до
десяти.
- Я же говорила, что отказалась от этой затеи. И не только потому, что не
смогла обратить на себя твое внимание. Я
просто не знала, хочу ли я этого.
- Могу напомнить о парочке горячих поцелуев.
- Я тоже помню о них, но тогда я не знала, чего хочу. Тогда мысль о том, что
ты окажешься в моей постели, вызывала
меня отвращение. Со временем я поняла, что в этом есть своя польза, но, похоже,
ты не интересовался мною.
Этан не мог припомнить, когда это он не проявлял интереса к Мишель. Очевидно,
ему удавалось успешно скрывать свои
мысли.
- Значит, ты отказалась от попыток соблазнить меня, потому что считала себя
неспособной на такое дело, не была
уверена, хочешь ли ты этого сама, и даже не знала, помогу ли я тебе бежать.
- Последнего я никогда не говорила.
- Зато я уже говорил, и это правда. Я не стану помогать тебе сбежать отсюда.
Это было бы слишком опасно. Убежать сама Мишель не могла, а Этан был еще не
готов сопровождать ее. Но объяснить
всего этого он не мог.
- Сейчас я уже поняла. - Прикосновение пальцев Этана к ее волосам и голове
было таким нежным, успокаивающим.
Еще минуту назад Мишель считала, что не стоит отчаиваться, но теперь Этан
напомнил ей - он ничем не отличается от
других мужчин из банды Хьюстона. Казалось, он всеми силами пытается объяснить
ей, что героя из него не выйдет. -
Полагаю, я придала слишком большое значение тем статьям, что ты показал мне.
- Статьям? Ты имеешь в виду статьи об ограблении в денверских газетах?
Мишель кивнула, коснувшись нижней губой его большого пальца, и Этан провел им
по ее губам. Мишель дотронулась до
пальца кончиком языка и услышала еле слышный вздох Этана.
- Мишель!
- Что?
- Если ты хочешь, чтобы я отнесся к тебе как к женщине прямо сейчас, ты
идешь верным путем.
- В самом деле?
В ответ Этан взял ее руку и приложил к своим чреслам. Мишель ощутила его жар
и упругость даже сквозь ткань.
- О Господи... - еле слышно пробормотала она. - Это больно?
Ее вопрос вызвал у Этана нечто среднее между смехом и стоном. Этан прижался к
ней всем телом и губами, просунув
руки под ночную рубашку. Мишель на ощупь пыталась справиться с его одеждой.
- Ты вправду хочешь? - спросил он, приложив жаждущие губы к ее уху.
- Да... я хочу тебя.
На этот раз они не стали медлить. Мишель была готова, и Этан сразу вошел в
нее. Упершись ступнями в постель, она
приподнималась навстречу ему, крепко сжимая пальцами его руки. Их губы искали
друг друга, языки двигались так же
энергично и порывисто, как тела. Руки Этана ласкали ее тело, он жалел только,
что не может ласкать ее всю сразу - волосы,
грудь, губы. Чувствительные ямочки локтей, Ее кожа источала пряный аромат. Этан
вдыхал смешанные запахи - свой
собственный и запах Мишель, проникая в глубь нее, заполняя ее, становясь с ней
единым целым. Мишель обнимала его,
покачивалась вместе с ним и принимала от него ласки, каких еще никогда не
принимала ни от одного мужчины. Она плотно
прижималась к нему, испуская гортанные тихие возгласы, лепеча в порыве
наслаждения и страсти. Она чувствовала под
ладонями его гладкую мускулистую спину, покрывала поцелуями его плечи и шею,
запускала пальцы в его волосы, терлась
икрами о его ноги. Она извивалась под ним, приподнималась, падала, изгибалась
дугой в безудержном желании. Этан
погружал пальцы в густой поток ее волос, шептал ее имя, опаляя лицо Мишель
жарким дыханием. Она чувствовала вкус
имени на его губах, его хрипловатый тихий голос был наполнен удивлением и
восторгом.
Мишель содрогнулась и выгнулась в экстазе. Ее тело напряглось от полноты
блаженства. Она ощутила, как ритм
движений Этана изменился, удары стали более частыми и яростными, и, наконец, с
последним, самым сильным из них,
напряжение каждой частицы его тела перетекло в нее.
Они хрипло дышали, их тела увлажнились от пота. Этан повернулся, положив
Мишель на бок и прижав к себе. Он
просунул руку под ворот ее рубашки и ощутил ровное биение сердца. Этан взял руку
Мишель и приложил ее к своей груди.
Их сердца бились в унисон.
- С тобой все в порядке? - немного погодя, спросил он. - Тебе не больно?
- Не больно.
- Я был слишком грубым.
- Нет, в самый раз. - Мишель коснулась его плеча. - Пожалуй, я вела себя еще
грубее. - Она нащупала небольшой
шрам на его коже. - Неужели это я укусила тебя?
- Старая рана, - покачал головой Этан, поднося к губам ее пальцы и целуя
каждый по очереди. - Но ты и в самом
деле укусила меня. - Этану не понадобилось зажигать свет, чтобы понять, как
смущена Мишель этим признанием. Ее
горячая щека коснулась груди Этана. - Но я совсем не против. Я никогда еще не
был с женщиной, которая бы так всецело
наслаждалась любовью.
Этан сказал правду. Мишель оказалась самой чувственной женщиной, какую он
когда-либо встречал. Ей нравилось
осязать вещи. Этан видел, как она разглаживала складки платьев, вешая их в шкаф.
Закрывая блокнот, она проводила
пальцами по его краям. Этан был уверен, что Мишель знает, каковы на ощупь все
вещи, окружающие ее, осязание вошло у
нее в привычку. Ей нравилось ощущать прохладу и тепло. Она могла бы часами
сидеть у окна, наблюдая, как падает снег,
если бы ее никто не тревожил.
Этан видел, как она работает на кухне, вынимая из духовки горячие пироги и
поднося их к самому лицу, вдыхая пар и
аромат. Однажды в воскресенье утром он видел, как Мишель сидела за столом с
кружкой горячего шоколада в руках.
Попивая шоколад крохотными глотками, нюхая его и согревая руки, она так
засиделась за столом, что шоколад почти совсем
остыл. Этан еще подумал тогда, что никто из людей не способен постичь маленькие
радости Мишель.
- Разве плохо так радоваться? - переспросила она. - Мама считает иначе.
- Значит, твоя мать - мудрая женщина.
- Странно... - еле слышно произнесла Мишель, обращаясь скорее к себе, чем к
Этану. - Кое-кто считает мою мать
шлюхой.
Этан решил, что на такое признание необходимо ответить.
- Я часто встречался со шлюхами, - наконец произнес он. - И если они
радовались любви, то еще больше радовались
моим деньгам.
- Нет, моя мать никогда не говорила о деньгах, ее влекла только любовь. И от
любви она теряла голову. - В голосе
Мишель прозвучала горькая нотка. - Нет, со мной такого не случится. Этого я не
допущу.
Этану показалось, что Мишель пытается убедить саму себя. Это значило, что в
глубине души она опасалась и
предчувствовала нечто подобное. Мэри-Мишель Деннехи боялась повторить путь своей
матери. Этан пригладил ее волосы,
которые вновь приподнялись от его дыхания.
- Да, этого ты не допустишь, - тихо повторил он.
- Я люблю маму.
- Угу.
- Но не могу одобрить то, что она сделала для него.
- Для него?
- Для моего отца.
Этан промолчал, опустив руку ей на плечо. Он ласкал его нежно, успокаивающе.
Через несколько минут Мишель заснула.
Следом за ней заснул Этан.
Он дразнил ее и тут же обжигал губы поцелуями. Она игриво отталкивала его и
немедленно притягивала к себе. Их тела
двигались в едином ритме. Он достиг вершины наслаждения первым, а вскоре и она
задрожала от блаженства в его объятиях.
Они снова заснули.
Они проснулись, когда уже начало рассветать. Сквозь клетчатые шторы на пол
комнаты ложились полосы света. Печка
остыла. Они снова занимались любовью.
Сонно моргая, Мишель огляделась.
- Как же это...
- Не знаю.
- Но ощущение...
- Прекрасное. И ты...
- Хочешь?
- Да.
- Да, - повторила она.
Она прервала губами его стон. Он прижался к ее бедрам. Они не переставали
говорить полуфразами, подхватывая
незаконченные мысли друг друга, не задумываясь ни на минуту. Казалось, Этан
точно знал, к какому местечку ее тела надо
прикоснуться, чтобы вызвать прилив ощущений. Мишель безошибочно угадывала, как
ласкать его, усиливая желание.
Неужели она и вправду настолько нежна, удивлялся он. Неужели он действительно
так тверд, думала она. Ее томил
избыток желания. Он жаждал и заполнял ее собой. Они разметались на постели,
собирая в клубок простыни. Никто из них
даже не заметил, что одеяло упало на пол. Им было жарко в холодной комнате. Они
смеялись и болтали.
Проснувшись во второй раз, они обнаружили, что солнце лишь начинает
взбираться к зениту. Ничего не объясняя, Этан
спрыгнул с постели, натянул джинсы и вышел из комнаты. Его возвращение возвестил
грохот ванны, которую Этан тащил по
коридору. Кто-то из соседней комнаты потребовал прекратить шум. Мишель
усмехнулась, когда Этан возник на пороге.
Она приложила палец к губам, слегка припухшим от поцелуев.
- Воскресное утро, - напомнила она. Этан улыбнулся и отправился за ведрами с
водой и чайником.
Когда он ушел, Мишель завернулась в одеяло и уселась в кресло у окна,
отдернув шторы. На окнах за ночь распустились
причудливые ледяные узоры. Мишель подышала на них, наблюдая, как они тают от
теплого дыхания. Расчистив одну
створку окна, она вытерла запотевшее стекло ладонью и выглянула на улицу. Солнце
уже сияло во всю силу, но оказалось,
что ночью снова шел снег. На столбах ограды появились пухлые белые снеговые
шапки. Снег ровным, нетронутым слоем
лежал на крышах домов и веранд, заполнял кривую улицу, и теперь она выглядела
гладкой, как расстеленная парусина.
Висящие над окном сосульки отбрасывали крошечные радуги на подоконник.
- Ванна ждет, - объявил Этан. Мишель не шевельнулась. Этан подошел к окну и
наклонился. Мишель снова заснула,
сидя в кресле. - Мишель! - тихо позвал он. - Вот соня!
- Что? - дремотно отозвалась Мишель.
Этан поцеловал ее в краешек рта - легкий, мимолетный поцелуй, еле ощутимое
прикосновение к губам. Выпрямившись,
Этан улыбнулся.
- Ванна ждет, - снова повторил он. - Или мне помыться первым? - Этан
рассмеялся, увидев, как поспешно вскочила
Мишель, предъявляя свои права на свежую и горячую воду. - Похоже, не стоит. -
Этан упал на постель, наблюдая, как
Мишель пробует воду. - Горячо?
- Нет, чудесно.
- Может, воды слишком много?
- Нет.
Этан улыбнулся:
- Я имел в виду, для меня там слишком много воды, Тебя совсем не будет видно.
Мишель плеснула в него водой, но брызги попали на пол.
- Пока я моюсь, - заметил Этан, - ты могла бы позаботиться о завтраке.
- Ты хочешь сказать - позавтракать?
- Я хочу сказать - принести завтрак сюда. Скажем, яйца - не меньше двух.
Оладьи, если Лотти успела испечь их. Но
если их пекла Китти, лучше не надо. Сойдут и пирожки - те, что ты стряпала
вчера. И кофейник горячего кофе. Да, и не
забудь про бекон.
- Вряд ли я дотащу все это.
- Тебе надо бы придумать другое оправдание. Я же видел, как ты тащила три
кувшина пива и поднос со стаканами.
Мишель тяжело вздохнула.
- Ладно уж, - с притворной неохотой согласилась она. - Но только потому, что
ты пустил меня помыться первой.
- Я запомню это.
- И очень мудро сделаешь, - подхватила Мишель. Этан взбил обе подушки и
подложил их под спину, чтобы сесть
повыше к спинке кровати.
- Знаешь, ты так ничего и не объяснила мне, - с небрежным интересом заметил
он. - Ты говорила, что отказалась от
попыток водить меня за нос, но так и не призналась, что вызвало события прошлой
ночи.
- В самом деле? - Мишель нахмурилась, стараясь припомнить, что говорила
Этану. Она рассеянно водила мылом по
руке. - Мне казалось, я упоминала о денверских газетах.
- Да, упоминала. Но мне это ничего не объяснило.
- Но ведь именно ты дал их мне!
- Ну и что? Я сам тоже читал эти газеты. В них не было ничего нового - ни для
меня, ни для тебя.
Мишель склонила голову набок.
- Нет, было.
- Только в одном я чертовски уверен - в том, что не понимаю тебя.
- Признаюсь, и я сначала смутилась. - Мишель понизила голос, хотя вряд ли
кто-то мог подслушивать ее под дверью
комнаты. - Мне казалось, ты принес мне газеты тем самым давая понять, что скоро
я смогу бежать.
- Это ты говорила вчера ночью. И добавила, что я предал тебя.
- Тем, что остановил. Да, такое предательство оскорбило меня. Мне казалось,
ты ясно намекаешь на побег, как только я
буду готова. Вместо этого я обнаружила у дверей салуна Хэппи, ждущего первой
возможности схватить меня. Ты знал, что
он стоит там. Конечно, я сочла, что ты меня предал.
Этан по-прежнему ничего не понимал. Он потер горбинку носа большим и
указательным пальцами и задумался.
- Затем я поняла, что ты вовсе не подавал мне сигнал к бегству, что твоя
весть была совсем иной. Ты просто хотел,
чтобы я тебе поверила. И я поверила. Да, да, поверила! И подтверждением стала
прошлая ночь. Я никогда не позволила бы
тебе прикоснуться ко мне, если бы ты не показал мне денверские газеты.
- Снова газеты! - Этан вздохнул. - Что ты там вычитала, о чем не знаю я?
Неглубокая складка появилась между бровями Мишель, пухлые губы серьезно
сжались.
- Ничего. Только статьи про ограбление.
- И что же? - настаивал Этан. - Там должно было, быть что-то другое.
- Я поняла, что ты не убивал Дрю Бомона.
- Что? - Этан с запозданием понял, что почти вы крикнул это слово. Мишель
погрузилась глубже в ванну, приподняла
голову и в удивлении широко открыла глаза. - Что? - повторил Этан чуть мягче. -
Почему ты так говоришь? Ты же
видела это собственными глазами.
- Я помню, что видела, - ответила Мишель. - Но не верю своим глазам - из-за
прочитанного.
- Во всех статьях упоминается только, что Д
...Закладка в соц.сетях
