Жанр: Любовные романы
Обыкновенный, но любимый
...— Да, я согласна. Но еще рано. — Вайолет прокашлялась. —
Слушай, Дейзи...
— О-о, когда говорят:
Слушай, Дейзи
, дальше не последует ничего
хорошего.
— Ты всем заявила, что после развода у тебя все в порядке, но на всякий
случай, если понадобится помощь, просто скажи. Мама и папа никогда не
узнают. Никто никогда не узнает, я обещаю.
— Мне ничего не нужно, дорогая. Но с твоей стороны очень мило
предложить это. Как назовете ребенка?
— Ну, мы с Камероном до сих пор из-за этого ссоримся. Ему очень хочется
назвать девочку Роуз, а я возражаю. Скажи-ка, а у тебя есть мужчины на
горизонте?
Сердце Дейзи дрогнуло при мысли о Тиге. Она уронила кухонное полотенце.
Потом свою любимую деревянную ложку.
— Я не сумасшедшая, чтобы с кем-то связываться, пока моя жизнь не вошла
в нормальное русло, верно?
— Ну, да. Но ужасно думать, что ты одинока.
— Я не боюсь одиночества. — По крайней мере это было чистой
правдой. — С неподходящим человеком ты становишься более одинокой, чем
с самой собой.
— Да. Я это испытала, мне не понравилось.
— Сейчас я пишу резюме. Продолжаю жить.
— Здорово. О какой работе ты мечтаешь?
Дейзи еще не думала над рассылкой резюме и не сделала ничего, чтобы уехать
из Уайт-Хиллз.
Она не изобрела ни одного плана, с тех пор как встретила Тига. Но теперь она
почувствовала ком в горле. Не потому, что лгала сестре, а потому, что все
это надо было сделать.
— Какое-то время я была счастлива, что вернулась домой, —
призналась она Вайолет. — Это здорово — приехать в Уайт-Хиллз, снова
встать на ноги, но в конце концов... ты же знаешь, какая я неугомонная. Я
подумываю о работе, связанной с путешествиями. Менеджер по туризму,
например.
Может быть, я могла бы стать курьером у ювелира. Или работать в области
страхования недвижимости. Должно же быть что-нибудь, чем может заниматься
избалованная женщина.
Ее сестра рассмеялась.
Когда Дейзи повесила трубку, то обнаружила, что Гарри до сих пор сидит в
своей любимой кабинке и читает одну и ту же страницу газеты.
— Надо же, — пробормотал он, взглянув на нее, с кем бы ты сейчас
ни болтала, больше с ним не разговаривай.
— Почему?
— Потому что выглядишь так, будто потеряла лучшего друга.
— Нет, нет. Звонила моя сестра. Замечательные новости! Она ждет
ребенка... — Дейзи указала на газету. — Когда прочтешь, оставь мне
раздел с объявлениями.
— Тебе мало работы у меня и с теми проектами, которые ты делаешь с
Ларсоном?
— Я не ищу работу, Гарри! Мне нужен раздел о потерях и находках.
— Что ты потеряла?
Весь свой ум, мрачно подумала Дейзи.
Она нашла в газете именно тот подарок, который хотела сделать Тигу. Но,
добившись своего, поняла, что ей придется проанализировать свои чувства к
Тигу.
Дейзи боялась его полюбить. И у нее были причины для этих страхов, учитывая
ее прошлое.
Она очень боялась, что из их отношений ничего не выйдет. Но, выехав в его
драгоценном
гольфе
на подъездную аллею, Дейзи сказала себе, что до зубов
вооружена осторожностью. Чувство любви оказалось слишком новым, слишком
чудесным, чтобы его игнорировать. Просто надо быть осторожнее. И умнее.
Она прошла по покрытой снегом дорожке и постучала в дверь. На этот раз речь
не шла о внутренней отделке. Тиг попросил ее помочь ему закончить работу с
деревом, потому что вместе дело пойдет быстрее, а у него очень плотное
рабочее расписание.
Когда Тиг выбежал к ней, она немедленно забыла обо всех своих страхах.
Забыла о том, что надо быть осторожной. Забыла уроки, которые она получила,
выбирая неподходящих мужчин.
Его улыбка была заразительнее ветрянки. Он промчался по коридору и бросился
к ней, целуя так, словно она была завтраком, а он голодал несколько недель.
Потом улыбнулся и спросил:
— Где ты была?
— Сейчас без десяти час. Разве не ты сказал, чтобы я приехала в час?
— Ну, да. Но я ждал тебя со вчерашнего дня.
Увидев ее костюм, он закатил глаза.
— Широкие брюки, шелковая блузка — по-твоему, в этой одежде можно
работать с лаком?
— Я понимаю, но вещи старые, и более подходящих у меня просто нет.
— Придумаем что-нибудь получше.
Его обещание придумать что-нибудь получше заключалось в следующем: раздеть
ее догола, заняться с ней любовью на бледно-розовом ковре в чужом коридоре,
а потом одолжить ей для работы свою рубашку. Через час в руке Дейзи оказался
кусок замши.
— Тебе нужна еще одна тряпка? — спросил Тиг.
— Ты! Не подходи ко мне! Если мне понадобится что-нибудь, я сама
возьму.
— Эй!
— Не говори
эй
. Каждый раз, когда ты ко мне приближаешься, мы надолго
отвлекаемся. С такой скоростью мы закончим работу к десятому февраля 2020
года.
— И это проблема?.. — Он ухитрился принять удивленный вид.
Очевидно, поэтому Дейзи направилась к нему и крепко поцеловала. В пупок. В
плечо. В шею. И один раз, быстро, ниже талии.
Потом бегом вернулась на свое место.
— Я люблю, когда у тебя начинают косить глаза в мою сторону, —
заметила она.
— Ты злая, злая женщина.
— Не пытайся делать мне комплименты. Тебе все равно придется накормить
меня обедом.
— Интересно, у тебя сегодня зарплата, а обед готовлю я. Как это
получается?
— Прекрасно получается, с точки зрения женщины.
— Я понимаю. Но никак не могу взять в толк, каким образом меня одурачили и я на это согласился.
Их разговор был таким чепуховым. Глупым. И она не могла понять, как за
пустой болтовней могли пройти три часа. Тиг объяснил ей процесс полировки.
Красное дерево было отшлифовано полностью. Дейзи должна была только
обмакнуть кусок замши в миску со специальным составом и
бережно тереть
,
как он выразился.
Они неторопливо разговаривали друг с другом. У Тига были не правильные
политические взгляды, но она его переубедила. Дейзи рассказала ему истории о
своем детстве в Вермонте, о зимах, о том, как она каталась на коньках с
соседскими мальчиками, как ее папа ехал по полям на санях, запряженных
першероном, а в санях сидели все три сестры, укутанные в пятьдесят одежек.
Тиг рассказал ей о своих маме и папе. Его мама считалась в семье упрямой
женщиной, и именно ее гены он унаследовал.
— У папы было терпение, как у святого, он мирился с ней, мирился со
мной. Моя сестра Райли была безупречным ребенком. Я рос нахалом.
— Ты? — недоверчиво спросила Дейзи.
— Я знаю, знаю. В это трудно поверить. Но, кажется, меня всегда
исключали за то, что я грубил учителям. А на самом деле я просто поправлял
их, когда они были не правы.
— А ты всегда знал, как должно быть правильно?
— Да. Знал. И моя мама тоже знала. Иногда мы с ней ссорились. — Он
подумал. — И ссоримся до сих пор. Когда мы начинаем ругаться, все
выбегают из комнаты.
— Ты кричишь? На свою маму?
— Она кричит на меня. Чем громче спор, тем больше он ей нравится.
— А папа пытался вас останавливать?
— Нет. Мои родители на редкость бесхарактерны. Никакой дисциплины.
Поощряли Райли и меня, когда мы увлекались бог знает чем. Папа даже одобрял
споры, он говорил, что они учат думать.
А мама... она действительно меня баловала.
— Да?
— Она всегда готовила меня к полной независимости. Если меня выгоняли
из класса за то, что я высказал свое мнение, она только смеялась. Когда я
ссорился с папой, потому что тот не пускал меня попутешествовать в одиночку,
мама была на моей стороне. Да, на каждую мою ошибку меня подбивала мама.
— Ты считаешь, что она виновата в твоих неприятностях?
— Ну, я бы так не сказал. Ей просто доставляет радость ставить себе что-
то в заслугу, хотя некоторые достижения — только мои. Но что поделаешь? Она
— моя мама. Я должен ей уступать.
Дейзи очень нравилось его слушать. Он так мило рассказывал о своих
родителях, о том, как его семья праздновала Рождество, какие они совершали
походы.
Тиг мог без конца о чем-то говорить. В большинстве историй он выступал в
роли злодея. Он все время смешил Дейзи и болтал. Только потом она сообразила
— он ни разу не упомянул о своих подружках. Она собиралась спросить его об
этом, но он вдруг подошел к ней, подбоченился и покачал головой:
— Надо же, какая ты грязная.
Тиг сказал это с таким восхищением, что Дейзи моргнула.
Она ничего не могла поделать. Таковы издержки работы с деревом. Втирание
полировки. Старание подчеркнуть красоту и структуру каждой доски. Ей ничего
не оставалось, как вложить в это всю себя — и его рубашку.
Тиг снова покачал головой.
— Ты играла в грязных лужах, когда была ребенком?
— Ты что? Я была первой неженкой в классе.
Постоянно попадала в истории, но при этом всегда была прекрасно одета.
— Сейчас о тебе этого не скажешь. Идем.
— Куда? Мы не можем уйти. Я не закончила. Но когда Дейзи выглянула в
окно, то увидела, что солнце зашло. Было темно, и вовсю шел снег.
— Мы работали без перерыва. Уже седьмой час.
Ты сказала, что сегодня тебе не надо закрывать кафе. Нам необходим хороший
душ. И я должен приготовить обед, а еще надо зайти в магазины нужно купить
тебе приличную одежду.
— Э-э... Тиг. — Дейзи помахала рукой перед, его лицом, чтобы
привлечь его внимание. — Ты случайно не заметил, что как раз приличная
одежда у меня имеется?
— У тебя нет вещей с такими фантастическими этикетками.
О боже! Он потащил ее в универмаг на Мейн-стрит. Это было одно из
старомодных мест, где можно купить и обручальное кольцо, и мотыгу, и сухие
порошки от головной боли, и марки. В задней части магазина была одежда — все
на полках, никаких вешалок. Хлопчатобумажная ткань оказалась такой жесткой,
что могла стоять. — Ты думаешь, эти широкие рабочие брюки можно носить
в качестве пояса целомудрия? — спросила Дейзи. — Не понимаю, как
вообще их можно надеть или снять.
— Об этом я не подумал, — признался Тиг.
Она ударила его кулаком. Но не смогла помешать купить ей целый гардероб
джинсов, фланелевых рубашек, перчаток, шерстяных носков.
— А в этих брюках можно согнуть ноги в коленях?
— Ты их еще не надела, глупышка. Сначала мы должны вывалять эти джинсы
в грязи, потом выстирать с отбеливающим порошком. И они станут помягче. Но
главное — ты сможешь проливать на них краску, и лак, и все что угодно. Ты
сможешь носить их долго и не губить свои хорошенькие одежки.
Дейзи ахнула, когда увидела сумму.
— Ради бога, Тиг, за такие; деньги я могу купить фирменную одежду.
— Да, но будешь ли ты выглядеть так привлекательно? Теперь — обед.
Она не чувствовала усталости, хотя встала еще до рассвета, готовила и пекла,
а потом не покладая рук несколько часов работала вместе с Тигом.
У себя дома он развел огонь и усадил Дейзи на подушки перед камином.
— Мы устроим здесь пикник, — сказал Тиг.
Когда она опустилась на эти подушки, у нее заныли мышцы и все тело запросило
отдыха. Но это была приятная усталость.
— Ага, — произнес он, наконец появившись в дверях. На подносе красовалась зажженная свеча.
Свеча стояла в хрустальном подсвечнике. В тон ему — две синие тарелки. На
салфетках были очень аккуратные складки. Вино — в красивых бокалах.
В меню оказались лишь арахисовое масло и сэндвичи с беконом и тонкими
ломтиками картофеля.
— И брикеты мороженого на десерт — если доешь все, что у тебя на
тарелке. — Тиг погрозил ей пальцем. — Ничего не говори. Я знаю,
что шеф-повар я неважный.
— Ты шутишь? Я такого не ела несколько лет.
— Здесь все очень калорийно.
— Особенно мороженое с шоколадом. А ты знаешь, что шоколад содержит
гормон счастья?
— Я что, в капусте родился? Я всегда включаю в меню шоколад. — Он
добавил:
— Не хватает фруктов, но я подумал, что в вине есть виноград.
— Правильно.
— Наверное, не хватает витамина D. Но завтра я могу положить тебя под
солнечные лучи.
— Если будет солнце.
— Да, зимой это проблема. Но если солнышко покажется, мы сможем
поиграть в снежки, чтобы получить наш витамин D.
— Как далеко ты согласен пойти ради питания!
— Ты многого обо мне не знаешь.
Они целый день дразнили друг друга и вдруг оба внезапно замолчали. Дрова в
камине трещали. На стенах плясали тени. В комнате повисла тишина.
Дейзи смотрела на Тига целый день, но не смотрела по-настоящему. С ним было
очень легко общаться. Он до нее не дотрагивался, и все-таки они не могли не
ощущать обоюдного желания.
Просто... чувствовали его.
Он медленно отодвинул в сторону поднос и протянул руку. Дейзи взяла его за
руку, не спуская с него глаз. Она поняла вопрос, хотя он ничего не спросил,
и дала ответ, обвив руками его шею и поцеловав в губы медленным, долгим
поцелуем.
Казалось, в тот день она без конца снимала с себя широкие брюки и блузку. Но
на этот раз все было по-другому. Тиг проник под блузку, поднимая один
шелковистый дюйм за другим. Его сильные шершавые руки нежно прикасались к
ней, лелея каждую клеточку. Горячее, страстное желание пело в ее крови. Всю
жизнь Дейзи была неугомонной. В первый раз она подумала, что именно его и
искала.
Только его.
Каким-то образом он заставил одежду Дейзи исчезнуть, она решила проделать
тот же фокус с его одеждой. Потом они снова оказались вместе, колени, грудь,
живот, таз качались под одну и ту же музыку, они танцевали под один и тот же
первобытный танец любви.
Он быстро поднял голову и улыбнулся — одной из чисто мужских улыбок. Я
владею тобой, детка.
Так оно и было в тот момент. Но в ответ Дейзи тут же завладела им. И
доказывала ему это очень долго...
Она открыла глаза после полуночи и обнаружила, что Тиг осыпает поцелуями ее
лицо, шею.
— Мы проснулись ради чего-то? — сонно прошептала женщина.
— Я хочу, чтобы ты осталась. Но, кажется, тебе надо рано вставать утром
из-за кафе.
— Да. В половине шестого.
— Ну... — Еще несколько поцелуев. — Я могу подняться и отвезти
тебя в пять утра. Или сейчас.
Что легче?
Она об этом не подумала, но теперь, раз он поднял этот вопрос, она ответила:
— Я не хочу тебя покидать, но мне удобнее быть у себя дома. Тогда,
чтобы открыть кафе, я просто спущусь по лестнице. И тебе не придется
вставать ни свет ни заря.
— Я не сетую.
— Правильно. — Дейзи ответила на его сонные поцелуи, но вдруг
вспомнила:
— Тиг, тебе вообще незачем меня отвозить. У меня твоя машина.
— Я знаю. Но мне бы не хотелось, чтобы после ночи любви ты ехала домой
одна.
Они оделись, она взяла свою новую рабочую одежду, и он проводил ее до самой
двери кафе. На улице не было никаких признаков жизни. Кружились пушистые
хлопья снега. Тонкие облака плыли вокруг полной луны. Эта улица принадлежала
им. Поцелуй с пожеланием спокойной ночи превратился в два поцелуя, потом — в
четыре.
Наконец Дейзи его отпустила. Когда она поднялась к себе и включила лампу, то
остановилась в растерянности. Посреди пола — одному богу известно, как оно
туда попало, — лежало огромное шоколадное сердце, завернутое в красную
гофрированную бумагу.
Ранний Валентинов день, — гласила открытка.
— Еще четыре дня до настоящего. Это лишь начало
.
Сердце было таким романтичным! Уникальным. И только богу известно, как она
любит шоколад.
Подарок чудесный, но именно так поступил бы Жан-Люк.
И внезапно Дейзи испугалась.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Дейзи подошла к окну, отделяющему кухню от кафе. Не было еще и восьми утра,
и все-таки в зале посетители все прибавлялись.
Ее песочное печенье с лавандой и лимоном пользовалось спросом, но не до
такой же степени.
— Еще печенья, Дейзи! — завопил Гарри через фрамугу.
— Иду, иду! — Это было непросто. Она плохо спала, поэтому пришла с затуманенными глазами.
И была совершенно не готова к тому, что именно сегодня ее песочного печенья
понадобится в четыре раза больше.
Дейзи бросилась обратно к мискам, рукавицам для духовки и противням.
Порыв холодного воздуха возвестил, что в кафе вошли новые посетители, и
Дейзи покачала головой. Каким бы вкусным ни было печенье, объяснить его,
популярность сегодня утром она не могла.
В дверях появился Гарри.
— Возможно, сегодня тебе придется задержаться. Черт возьми, Дейзи, я
понятия не имел, что ты привлечешь столько клиентов, когда нанимал тебя.
Она посмотрела в зал. Все места были заняты.
А дверь снова и снова открывалась.
— 'Что здесь делают все эти люди?
— Какая нам разница? Покупают. Хотя, должен признать, — Гарри
вытер лоб, — я не привык столько работать. Жаль, что мы дали Джейсону
несколько выходных. А Джэнелл не может одна обслуживать столики.
— Это я вижу. Но в чем дело? Школы закрылись? Или сегодня день рождения
какого-то исторического деятеля?
Гарри закатил глаза:
— Хватит, Дейзи. Ты знаешь, почему они здесь.
— Понятия не имею.
— Они все знают о сердце. И теперь хотят выяснить, что ты собираешься
делать и что собирается дальше делать Тиг. — Гарри подождал, пока до
нее дойдет смысл его слов, и добавил:
— Ты же не думала, что в Уайт-Хиллз никто не узнает об этой посылке,
верно? Весь город наблюдает, как вы с Тигом проводите время.
Она задохнулась. Вся эта суета из-за нее?
Кто-то позвал Гарри, и Дейзи снова вернулась к своему печенью и выпечке,
вытащила круассаны, три ломтя хлеба с пахтой и лавандой, еще одну порцию
булочек с корицей и, конечно, новое печенье.
Прошлой ночью она позвонила Тигу. Должен же он знать, что она нашла подарок.
Но, видимо, он спал как убитый и не ответил. Дейзи оставила сообщение на
автоответчике, выражая огромную благодарность и надеясь встретиться с ним
сегодня днем. Но теперь...
Ей все больше становилось не по себе. Вчера ночью ее спокойствие было нарушено ощущением
дежа-вю
.
Первой мыслью было — сколько раз Жан-Люк делал нечто подобное? За несколько
лет у Дейзи выработался рефлекс. Подарок — обман. Получи подарок, оглянись
через плечо и ищи обман.
Дейзи знала, что Тиг не похож на Жан-Люка.
И, конечно, Тиг не был виноват в том, как она восприняла его подношение. Он
же не мог знать, какие спектакли устраивал Жан-Люк, сделав какой-нибудь
подарок, демонстрируя, как сильно он ее любит, — и это в то время,
когда они не могли себе позволить подобную расточительность. Когда она
работала в двух или более местах, чтобы заплатить за его очередной широкий
жест.
Дейзи получила суровый урок, и теперь ей всегда казалось, что, если мужчина
кричит, как сильно он любит женщину, скорее всего, любовью тут и не пахнет.
Она услышала громкий голос шерифа, выглянула и увидела, как Джордж
усаживается на свое обычное место в центре у прилавка. Дейзи мысленно
собралась с силами и вынесла очередную тарелку с печеньем.
И, разумеется, Джордж тут же сказал:
— Я слышал, у тебя появился поклонник.
— Поклонник? Разве этот термин не исчез еще до Гражданской войны?
Джордж только улыбнулся.
— Значит, нам нужен другой термин вместо
поклонника
. Как насчет
жертвы
? Ведь ты в городе меньше трех недель, а уже разбиваешь сердца.
Намек на ее легкомыслие ей не понравился.
— Слушай, Джордж, это сердце было шуткой. Я работала с Тигом и
проговорилась, что очень люблю шоколад.
— Угу.
— Честно!
— Моя бывшая жена не раз проговаривалась, как сильно она любит шоколад,
и я ей тоже его покупал. Но никогда ничего похожего на четырехфунтовое
сердце. Это должно влететь в копеечку.
А Тиг самый практичный парень в городе. Практичный, серьезный, тихий,
предпочитает одиночество. Для него совершить подобное — подвиг. О, детка, ты
его здорово зацепила.
Дейзи нахмурилась. Она поняла, что жители города не знают настоящего Тига.
Да, он был крепким, сильным и практичным, но не таким уж тихим и совсем не
любил одиночества. Кроме того, в его характере имелось одно качество, о
котором люди вряд ли догадывались: он был очень добр и из-за этой доброты
купил дворняжке Хасси розовый ошейник. Из-за этого он солгал о расходах,
чтобы прикованная к инвалидной коляске клиентка смогла его нанять. Из-за
этого он выслушал невезучую разведенную женщину и поддержал ее. Именно
поэтому Тиг внушил Дейзи доверие, и она рассказала ему правду, так как
поняла, что может быть откровенной с ним.
Рядом с шерифом уселась какая-то женщина в клетчатой фланелевой рубашке. Она
явно хотела присоединиться к разговору:
— Тиг работал у меня пару лет назад. Отлично работал. Он на горьком
опыте узнал, что брак — не для него. Никто не сможет с ним жить — вот что он
сказал. Хотя он и пытался.
— Что вам подать? — перебила ее Дейзи.
— О, одно из тех песочных печений, дорогая.
Когда я услышала о большом шоколадном сердце, то чуть не умерла...
Дейзи не узнала подробностей о том, как та чуть не умерла, потому что
побежала обратно на кухню. Когда она вернулась, женщина все еще болтала:
— Должно быть, его сильно обидела какая-то девушка. Ну, что бы она ему
ни сделала, это неважно. Он наконец все забыл, раз ухаживает за вами. Ловите
его скорее, пока остальные женщины не очнулись.
— Спасибо за совет. Хотите кофе к печенью?
— О нет, дорогая, не с моим холестерином. — Она положила себе на
тарелку еще два печенья и улыбнулась. — Вы надеетесь, что он сделает
вам предложение?
— Да, Дейзи, — повторил Джордж. — Ты надеешься, что он
сделает тебе предложение?
За очень тяжелым утром последовал тяжелый обеденный час, а потом день
покатился под уклон. Около двух Дейзи начала звонить Тигу. Сегодня она не
должна была с ним работать. Он занимался плотницкими делами, и она не
помнила, где именно. Однако Тиг всегда разъезжал с сотовым телефоном, чтобы
клиенты могли с ним связаться.
Но не сегодня. Дейзи позвонила в два. Потом в половине третьего. Потом в
три. Потом в половине четвертого. Тиг не отвечал.
Проклятье, где он?
— Тиг, — сказал мэр, — я не имею ничего против того, чтобы вы
это делали. Думаю, вы не должны спрашивать у меня разрешения.
Тиг вздохнул. Питер Странк стал мэром только в ноябре. И главным его
недостатком была нерешительность.
— Послушайте, — произнес Тиг, — это же так просто. Я хочу на
несколько часов установить транспаранты на Мейн-стрит. Ненадолго. Я подниму
их сам. И спущу тоже сам.
— Я понимаю. — У Питера был вид подкаблучника. — Вопрос не в
этом. Ваша идея очаровательна. У меня нет возражений.
— Мне нужно только ваше разрешение.
— Но это не относится к вещам, за которые я отвечаю.
— Мэр, — терпеливо продолжал Тиг, — я спросил всех. Начал с
полицейского, который послал меня к шерифу. Тот вышел, но кто-то сказал, что
я должен отправиться за разрешением в здание суда. Я пошел туда, но они
заявили, что выдают разрешение только для парадов. В итоге, кажется, никто
не может дать согласие, кроме вас.
— Но я не уверен...
Тиг встал:
— Я знаю, что вы не уверены. Тогда поступим так. Раз я ни от кого не
могу получить
да
, но никто не говорит и
нет
, я это делаю. Если кто-то
обнаружит, что это серьезное уголовное преступление, то сажайте меня в
тюрьму, но не раньше субботы, хорошо?
— Подождите-ка, остановитесь. Должны существовать правила
безопасности...
— Конечно, они есть. Но я не могу тратить еще день, пытаясь их понять.
Поэтому я все сделаю, руководствуясь здравым смыслом. Желаю всего хорошего.
Пит.
Тиг сбежал по ступеням и сунул руки в карманы. В прогнозе говорилось о ясном
безветренном дне. Естественно, валил снег, а ветер просто свирепствовал.
Он пропустил целый день работы, но решил, что вечером наверстает упущенное.
Тиг припарковал грузовик в дальнем конце деловой части Мейн-стрит. И хотя в
Уайт-Хиллз не было часа пик, перед обедом множество машин стояло у каждого
светофора. Когда Тиг достал из кузова лестницу, водители помахали ему в знак
приветствия, но никто не обратил на него большого внимания.
Три крупных ма
...Закладка в соц.сетях
