Жанр: Любовные романы
Ради нашей любви
...что, допрос?
— Я просто спрашиваю.
— Тогда я просто отвечаю. Я никогда не была замужем. Уильям — мой сын.
Вот и все, что тебе нужно знать.
— Уильям? На мой вкус, для такого малыша имя чересчур солидное. Почему
ты не зовешь его Билл или Билли?
— Не твое дело, как я его зову, — отрезала Лорелея.
— Осторожнее, mein Liebling, — сверкнул он предостерегающей
улыбкой. — Не так давно ты умоляла меня остаться и выслушать просьбу о
каком-то одолжении.
— Я этого не говорила.
— И не нужно — и так понятно. Так вот, я остался не для того, чтобы
выслушивать новые оскорбления. Знаешь, это не лучший способ добиться своего.
Что ж, он прав. Лорелея хотела лишь прекратить его расспросы об Уильяме.
Слишком много вопросов, на которые у нее нет ответов.
— Извини.
— Ты даже извиняешься, словно к черту посылаешь. — Курт
рассмеялся.
— Я действительно прошу прощения. Ты прав. Я попросила тебя остаться, и
ты согласился. — Она покосилась на дом. Спальня Уильяма на втором этаже
— но все же лучше не рисковать. — Давай отойдем немного от дома. Вон к
тем соснам.
— Как хочешь, — пожал плечами Курт.
В молчании они дошли до сосновой рощи. Здесь было тенисто и прохладно;
Лорелея снова вздрогнула.
— Ты замерзла, — заметил Курт.
— Со мной все в порядке. — Она остановилась и повернулась к
нему. — Я понимаю, как ты... расстроен всем происшедшим.
Курт резко рассмеялся, и Лорелея почувствовала, что краснеет.
— Хорошо. Больше чем расстроен. Бабушка убедила тебя, что я могу...
могу быть заинтересована в браке с тобой. А теперь ты думаешь, что мы обе
заманили тебя в ловушку.
— Продолжай, — скрестив руки, поторопил ее Курт. — Как же все
было на самом деле?
— Мы никуда тебя не заманивали. По крайней мере я. До вчерашнего дня я
понятия не имела, кто ты такой. И, разумеется, у меня нет ни малейшего
желания выходить за тебя замуж. — Она помолчала. — Но случилось
так, что ты узнал о моем... о моей двойной жизни. — Лорелея глубоко
вздохнула. — Как ты узнал об этом доме? Я держала его в тайне от всех.
— Я умею платить за чужие тайны.
— Ты назвал это место моим любовным гнездышком. — Порыв ветра
бросил прядь льняных волос ей на лицо, и она раздраженно откинула волосы
назад. — И ошибся. Я купила дом после рождения сына. Иначе не смогла бы
скрыть его существование.
— Ты скрываешь сына, потому что он рожден вне брака?
— Конечно нет! Он мой сын. Я горжусь им. И люблю его всем сердцем.
— Однако отца у него нет. — Курт сжал губы. — Ребенок не
должен отвечать за ошибки родителей. Если отец не желал его признать...
— Отец Уильяма и не подозревает о его существовании. Я решила, что так
будет лучше. У нас была... очень недолгая связь.
— Всякий человек имеет право знать, что у него растет сын. И всякий сын
имеет право знать своего отца.
— Черт возьми, Курт, не читай мне нравоучений! Тебе легко говорить — ты
не знаешь... — Усилием воли Лорелея овладела собой. — Поверь мне,
отцу сообщать не стоило. В этом не было никакого смысла.
Она снова вздрогнула, и Курт, выругавшись сквозь зубы, обнял ее за плечи и
привлек к себе, поближе к теплу своего тела.
— А графиня? Она была бы счастлива узнать, что у нее есть правнук.
— Графиня живет в мире своих фантазий, — вздохнула Лорелея. —
Балы, лакеи, белые перчатки...
— А внебрачные дети — позор для семьи.
Лорелея кивнула. Они повернули в обратную сторону, к дому.
— Вот именно. Я хотела ей сказать, но... у нее случился сердечный
приступ. Как я могла вывалить на нее, больную, такое известие? Решила
подождать. Ждала и ждала. И чем дольше ждала, тем труднее становилось
заговорить.
— Так всегда бывает.
— Да.
— Теперь понятно, почему она так жаждет выдать тебя замуж. Ее волнует
будущее рода фон Левенштейнов. — Помолчав, он добавил — тихо, почти
шепотом: — А меня — будущее рода Рудольштадтов.
Лорелея молчала и не осмеливалась поднять глаза. Он остановился и повернулся
к ней.
— Думаю, графиня об этом знает. Возможно, поэтому она полагала, что я
приму ее безумный план.
— Не оправдывай ее. Ты ведь сам признаешь, что план безумный.
Курт осторожно накрыл пальцами ее губы, призывая к молчанию.
— Поначалу я так и думал. Но затем мне начало казаться, что некоторый
смысл в ее идее есть. — Голос его сделался хриплым. — Я женюсь на
прекрасной принцессе, графиня сохранит свое достояние, а в один прекрасный
день на свет появится наследник наших семейств — Рудольштадт-Левенштейн...
— Курт!
— Но, — продолжал он, склоняя голову и приближая лицо к ее
лицу, — я недооценил прекрасную принцессу. Она не согласилась продать
душу дьяволу — ни за какие блага мира.
— Ты не...
— Тише. — На ресницах у Лорелеи заблестели слезы, и Курт осторожно
смахнул их кончиками пальцев. — Все хорошо, mein Liebling. Поищу себе
жену где-нибудь в другом месте. — Пальцы его зарылись в льняную копну
ее волос: — А знаешь, мы ведь могли бы стать хорошей парой. Помнишь ту ночь?
Ты и я... это было что-то невероятное.
Лорелея встретила его взгляд. Она уже солгала ему — о самом важном, что
только есть на свете, — могла ли она солгать еще раз?
— Да, верно. — Голос ее дрогнул. — Курт, я хочу, чтобы ты
знал: никогда, никогда больше, ни раньше, ни позже, я не испытывала того,
что тогда... в ту ночь... с тобой...
Он склонил голову и прильнул к ее губам — сперва мягко, затем со
всевозрастающей жаждой. Она подалась ему навстречу и приоткрыла губы. Сердце
ее билось с отчаянным, сумасшедшим восторгом.
— Лорелея! — простонал Курт, оторвавшись от ее губ, но неотрывно
глядя в колдовские синие озера глаз. Он уже забыл, что к нему
вернулся
рассудок
, забыл, что возвращается домой, что чужой ребенок ему не нужен...
забыл обо всем на свете. — Милая, прекрасная моя Лорелея, давай начнем
сначала. Представим, что мы только познакомились. Я приглашу тебя в
ресторан. Или в театр. Или на прогулку в парк. Куда захочешь;
— Мама!
4
Детский голосок заставил их отпрянуть друг от друга. На крыльце стоял Уильям
— босиком, взлохмаченный, с потрепанным плюшевым мишкой в руках.
— Да, милый! — откликнулась Лорелея, всматриваясь в лицо сына. Что
он успел увидеть? И что — услышать? Она шагнула к нему, чтобы его обнять, но
малыш сделал шаг назад. — Что случилось? Плохой сон приснился?
— Мама, почему этот дядя не ушел?! — воскликнул мальчик, не сводя
глаз с Курта. — Ты же сказала, что он уйдет!
— Он уже уходит, — быстро ответила Лорелея.
Курт покачал головой.
— Не так быстро, — улыбнулся он. Затем подошел к крыльцу, присел,
чтобы не смотреть на мальчика сверху вниз, и с серьезным видом протянул ему
руку: — Что ж, думаю, нам пора познакомиться как следует. Тебя зовут Уильям,
верно? А я — Курт.
— Какое странное имя! Никогда такого не слышал!
— Потому что оно не английское. Я из Австрии.
— А где это?
— В Европе. Далеко-далеко на востоке, за морем.
— А у тебя дети есть?
— Нет, к сожалению.
— А ты тоже хочешь жениться на маме, как дядя Джозеф?
— Уильям! — предостерегающе проговорила Лорелея, но голос Курта
перекрыл ее предупреждение:
— А если бы я ответил
да
, что бы ты сказал?
— Курт! — Лорелея потянулась к малышу и взяла его на руки. —
Не беспокойся, Уильям, я никогда не выйду замуж. Нам и вдвоем неплохо,
верно?
— Мама, а почему ты не хочешь выйти замуж? Тогда у меня будет папа. Я с
ним буду ходить в поход, как Джимми с дядей Джозефом.
— Милый, давай поговорим об этом в другой раз.
— Почему ты не хочешь замуж за Курта? Ну правда, мам? Знаешь, мне
иногда очень хочется, чтобы у меня был папа. Только не такой, как дядя
Джозеф. А то он совсем драться не умеет!
Курт фыркнул. Лорелея обожгла его сердитым взглядом.
— Уильям, солнышко, — прошептала она, — сейчас действительно
не время...
— А ты видела, как он дяде Джозефу врезал?
— Уильям, немедленно прекрати!
— Бац в челюсть, — продолжал Уильям, увлеченно размахивая плюшевым
мишкой, — и дядя Джозеф в отключке!
— Уильям, да послушай же меня...
— Вилли.
Лорелея удивленно перевела взгляд на Курта.
— Как ты его назвал?
— Вилли.
Билл
по-немецки.
— Спасибо, я знаю. — Почувствовав, что крыльцо уплывает у нее из-
под ног, Лорелея поспешно опустила сына на пол и схватилась за
перила. — Моего сына зовут Уильям. А не Билл и тем более не Вилли.
Курт, у тебя точно не осталось никаких дел в Лондоне?
— А мне кажется, он больше похож на Вилли.
— Точно, мам, мне Вилли гораздо больше нравится! Это австрийское имя,
да?
— Ja, — улыбнулся Курт.
— А это тоже по-австрийски?
— По-немецки. Все австрийцы говорят по-немецки.
Ja
значит
да
.
— Вилли — это здорово! А Уильям мне совсем не нравится, это скучное
имя. Мама, почему ты меня всегда зовешь Уильямом?
— До сих пор ты не жаловался, — пробормотала Лорелея, бессильно
опустилась на верхнюю ступеньку крыльца и возвела глаза к небу.
— Курт, а зачем ты поцеловал мою маму? Лорелея затрясла головой и
закрыла лицо руками.
— Видишь ли, — проговорил Курт, усаживая мальчугана к себе на
колени, — мне очень захотелось ее поцеловать. Она ведь настоящая
красавица, твоя мама.
— Ага, и еще она умная! — с гордостью отозвался мальчик. —
Она управляет большим магазином. В Лондоне. Знаешь, где Лондон?
— Знаю, — с серьезным видом ответил Курт.
— Мама Меня возила в Лондон. Мы ходили в парк.
— Угу.
— И в музей!
— Хватит, Уильям, — проговорила Лорелея, с трудом поднимаясь на
ноги. — Попрощайся с герром Рудольштадтом и иди в дом.
— А я думал, его зовут Курт!
— Так и есть. — Курт спустил мальчика с колен и тоже встал. —
Рудольштадт — это моя фамилия. A
repp
значит
мистер
.
— А-а.
Лорелея почувствовала, что больше не вынесет. Ладно бы эти двое говорили
только об именах и о немецком языке — но они ведь и ее обсуждают, не
стесняясь ее присутствием! Может быть, все это дурной сон? Если так, давно
пора просыпаться!
— Курт. — Она сделала глубокий вдох. — Спасибо за то, что
дождался меня. Спасибо, что согласился со мной поговорить, И спасибо за
понимание.
— Всегда пожалуйста.
— Я не ожидала... — Лорелея опустила ладонь на голову сына. —
Не думала, что будет так легко убедить тебя... ну, ты понимаешь.
— Держать сегодняшние события в секрете? — Он пожал
плечами. — Когда и как открыть правду графине — решать тебе.
— Спасибо. Разреши, я уложу Уильяма, а потом провожу тебя до...
— Только не откладывай, договорились?
— Конечно. — В ее улыбке сквозило облегчение: хотя Курт
Рудольштадт и заставил ее изрядно поволноваться, на поверку он оказался
вовсе не чудовищем. — Непременно поговорю с бабушкой на этой неделе,
когда полечу в Вену.
— Завтра, — уточнил Курт. Лорелея недоуменно заморгала.
— Прости?
— Я сказал, ты полетишь в Вену завтра. — Он нахмурился. — Мой
самолет, должно быть, уже улетел, но мне не составит труда заказать
билеты. — И улыбнулся Уильяму. — Вилли, ты ведь еще никогда не
летал на самолете?
— Его зовут Уильям, — резко ответила Лорелея и отступила на шаг,
прижав к себе сына. — О чем ты говоришь? Какой самолет? Мы не полетим с
тобой — ни он, ни я.
Курт встретился с ней взглядом. Он все еще улыбался, но в улыбке
чувствовалась сталь, от которой у Лорелеи мороз пробежал по коже.
— Я позволил тебе самой решать, когда и как открыть правду графине. Но
что касается всего остального... Лорелея, ты знаешь, чего я хочу.
На миг она потеряла дар речи.
— Но ты не можешь... ты же не думаешь...
— Еще как думаю. И, поверь мне, могу.
— Нет! Ни за что!
— Думай, прежде чем говорить, mein Liebling. На карту поставлено очень
многое. Состояние твоей бабушки. Судьба
Дамского изящества
... — Курт
сделал выразительную паузу. — Твоя тайна.
— Но ты же сказал... ты же обещал...
— Мама!
— Помолчи, Уильям!
— Мама!
— Уильям, ради Бога! Тебя это не касается. Иди, наконец, в дом.
Посмотри... посмотри, остался ли У нас попкорн. Я сейчас приду и...
— Ну мама же! — нетерпеливо воскликнул Уильям. — Что это за
старенькая тетя к нам идет?
— Какая еще те... — Лорелея подняла глаза, и из груди ее вырвался
стон. — О Боже мой! — прошептала она. — Нет! Пожалуйста,
только не это!
По лужайке, с трудом ковыляя по узкой неровной тропинке и тяжело опираясь на
свою палку, шествовала графиня. В двух шагах за ней с самым невинным видом
следовал шофер Курта.
Курт обнял Лорелею за талию и положил руку Уильяму на плечо. Почувствовав,
что Лорелея дрожит, прижал ее к себе.
— Здравствуйте, графиня, — вежливо поздоровался он. — Какой
сюрприз!
— В вашем самолете, герр Рудольштадт, обнаружились какие-то неполадки.
Пилот сказал, что-то с мотором. Из номера в отеле я уже выехала, вас в
городе нет, внучки тоже — что мне оставалось делать? Ваш водитель долго не
хотел объяснить, куда вы отправились, но в конце концов... — Тут глаза
пожилой дамы округлились, а лицо побелело как бумага — она заметила Уильяма.
— Лорелея? Что это за мальчик?
— Мам, а почему эта тетя такая бледная? — радостно поинтересовался
Уильям.
— Как... как он тебя назвал? — прохрипела графиня.
Лорелея отстранила мальчика и сбежала с крыльца.
— Бабушка, дай я тебе помогу. Иди сюда, садись.
— Лорелея, я жду ответа! Что это за мальчик?
— Меня зовут Уильям Лоуренс. А вы кто?
— Oh mein Gott! — выдохнула графиня. — Лорелея, скажи мне,
что это неправда!
— Бабушка, прошу тебя!
— Скажи, что это не твой сын!
— Мама, почему она не верит, что я твой сын? Скажи ей!
Голос у Уильяма звучал храбро, однако на всякий случай мальчуган спрятался
за ногу Курта. Тот почувствовал, что он дрожит, подхватил его на руки,
выругавшись сквозь зубы при мысли о том, сколько волнений пришлось пережить
малышу за сегодняшний день — и сколько еще предстоит.
— Герр Рудольштадт! — Графиня стукнула палкой о землю, но в этом
привычном жесте не чувствовалось прежней силы. — Будьте любезны
объяснить, что здесь происходит!
— Я все объясню, — быстро проговорила Лорелея. — Видишь ли...
не знаю, с чего начать...
— Я сам все расскажу, mein Liebling.
Курт сошел с крыльца, подошел к Лорелее, обнял одной рукой Уильяма.
— Помните, мы с вашей внучкой говорили, что уже однажды встречались?
— Да, помню. Случайное знакомство на вечеринке.
— Верно. Познакомились мы на вечеринке. Курт улыбнулся Лорелее. По
крайней мере для графини это должно было выглядеть как улыбка — сама же
Лорелея прочла в его глазах недвусмысленное предупреждение.
— Дело в том, что мы не все вам рассказали. И теперь хотим сообщить
новость, которая, несомненно, вас обрадует.
— Нет! — ахнула Лорелея. — Курт...
Но было поздно: он уже обнял ее и привлек к себе.
— Мы с вашей внучкой решили пожениться...
Дальше все свершилось очень быстро. Курт рассказал старой графине об
Уильяме, и эту историю та приняла на удивление благосклонно — потому,
полагал он, что решила, будто Уильям его сын. Лорелея вынуждена была пойти с
Куртом на молчаливое соглашение. Вскоре, уже через день, последовало
бракосочетание. Все произошло в мгновение ока.
Гражданскую церемонию провел знакомый Курту мировой судья. Гостей не было —
если не считать графиню и мальчугана.
Итак, они заключили брак по расчету — так Курт с самого начала
квалифицировал это событие. Однако во время церемонии, когда рука Лорелеи
легла в его руку, когда он ощутил, как она дрожит, когда она подняла на него
глаза, словно в его взгляде надеялась прочесть ответ на все вопросы, —
в этот миг он усомнился, что женится только по расчету. Ладно, проанализирую
ситуацию после, подумал он.
— Властью, данной мне... — заговорил судья. Несколько мгновений —
и все кончено. Судья улыбнулся:
— Поздравляю.
— Спасибо, — кивнул Курт.
— Что же вы не поцелуете новобрачную? Курт повернулся к Лорелее, не
рассчитывая ни на что, кроме короткого и чисто формального поцелуя, но она
отвернула голову и губы его лишь мазнули ее по щеке.
Это его разозлило.
Какого черта она отворачивается от него, словно от заразного?! Курту
захотелось схватить ее, силой развернуть к себе, запустить руку в копну
волос, впиться ей в губы и услышать ответный стон — стон покорности и
наслаждения... Но он совладал с собой. Не стоит давить на Лорелею. Ей сейчас
и без того тяжело. Разумеется, его жене нужно время, чтобы привыкнуть к
своему новому положению. Как только они останутся наедине, он обсудит с ней
все происшедшее и они вместе решат, как быть дальше.
После церемонии все четверо отправились в ресторан. Курт заказал шампанское,
и Луиза произнесла тост:
— За будущее новой семьи!
Курт и графиня отпили из бокалов. Затем она с улыбкой протянула свой бокал
Уильяму и малыш тоже отхлебнул глоток бледно-золотистого вина.
Лорелея поднесла бокал к губам и, не выпив ни капли, поставила его на стол.
Она молчала, не улыбалась и как будто не замечала присутствия Курта.
— Мама, ты не заболела? — спросил Уильям. Она через силу
улыбнулась и ответила:
— Нет, все в порядке, просто немного устала.
Но Курт ясно видел: это ложь. Лорелея, наверное, просто расстроена, вот и
все. В глазах у нее — смятение... Или ненависть?
Вечером, когда самолет Курта взмыл в небеса и Уильям и графиня уснули в
своих креслах, Курт подсел к Лорелее, взял ее за руку.
— Я знаю, все произошло внезапно, — заговорил он, — и тебе
нужно время, чтобы привыкнуть к тому, как переменилась твоя жизнь...
Договорить ему не удалось. Лорелея вырвала руку, бросила на него взгляд
сухих блестящих глаз.
— Не смей ко мне прикасаться!
— Лорелея...
— Ты насильно заставил меня выйти за тебя замуж. Думаешь, я могу такое
простить?
— Твоя бабушка...
— Она здесь ни при чем! Не сваливай вину на нее. Ты заявил, что мы
должны пожениться, когда ее еще и рядом не было!
— Прости, mein Liebling, — парировал уязвленный Курт, — но
что-то я не вижу на тебе ни цепей, ни наручников. Разве все произошло не по
твоей доброй воле?
— По доброй воле?! Да ты заманил меня в западню!
— Тогда что мешало тебе сказать
нет
?
— И разбить мечты бабушки? Может быть, устроить ей сердечный
приступ? — Лорелея покачала головой. — Ты прекрасно знаешь, что
этого я сделать не могла.
— Позволь проверить, верно ли я тебя понял. Ты хотела защитить чувства
и здоровье графини — и я предложил тебе выход. Ты согласилась поддерживать
мою выдумку, согласилась стать моей женой. Следовательно, я — злодей, ты —
мученица. Так?
С мрачным удовлетворением он заметил, что Лорелея густо покраснела.
— Вовсе не так! Не передергивай мои слова!
— Значит, я передергиваю? — сухо усмехнулся Курт. — Хорошо,
тогда объясни, что ты имела в виду.
— Ты хотел вступить в брак по расчету. Что ж, чего хотел, то и получил.
И не вини меня, если результат тебя не устраивает.
— Это не ответ.
— Другого ответа ты не получишь.
Gott, как же ему хотелось... Ударить ее? Нет. Курт не из тех, кто бьет
женщин. Скорее уж схватить за плечи и хорошенько потрясти, заорать на нее
или... или сжать в объятиях и целовать, целовать, пока она не перестанет
закрывать глаза на истину, не признает, что хочет его...
Нет, такой глупости он не сделает. Даже в гневе.
— Что ж, Лорелея, давай заключим соглашение.
— Мы оба согласны, что совершили ошибку. О чем нам еще соглашаться?
— Только об одном, — проговорил он, сдерживаясь из последних
сил. — Будь любезна относиться ко мне с уважением.
— Ладно, с этим я справлюсь. Но у меня есть встречное условие. —
Она выдержала паузу. — Спать в одной постели мы не будем.
Что за наслаждение испытала она в этот миг, глядя ему в лицо! Он уставился
на нее так, словно она заговорила на незнакомом языке.
— Прошу прощения?
— Я сказала, что не собираюсь делить с тобой постель. Что-то неясно?
Курт, мы с тобой не будем заниматься сексом.
— Будем!
— Не будем. Это не обсуждается.
— Вот именно. Обсуждать тут нечего! — Он схватил ваза руку. Черт
побери, каким испытаниям подвергает эта женщина его самообладание! — Ты
моя жена!
— Не по своей воле. — Она вздернула подбородок. — И это не
дает тебе никаких прав на мое тело.
— На что ты надеешься? Что я не выдержу и дам тебе развод? — Голос
его сделался хриплым. — Или что силой уложу тебя в постель и дам тебе
то, чего ты на самом деле хочешь не меньше меня?
— Ты мне угрожаешь?
— Черт побери, ты моя жена! — Он выпустил ее руку и отодвинулся,
из последних сил стараясь совладать со своей яростью. — Я дам тебе
время привыкнуть к переменам. Но предупреждаю: я не слишком терпелив.
Курт поднялся и пошел прочь. Лорелея схватила со столика глянцевый журнал и
уткнулась в него, старательно шурша страницами. Строчки расплывались у нее
перед глазами; она не могла думать ни о чем, кроме того что Курт с
неподражаемой наглостью назвал
переменой в ее жизни
.
Переменой? Да он весь ее мир перевернул вверх дном! И теперь воображает, что
это сойдет ему с рук! Черт побери, она ему покажет!
Лорелея Не отрывалась от журнала до посадки. Когда двери самолета открылись,
она потянулась к Уильяму.
— Я возьму мальчика, — сухо проговорил Курт, — а ты пока
можешь попрощаться с бабушкой.
— Этот мальчик, — ледяным тоном ответила она, — мой сын. И
понесу его я.
— Делай, как тебе говорят!
Подхватив на руки спящего ребенка, Курт поспешил к лимузину. Gott, до чего
же он зол! Что она себе воображает? Думает, такое поведение сойдет ей с рук?
Намерена беспрерывно унижать его, в то же время получая выгоду от их брака?
Несколько минут спустя, когда Лорелея присоединилась к нему, он уже кипел от
ярости.
Едва лимузин тронулся с места, Курт опустил панель, отделяющую пассажиров от
шофера. Лорелея снова потянулась к ребенку.
— Дай его мне.
— Вилли устал. Не буди его.
— Сколько раз тебе повторять, что его зовут Уильям? У меня на коленях
ему будет удобнее.
Курт почувствовал, как сжимается в груди тугой горячий ком гнева.
— Лорелея, поищи другой предлог для ссоры. Я не позволю тебе
использовать ребенка.
— Использовать ребенка? На случай, если ты забыл, — это мой сын!
Эти слова она прог
...Закладка в соц.сетях
