Жанр: Любовные романы
Викинг 3.Повелитель волков
...с другими людьми, ты могла бы не
скрывать этого, а принять в них участие, и
извлечь кое-какую пользу для себя.
Она не отвечала, и он продолжил:
- Тебе незачем было нас подслушивать, Мелисанда.
- Я и не собиралась вас подслушивать,- наконец заговорила она.- Просто я
надеялась, что в зале никого нет, и я смогу
насладиться одиночеством, сидя возле очага.
- Но, миледи, если меня не было в опочивальне, то где же я еще мог находиться
в это время, как не в зале возле очага?
- Одному Богу известно, куда тебя может занести нелегкая!
К ее удивлению, он лишь молча вздохнул и повернулся на другой бок.
В эту ночь он так и не прикоснулся к ней.
Утром следующего дня она почувствовала какое-то беспокойство и решила, что ей
необходимо прокатиться верхом, Она
вспомнила, какой чудесный ручей протекает в поместье у Эрика, и подумала, что
неподалеку от замка есть местечко ничуть
не хуже.
Она не стала разыскивать Конара, да к тому же ей претила сама мысль о том,
чтобы отчитываться перед ним в своих
действиях. И она поехала на прогулку одна, так что ни Рагвальд, ни Мари не
знали, куда она собирается.
Лишь мальчишка-конюх видел, как она брала в конюшне Героя.
Она и не думала, что поступает опрометчиво. У нее в мыслях царила такая
сумятица, что единственным желанием было
устроиться где-нибудь в укромном уголке и спокойно разобраться во всем. Она
быстро добралась до памятного ей ручейка,
соскочила с Героя и легко перебежала на другой берег по каменистому броду,
оставив жеребца пастись на чудесной сочной
траве. Она нашла уютное местечко на берегу, скинула туфли и уселась, опустив в
воду ноги.
Давным-давно, еще маленькой девочкой, она приходила сюда со своим отцом.
Им постоянно приходилось держаться настороже из-за возможности нападения
викингов. Но ведь эти морские волки
рыскали лишь по побережью, и их ладьи издалека можно было заметить со стен
крепости. До того, как не объявился
Джеральд, никто и не слыхал об угрозе со стороны внутренних земель.
В детстве она очень любила играть у воды. Возможно, именно поэтому она так
полюбила и ручей в Вессексе.
Щеки ее вспыхнули при воспоминании о том, как настиг ее Конар возле того
ручья, что протекает в далекой Англии, и
она прижала к лицу холодные от ледяной воды руки. Она никогда не забудет, как
вспыхнули его глаза, когда он увидел ее,
стоявшую на берегу в обществе Грегори.
Она потрясла головой, словно стараясь избавиться наваждения, и плеснула себе
в лицо несколько пригоршней свежей
воды. И тут ей все стало ясно.
Несомненно, все дело в Конаре.
Недаром она с самой первой их встречи относилась к нему с настороженностью,
тщетно пытаясь сохранять между ними
дистанцию. Наверное, она уже тогда предчувствовала, что может оказаться в
зависимости от него, позволить себе чересчур
привязаться к этому человеку, безрассудно подчиниться его влиянию...
Хотеть его. Бешено ревновать его к другим женщинам. Из-за этой ревности
проклинать всех других женщин, желать им
отправиться хоть на дно морское, на съедение рыбам. Потерять голову от любви к
нему.
Она невольно выпрямилась, скрестив руки на груди, и тут же принесла себе
клятву, что никогда не полюбит его, что надо
быть уж совсем безмозглой дурочкой, чтобы влюбиться в такого мужлана, как он.
Но в следующее мгновение она уже проклинала минувшую ночь. Проклинала его
холодность. Что же ей теперь делать?
Ведь это невыносимо - знать, что он является к ней от Бренны или еще от какойнибудь
из его бесчисленных любовниц.
Что могло бы помочь ей? Ведь не будет же она открывать перед ним свое сердце и
изливать на него тепло своей души! Ни за
что на свете! Что же это будет за жизнь?
О, каким мрачным будет отныне ее существование, даже несмотря на то, что она
дома, что она любит всех, кто окружает
ее, и они дарят ей ответную любовь. И все же жизнь ее будет пуста. Ни в Дублине,
ни в Вессексе она не чувствовала этой
пустоты. Обитатели этих твердынь не чуждались ни веселого смеха, ни нежной любви
- той особенной, неповторимой
любви, которая может возникнуть лишь между мужчиной и женщиной.
Нет, она не может позволить себе полюбить его, она должна бороться с этой
любовью, бороться беспощадно, пусть эта
битва испепелит ей сердце, иссушит ей душу - и тело.
- Мелисанда!
Она услышала, как кто-то окликнул ее пугающе знакомым голосом. Она посмотрела
на другой берег ручья, и душа ее
ушла в пятки.
Жоффрей Сюр ле Монт. Сын Джеральда, такой же кареглазый, темноволосый, он
сильно возмужал за эти годы и стал
очень похож на отца. И взгляд его стал таким же лживым и алчным.
Она в ужасе вскочила на ноги.
Он остановился возле самой воды, не сводя с нее глаз, не делая попыток
приблизиться.
- Не надо бояться,- торопливо заявил он.
- А я и не боюсь,- так же торопливо соврала Мелисанда. Она вдруг поняла, что
стоит босая в ледяной воде, что туфли
лежат в траве, а Герой пасется по ту сторону потока.
- Я слышал, ты недавно вернулась,- продолжал Жоффрей. Он по-прежнему стоял
неподвижно. Как и его отец, он был
высок, хорошо сложен, а продолговатое лицо с чистыми чертами было даже
привлекательным.
Если бы не этот предательский алчный блеск в глазах, не двусмысленная
усмешка, кривившая его рот. При виде этого
выражения лица у нее возникало ощущение, что он раздевает ее глазами, что она
стоит перед ним совершенно голая, а он
бесстыдно разглядывает ее.
- Ну да! Как ты можешь заметить, я действительно вернулась,- машинально
пробормотала она в ответ.
- Ты чудесным образом изменилась, Мелисанда.
- Да неужели?
- Я еще не встречал такой соблазнительной женщины, как ты.
- Не преувеличивай, Жоффрей.
- Но я правда так думаю.
- Наверное, ты просто плохо знаешь женщин, - в смущении пролепетала она.
Он сделал шаг вперед, балансируя на скользких корнях, как незадолго перед
этим делала она сама.
- Ты ошибаешься,- возразил он.- Я отлично разбираюсь в женщинах.
Она торопливо натянула туфли, не заботясь о том, что может их намочить. В
любой момент ей, возможно, придется
спасаться бегством, и она не хотела делать это босиком.
- Постой! - торопливо окликнул ее Жоффрей. - Я не причиню тебе зла. Я хочу
только поговорить с бой,- она
замерла в нерешительности, и он заговорил медленно, словно в раздумье.- Ты
знаешь, нас когда-то должны были обручить.
- Прости, Жоффрей,- сердито тряхнула она головой,- но я не верю ни одному
твоему слову. Твой отец заманил моего
отца в ловушку, бессовестно предал его и убил! И ты не докажешь мне, что это
неправда.
- А в отместку твой викинг прикончил моего отца.
- Он не викинг,- услышала она свой ответ.
Жоффрей иронически приподнял одну бровь, его губы искривились еще больше. Он
приблизился к ней на шаг.
- Этот союз не принесет тебе счастья, Мелисанда. Предки твоего мужа были
дикарями, и как бы они ни прикидывались
цивилизованными христианами, в душе своей они продолжают оставаться кровожадными
викингами, неподвластными
голосу разума и любви. Конар бился с моим отцом только ради того, чтобы обладать
тобою. Вот посмотришь, когда его
народ вернется сюда, это будет все те же бешеные псы, что и прежде. Ты просто
еще не знаешь, их так, как я.
- Жоффрей, мне очень жаль...
- Я никогда не откажусь от тебя, Мелисанда. И ведь твой отец прочил тебя мне
в жены.
- Жоффрей, но ведь церковь никогда не освятит такого союза.
- Церковь лишь подтверждает то, что устанавливается с помощью силы!
- Жоффрей,- решилась она наконец,- но ведь твой отец приберегал меня для
себя, он скорее умертвил бы меня, чем
позволил принадлежать тебе.
- Ты всегда была мне желанна, Мелисанда, и помяни мое слово, я еще отвоюю
тебя у этого норвежского ублюдка!
Отвоюю - или освобожу тебя от него. Чем прикажешь это считать, Мелисанда?
- Я никогда не забуду, что твой отец убил моего отца! - вскричала она.- И я
не желаю иметь с тобой никаких дел!
В ответ он решительно двинулся через ручей. И тут со стороны замка раздалось
лошадиное ржание и топот копыт.
Жоффрей застыл на месте. А в следующий миг Мелисанда увидела, как сквозь заросли
на том берегу Ручья несется Конар
верхом на Торе, в сопровождении Свена и Гастона.
Он был грозен, словно бог войны. Встряхнув золотистой шевелюрой, он, не
спешиваясь, полоснул Жоффрея холодной
сталью синих глаз.
- Ах, а вот и досточтимый Повелитель Волков соизволил явиться к нам
собственной персоной! - злобно пробормотал
себе под нос Жоффрей. Он отвесил Конару шутовской поклон и громко воскликнул: Я
слышал, что ты вернулся, Конар, и что
ты привез с собою мою родственницу. А когда я натолкнулся возле ручья на Героя,
решил позаботиться о ее безопасности.
Но - как ты и сам можешь убедиться - она пребывает в полном порядке, нетронутая,
живая и здоровая.
- Ого, да мы вовремя подоспели! - гневно воскликнул Гастон.
- Если я должен отвечать за дела своего отца, равным образом отвечать должен
и ты. Твой родитель корчит из себя
повелителя Дублина, но по моим понятиям он захватил свои нынешние владения в
диких набега незаконно присвоив себе
права сюзерена. Ну а потом захотел приобрести некоторую респектабельность и
женился на дочери Ард-Рига, не так ли?
- Я прикончу тебя, не сходя с этого места! - холодно произнес Конар. В его
спокойном голосе послышалось
бешенство.
Мелисанда злорадно заметила, как побледнел Жоффрей, и все же Сюр ле Монт
пытался сохранить достоинство.
- Ты убьешь безоружного, ни в чем не повинного человека! - провозгласил он,
подняв руки, чтобы убедились, что в
них не было оружия.- Нет, милорд Повелитель Волков, такой поступок не прибавит
вам уважения в глазах французского
дворянства,- ехидно закончил он.
- Ну так убирайся, покуда цел,- приказал ему Конар.- И учти, если я снова
застану тебя с моей женой...
- Меня с твоей женой или твою жену со мной? - издевательски переспросил
Жоффрей.
Конар вдруг послал Тора вперед. Огромный, черный как ночь, боевой конь
ринулся на Жоффрея, и Гастон, не выдержав,
вскричал:
- О Боже, граф, придержите жеребца, ведь он затопчет этого негодяя!
Конар заставил Тора остановиться всего в нескольких дюймах от Жоффрея.
- Убирайся! - взревел он, не в силах больше сдерживать ярость.
Жоффрей проворно выскочил на берег ручья, но, удалившись на приличное
расстояние от Конара, не преминул послать
Мелисанде глубокий поклон. Затем он вскочил на своего коня и воскликнул:
- Желаю приятно провести день, графиня!
Дав шпоры скакуну, он поднял его в галоп и быстро скрылся из глаз. Мелисанда
смотрела ему вслед, ощущая на себе
суровый взгляд Конара. Она еле заставила себя поднять на него глаза, опасаясь
гневной вспышки.
- Ты сама виновата во всем, Мелисанда! - упрекнул он ее.
- Виновата в чем?
- Садись на лошадь.
- Но...
- Я не собираюсь ничего обсуждать с тобой здесь и сейчас! - рявкнул он.
Она невольно перевела взгляд на Свена с Гастоном. Оба слуги - и золотоволосый
юноша, и седобородый ветеран -
чувствовали себя крайне неловко.
Вне себя, оттого что Конар позволяет себе так грубо командовать ею в
присутствии слуг, она, оступаясь на скользких
камнях, поспешила к Герою и вскочила в седло.
Герой был на диво резвым скакуном. Она легонько тронула стремена, и он
рванулся вперед быстрее птицы, вперед,
вперед, через поля, по направлению к замку. И хотя Конар изо всех сил понукал
своего Тора, тот все равно остался далеко
позади.
Возле южной башни она грациозно соскочила с седла и бросила поводья
подбежавшему груму. Торопливо поднявшись
вверх по лестнице, она юркнула в свою комнату и захлопнула было дверь, но в ту
же минуту дверь резко распахнулась, так
что Мелисанда едва успела отскочить в сторону. В комнату ворвался Конар. Он
взглянул ей в глаза, а потом невольно
опустил взор на ее грудь, трепещущую от быстрой ходьбы и волнений. Сердце
Мелисанды сжалось.
- Напрасно ты пытаешься спрятаться от меня! - грозно произнес он.
- Сударь, ежели вам угодно, чтобы я не пряталась от вас, то потрудитесь не
распускать язык, когда говорите со мною в
присутствии слуг. Совершенно ни к чему рявкать на меня и понукать так, словно я
малое дитя!
Он двинулся внутрь комнаты, и она отскочила, испугавшись, что он прибегнет к
силе. Однако он лишь прошел в дальний
угол и, к ее удивлению, принялся рыться в одном из ее сундуков - причем не в
том, что был привезен из Вессекса, а в
старом, который слуги принесли из ее бывшей девичьей комнаты.
В нетерпении он вынимал и отбрасывал в сторону одну вещь за другой.
- Я не могу не говорить с тобой, как с ребенком коли ты постоянно ведешь
себя, как ребенок, притом не самый умный.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Что ты очертя голову ускакала невесть куда одна без охраны, не предупредив
ни одну живую душу!
- Но...- от гнева она на секунду онемела.- Я не пленница!
- Тебе нельзя выезжать за стены!
- Ты не имеешь права говорить мне такие вещи! - гордо вздернув подбородок,
она приблизилась, чтобы видеть, что он
вытаскивает из ее сундука.- Там, в чужих землях, ты годами держал меня на
положении пленницы. Но никто не вправе
запретить мне прогулки верхом, когда я нахожусь в своем собственном доме...
Он повернулся к ней резко, и она замерла, завороженная его взором, не заметив
поначалу, что он держит в руках.
- Мелисанда, тебе нельзя отныне и впредь выезжать на прогулки одной. И я могу
и должен сказать тебе об этом.
- Но... - начала было она, и в этот момент ее глаза, уловили тусклый блеск
предмета, который держал в руках Конар.
Присмотревшись, она узнала кольчужную рубаху, удивительно тонко сработанную
каким-то искусным кузнецом,- подарок
ее отца.
- Что ты делаешь? - вскричала Мелисанда.
- Смотрю, добротно ли она сделана,- отвечал он.- Боюсь, что впредь тебе можно
будет выезжать за стены крепости
лишь в этой рубахе.
- Нет! Нет! - и она с неожиданной яростью набросилась на него, молотя
кулачками по его груди, так что он даже
попятился при виде столь сильного натиска.- Нет!
Он отбросил кольчугу в сторону и поймал ее руки, стараясь успокоить ее. Она в
бешенстве уставилась ему в глаза.
- Ты не посмеешь! Это его последний дар, это последний подарок моего отца.
Если только ты еще прикоснешься к моей
кольчуге, я возненавижу тебя до конца дней! Клянусь тебе, клянусь!
- Ха, да ты и так меня уже ненавидишь! - возразил он.
- Ты еще не знаешь, что тебя ждет! - мрачно пообещала она.
Похоже, что ее угрозы все же подействовали. По крайней мере, Конар на миг
задумался.
- Хорошо, я больше не прикоснусь к твоей кольчуге, но пообещай и ты мне...
Конару явно претила эта торговля, однако он твердо решил добиться своего.
- Что я должна пообещать?
- Что ты больше не выедешь за стены крепости без моего ведома. Что ты отныне
будешь прогуливаться либо со мной,
либо с теми провожатыми, которых я тебе назначу.
- То бишь с твоими дружками-викингами,- ледяным тоном добавила она.
- Я жду твоего обещания, Мелисанда.
- Обещание недолго и нарушить,- съязвила она.
- Но не по отношению ко мне. Я позабочусь о том, чтобы ты все исполняла в
точности.
Она упрямо прикрыла глаза. Он отпустил ее руку и наклонился, чтобы поднять с
пола кольчугу. Взяв ее у него из рук, она,
не спеша, направилась обратно к сундуку и аккуратно уложила отцовский подарок на
место.
- Я все еще жду,- напомнил он. Напряженно выпрямившись, она повернулась к
нему спиной.
- Можете считать, что вы получили мое обещание милорд викинг,- неохотно
буркнула она.
"Ну, теперь-то он уберется отсюда,- подумала она.- Ведь он добился своего".
Однако, обернувшись Мелисанда
увидела, что Конар все еще стоит возле двери.
- Завтра на рассвете мы отправляемся в Руан,- был ответ на ее вопросительный
взгляд.
Сердце замерло у нее в груди. Губы скривились горестной улыбки.
- Ах, Руан! - едва слышно произнесла она.- Если не ошибаюсь, милорд, вы
выбрали именно это место для того, чтобы
я повторила данные вам обеты перед Богом и толпой вассалов?
- Вы не ошиблись, сударыня, именно этого я от вас и жду.
- Ну что ж, посмотрим, что у вас выйдет,- мрачно прошептала она.
- О да, посмотрим, что у вас выйдет,- согласился он, отвесил ей глубокий
поклон и удалился.
В этот вечер он вновь допоздна засиделся в зале у очага. Она лежала одна в
опочивальне, не смыкая глаз, ожидая, борясь
с накатившей на нее волной горя и отчаяния.
Огонь в очаге начал угасать, глаза у нее наконец-то закрылись, и она
погрузилась в легкую дремоту.
Поначалу ей показалось, что она все еще спит. Она почувствовала, как кто-то с
величайшей нежностью коснулся ее губ,
стал ласкать ее плечи, нежно целовать ее напрягшиеся груди, ложбинку между ними;
он спускался все ниже и ниже, скользил
языком по ее животу и бедрам и наконец медленно стал раздвигать ее ноги... Тут
она поняла, что это не сон, и распахнула
глаза.
В отблесках пламени угасавшего очага он показался ей отлитым из золота. Под
тускло блестевшей кожей переливались
тугие мышцы, глаза горели синим пламенем.
- Я уже заснула,- прошептала она, протестуя, стараясь скрыть от него ответный
огонь, зажегшийся в ее молодом,
жаждавшем любви теле. Она ни в коем случае не хотела, чтобы он заметил, как
напряглось от нетерпенья и жажды ее тело.
Каждая клеточка ее тела, каждая частица ее души жаждала отдаться этому
мужчине.
- Клянусь тебе,- все еще пыталась настоять на своем Мелисанда.- Я давно
заснула! О, я умоляю тебя, будь
милосердным, цивилизованным лордом, не мучь меня!
- О да, сударыня, сегодня вы уже успели заснуть. И поверьте, я долго
колебался, прежде чем решился нарушить ваш
чудный сон. Но как вы изволили неоднократно замечать ранее, я скорее викинг, чем
милосердный лорд, и сегодня это имеет
особенное значение, поскольку я намерен вам кое-что напомнить.
- И что же это ты хочешь мне напомнить? - высокомерно поинтересовалась она.
- Что ты - моя супруга, сударыня. Ты - моя жена.
- Нет!..
- Да!
Ее дальнейшие возражения он заглушил поцелуем. Его руки заставили ее тело
гореть тем же пламенем любви, что
сжигало и его самого.
Глава 16
Похоже, что поездка в Руан должна была превратиться в праздничное
путешествие.
Сам Одо явился со свитой в крепость, чтобы сопровождать их. Не преминул
присоединиться к ним и отец Мэтью, тоже в
сопровождении свиты. Грандиозные приготовления, затеянные без ее ведома, очень
разозлили Мелисанду. Поначалу она
удивилась, но потом поняла, что вся эта пышность и торжественность лишают ее
малейшей возможности контрдействий.
Она даже не могла толком перемолвиться с Конаром чтобы высказать ему все, что по
этому поводу думает. Люди Одо ждали
под стенами крепости, готовые отправиться в путь. Лошадей уже вывели из конюшни,
багаж погрузили, а старый граф ждал
ее внизу, в зале, готовый прижать ее к груди с той же непосредственной любовью,
с какой делал это в ее детские годы.
- Мелисанда! О дитя мое! Мы все как один говорили твоему отцу, что ты затмишь
своей красотой всех женщин в мире,
когда вырастешь. И вот сегодня я мог сказать, что ты полностью оправдала наши
надежды.
При упоминании об отце Мелисанда почувствовала, что в глазах ее стоят слезы.
- О, он бы гордился тобою! Он был бы просто счастлив сегодня! - не унимался
Одо.- Тебе предстоит участвовать в
церемонии, которую ты запомнишь на всю жизнь, дитя мое, ведь, хотя ты и вступила
в брак по закону, в тот момент ты была
слишком подавлена свалившимся на тебя горем. А сегодняшнее торжество должно
наполнить тебя ничем не омраченным
счастьем!
Она прикрыла глаза, чтобы ее не выдал их блеск. И это Одо, лучший друг ее
отца, ее милый всемогущий покровитель,
старается уверить ее в том, что она станет счастливой отказавшись от свободы и
власти в пользу своего супруга.
- А, по-моему, граф Одо, моя жена не будет настолько счастлива, как вам бы
хотелось, во время предстоящей
церемонии,- раздался голос за спиной Мелисанды. Она обернулась и увидела Конара.
Он был празднично одет.
Плечи его пурпурной мантии украшала роскошная выпушка из волчьих шкур,
которыми также был оторочен верх
кожаных ботфортов. Мантия подчеркивала его безупречное сложение, и его фигура
выглядела на редкость внушительно.
Чистый и яркий голубой цвет туники спорил с синевой его глаз. Надетые поверх
доспехи сияли полированным металлом.
Остроконечный круглый шлем он держал на сгибе локтя, на уровне груди.
- Не будет счастлива? - растерялся Одо.- Невозможно, ведь каждая девица
втайне мечтает о подобной церемонии.
- И вы уподобляете графиню Мелисанду всем остальным девицам? О нет, милорд,
уверяю вас, что моя очаровательная
супруга - исключение, и вполне способна превратить меня в посмешище, коли того
пожелает, в самый разгар праздника.
Наступила неловкая тишина, пока наконец Одо не разразился громким смехом.
- Да, Мелисанда с юных лет знала, как надо выигрывать битвы, как надо прожить
свою жизнь и сохранить при этом свои
владения. Не скрою, что вы, молодежь, часто удивляете меня. А теперь нам пора
отправиться, ведь путь предстоит долгий и
весьма утомительный.
Мелисанда, словно завороженная, не спускала глаз с Конара, чувствуя, как в
ней пробуждается ничем не объяснимый
страх. Как во сне, она ощутила на своих плечах руки старого Одо: он развернул ее
и направил к выходу из зала. Легонько
подталкивая, он проводил ее до самых дверей.
А Конар неотступно следовал вплотную за ними, Выйдя во двор и помогая ей
сесть на Героя, он словно пытался что-то
сказать ей своим взглядом. Наконец он отвернулся, легко взлетел на Тора и
возглавил праздничный кортеж.
Ворота были распахнуты настежь, пропуская участников шествия. Здесь были
сотни и сотни вооруженных воинов из
гарнизона крепости, из дружины Конара, из свиты Одо, а с ними Мари де Тресси с
множеством других фрейлин, служанок и
слуг, не считая довольно внушительной группы служителей церкви.
Какое-то время Одо молча ехал рядом с Мелисандой. Потом он потихоньку
пробрался ближе к началу колонны, чтобы
иметь возможность представить Мелисанде свою кузину, леди Женевьеву, которая
должна была исполнять отныне
обязанности компаньонки при молодой графине. Мелисанда милостиво побеседовала с
этой дамой и успела убедиться, что
леди Женевьева ставит обязанности женщины перед Всевышним выше ее обязанностей
перед земным мужем. Мелисанду
быстро утомили нравоучения сей дамы, и она слегка придержала Героя, чтобы
отстать от нее. Она знала, что где-то в составе
колонны едет и Рагвальд, и ей очень захотелось поболтать со старым наставником
или хотя бы с Гастоном. Из близких ей
людей один Филипп остался позади, в крепостном гарнизоне.
Она вновь поравнялась с Женевьевой и осторожно стала пробираться в голову
кортежа, высматривая Рагвальда, пока
наконец не обнаружила его.
Он ехал в переднем ряду, бок о бок с Одо.
А рядом с ними ехал Конар. И Бренна.
Лошади этой парочки шли рысью шаг в шаг, их колени то и дело соприкасались.
Конар наклонился, прислушиваясь к ее
словам. Вот он тихонько рассмеялся и тепло улыбнулся ей.
Мелисанда чуть не потеряла равновесие, ей пришлось уцепиться в луку седла,
чтобы не упасть. Она поспешила вновь
затеряться в задних рядах кортежа.
И после этого у Одо еще хватает смелости утверждать, что она должна стать
счастливой в этом браке. Хотя, скорее всего,
старик вовсе и не думает об этом. Ведь Конара когда-то избрал ей в мужья отец
Мелисанды; Конар доблестно отомстил за
его смерть. И Одо, естественно, ни на секунду не сомневался, что выйти замуж за
Конара - долг как дочери и наследницы
графа Мэнона. И слишком хорошо понимает, что такое долг, чтобы нарушить его,
чтобы предать интересы рода и местных
феодалов.
- Леди Мелисанда!
Она обернулась и увидела, что к ней обращается Бишоп ле Клерк, самый
авторитетный священнослужитель их графства.
Именно он был выбран для того, чтобы освятить ее бракосочетание с Конаром в
пышном соборе города Руана.
Увы! В сей миг, когда сердце ее замирало от отчаянья ей только и оставалось,
что искать утешения у Бога. Правда,
Мелисанда никогда не считала себя ревностной христианкой, особенно в последние
годы, когда Господь, казалось, отвратил
от нее свой лик. Ведь после смерти отца ей пришлось перенести такие испытания,
что она усомнилась в Его покровительстве.
Однако сейчас она вежливо улыбнулась, придерживая Героя и позволила Бишопу
догнать ее. Великолепной седой
шевелюрой и добрым морщинистым лицом он чем-то напоминал ей старого Рагвальда.
Глаза его светились глубокой
мудростью, но в то же время ему не был чужд и простой житейский юмор, несколько
неожиданный для священника с такой
серьезной репутацией.
- Сударыня, чувствуете ли вы себя полностью готовой к предстоящей перемене в
вашей жизни?
- Я чувствую себя превосходно,- попыталась отшутиться она.
- Что ж, поблагодарим за это Всевышнего,- так же весело отвечал он, но глаза
его оставались серьезными.- Но,
дорогая миледи, я ведь спросил совсем про другое: готовы ли вы к предстоящему
браку?
Она невольно потупила взгляд, не зная, что ответить.
- Любите ли вы своего супруга?
Она в замешательстве глянула на него, и тут же снова потупила взор. Губы
священника раздвинулись в ласковой улыбке.
- Дитя мое, если это так, вы можете считать себя любимицей фортуны. Если же и
он отвечает вам тем же чувством,
можете считать, что на вас снизошла Божья Благодать.
- Я уверена, что моя свадьба полностью отвечает интересам графа Одо,-
невпопад пробормотала она.
- О, да, на свете нет человека, который пекся о благополучии нашей земли и ее
жителей больше, чем старина Одо. В
этом с ним мог соперничать лишь ваш батюшка. Итак...- он пожал плечами.- Брак,
подобный вашему, большая редкость, и
он действительно заключается на небесах, перед лицом Господа нашего. Возможно,
вам, миледи, необходимо еще раз
обдумать обеты, которые вы произнесете перед Ним в церкви. Во время путешествия
вы, сударыня, можете оставаться по
вечерам среди моей свиты, чтобы без помех предаваться молитвам.
Мелисанда не сразу поняла, какие возможности содержатся в предложении отца
Бишопа. Ведь их неповоротливый
кортеж будет ползти до Руана не один день, и на протяжении этой поездки она
сможет проводить ночи в полном
одиночестве! Не хватит же духу
...Закладка в соц.сетях
