У нас есть мы

Аннотация

Застенчивая Мэрибел Гринвей, привыкшая держаться в тени кузины, провела ночь любви с красавцем Леонидасом Паллисом. Спустя два года ветреный миллиардер вновь появляется в ее жизни...

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Когда появился лимузин, среди людей, собравшихся на ступенях церкви, прошел шепоток. Впереди уже проехали две машины с телохранителями, которые прятали глаза за темными очками и переговаривались по рациям. По сигналу охраны шофер лимузина подошел к пассажирской дверце своего автомобиля. Шепот в толпе стал громче, люди с любопытством выворачивали головы и откровенно пялились на вновь прибывшего гостя. Леонидас Паллис только ступил на тротуар, как тут же привлек к себе всеобщее внимание. Греческий миллиардер возвышался над всеми, демонстрируя высокий рост и могучее телосложение. Потрясающе красивый мужчина носил кашемировое пальто и дизайнерский костюм с присущей ему элегантностью. Его внешность тем не менее вполне подходила к холодному и решительному характеру человека, с ранних лет заработавшему себе дикую репутацию. Но ни один Паллис не добился еще столь замечательных успехов в бизнесе. Заработав несколько миллиардов, Леонидас стал золотым идолом клана Паллис. Его боялись, им восхищались. Все здесь размышляли, почтит ли этот человек своим присутствием мемориальную службу. В конце концов, с того момента, как Имоджен Стреттон погибла в автомобильной аварии, прошло два года. И хотя в то время они уже не встречались, но у них был бурный роман в университете. Мать Имоджен, Гермиона, выплыла вперед, чтобы поприветствовать самого важного гостя. Присутствие Леонидаса Паллиса любую ситуацию превращало в событие, достойное комментариев. Но греческий миллиардер свел свое появление в свете к минимуму. А Стреттоны были для него незнакомцами: пока Имоджен была жива, он ни разу не встречался с ними. Какая ирония! Единственная женщина, ради которой Леонидас приехал сюда сегодня и которая, как он ожидал, встретит его у дверей церкви, так и не появилась. Кузина Имоджен, Мэрибел Гринвей. Отказавшись от приглашения сесть в первом ряду, Леонидас выбрал себе более скромное место, опустившись на скамью с грацией пантеры, и тут же задался вопросом, зачем явился сюда, если Имоджен терпеть не могла церемонии. Будучи известной моделью, она посвящала все свободное время вечеринкам. Рожденная быть центром всеобщего внимания и обожания, Имоджен обожала шокировать публику. Леонидас по-своему любил ее, пока это чувство не перекрыла страсть Имоджен к наркотикам. И тогда он вычеркнул эту женщину из своей жизни, однако сегодня пришел отдать ей последнюю дань уважения. Прошлое есть прошлое, и Леонидас не собирался жить им. Мэрибел втиснула свою старую машину на стоянку. Она ужасно опаздывала и поэтому торопилась. Еще на скорости девушка попыталась сколоть волосы заколкой. Она недавно вымыла голову, и теперь копна каштановых волос, еще не высохших после душа, не желала собираться в хоть какую-нибудь прическу. Заколка сломалась. Вздохнув, Мэрибел взбила непослушные локоны пальцами, одновременно пытаясь выйти из машины. С самого утра все шло не так. Впрочем, все не заладилось с прошлого вечера, когда тетушка Гермиона позвонила и с прискорбием сообщила, что поймет, если Мэрибел не сможет прийти на церемонию. Мэрибел стиснула зубы и ничего не ответила. Последние восемнадцать месяцев родственники ясно давали ей понять, что в их семье она — персона нон грата. Это больно ранило, так как Мэрибел ценила семью. Однако в чем-то она понимала тетю. Гермиона и ее муж придавали значение внешности, деньгам и статусу. Для них было важно, как на них посмотрят и что о них подумают. Однако когда девочка осталась сиротой, брат ее матери тут же предложил своей одиннадцатилетней племяннице дом и семью. В доме Стреттонов, где росло еще трое детей, Мэрибел быстро научилась растворяться на заднем фоне, где ее недостаток красоты и грации были не так заметны и не вызывали раздражения. Если бы те годы не были скрашены веселостью Имоджен, Мэрибел могла бы сказать, что и не жила вовсе. Хотя у нее не было ничего общего с Имоджен, она обожала кузину, которая была на три года старше. Это и стало главной причиной, почему Мэрибел твердо решила воздать Имоджен последнюю дань уважения. Ничто не могло ей помешать. Ничто, даже личный дискомфорт. Прошло больше двух лет. Не нужно быть такой впечатлительной. Он ведь наверняка уже все забыл. Ее фиолетово-синие глаза блеснули злостью. Мэрибел вздернула подбородок. Ей двадцать семь, у нее докторская степень, и она руководитель группы университетского отделения истории древнего мира. Она умна, рассудительна и практична. Любит работать и дружить с мужчинами, но пришла к выводу, что на большее они не тянут. Мэрибел уже оправилась после неожиданной смерти Имоджен. А Леонидас... С чего она вообще взяла, что он может подумать о ней? Возможно, он даже никогда и не вспоминал ее... В таком настроении девушка поднялась по ступеням церкви и заняла первое попавшееся свободное место. Она сосредоточилась на церемонии, не глядя ни направо, ни налево, но шестое чувство подсказывало ей что-то. По спине побежали мурашки, щеки зарделись. Леонидас здесь. Мэрибел знала о его присутствии, но не могла объяснить почему. Не в силах противостоять искушению, девушка огляделась, заметив его впереди по другую сторону от алтаря. Статную фигуру Паллиса невозможно было спутать ни с кем другим, к тому же вокруг него сели, по меньшей мере, три очень привлекательные девушки. Мэрибел стало весело. Если бы Леонидас был редким животным, его бы давно пристрелили для исследования. Как и всегда, он был чертовски красив. Казанова, что и говорить! Он обладал столь привлекательной внешностью, что рядом с ним особы противоположного пола буквально сгорали от страсти. Без сомнения, женщины, которым сегодня удалось заполучить место возле этого красавца, будут из кожи вон лезть, чтобы обаять его еще до конца церемонии. Неожиданно Леонидас повернулся и посмотрел на Мэрибел. Его взгляд словно пуля пронзил ее, и она застыла на месте, почувствовав себя загнанной в ловушку. Вспомнив о манерах, Мэрибел коротко кивнула мужчине и отвернулась, делая вид, будто изучает программу церемонии. Буклет дрожал у нее в руках. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Шикарная блондинка уселась рядом с ней, мило улыбаясь. Ханна работала в том же модельном агентстве, что и Имоджен. Безразличная к словам викария, Ханна пожаловалась на ужасные пробки, из-за которых она опоздала в церковь, потом достала зеркальце и поправила прическу. — Ты представишь меня Леонидасу Паллису? — обновив блеск на губах, поинтересовалась блондинка. — Ты же знаешь его целую вечность. Мэрибел продолжала слушать викария. Ей был невыносим сам факт, что Ханна снова использует ее для того, чтобы подобраться к Леонидасу. — Но не так, как ты думаешь. — Да, ты же была вроде экономки — или как там это теперь называется? — при Имоджен, но он, наверное, еще помнит тебя. Ты хоть понимаешь, какая это редкость? Не многие люди могут похвастаться хотя бы поверхностным знакомством с Леонидасом Паллисом! Мэрибел ничего не ответила. В горле как будто застрял комок. Она была на грани истерики, но не собиралась устраивать сцену в подобном месте. Какая ирония, что все ее мысли были заняты Имоджен, которая отдала свое сердце мужчине, так никогда и не подарившего ей стабильности, о которой та так мечтала. Иногда Мэрибел было очень сложно заниматься своими делами, наблюдая, как ее кузина совершает ошибку за ошибкой. Ханна, видимо, рассудив, что молчание может означать согласие, добавила: — Я просто подумала, что, если ты представишь меня, это будет выглядеть более непринужденно. Непринужденно? На Ханне был такой обтягивающий розовый костюм, что она еле сидела в нем. Маленькая розовая шляпка в светлых волосах смотрелась убийственно и больше подходила для свадьбы. — Пожалуйста, душка, познакомь меня с ним, ладно? — сладким голоском напевала Хана прямо в ухо Мэрибел. — Он такой классный. И такой мерзавец, беспомощно отметила про себя девушка, удивленная, что подобное определение пришло ей в голову в церкви и в такой день. Зардевшись от стыда, Мэрибел выбросила эту мысль из головы. Леонидаса позабавил короткий кивок от Мэрибел. Она была, пожалуй, единственной женщиной, которая не восхищалась им. Непреодолимое искушение. Он оглядел девушку оценивающим взглядом. Солнечные лучи придавали блеск ее волосам. Мэрибел не была красавицей, даже миленькой ее можно было назвать с трудом, и все же она всегда умела привлечь к себе его внимание. Только на этот раз Леонидас отлично понимал, чем вызван этот интерес. С годами Мэрибел изменилась, и теперь была похожа на персик. Сладкий персик. Мужчина размышлял, не он ли пробудил в ней эту женственность. Его либидо откликнулось на эту мысль и многократно обострило его интерес. Как только церемония подошла к концу, Мэрибел приготовилась раствориться среди гостей и тихо улизнуть. Это желание лишь усилилось, когда девушка заметила, как тетя и кузины окружили Леонидаса с намерением подольше оттянуть его отъезд. К несчастью, Ханна преградила Мэрибел путь к отступлению. — Куда ты так торопишься? — прошипела она сквозь зубы. — Леонидас смотрит в нашу сторону. Он уже заметил меня. Я же попросила о совсем маленькой услуге. — Такой красавице, как ты, не нужно, чтобы ее представляли, — в отчаянии отозвалась Мэрибел. Ханна рассмеялась и, покачивая бедрами, целенаправленно устремилась к алтарю, как охотница за своей жертвой. Воспользовавшись блондинкой как прикрытием, Мэрибел выскользнула из церкви. Необязательно так отчаянно избегать встречи с Леонидасом, ну и что? Девушка знала, что тетя больше не желает, чтобы она являлась частью семьи Стреттон, и поэтому привыкла незаметно исчезать. На выходе Мэрибел столкнулась с фотографом, едва не выбив у него из рук камеру. Мужчина обругал ее, но ей было все равно. Она пробормотала извинения, потерла ушибленное плечо и побежала к стоянке. Леонидас, которому надоело назойливое внимание, вышел из церкви, удивляясь поспешному уходу Мэрибел. Он ожидал, что обычно тактичная и консервативная девушка поговорит с ним хотя бы из вежливости. Но она даже не перекинулась парой слов со Стреттонами. Пока телохранители блокировали папарацци, Леонидас заметил, как Мэрибел торопливо села в небольшую красную машину. Наблюдая за ее стремительными движениями, он лениво подумал, что она, наверное, единственная женщина, которая убегает от него. Леонидас позвал Васоса, главу своей охраны, и дал ему указания. Гермиона подошла к нему с двумя дочерьми. Леонидас выразил свои соболезнования и добавил: — Почему Мэрибел так быстро ушла? — Мэрибел?! — пожилая леди так удивилась, будто никогда и не слышала о племяннице. — Наверное, понеслась домой к этому своему ребенку, — пояснила самая высокая и светловолосая из ее дочерей. И хотя Леонидас ничем не выдал своего изумления, слова девушки поразили его. У Мэрибел есть ребенок? С каких пор? И от кого? Гермиона Стреттон скривила губы. — Она мать-одиночка. — И ее бросили беременную, — добавила одна из сестер. — Типично, — захихикала другая, закатив голубые глаза. — Несмотря на свой ум, Мэрибел все равно совершила старейшую из ошибок. Через пять минут после выхода из церкви Мэрибел съехала на обочину, чтобы снять черный жакет. Ей было жарко как в аду. Девушка и без того вся горела от волнения. В голове стоял образ Леонидаса в церкви. Он был так сногсшибательно красив. А чего еще она ожидала? Ему всего лишь тридцать один год. Мэрибел вцепилась в руль. На мгновенье у нее даже побелели костяшки пальцев. Потом девушка медленно ослабила хватку. Не желая признавать, что до сих пор тянется к Леонидасу, она решила сосредоточиться на чем-нибудь другом. К чему тешить себя напрасными иллюзиями... Но мысли Мэрибел не поддавались контролю. Девушка стиснула зубы и стукнула себя по лбу, пытаясь буквально выбить их из себя. Пристегнувшись, она выехала на дорогу и поехала за сыном. Ее подруга вдова Джинни Белл жила в коттедже неподалеку от Мэрибел. Женщина была учителем и преподавала в колледже. В свои сорок лет Джинни обладала стройной фигурой, ее черные волосы были аккуратно подстрижены. Она немало удивилась, увидев Мэрибел у своих дверей. — Бог мой, я не ждала тебя так скоро! Элиас радостно протянул ручки навстречу Мэрибел. Малышу уже исполнилось шестнадцать месяцев, и он был очень похож на своего отца: те же темные вьющиеся волосы и карие глаза, тот же темперамент, та же улыбка. Мэрибел обняла сынишку, ощутив прилив любви. Только после рождения Элиаса она ощутила в полной мере тот самый материнский инстинкт. Целый год Мэрибел занималась только воспитанием ребенка, а потом вышла на неполный рабочий день. Она не оставляла ребенка больше чем на пару часов и всегда торопилась поскорее вернуться к нему. Так, без особых усилий, Элиас стал центром ее мира. Все еще удивленная таким скорым возвращением Мэрибел, Джинни нахмурилась. — Я думала, твои дядя и тетя организуют банкет после церемонии. Мэрибел вкратце описала подруге вчерашний звонок тетушки. — Бог мой, как могла Гермиона Стреттон так поступить с тобой? — негодуя, воскликнула Джинни. Она давно дружила с Мэрибел и знала, сколько задолжали ей Стреттоны. Мэрибел всегда присматривала за Имоджен, тогда как родители модели одобряли распутное поведение дочери. — Что ж, все равно я спешила к Элиасу. И заранее знала, что так все и будет. — Когда твоя тетя давила на тебя, чтобы ты сделала аборт, она и так зашла слишком далеко, — напомнила подруге Джинни. — Что же до ее предположения, что ты не справишься, она ошиблась, потому что ты одна из самых хороших матерей, которых я знаю. — Думаю, тетя поступала так из лучших побуждений. Ведь в те времена, когда Гермиона была девушкой, рожать ребенка вне брака было позором для всей семьи. — Почему ты так добра к ним? Эта женщина всегда относилась к тебе, как к нищенке! — Не преувеличивай, Джина. Мои дядя и тетя просто не совсем понимали моей тяги к знаниям. — Мэрибел развела руками. — Я была белой вороной в семье и сильно отличалась от своих кузин. — Они постоянно упрекали тебя. — Но на Имоджен было еще больше давления, — объявила Мэрибел, вспоминая свою хрупкую кузину, которую все настолько любили, что она ни за что не выдержала бы ни провала, ни отверженности. Элиас завертелся на руках у Мэрибел. Он рос любопытным ребенком и живо интересовался окружающим миром. — Останешься на кофе? — спросила Джинни. — Я бы с удовольствием, но у меня еще полно дел. Мэрибел ощутила, как к щекам подступил стыдливый румянец. В принципе она могла бы задержаться на полчасика. К несчастью, встреча с Леонидасом взволновала девушку, и она хотела скорее оказаться в уединении собственного дома. Крепче прижав Элиаса к груди, Мэрибел попрощалась с подругой и вышла к машине, припаркованной у задней двери. Ее сынишка был крупным мальчиком для своего возраста, и держать его на руках с каждым днем становилось все тяжелее. Девушка усадила его в специальное детское кресло. — Элиас сам, — заявил малыш. Он выпятил нижнюю губу и заерзал, когда Мэрибел попыталась пристегнуть его. Она мягко приказала ему успокоиться, поскольку не хотела, чтобы мальчик научился управляться с замком. Малыш рано пошел и уже самостоятельно выбирался из манежа и слезал с кресел и стульев. Мэрибел выехала на дорогу и замедлила ход, чтобы обойти серебристую машину у обочины. Странно, удивилась она, обычно никто не останавливался здесь. Чуть дальше Мэрибел свернула к дому, который когда-то принадлежал ее родителям. Все ожидали, что после их смерти и по достижении совершеннолетия Мэрибел продаст дом и обоснуется в городской квартире. Но примерно в то же время девушка узнала, что беременна, и это перевернуло всю ее жизнь. Она переехала в дом, где когда-то была окружена любовью и заботой родителей, и рассудила, что нужно оставить прежние трудовые будни и посвятить себя воспитанию малыша. Несмотря на комментарии родственников о том, что коттедж находится в уединенном месте, Мэрибел начала там ремонт. Дом располагался между Лондоном и Оксфордом и соединял для Мэрибел эти два мира. Кроме того, здесь она познакомилась с Джинни, и та с радостью согласилась присматривать за Элиасом, пока его мама будет на работе. — Маус, Маус, Маус! — завизжал малыш, вертясь на руках Мэрибел, когда они вошли в дом. Ирландский волкодав Маус, как всегда, спрятался под столом в кухне. И появился только тогда, когда убедился, что это всего лишь Мэрибел с Элиасом вернулись домой. Выбравшись из-под стола — а Маус был очень большим псом, — он с энтузиазмом поприветствовал хозяев. Элиас тут же повалился на пол вместе с собакой и закричал: — Маус, ап! На секунду в голове у девушки промелькнуло воспоминание о том, что таким же тоном Леонидас однажды спросил ее, когда она собирается стирать рубашки. Но у него ничего не вышло, потому что в отличие от Мауса Мэрибел не стала мириться с приказным тоном мужчины. Вскрик сына вернул ее в реальность. Элиас споткнулся и ударился плечом о холодильник. Наверное, он утомился за день, решила Мэрибел и, подняв малыша, ласково погладила его по голове. В его карих глазах стояли злые слезы, губки были упрямо сжаты. Элиас рос добрым и энергичным мальчиком, но, с другой стороны, он обладал непростым характером, полным неожиданностей. — Знаю, знаю, сейчас все пройдет, — шептала Мэрибел, укачивая сынишку до тех пор, пока боль не утихла, а глазки не закрылись. Она отнесла его в детскую комнату наверху и уложила в кроватку. Во сне Элиас выглядел совсем как ангелочек, но, проснувшись, мог свести с ума кого угодно. Пару минут Мэрибел смотрела на сына, поражаясь его сходству с отцом и размышляя над тем, был ли Элиас единственным созданием Леонидаса Паллиса. Вместе с собакой Мэрибел вошла в небольшую светлую комнату, которую она использовала как свой кабинет, и села за стол, где ее ждала стопка эссе. Некоторое время спустя Маус залаял и потянул Мэрибел за рукав, нервно поскуливая. Через десять секунд девушка услышала шум мотора и встала. Выйдя в холл, она заметила, что к дому подъехали сразу несколько машин. Мэрибел удивилась. К ней редко приходили гости, да и те не пользовались машинами. Она выглянула в окно и обмерла, завидев лимузин. Кто еще это мог быть, если не Леонидас Паллис? Спохватившись, Мэрибел бросилась на террасу, чтобы собрать игрушки Элиаса в коробку, которую она молниеносно достала из-за дивана. Звонок раздался еще до того, как девушка справилась с заданием. Она мельком взглянула на себя в зеркало: синие глаза были широко распахнуты от страха, а лицо покрылось мертвенной бледностью. Мэрибел похлопала себя по щекам, чтобы вернуть румянец, и вдруг подумала: а что здесь, собственно, забыл Леонидас Паллис? И откуда он узнал, где она живет? И почему его вообще заинтересовала ее персона? В дверь снова позвонили. Мэрибел вспомнила, что Леонидас никогда не отличался терпением. Как только она открыла дверь, он смерил ее оценивающим взглядом и лениво протянул: — Сюрприз, сюрприз. Не ожидавшая такого приветствия, Мэрибел застыла на месте. Леонидас воспользовался этим преимуществом, чтобы пройти в дом. После посещения церкви она впервые увидела его перед собой во всей красе. Он был все так же высок и соблазнителен. На женщин глубокие карие глаза Леонидаса оказывали волшебное влияние. У Мэрибел перехватило дыхание. — Так что тогда случилось с моим завтраком? Девушка снова побледнела. Шок отразился у нее во взгляде, когда воспоминания отнесли ее в ночь после похорон Имоджен два года назад. Мэрибел поспешно отвела глаза. Как смеет Леонидас начинать разговор с таких слов! В последний раз, когда она общалась с ним, речь шла именно о завтраке. Леонидас разбудил ее и шепнул холодным приказным тоном: — Приготовь мне завтрак, пока я буду в душе. Мэрибел почувствовала, как по спине прошел холодок. Сейчас она сделала бы что угодно, лишь бы забыть о том кошмарном утре. К тому времени, как Леонидас вышел из душа, Мэрибел уже успела скрыться. О пережитом позоре она старалась не вспоминать, а свой секрет она унесет с собой в могилу. Ей было безумно стыдно за ту ночь, но до сих пор, сама не зная почему, она испытывала влечение к этому человеку. — Я не желаю это обсуждать, — безразлично отозвалась Мэрибел. — Тогда давай обсудим, почему ты так быстро исчезла из церкви сегодня. Чувствуя себя загнанной в ловушку и стараясь не выдать себя, девушка уставилась на его серый галстук. — Я не исчезла, просто торопилась. — На тебя не похоже. Ты всегда чтила традиции. И ты единственная женщина, которая постоянно убегает от меня. — Возможно, я знаю тебя лучше остальных. — Мэрибел прикрыла рот рукой, мгновенно пожалев о том, что с ее губ слетели подобные слова. Одним- единственным предложением она выдала страх, злость, горечь и презрение, которые предпочла бы скрыть от него.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Леонидаса не порадовал этот выпад. Обычно женщины слушали его с упоением и восхищением, всячески выказывая свое обожание. И только Мэрибел неизменно отпускала в его сторону какие-то колкости. Лишь однажды она в своем поведении использовала мед вместо уксуса. И ему это, надо сказать, понравилось. — Возможно, — глазом не моргнув, произнес Леонидас. Долго оба стояли в тишине и смотрели друг на друга. Леонидас скользнул взглядом по ее полным губам, высокому лбу и нежной персиковой коже, оставив напоследок аппетитные формы девушки. Очень хотелось протянуть руку и дотронуться до ее лица, но сегодня Мэрибел скорее ударила бы его, чем позволила прикоснуться к ней. Кстати, случись такое, это произошло бы не в первый раз. Леонидас улыбнулся воспоминаниям. Тогда девушка впервые влепила ему пощечину. И этой девушкой была Мэрибел. Не в силах выносить своего влечения к Леонидасу, Мэрибел воскликнула: — Прекрати! — Что прекратить? — поинтересовался он, сгорая от внезапного возбуждения. Интуиция все же подсказывала, что здесь что-то не так. Взглянув на Мэрибел, он заметил в ее глазах страх и удивился. Чего ей бояться? Раньше он никогда не пугал ее, она безбоязненно смотрела ему в глаза. Леонидас ощутил легкое разочарование. — Может, объяснишь? — Смотреть на меня так! Леонидас лишь рассмеялся. — По-моему, в моем взгляде нет ничего неестественного. — Мне не нравится. — Жаль. Не хочешь предложить мне кофе? Попросить меня снять пальто и присесть? Мэрибел чувствовала себя птичкой, с которой играет кошка. — Нет, — выдохнула она. — Куда подевались твои манеры? — Леонидас сам разделся и повесил пальто на вешалку. Мэрибел виновато отвела глаза, стиснув зубы и моля Бога, чтобы дал ей терпения. Леонидас был просто олицетворением сексуальности. Он заставлял девушку чувствовать то, чего она не хотела. Как бы ни боролась Мэрибел со своими эмоциями, ее тело не слушалось и тянулось к этому мужчине каждой своей клеточкой. Леонидас всегда так действовал на нее. Всегда. Одним шагом он преодолел расстояние между ними и взял Мэрибел за подбородок. — Дело в церемонии? Она расстроила тебя? Леонидас стоял так близко, что Мэрибел задрожала. Ее поразило, с какой легкостью он прикоснулся к ней. Девушка не желала этого. Не желала вспоминать его запах, вкус его губ. — Нет... хорошо, что ее не забывают. — Тогда в чем проблема? — Леонидас буквально сверлил Мэрибел взглядом. В горле у нее пересохло. — Никаких проблем. Я просто не ожидала, что ты приедешь, и удивлена увидеть тебя здесь. Прошло много времени с тех пор, как я переехала в этот дом. — Девушка изо всех сил старалась говорить безмятежно. — Это тетя дала тебе мой адрес? — Нет. Я послал за тобой человека. Мэрибел сжала зубы, услышав, с каким спокойствием Леонидас констатировал этот факт. — Боже, зачем ты это сделал? — Любопытно? Или тебе и это не нравится? — голос Леонидаса звучал холодно. Неожиданно его внимание привлекло какое-то движение. Он взглянул под стол, где в самом дальнем углу лежала огромная серая собака. — Господи... я и не знал, что здесь животное. Что с ним такое? Мэрибел ухватилась за тему странного поведения Мауса, как за спасительную соломинку. — Он боится незнакомых людей. Считает, что если свернуться в комок и спрятать голову, то станешь невидимым. Слушай, я, пожалуй, сварю кофе. — Мне расхотелось. Лучше расскажи, чем ты занималась последние два года. Противная дрожь пробежала по спине. Леонидас наверняка ничего не знает об Элиасе, внутренне рассудила девушка. Он даже не может ничего заподозрить. Если только кто-нибудь не сболтнул лишнего на церемонии. Но с чего кому-то упоминать о ребенке? Родственники считают ее занудой, которая ведет весьма унылую жизнь. Мэрибел вздернула подбородок. — Я превращала это место в уютный дом. У меня было много работы, я постоянна была занята. Леонидас заметил, как Мэрибел скрестила руки на груди в защитной реакции. Опытный психолог или обычный человек, хорошо разбирающийся в людях, без труда распознал бы этот жест. А Леонидасу за свою жизнь пришлось немало общаться с разными людьми. — Говорят, у тебя есть ребенок. — Да, есть. Не думала, что тебе это будет интересно. — Мэрибел с трудом заставила себя улыбнуться, размышляя, как ему удалось узнать о том, что она стала матерью. — Насколько я помню, ты предпочитаешь держаться подальше от тех, у кого есть дети. Леонидас вынужден был признать, что Мэрибел права: он никогда не имел ничего общего с детьми и находил родительскую опеку над своими отпрысками скучной и раздражающей. — Кто тебе сказал, что у меня родился ребенок? — Стреттоны. — Удивлена, что они упомянули об этом. — Мэрибел старалась сохранить спокойствие, хотя внутри она уже паниковала при мысли, что Леонидас спросит, сколько лет ее малышу. Что ответить тогда? Соврать? Но сможет ли она? Мэрибел отдала бы все на свете, чтобы избежать этой ситуации. — Это была версия о брошенке? — Точно. — Все было не так, — объявила Мэрибел. Неожиданно Леонидас почувствовал злость оттого, что у этой девушки был другой мужчина. Да, у него тоже случались романы. Но все они не являлись ничем более серьезным, чем короткие свидания и секс. Кроме того, Леонидас уже давно знал Мэрибел. Именно он стал ее первым мужчиной... — А как же было на самом деле? — Леонидас ни за что бы не задал такого вопроса, но сейчас его просто снедало любопытство. Мэрибел развела руками. — Все просто. Я узнала, что беременна, и решила оставить ребенка, потому что хотела его. Странно, подумал Леонидас. Почему Мэрибел ни слова не сказала об отце? Еще один секс на одну ночь? Знает ли он ее на самом деле? Леонидас мог бы поклясться, что Мэрибел Гринвей — последняя из живущих в мире женщин, которая пошла бы на незамужнее материнство. Она была слишком консервативна. Ходила в церковь, жертвовала на благотворительность, носила закрытую одежду. Краем глаза Леонидас заметил на дверце холодильника буквы, сложенные в знакомое имя. Его пронзил шок. — Как ты назвала своего ребенка? — Почему ты спрашиваешь? — напряглась Мэрибел. — А почему ты избегаешь ответа? Мэрибел не могла соврать. Имя ее ребенка было зарегистрировано во многих документах. — Элиас, — прошептала она. Это было имя его деда. Мэрибел произнесла его на греческий манер, немного растягивая гласные. Леонидас застыл на месте, опешив. Он не мог поверить, что его самое дикое подозрение может оказаться правдой. — Мне всегда нравилось это имя, — добавила Мэрибел в слабой попытке отвлечь Леонидаса от ненужных мыслей. — Моего деда звали Элиас. Это и одно из моих имен. — Он словно пытался заглянуть ей в душу. — Почему ты выбрала его? Мэрибел не нашлась, что еще сказать, поэтому промолчала. Сжав кулаки, Леонидас отошел от нее. У него не было времени на загадки и игры. Жизнь многому научила его, но только не терпению. Леонидас отказывался верить в то, что говорил ему разум. Он не принимал незащищенного секса. Рискуя в бизнесе, спорте и многом другом, мужчина был очень осторожен во всем, что касалось контрацепции. Леонидас не хотел детей. Никогда не хотел. Но еще меньше он желал, чтобы какая-нибудь женщина заполучила его кошелек и жизнь. Почему еще появляются неожиданные дети, если мужчина сказочно богат? Леонидас всегда считал себя слишком умным, чтобы совершить такую ошибку. Но он прекрасно знал, что в ночь после похорон Имоджен он позабыл об осторожности. Мэрибел молча изучала Леонидаса. Он осунулся и побледнел. Она вполне понимала его и не обвиняла в том, что забеременела от него. Страх, обуявший ее, когда она узнала о своем положении, уже давно прошел. И Элиас сделал жизнь девушки ярче и наполнил ее смыслом. Мэрибел ни на секунду не пожалела, что оставила ребенка. — Давай не будем это обсуждать. Заявление Мэрибел сбило Леонидаса с толку. Как такая умная особа может говорить подобные глупости! Могла ли она родить от него ребенка и даже не сообщить, что беременна? Разумеется, это невозможно. Но тогда ее поведение не поддается логике. Почему Мэрибел назвала сына Элиасом? С чего она так нервничает? Зачем пытается закрыть эту тему? — Ребенок мой? — Он — мой. Не вижу причин добавлять что-то к этому. — Не глупи. Я задал тебе вопрос и хочу получить ответ. Сколько ему лет? — Я не собираюсь обсуждать с тобой Элиаса. — Мэрибел облизала пересохшие губы и расправила плечи. — Нам не о чем говорить. Прости, но я хочу, чтобы ты ушел. Леонидас не верил собственным ушам. Никто и никогда не говорил с ним в таком тоне. — Ты с ума сошла? Думаешь, меня можно ошарашить новостями, а потом просто попросить уйти? — Я ничем тебя не ошарашивала, — парировала девушка. — Ты сам сделал какие-то выводы, без меня. И я не желаю с тобой спорить. — Но если бы мои выводы были неверны, ты бы поправила меня, — рассудил Леонидас. — Ты этого не сделала, а значит, я могу прийти к единственному заключению, что Элиас — мой сын. — Он мой. — Мэрибел снова скрестила руки на груди, чтобы унять в них дрожь. — Уверена, что тебе не нужны мои советы, но все равно скажу. Пожалуйста, сначала обдумай все хорошенько. Элиас здоров, счастлив и защищен. Он ни в чем не нуждается. Тебе нет причин вмешиваться в нашу жизнь. Леонидаса охватила такая ярость, что он даже удивился силе этого чувства. Он не испытывал ничего подобного с тех пор, как умерла его сестра, когда ему было шестнадцать лет. Как смеет Мэрибел исключать его из жизни собственного сына? А Элиас — его ребенок. Будь по-другому, Мэрибел сказала бы ему. Но больше всего Леонидаса злило то, что Мэрибел пытается избавиться от него, хотя он является отцом ее ребенка. Почему? — Ты сделала вывод, будто я не захочу этого ребенка, да? Когда он родился? Вся властность Паллисов сосредоточилась сейчас в Леонидасе, который возвышался над Мэрибел, требуя ответа. Девушка назвала дату. Тишина, казалось, длилась вечно. Теперь Леонидас точно знал, что никто другой не мог быть отцом этого малыша. — Я хочу его видеть. Мэрибел побледнела и замотала головой. — Нет. Я не позволю. — Не позволишь?! — выдохнул Леонидас. Мэрибел тяжко вздохнула. К несчастью, она знала, что люди никогда не говорили нет Леонидасу Паллису. Он не привык к отказам. И не принимал их. С рождения у него было все, чего бы он ни захотел. Став взрослым, Леонидас легко обходился без особых эмоций и запросто получал желаемое, используя богатство и связи. Этот человек был беспощаден, если кто-то осмеливался встать у него на пути. Мэрибел понимала, как глубоко задел его ее отказ, но отступать не собиралась. — Не позволю. Мужчина взял с полки рамку с фотографией. — Это он? Он всего лишь проявляет любопытство, убеждала себя Мэрибел, чувствуя, как ее охватывает паника. — Да. Леонидас изучал фотографию слишком долго для простого любопытствующего. Он обозрел оливковую кожу, темные кудряшки и карие глаза. Все в мальчике — от вздернутого подбородка, до гордой посадки головы — указывало на гены Паллисов. И хотя Леонидасу не приходилось проявлять к детям какой-то интерес раньше, а тем более разглядывать их, он решил, что Элиас самый красивый ребенок, которого он когда-либо видел. — Прошу, Леонидас, уйди. Не затевай войну между нами. Элиас счастливый ребенок. — И он, без сомнения, Паллис. — Он Гринвей. — Мэрибел... Ты же не можешь назвать кошку собакой только потому, что тебе так хочется. Да и зачем? — У меня много причин. А теперь, когда ты заставил меня удовлетворить твое любопытство, ты уйдешь? — Голос Мэрибел дрожал. Ей хотелось вырвать фотографию сына из рук Леонидаса. — Не приписывай мне простое любопытство. Ты задолжала мне объяснение. — Ничего я тебе не должна, — отрезала девушка. — Немедленно убирайся отсюда, иначе я вызову полицию. — Зачем совершать такой безумный поступок? — Это мой дом. Я хочу, чтобы ты покинул его. — Именно сейчас, когда я узнал, что ты являешься матерью моего единственного сына? — поинтересовался Леонидас, хотя и знал, что не стоит так быстро признавать Элиаса. Для начала следует провести тест на отцовство, а уж потом решать, что делать. Впрочем, подсознательно он уже не сомневался в том, что Элиас его ребенок. Что ж, по крайней мере, ему придется иметь дело с Мэрибел, а не с какой-нибудь расчетливой охотницей за деньгами. — Я вызову полицию, — снова пригрозила Мэрибел, в ужасе думая о том, что будет, если Элиас сейчас проснется. — Да что с тобой такое? — всплеснул руками мужчина. — Это истерика? Тебя что, грабят или насилуют? Поэтому ты несешь чушь о полиции? — Я всего лишь хочу, чтобы ты забыл, что приезжал сюда. Ради всех нас. — У тебя есть другой мужчина? Который думает, что Элиас его сын? — Разумеется, нет, — опешила Мэрибел. — Это было бы жестоко с моей стороны. — Женщины постоянно выкидывают подобные штучки, — цинично бросил Леонидас. — Если дело не в этом, тогда повтори свою театральную речь. — Я прошу тебя хотя бы однажды подумать о ком-то, кроме себя. Если я немного переиграла, прости. Но мне действительно нужно, чтобы все осталось как прежде. — Не собираюсь смотреть этот спектакль. Где Элиас? Мэрибел распахнула перед ним дверь. — Уходи, Леонидас. Я серьезно. Мне нечего терять. — Моя визитка. — Мужчина бросил карточку на стол. — Позвони, когда придешь в себя. — Я не передумаю. — Хочешь войны? — его глаза угрожающе блестели. — Думаешь, сможешь выдержать? Сможешь победить меня? Никогда. — Я не желаю, чтобы ты становился частью жизни моего сына. И сделаю все, чтобы защитить его от тебя. — Защитить от меня? Что ты хочешь этим сказать? Ты обижаешь меня без причины. Не ожидал. Это что, месть, Мэрибел? Ты злишься, что я не появлялся целых два года? Девушка сжала кулаки. Леонидас всегда вызывал в ней сильные чувства. — С чего мне злиться? Ты мне даже не нравишься. С детства Леонидаса не шокировало поведение женщин. Он достаточно насмотрелся на свою мать. Но сейчас Мэрибел вызвала в нем настоящий шок. Он считал ее искренней, умной и очень доброй, чем часто пользовались другие люди. Но за эти полчаса она открылась для него с другой стороны, о которой Леонидас даже помыслить не мог. Мужчина не верил, что не нравится Мэрибел. Он знал, что она любила его и, возможно, любит до сих пор, если так бурно реагирует. Из любви к нему, а не по иной причине она сохранила его ребенка. Леонидас сел в лимузин. Как настоящий Паллис, он не терял времени, сразу решив, что делать дальше. Вытащив телефон, он связался с нотариусом и попросил, чтобы ему достали копию свидетельства о рождении Элиаса Гринвея. Затем сообщил детали и проигнорировал тишину, повисшую на другом конце трубки. Леонидас Паллис никому и никогда не давал объяснений. — К утру мне нужна также вся информация, касающаяся отцовских прав в этой стране. Леонидас снова ощутил невиданную злость, вспомнив поведение и слова Мэрибел. Отказать ему в праве видеть собственного ребенка! Предположить, что малыша нужно защитить от него. И, хуже того, что сыну будет лучше без отца. А Мэрибел хороша! Красивая фигура, уверенный взгляд и поджатые розовые губки. Почему она не сообщила ему, что ждет ребенка? Подумав о фотографии сына, Леонидас скрежетнул зубами. Он предпочитал злиться на Мэрибел, а не раздумывать над причинами, которые лежат в основе всего этого.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Элиас шумно требовал внимания, когда Мэрибел наконец закрыла дверь за непрошеным гостем. Лимузин и машины сопровождения давно исчезли из виду. Взбежав по ступеням наверх, девушка выхватила своего сына из кроватки, что вызвало у малыша бурный восторг. Элиас больше всего любил эту старую добрую игру. Он заливисто хохотал и кричал от счастья. Мэрибел подняла сына выше, а потом крепко обняла его, зная, что умрет, если с ним что-нибудь случится. Она правильно поступила, прогнав Леонидаса. Но каковы шансы, что он не явится снова? Леонидас Паллис всегда поступал, как ему заблагорассудится, поэтому он, скорее всего, нарушит запрет, раз уж она указала ему, что этого делать не нужно. Элиас унаследовал тот же противоречивый дух. Может, этим качеством обладают все мужчины?.. Вместе с Элиасом и Маусом девушка спустилась в сад. Пока сын и собака носились по траве, довольные друг другом, Мэрибел села в тени и позволила мыслям унести ее на семь лет назад... Имоджен купила дом в Оксфорде и уговорила Мэрибел, которая в ту пору была студенткой, переехать туда и последить за хозяйством. Мэрибел с радостью согласилась, ведь это уменьшало ее расходы за проживание. Тем более что Имоджен часто бывала за границей и у нее просто не было времени, чтобы все успеть. Кузине тогда исполнилось двадцать три года, но ее карьера модели не достигла тех высот, о которых мечтала девушка. Решив взять быка за рога, светская львица Имоджен сама познакомилась с Леонидасом Паллисом, когда заметила его в одном из ночных клубов. В то время Леонидас тоже учился в Оксфорде. — Он такой богатый, что деньги для него ничего не значат. А вечеринка была великолепна! — Имоджен была в таком восторге, что ее слова путались. — Леонидас настоящая знаменитость, он просто поразил меня. О, я уже говорила, какой он красавчик? Слушая сбивчивый рассказ сестры, Мэрибел по-настоящему заволновалась, поскольку Имоджен часто попадала под влияние плохих людей. Появление греческого плейбоя, с легкостью разбивавшего машины и яхты, не обрадовало Мэрибел. Однако знакомство с ним пошло на пользу карьере Имоджен. Она вдруг стала востребованной, начала вращаться в известных кругах, ездить за границу и посещать все важные светские мероприятия. — Он тот самый принц... мой единственный. Я хочу выйти за него замуж и стать женой греческого миллионера. Я умру, если он меня бросит! — воскликнула Имоджен после первого свидания с ним, а вечером уже привела его знакомиться с Мэрибел, даже не предупредив. Одетая в пижаму, с журналом и чашкой горячего шоколада в руках, Мэрибел пришла в ужас, когда Имоджен возникла на пороге ее спальни в обнимку с Леонидасом. — Это Мэрибел, моя кузина и самая лучшая в мире подруга, — объявила сестрица. — Она студентка, как и ты. Леонидас лениво улыбнулся, и Мэрибел словно пронзил электрический ток. Она не знала, куда деть глаза. Еще большим шоком для девушки стало осознание того, что она способна испытывать такие сильные чувства. До этого момента мужчины не вызывали у Мэрибел ничего, кроме разочарования. Один парень пригласил ее на свидание только затем, чтобы списать домашнее задание, а другой хотел, чтобы она написала за него сочинение. Потом были парни, требовавшие секса на первом же свидании, и другие, которые при виде Мэрибел впадали в ступор. И ни один из них не вызывал у девушки мурашки или восторг. Пока на горизонте не появился Леонидас. Мэрибел терзала вина, что ее влечет к парню кузины. В следующий месяц Имоджен почти не появлялась дома, поскольку жила в апартаментах Леонидаса в Оксфорде, Лондоне и за границей. Но скоро их роман кончился, и это стало ударом для успевшей привыкнуть к роскоши Имоджен. — Конечно, если хочешь получить право жить в мире Паллисов, нужно делить Леонидаса с другими и не быть собственницей. — Имоджен старалась вести себя так, будто ей безразлично, что Леонидас встречался теперь с восходящей звездой кино. — У него столько женщин, что едва ли можно ожидать от него верности. — Уходи от него. Он холодный и высокомерный мерзавец. Хватит себя изводить. — Ты с ума сошла?! Я готова на все ради него. Может, через пару недель, когда ему надоест эта старлетка, Леонидас вернется ко мне. Рядом с ним я уже не никто, и я не собираюсь расставаться с этим статусом! Благодаря стараниям Имоджен и ее умению развеселить Леонидаса, когда тот начинал скучать, они остались друзьями. Мэрибел не нравилось, что Имоджен так унижается, но она ничего не могла поделать. А потом в апартаментах Леонидаса в Оксфорде произошел пожар, и добрая Имоджен пригласила его пожить в своем доме, пока сама будет работать за границей. Мэрибел пришла в ужас от бесцеремонности Леонидаса. Он переехал почти сразу и без всякого предупреждения притащил в дом свою прислугу, включая повара и телохранителей. Мэрибел пришлось перебраться из своей спальни на чердак. В дом то и дело приходили гости, телефон разрывался от звонков, и почти в каждой комнате находились красивые и часто пьяные женщины. После десяти дней подобного хаоса Мэрибел потеряла терпение. До того момента она была уверена, что Леонидас даже не подозревал о ее пребывании в доме. Утром одиннадцатого дня Мэрибел перехватила мужчину на лестнице. У него на руке висела хихикающая брюнетка. — Мы можем поговорить наедине? — Зачем? — искренне удивился Леонидас. — Это мой дом так же, как и Имоджен. Я понимаю, в ее глазах вы не можете совершить ничего плохого, но для меня ваш образ жизни абсолютно неприемлем. — Исчезни, — скомандовал Леонидас, обращаясь к брюнетке. Мэрибел с отвращением глядела на него. — Возможно, вы и привыкли жить в таком борделе, но я — нет. Скажите вашим женщинам, чтобы хотя бы одевались. И отправляйте их по домам, когда они напиваются. И, пожалуйста, попытайтесь уговорить их не орать и не включать музыку на полную мощность посреди ночи. — Знаешь, что тебе нужно? — Леонидас притянул Мэрибел к себе, словно она была какой-то куклой. — Хорошего любовника в постель. Мэрибел залепила ему такую оплеуху, что Леонидас в шоке отпрянул. — Не смейте говорить со мной в таком тоне и тем более прикасаться ко мне! — Ты всегда такая? — Нет, Леонидас, только с тобой, — съязвила Мэрибел. — Я просто пытаюсь подготовиться к экзаменам. И под этой крышей ты не имеешь права вести себя как самоуверенный придурок. — Я тебе, правда, не нравлюсь, — заключил молодой человек. — А что мне должно нравиться? — Я оставлю право выбора за тобой. Кстати, могу заплатить... — Нет! Не думай, что все покупаются и продаются. Мне не нужны твои деньги. Я просто хочу жить спокойно. Хочу спать в своей комнате. Хочу тишины. В этот вечер Мэрибел вернулась в тихий дом и обнаружила все свои вещи в прежней спальне. В знак благодарности девушка испекла печенье и оставила его на кухне вместе с запиской. Два дня спустя Леонидас поинтересовался, когда Мэрибел перестирает его рубашки. Она объяснила, что не прикоснется к ним, и тогда он спросил, как же ему справляться без прислуги. — Ты действительно такой беспомощный? — опешила Мэрибел. — Никогда в жизни не был беспомощным! — обиделся Леонидас. Но он был абсолютно неприспособлен ко всему, что касалось домашнего хозяйства. Мэрибел разрешила прислуге появляться по утрам, но вечером все должны были расходиться по домам. Худой мир был наконец достигнут. Скоро Мэрибел узнала, что на самом деле Леонидас очень умен и обаятелен. За два дня до отъезда в свою новую квартиру молодой человек заявился домой под утро безбожно пьяным. Он разбудил ее, наделав много шума. Мэрибел встала, чтобы прочитать ему лекцию о вреде алкоголя, но замолчала, когда он сообщил, что сегодня годовщина смерти его сестры. Мэрибел молча выслушала сбивчивую речь грека. В конце он даже удивился, почему рассказывает ей все это. — Потому что я милая и незаметная. Девушка не тешила себя напрасными иллюзиями, но в ту ночь она влюбилась в Леонидаса Паллиса — человека, который вынужден был вести светский образ жизни и которого обуревали дурные воспоминания. В день переезда Леонидас впервые поцеловал Мэрибел прямо посреди их диалога. Она отскочила, не веря в реальность происходящего. — Нет! — Серьезно? — опешил Леонидас. — Абсолютно серьезно. Зная о чувствах к этому человеку Имоджен, Мэрибел призналась в том, что целовалась с ним, своей кузине. Но та лишь рассмеялась: — Кто-то должен был осмелиться отказать Леонидасу Паллису! То есть ты ведь не красавица и не очень сексуальная, а решилась, правда? Ранние воспоминания о Леонидасе были сладкими и горькими одновременно, заключила Мэрибел, когда ее мысли вернулись в настоящее. Леонидас оставил за собой длинную темную тень, которая странным образом преследовала девушку все эти годы. Иногда Мэрибел случайно сталкивалась с ним. Между многомиллионными сделками Леонидас крутил бесчисленные романы. Имоджен же все меньше работала и все больше увлекалась светскими вечеринками. Примерно за год до ее смерти Леонидас прекратил всякое общение с ней. Мэрибел подхватила сынишку на руки, когда тот пробегал мимо, усадила его себе на колени и принялась щекотать, чем вызывала у мальчика бурный восторг. Через несколько минут она отпустила Элиаса играть дальше. Элиас был так счастлив. Он полностью зависел от Мэрибел, и та делала все от нее зависящее, чтобы сын ни в чем не нуждался. Девушка не считала, что хоть какой-то отец лучше, чем вообще никакого, поэтому о замужестве не помышляла. Леонидас разозлился, увидев свидетельство о рождении Элиаса: он не был вписан в графу отец. — Немедленно организуйте тест на отцовство. Трое адвокатов, сидящих перед ним за столом, переглянулись. — Когда пара не состоит в браке, такие тесты проводятся только с согласия матери, — пояснил один из них. — А так как ваше имя отсутствует в свидетельстве о рождении, то у вас нет и родительских обязанностей перед этим ребенком. Могу я спросить, каковы ваши отношения с мисс Гринвей? Леонидас смерил нотариуса взглядом, не терпящим возражений. — Наши отношения с доктором Гринвей не подлежат обсуждению. Сконцентрируйтесь на моих правах как отца. — Закон Великобритании всегда на стороне матери. Если она согласится провести тест на отцовство, разделить ответственность и обеспечить разумный доступ к ребенку, проблем не будет, — сообщил адвокат. — Без этого согласия возникнут определенные трудности. Единственным выходом для вас станет обращение в суд. В основном судьи отдают право опеки над детьми, а тем более малолетними, матерям, так как считают, что те смогут лучше заботиться об интересах ребенка. Леонидас ничем не выдал своего удивления. — Значит, мне нужно ее согласие? — Это было бы лучшим выходом из положения. Леонидас понял намек, но воздержался от дальнейших комментариев. Для него, как для богатого и знаменитого человека, было бы нетрудно получить право опеки. Когда ему нужно было победить — а Леонидас не признавал поражений, — понятие честная игра утрачивало свое значение, хотя часто при этом страдали невинные люди. Но он не хотел так же обходиться с Мэрибел, которая пришла в ужас, когда однажды узнала, что Имоджен не совсем честна со своими работодателями. Такая ужу нее натура. Тут придется вести более тонкую игру... Мэрибел подняла телефонную трубку в своем кабинете и чуть не упала со стула, услышав глубокий чарующий баритон Леонидаса. — Что тебе нужно? — потребовала она, слишком нервничая, чтобы заботиться о вежливых приветствиях. — Нам нужно поговорить. — Мы уже беседовали вчера. Кроме того, я на работе. — До следующего посетителя у тебя час свободного времени, — отрезал Леонидас. — Увидимся через пять минут. Неожиданно Мэрибел пожалела, что не относится к числу тех женщин, которые пользуются косметикой каждый день, а не по выходным и праздникам. Отыскав в сумочке зеркальце, она поправила прическу, стараясь не замечать на лице следов бессонной ночи. И тут же разозлилась на себя за то, что беспокоится за свой внешний вид, вместо того чтобы готовиться к встрече с Леонидасом. То есть попусту тратит время. Только Золушкина фея-крестная смогла бы сотворить с ней чудо. Леонидас вошел в ее кабинет с неторопливой грацией хищника. В его темно- золотых глазах она заметила неожиданную мягкость. — Я тебе не враг, Мэрибел, — вздохнул он. Она вздернула подбородок. — Неразумно было приходить ко мне сюда. Это общественное здание и мое место работы. Люди могут узнать тебя. Ты привлекаешь к себе слишком много внимания. — Ну, таким уж я родился, — небрежно пожал плечами Леонидас. — И ты должна была понять, что нам нужно поговорить еще раз. — Он прищурился и добавил: — Может, я рассудил, что здесь ты не будешь грозить мне полицией. — Ради бога, тебе прекрасно известно, что я не стала бы звонить в полицию, чтобы избавиться от тебя! — Мэрибел начинала терять терпение. — И с каких пор ты чего-то боишься? Я уже вижу газетные заголовки: Попытка ареста греческого миллионера. Твои телохранители вряд ли позволили бы кому-либо приблизиться к тебе. И ты подумал, что я рискну привлечь к себе столько внимания? — Разве нет? Леонидас уже успел забыть о неприятии Мэрибел репортеров и фотографов. Глядя на нее, он размышлял над тем, считать ли ее поведение оскорбительным, ведь Мэрибел всегда сильно отличалась от тех женщин, с которыми ему приходилось общаться. Он никогда не мог предугадать, что она скажет или сделает в следующий момент! — Разумеется, нет, — отозвалась Мэрибел. — Сомневаюсь, что и тебе нужно повышенное внимание. А насчет разговора... Я полагала, что ты все обдумал со вчерашнего дня. — Это так. Он присел на ее стол и вытянул длинные ноги, зажав Мэрибел между собой и окном. Ее офис был не таким уж большим. Леонидас изучал девушку с холодной небрежностью. Даже усталость не смогла скрыть ясность ее фиалковых глаз. С первого взгляда костюм Мэрибел казался простым и даже каким-то потрепанным, но если приглядеться, он выгодно подчеркивал ее стройную фигуру. Под его взглядом Мэрибел почувствовала себя обнаженной. Ощутив, как напряглись соски под шелковым бельем, она резко скрестила руки на груди. — Если ты серьезно подумал... — Я хочу получить ответы на свои вопросы. Поэтому и явился сюда. Кто бы поступил иначе в такой ситуации? Мэрибел, давай будем реалистами. Мэрибел не желала становиться реалисткой. Ей хотелось, чтобы Леонидас просто ушел и перестал угрожать душевному равновесию, которого она достигла с таким трудом. — Что мне сделать, чтобы ты понял? — Рассмотри обе стороны дела. Будь рассудительной женщиной, какой ты и являешься. Просить меня уйти, так и не узнав ничего, просто абсурд. — Ровный, спокойный голос Леонидаса действовал на Мэрибел почти гипнотически. — Да, но... — она поджала губы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость, — это не так просто. — Неужели? Ты же знаешь, что Элиас мой сын. Если бы было по-другому, ты бы не вела себя так. — Леонидас... — У любого ребенка есть право знать о том, кто его отец. До семи лет я считал своим отцом первого мужа матери. Но после их развода оказалось, что моим родителем был совсем другой человек. Ты что, планируешь лгать Элиасу? — Да... нет! Ради бога! — воскликнула Мэрибел, убирая волосы с лица. Его слова обезоружили девушку. — Я сделаю так, как будет лучше для Элиаса. — Однажды он вырастет, и ты потеряешь его доверие, если соврешь о том, кто его отец. Ты ведь не думала об этом, так? Или о том, что у ребенка тоже имеются определенные права? Мэрибел внутренне съежилась. — А если с тобой что-нибудь случится, когда Элиас будет еще слишком мал? Кто тогда позаботится о нем? — Это прописано в моем завещании. — Я фигурирую в нем? В комнате повисло напряжение. Мэрибел молча покачала головой. Тишина сгустилась вокруг как туман. Девушка заглянула в глаза Леонидаса. Очевидно, он уже пришел к собственным выводам и решил, что делать дальше. А переубедить его в чем-либо еще никому не удавалось. — Хорошо. — Плечи Мэрибел поникли, словно у боксера, проигравшего раунд. — Ты отец моего ребенка. Леонидаса поразило чувство полного удовлетворения, которое он испытал, услышав эти слова. Как он и ожидал, Мэрибел прислушалась к голосу совести. Значит, мальчик от него. Элиас — продолжатель рода Паллисов. Тетушки будут в восторге от наследника, хотя другим родственникам может не понравиться, что им теперь достанется меньше от огромного состояния семьи. — Я знал, что ты не станешь мне врать, — с одобрением заключил мужчина. Он слез со стола, представ перед Мэрибел в полный рост, и взял ее за руку. — Умница. Я уважаю тебя за то, что ты сказала мне правду. — Вот и хорошо, хотя я считаю, что сделала самую бесполезную вещь на свете. — А зря. — Леонидас погладил напряженное запястье девушки, не сводя с нее глаз. Его до сих пор поражала сила собственного влечения к этой девушке. Соблазнить ее два года назад было очень приятно. Да и сейчас она наверняка такая же сладкая. — Учти, я не злюсь на тебя. — Конечно, не злишься, — согласилась Мэрибел, чье сердце заколотилось как заведенный мотор. Время словно замедлилось, а ее чувства обострились. Дыхание перехватило, становилось нечем дышать. — Мы были безответственны, — прохрипел Леонидас, всерьез помышляя запереть дверь и воспользоваться их уединением. — По-моему, это относится только к тебе, — парировала она. — Я оставил портмоне в машине, а ты не позволила мне позвонить, чтобы его принесли, поэтому у меня не оказалось презервативов... — Мне не хотелось, чтобы твой водитель или охранники знали, чем мы занимаемся! — вспыхнула Мэрибел. — Мы провели с тобой ночь, что здесь такого? — улыбнулся мужчина. — Я не собираюсь это обсуждать, — заявила она и отвернулась. У нее возникло странное ощущение: как будто Леонидас только что нажал какую- то невидимую кнопку, и по ее спине мгновенно побежали мурашки. Желание Мэрибел быть с ним граничило с безумием и заставляло забыть всякий здравый смысл. — Зачем ты все усложняешь? — глухо спросил он. Мэрибел знала, что сейчас произойдет. Понимала, что это станет ошибкой, за которую она будет винить себя всю оставшуюся жизнь, но все-таки приподнялась на цыпочки, когда Леонидас потянулся к ней, стремясь к физическому контакту. В порыве безумной страсти его губы завладели ее губами, а язык проник в приоткрытый рот, заставляя Мэрибел дрожать, сходя с ума от желания. Она впилась пальцами в его широкие плечи, однако нашла в себе силы отстраниться. Глаза ее горели огнем, как и все тело. Попятившись, она наткнулась на тумбочку позади и застыла, глядя на него в недоумении. — Что за игру ты затеял? — бросила Мэрибел, злясь на себя за минутную слабость и на Леонидаса за то, что он воспользовался моментом. — Это из-за того, что я указала тебе на дверь вчера? Я ранила твою гордость? Ты ведь только узнал, что у меня от тебя ребенок. И что ты делаешь? — А в чем дело? Я веду себя примерно. И хочу взять на себя ответственность за... — Ты никогда в жизни не брал на себя ответственность за женщину! — прервала его Мэрибел. — Но я хочу воспитывать Элиаса. — Минуту назад ты еще раз доказал мне, что я должна защитить сына от тебя! — Придется привыкнуть ко мне, потому что я собираюсь стать частью жизни моего ребенка. Элиас принадлежит к нашему клану. — Чего бы это ни стоило, клянусь, я не допущу, чтобы ты получил разрешение видеться с ним, — бросила Мэрибел, сжав кулаки. — Назови мне хоть одну причину, почему ты пришла к такому выводу. — Только посмотри, что с тобой сделало состояние Паллисов! Ты не уважаешь женщин. Боишься отношений... — Это бред! — отрезал Леонидас. — Это правда. Сейчас Элиас для тебя всего лишь новая игрушка. Ты относишься серьезно только к бизнесу. И понятия не имеешь, что такое семья или стабильность. И что это значит для ребенка. Да и как это возможно, если ты воспитывался в богатейшей семье! Конечно, это не твоя вина, однако я не стану извиняться за свое желание оградить от тебя Элиаса. Леонидас побелел от ярости. — Что ты хочешь сказать? — Элиас очень дорог мне. А что ты можешь дать ему, кроме денег? Мальчику нужен человек, который будет в первую очередь думать о нем, присматривать за ним, а ты больше всего ценишь только свою свободу. Свободу делать то, что взбредет в голову. И ее-то ты потеряешь, если станешь отцом. — Посмотрим! Кто ты такая, чтобы судить меня? Ты никогда не жила в мире вне твоего крохотного пространства, ограниченного стенами академии! По какому праву ты говоришь, что я безответственный? Мэрибел гордо вздернула подбородок. — У меня больше прав, чем у кого-либо другого. Ты ни разу не позвонил мне и не спросил, как я поживаю, после той ночи, что мы провели вместе. А ведь ты прекрасно знал, что я могла забеременеть. — Но ты бросила меня. И это ты должна была сообщить мне, когда узнала, что ждешь ребенка. — Ты этого не заслужил, — без сомнения произнесла Мэрибел. — Так это все потому, что я не позвонил? Ты пытаешься отомстить мне, отказав во встречах с моим сыном? — Не смей перефразировать мои слова. Будь честен с собой. Неужели тебе нужен мой ребенок? Сорок восемь часов назад Леонидас ответил бы отрицательно, но теперь образ смеющегося мальчишки не шел у него из головы. Но еще он злился на Мэрибел за то, что она посмела судить его. И это тоже заставляло Леонидаса принять ее вызов. В комнату без предупреждения ворвалась женщина, с которой Мэрибел делила кабинет. — Какого черта за дверью столько народу? — с ходу начала она, но тут же осеклась. — О, прости, я не знала, что ты не одна. Я вам не помешала? — Нет, — отозвался Леонидас, направляясь к двери. — Мне уже пора уходить. Мэрибел расстроенно смотрела ему в спину, не понимая, отчего так сжалось сердце. Офис не место для личных переживаний, а Леонидас снова смешал секс и серьезные дела. Секс он любил, а вот эмоции — нет. Коллега Мэрибел заторопилась к двери. — Господи, это тот, кто я думаю? Неужели сам Леонидас Паллис? Люди, толпившиеся в коридоре, старались заглянуть в открытую дверь кабинета. Они уставились на Мэрибел, словно она была редким животным, которое только что привезли в зоопарк.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Той ночью Мэрибел не могла заснуть, терзаемая мыслями о том, что произошло. Давно ли она влюбилась в Леонидаса Паллиса? Почти семь лет назад. Звучит, как тюремный срок. Иногда девушке казалось, что так оно и есть, особенно когда она пыталась отвлечься на какого-нибудь более подходящего мужчину. Ее сердце не реагировало ни на кого, словно было заперто в стальную клетку. Ни разум, ни практичность не могли повлиять на чувства Мэрибел. Она сделала все возможное, чтобы забыть Леонидаса, к которому потеряла уважение, и все же не могла справиться с влечением к нему как к мужчине. Кто ты такая, чтобы судить меня? Мэрибел снова и снова повторяла этот вопрос на рассвете второго дня после его последнего визита. Она не ожидала увидеть Леонидаса снова. И тем более ей никогда не приходило в голову, что он может узнать об Элиасе. Теперь все изменилось. Неожиданно девушке пришлось судить о решениях, которые она приняла раньше. И она вовсе не была уверена в том, что правильно поступила, лишив Элиаса всякого контакта с отцом. Привыкшая все делать в одиночку, Мэрибел рассудила, что слишком предвзято судит, поскольку ее эмоции на пределе, и решила выслушать мнение кого-то, кому могла бы доверять. Этим же утром девушка пошла к Джинни Белл и наконец рассказала подруге о том, кто отец ее ребенка. С минуту женщина молча смотрела на Мэрибел с выражением изумления и даже шока. — Леонидас Паллис? Греческий миллионер, о котором постоянно пишут в газетах? Бывший парень Имоджен? Красная как свекла, Мэрибел кивнула. — Бог мой. Ты добавила новые нюансы в мое представление о том, что такое темная лошадка! — воскликнула Джинни. — Неужели Элиас действительно сын Леонидаса Паллиса? — Да. — Я ведь никогда не расспрашивала тебя о том, кто отец мальчика. Потому что ты не выказывала особого желания обсуждать это. — Джинни медленно покачала головой. — Мне, должно быть, все это снится. Ущипни меня. И вообще, что заставило тебя так неожиданно поделиться со мной своей тайной? — Леонидас узнал об Элиасе и хочет видеть сына. — Мэрибел сжала губы. — Я отказала ему. Джинни поморщилась. — Плохая идея, Мэрибел. Не очень-то умно так вести себя со столь могущественным человеком. — Ты права. Он был страшно раздражен моим поведением, — призналась девушка. — Если кто-то запретит тебе общаться с собственным ребенком, разве ты не разозлишься? — поинтересовалась Джинни. — Поставь себя на его место и будь честной. — Это нелегко. — Но к чему рисковать, превращая Леонидаса Паллиса во врага? Разве это не опаснее? Я слышала несколько душераздирающих историй о том, как отцы- иностранцы, которые узнавали о том, что у них есть дети, увозили их к себе. Мэрибел похолодела. — Не пугай меня, Джинни. — Ты манипулируешь чужими эмоциями, милая, а это все равно, что играть с огнем. На твоем месте я бы попыталась взять себя в руки и быть благоразумной. — Но я считаю, что Леонидас руководствуется своим пресловутым упрямством. По-моему, он просто не сможет воспитывать Элиаса. Этот мужчина не из тех, кто ставит отцовство на первое место. — Ты действительно хорошо знаешь Леонидаса Паллиса, так ведь? Мэрибел опустила ресницы. — Достаточно. — Тогда хватайся за эту ниточку, пока не упустила ее, — посоветовала Джинни. — Ради сына. Однажды Элиас захочет узнать о том, кто его отец. Принимать решения за него — большая ответственность. Пристыженная за свои неразумные поступки и стремясь исправить их, Мэрибел вернулась домой и набрала личный номер Леонидаса. Мужчина ответил сразу же. В тот самый миг, когда она позвонила, грек дал своей ассистентке указания отложить встречу с адвокатами до тех пор, пока он не закончит разговор. — Привет, Мэрибел. — Ладно, ты можешь увидеть сына, — без предисловия заявила она. — Я вела себя неразумно. Просто сообщи о своем решении. Леонидас с удовлетворением улыбнулся. — Я пришлю за тобой машину через час, договорились? Мэрибел сглотнула. Такая поспешность удивила девушку. К тому же она бы предпочла, чтобы встреча произошла на ее территории. Однако советы Джинни очень помогли ей. — Это слишком скоро, но по четвергам у меня свободный день, так что я согласна. — Ты меня радуешь, сокровище мое, — одобрительно произнес Леонидас. — До встречи. Стиснув зубы, Мэрибел повесила трубку. Наверное, будь у нее четыре ноги, как у Мауса, Леонидас сделал бы ее своим питомцем и похлопывал по голове, угощая вкусненьким за послушание. Но это ведь лучше, чем враждовать с ним. И Мэрибел побрела переодеваться в свою комнату. Лимузин в сопровождении кортежа с телохранителями появился у дверей ее дома, вызвав раздражение девушки. Вот тебе и скрытность! В машине Элиас быстро заснул. Мэрибел, одетая в юбку и топ, наносила макияж, стараясь не замечать красивый салон из бежевой кожи. Позже она подумала, что нужно было спросить Леонидаса, где состоится их встреча, потому что лимузин, вопреки ее ожиданиям, направился в сторону от Лондона. Мэрибел заметно напряглась, когда впереди возникло огромное поместье в григорианском стиле. Такой дом подошел бы для съемок красочного фильма о древних временах, когда женщины носили корсеты и пышные юбки. Он словно сошел с обложки журнала, настолько всё было идеально. Держа Элиаса на руках, Мэрибел вошла в холл размером с футбольное поле. Дворецкий открыл для них дверь в отлично обставленную комнату. Мэрибел остановилась, чтобы поставить Элиаса на пол, потому что тот нетерпеливо вырывался. Малышу хотелось подвигаться после долгого сидения в машине. Сначала Леонидас увидел Мэрибел. Она нагнулась, и глаза мужчины инстинктивно опустились к линии декольте. Топ обнажил округлую грудь. Леонидас тут же ощутил мощный прилив желания, и это разозлило его. Не в первый раз он заметил, что при появлении Мэрибел на него накатывает не поддающаяся контролю страсть. Девушка выпрямилась. Ее каштановые локоны рассыпались по плечам, привлекая внимание к огромным глазам и полным, красиво очерченным губам. Леонидас понял, что хочет снова оказаться в одной постели с этой девушкой. Но когда в поле зрения появился ребенок, Леонидас был настолько поражен, что все мысли мгновенно вылетели у него из головы. — Какой он маленький. У Мэрибел пересохло во рту. Элиас был достаточно высоким, но девушка тут же забыла, что хотела сказать, когда Леонидас, одетый в джинсы и футболку бежевого цвета, предстал перед ней во всей красе. Сегодня он выглядел еще более сногсшибательно. Неожиданно Мэрибел почувствовала себя простушкой, попавшей во дворец. — Элиас! — окликнула она сынишку, заметив, что тот пытается залезть на кофейный столик. Малыш был как раз в том возрасте, когда дети изучают все, что попадается на их пути. — Пусть наслаждается, — нетерпеливо осадил ее Леонидас. Подход Паллисов к воспитанию, заключила Мэрибел, но решила не относиться к этому предвзято. Тем временем Элиас улыбнулся Леонидасу. Они обменялись взглядами. Малыш смотрел без страха, скорее с любопытством. Леонидасу стоило только распахнуть руки навстречу мальчику, как тот бросился к нему, предчувствуя веселье. — Дядя, — проговорил Элиас. — Папа, — уверенно поправил его Леонидас, расположившись на диване и позволив Элиасу ползать по себе. Мэрибел уже собиралась возразить, но передумала. Вскоре Леонидас поднял сына и усадил себе на шею. Девушка не могла поверить своим глазам, наблюдая, как отец с сыном играют в наездника и гоняются друг за другом по комнате. Мэрибел опустилась на край стула. Оказалось, что ни отцу, ни сыну не нужна была ее помощь в знакомстве друг с другом, как она предполагала по дороге сюда. — Он потрясающий, — наконец объявил Леонидас. — Что мне теперь с ним делать? — спросил он, указывая на мальчика. Уставший от такого веселья, Элиас клевал носом. — Он хочет спать. — Нет проблем. Я велел подготовить для него комнату наверху. — Хочешь, чтобы я отнесла его? — Нет. Я должен научиться справляться с сыном. — Для человека, никогда не имевшего дело с детьми, ты отлично справляешься, — констатировала Мэрибел, шагая рядом с Леонидасом по длинной мраморной лестнице с железными перилами. — Элиас не просто ребенок. Он мой сын. В детской их уже ждала няня, которая с таким же успехом могла оказаться участницей конкурса красоты. Высокая блондинка с белозубой улыбкой взяла Элиаса и впечатляюще быстро уложила его спать. Однако Мэрибел все равно не понравилось то, что Леонидас успел нанять для сына прислугу, о чем она не замедлила ему сообщить. — Нам нужно поговорить, — отозвался Леонидас. — Элиасу следует отдохнуть, и кто-то должен быть рядом, чтобы присматривать за ним. У Дианы прекрасные рекомендации. А я хочу разделить с тобой ответственность за воспитание Элиаса. Перестань волноваться. Ты больше не одна. — Но я отлично ухаживала за сыном и без тебя. Проигнорировав эти слова, Леонидас обнял Мэрибел за талию и сопроводил ее в комнату с высоким окном, выходившим в парк. Он прекрасно знал, что делает, и был намерен заслужить ее согласие. Если все пойдет по плану, на следующее утро Мэрибел с Элиасом полетят в Грецию вместе с ним. Леонидас познакомит семью со своим сыном. — Тебе нравится Хэйвард-Парк? — Этот дом? Он... огромный. Леонидас развернул Мэрибел к себе. Она покраснела, осознав, насколько ничтожное расстояние отделяет их друг от друга. Его темные глаза блестели. — Я хочу, чтобы это поместье стало домом для тебя и Элиаса. Пораженная этим предложением, прозвучавшим как гром среди ясного неба, Мэрибел застыла на месте. В ее голове роилась тысяча вопросов, ни на один из которых не находилось ответа. Ясно было только одно: Леонидас просит ее переехать к нему. Ведь именно это он имел в виду? Как это типично для Леонидаса — сделать из слона муху. Он всегда недооценивал, а не переоценивал. — Леонидас... — Почему нет? — мягко произнес он, поправляя ее волосы. У Мэрибел перехватило дыхание. Никогда раньше Леонидас не жил под одной крышей с женщиной, и она прекрасно знала об этом. Все газеты и журналы пестрели сообщениями о том, как жестоко он разрывал отношения со своими пассиями. — Ты меня удивляешь. — А ты больше не пытаешься противостоять мне. — Обаятельная улыбка тронула его губы. — И я ценю твою щедрость. Сердце девушки колотилось так сильно, что казалось, еще чуть-чуть — и оно просто выпрыгнет из груди. А Леонидас всего лишь попросил ее в его дом... Однако он сделал это только ради Элиаса. Мэрибел не могла согласиться на такие условия. Разве у нее не осталось гордости? — И я хочу тебя, моя милая, — прошептал Леонидас, склонившись к самому ее уху. — Очень хочу. Дрожа, Мэрибел смущенно потупилась. Все слишком быстро, но ведь Леонидас всегда предпочитал действовать именно так. Было бы глупо ожидать от него приличествовавшего подобным обстоятельствам ухаживания, заключила девушка. Знакомый запах его одеколона возбудил в ней воспоминания о былой близости. Колени подогнулись. Внутренний голос советовал бежать от него, но Мэрибел не слушала. Леонидас заставлял ее почувствовать себя живой, сексуальной, желанной. И это ощущение было ей дороже шелков и бриллиантов. Безумие. Они не виделись больше двух лет, а она уже готова отдаться ему... — Собираешься влепить мне пощечину? Насколько я помню, у тебя это неплохо получается, — хрипло прошептал Леонидас. Мэрибел ухватилась за него, чтобы удержаться на ногах. Он рассмеялся и дразняще коснулся губами ее губ. Мэрибел не могла дышать от восторга, не говоря уже о том, чтобы думать. Время остановилось для нее. Она слышала только биение собственного сердца. Язык Леонидаса прошел по ее губам, отчего девушка затрепетала в его руках. Внутренний голос кричал: остановись, не будь дурой, это снова закончится слезами! Но Мэрибел не могла устоять перед искушением. Она впилась в губы Леонидаса, отвечая на его дразнящий поцелуй со всей страстью, на какую только была способна. Где-то хлопнула дверь, и Мэрибел, открыв глаза, обнаружила, что они лежат на ковре. Леонидас оторвался наконец от ее губ и, запустив пальцы в длинные каштановые локоны, заставил Мэрибел посмотреть на него. — Взгляни на меня, хорошая моя. Я так долго ждал тебя. Как и тогда, два года назад, когда Мэрибел отбросила все свои принципы, все случилось слишком быстро, чтобы поддаться сомнениям. Леонидас прикусил нижнюю губу девушки, вызвав в ее теле восторг, несравнимый по силе даже со смерчем. — Разве мы не должны сейчас обсуждать твое предложение? — ни с того ни с сего спросила Мэрибел. — Позже... — Но... это ведь серьезный шаг для тебя? — настаивала она. — Конечно, — произнес Леонидас. — Ты уверен, что этого хочешь? Ну, чтобы мы жили с тобой? — Абсолютно. — Но я такая простушка. — Иди ко мне... — шепнул Леонидас и снова проник языком в ее влажный рот. А когда бесконечно долгий поцелуй закончился, Леонидас обнажил грудь Мэрибел. — Ты великолепна, милая. Девушка до сих пор не была уверена в себе, но его руки, ласкающие ее тело, вскоре заставили Мэрибел забыть обо всем на свете. Леонидас играл с ее набухшими сосками, и она трепетала от возбуждения в его руках. Дыхание Мэрибел превратилось в прерывистые вздохи, а все тело вспыхнуло безудержным огнем охватившей ее страсти. — Не ожидала, что этот день так закончится, — прошептала она. — Дай свободу фантазии. Сегодня и каждый следующий день может стать таким, как ты захочешь. А у меня сейчас одно желание: чтобы ты позволила мне доставить тебе удовольствие... С этими словами Леонидас задрал юбку Мэрибел и развел ее ноги. Девушка начала таять, как мороженое на солнце. Задолго до того, как он нашел самую чувствительную точку на ее теле, Мэрибел готова была взорваться от удовольствия. — Я не могу просто лежать здесь и думать о том, как стану жить с тобой. Чувствуя приближение катастрофы, Леонидас лег сверху и заглянул ей в глаза. — Но мы не будем жить вместе. Это поместье станет домом для тебя и Элиаса, а я буду оставаться здесь только во время своих визитов. Визитов? Мэрибел застыла, не веря своим ушам. Удовольствие, недавно державшее тело в приятной истоме, сменилось болью и унижением. Девушка почувствовала себя так, словно только что получила пощечину за собственную глупость. Леонидас не желал жить с ней. Он хотел только, чтобы его сына окружала роскошь, а сам он мог навещать малыша, когда ему будет удобно, и наслаждаться телом его матери. Леонидас не предлагал Мэрибел нормальных взаимоотношений или совместного будущего. Девушка принялась извиваться под ним, пытаясь высвободиться. — Нет... нет, тебе не удастся снова сбежать от меня! — прохрипел Леонидас, заведя ее руки за голову. — Успокойся. — Я спокойна. Отпусти меня, — прошипела она сквозь зубы. — Иногда я смогу оставаться с тобой на все выходные. Возможно, мы даже съездим куда-нибудь в отпуск. — Леонидас не ослаблял свою хватку, хоть Мэрибел изо всех сил старалась вырваться. — Тебе будет хорошо. Это выгодное соглашение для всех. Последняя надежда покинула девушку, когда Леонидас произнес слово выгодное. — Если ты сейчас же не отпустишь меня, я закричу. Леонидас предпочел бы, чтобы Мэрибел кричала по другим причинам, но все же откатился в сторону. Девушка прикрыла грудь рукой, собрала свои вещи и со слезами на глазах бросилась в ванную, обронив на ходу: — Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты подождал меня внизу. — Боже мой, почему ты так воспринимаешь мое предложение? Можно подумать, я тебя чем-то обидел. Мэрибел едва не набросилась на него за такие слова. Если бы под рукой было что-нибудь, чем можно было запустить в этого самоуверенного нахала, она сделала бы это ни секунды не сомневаясь. Захлопнув за собой дверь ванной, Мэрибел уставилась в пространство. И когда она научится держать себя в руках? Только идиотка могла подумать, что Леонидас Паллис может предложить кому-то серьезные отношения. А она чуть было снова не переспала с ним. Девушка с трудом сдержала слезы, не позволив эмоциям вылиться наружу. Ей придется не раз еще столкнуться с ним лицом к лицу, ведь у них общий ребенок. Войдя в комнату, где ее ждал Леонидас, Мэрибел с порога заявила: — Давай сосредоточимся на Элиасе... — Боже, Мэрибел... — Это единственное, что нас связывает. Любые другие взаимоотношения между нами исключаются. Только из-за Элиаса я до сих пор нахожусь в этом доме и говорю с тобой. — Очень хорошо, — разозлился Леонидас. — Я хочу, чтобы был проведен тест на отцовство. Это необходимо для того, чтобы ни один человек не усомнился в том, что Элиас — настоящий Паллис. — Хорошо. — Также мне бы хотелось, чтобы с твоего согласия в его свидетельстве о рождении стояло мое имя как отца и чтобы он носил мою фамилию. — Как пожелаешь. — Мэрибел отвечала как робот. — Еще что- нибудь? — Завтра я должен быть в Афинах на свадьбе. Было бы здорово, если бы вы с Элиасом сопровождали меня. Я планирую познакомить сына с моими родственниками. — Мы не можем поехать. Кроме всего прочего, я завтра работаю. — Тогда я возьму Элиаса с няней, — ни секунды не сомневаясь, заключил Леонидас. — Элиас останется со мной, поскольку он слишком мал, чтобы забирать его у меня — даже на короткое время. Прости, но это единственный вариант на данный момент. Я стараюсь быть благоразумной, Леонидас. И советую тебе хорошенько подумать, прежде чем сообщать всем, что у тебя есть сын. — Какие-то проблемы, а, Мэрибел? — Я бы предпочла держать это в тайне столько, сколько возможно. Внимание прессы и людей может заметно осложнить нашу с Элиасом жизнь. — Поэтому я и предложил вам переехать в один из моих домов, где вы будете в безопасности. — Но нам это не понадобится, если ты сохранишь свою связь с Элиасом в тайне. Я была бы тебе очень благодарна, если бы могла продолжать жить как раньше. — Это невозможно. Кстати, меньше получаса назад ты была готова принять мое предложение. Мэрибел побелела от жестокости этого заявления. — Значит, я просто дура. Поверить, даже на пять минут, что ты способен на какие-либо серьезные отношения со мной, хотя бы и ради Элиаса! А я так щедра по отношению к тебе. — Щедра? Ты отказываешь мне в том, чтобы я взял Элиаса домой в Грецию, и называешь это щедростью? — Скажи спасибо, что я не уехала после того мерзкого предложения, которое ты мне сделал! — Оно не мерзкое. Я всего лишь хочу, чтобы мой сын жил так, как ему полагается по статусу. Вы оба достойны счастья. — Нет. Ты просто желаешь поиграть в папочку, а я заплачу за это своей свободой, ах да, и сексом время от времени. Это чтобы сделать меня счастливой? Чтобы я ни с кем не знакомилась и не подыскала Элиасу отчима? — Я предлагаю тебе больше чем когда-либо предлагал женщине. — Но это никак не повлияет на твою драгоценную свободу. А Элиасу нужна семья и стабильность. Прости, но твой план неприемлем. Неужели ты действительно считаешь, что мимолетный роман со мной даст Элиасу счастливую и крепкую семью? Это долго не продлится, а Элиас будет страдать. Ты не можешь купить доступ к нему через меня. — Я уже советовал тебе не разжигать войну, потому что, чего бы это ни стоило, я выиграю. Страх потерять сына на мгновение сковал волю Мэрибел, однако на смену ему пришла слепая ярость. Кто дал Леонидасу право решать чужие судьбы?! — А ты хотя бы подумал, почему я не разрешила тебе забирать Элиаса в Грецию? Нет? Забудь о тесте на отцовство и изменении в свидетельстве о рождении! — с горячностью воскликнула девушка. — Ты только что сам все испортил. Я буду бороться с тобой всеми способами. — Тебе не удастся помешать мне видеться с сыном. Неразумно с твоей стороны вставать у меня на пути, Мэрибел. Я думал, ты умнее. Девушка смерила его злобным взглядом. — А я от тебя другого и не ожидала, — парировала она. — Ты совсем не изменился. — Но ты хочешь меня до сих пор, сокровище мое. Почему бы тебе не сознаться, а? — То есть? — Раскрой карты. Ты ведь надеешься, что я предложу тебе выйти за меня замуж. Мэрибел рассмеялась, не веря собственным ушам. — Нет! Я не верю в сказки, Леонидас. Но должна признать: обручальное кольцо убедило бы меня в том, что я могу доверить тебе сына. Это факт, а не предположение. Мне прекрасно известно, что сейчас ты подключишь свои деньги и связи, чтобы оказывать на меня давление, но это не поможет. Я разрешу тебе видеться с Элиасом, но не более. Потому что не верю тебе и не позволю забрать у меня сына. Я не оставлю его наедине с тобой или твоими людьми даже на пять минут. Стук в дверь прервал их разговор. Няня принесла Элиаса. Сонный малыш тянул ручки к маме и повторял: — Маус, Маус... — Ты увидишь его попозже. — Маус — это игрушка? — поинтересовался Леонидас. — Собака. — Ты должна была привезти пса сюда. Мэрибел промолчала, сдержав вздох. Леонидас привык к тому, что все его желания мгновенно выполнялись, а она не хотела, чтобы ее сын вырос таким же. — Я покажу ему конюшни, — холодно объявил грек. — Ему понравятся лошади. Коротко кивнув, Мэрибел сказала: — Я хочу поехать домой в шесть. Дорога долгая. Когда она поставила сына на пол, он тут же подошел, к Леонидасу, и тот, подхватив малыша на руки, поднял его высоко над головой. Элиас громко засмеялся от удовольствия. И хотя Мэрибел понимала, что это глупо, она почувствовала себя отвергнутой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Леонидас мрачно смотрел на крышу старого фермерского дома, когда его вертолет подлетал к стоянке. День выдался ненастный и сырой. Мужчина пребывал в мрачном расположении духа. После их размолвки в Хэйвард-Парке прошел месяц. С тех пор Леонидас виделся с сыном дважды в неделю. Для этого ему пришлось сильно изменить свое рабочее расписание, и все же он не мог проводить с Элиасом дольше двух часов. Ездить туда-сюда в старый дом Мэрибел причиняло Леонидасу определенные неудобства, но он ни разу не пожаловался. Во время его визитов Мэрибел постоянно избегала его, поэтому они никак не могли прийти к лучшему пониманию друг друга. Нанятая Леонидасом команда нотариусов тщетно пыталась достичь хотя бы каких-то результатов, чтобы пробить стену отказов, которую возвела Мэрибел. За месяц ничего не изменилось: Леонидасу было позволено видеться с сыном только в доме Мэрибел и отказано в том, чтобы брать его с собой куда бы то ни было. Леонидас был почти уверен, что Мэрибел ждет, когда ему все надоест и он исчезнет с ее горизонта. Звук приближающегося вертолета застал Мэрибел в душе. Обернувшись полотенцем, девушка пулей бросилась вниз и увидела мигающую кнопку автоответчика, сигнализирующую о полученном сообщении. Мэрибел не стала даже прослушивать его. Очевидно, Леонидас в последний момент решил вдруг навестить сына. И, разумеется, ему и в голову не пришло, что у Мэрибел могут быть другие планы. Элиас, привыкший к тому, что шум вертолетного пропеллера предвосхищает появление папы, вертелся в предвкушении, словно сейчас через камин к нему свалится Санта-Клаус. Мэрибел снова поднялась в комнату и причесала влажные волосы, одновременно одеваясь. Она успела надеть только трусики, когда раздался звонок в дверь. Второпях девушка влезла в джинсы. Звонок задребезжал еще дважды, пока Мэрибел старалась застегнуть молнию. Наконец она выбежала на лестницу и крикнула: — Минутку! Элиас в нетерпении стоял у двери. Мэрибел натянула футболку и босая спустилась в холл. — Благодарю, — произнес Леонидас. Не подумав, Мэрибел взглянула на него и тут же поняла, что совершила большую ошибку: он выглядел потрясающе. Капли дождя сверкали в его густых волосах и стекали по лицу. Темные глаза блестели из-под длинных ресниц. На волевом подбородке виднелась щетина. Мэрибел ощутила знакомое подергивание в животе. — Я не ждала тебя. Была в душе, — пробормотала она. Перестань, твердил внутренний голос, хватит пялиться на него и отвечать ему. Этот человек — настоящий сердцеед, и от него исходит опасность. — Разве мои люди не связались с тобой? — Я вернулась домой десять минут назад и еще не успела прослушать сообщения. — А мобильник? — Забыла зарядить его. Мэрибел повернулась, чтобы закрыть дверь, и Леонидас заметил, как плотно футболка облегает ее аппетитные формы. Сквозь тонкую ткань явственно проступали соски. Леонидас тут же ощутил возбуждение, снова подумав о том, что было бы прекрасно, если б они с Мэрибел стали любовниками. Элиас настойчиво дергал отца за штанину: он уже обожал Леонидаса. Тот наклонился и взял сына на руки. Обрадовавшись, малыш тут же обнял его за шею и принялся целовать в обе щеки. Элиас всегда бурно проявлял свои эмоции. Непривыкший к таким проявлениям теплоты и симпатии, Леонидас застыл от удивления, когда сын впервые поцеловал его. Но на этот раз мужчина даже попытался ответить мальчику тем же. Мэрибел было больно смотреть на это. Она знала, что Леонидасу недоставало ласки в детстве. Если кто-то и сможет научить его любить другого человека, так это как раз малыш Элиас. Это хорошо, но чем крепче становилась связь отца и сына, тем сильнее Мэрибел боялась того, что Леонидас может сделать в будущем. Девушка нахмурилась и отвела взгляд, стремясь выкинуть из головы все мысли об этом человеке. У меня свидание, чуть больше чем через час я должна встретиться с мужчиной, напомнила она себе. Слоун, привлекательный и умный молодой человек, был на пару лет старше Мэрибел. Он работал ассистентом профессора. И сегодня, до неожиданного появления Леонидаса, Мэрибел с энтузиазмом ждала встречи с этим парнем. Маус выполз из своего укрытия под столом и весело застучал мохнатым хвостом по полу. Леонидас потрепал пса по загривку, а тот с восторгом уставился на своего нового идола. Мэрибел считала, что вряд ли Леонидасу доводилось раньше иметь дело с собаками. Но, осознав, как много Маус значит для сына, мужчина проявлял недюжинную симпатию к огромному волкодаву, который, как это ни парадоксально, боялся незнакомых людей. — Нам нужно поговорить, — тихо, но настойчиво произнес Леонидас. — У меня мало времени. Через пару часов у меня рейс. — Это хорошо, потому что я скоро ухожу, — делано улыбнулась Мэрибел. — Я тебя внимательно слушаю. Леонидас походил по комнате и остановился у камина. — Ты должна поверить, что я не попытаюсь отнять у тебя Элиаса. Мэрибел не смогла скрыть удивления. — Поверить? Да ты же никогда ничего ни с кем не делил; тебе никогда и не приходилось этого делать. Во всех отношениях ты номер один. Таковы все Паллисы. — Но сейчас речь идет о моем сыне, хотя мне и приходится довольствоваться ролью приходящего папы. Девушка покачала головой. — Рано или поздно ты можешь решить, что такая роль тебя больше не устраивает. Вот тогда-то ты заберешь Элиаса и просто выбросишь меня из вашей с ним жизни. И убедишь всех, и себя в том числе, будто я сама добилась этого своим поведением. — С чего ты взяла, что знаешь, как я могу поступить? Научилась читать мои мысли? — с неприступной холодностью поинтересовался Леонидас. — За семь лет, что я следила за твоими действиями, я многое поняла, — бросила в ответ Мэрибел. Двумя неделями раньше она воспользовалась услугами дорогого адвоката, хорошо известного в Лондоне. Тот рассказал, что у Леонидаса слишком много связей и почти безграничная власть, и посоветовал девушке присматривать за Элиасом: закон будет практически бессилен, если Леонидасу удастся вывезти сына за пределы Великобритании. — Я даю тебе честное слово, что не попытаюсь отобрать у тебя Элиаса. Мэрибел изо всех сил старалась не обращать внимания на Леонидаса, но сердце все равно бешено колотилось в груди, а щеки пылали румянцем. — Я не верю тебе. Прости. Элиас для меня дороже всего на свете. — И ты нужна ему. Он еще малыш. Я это понимаю. Девушка с трудом сдерживала предательскую дрожь в коленях. — Но Элиас не всегда будет ребенком. Когда он подрастет, я уже не смогу подкорректировать правила. — Если ты настаиваешь на правилах, то я привык обходить их или нарушать, милая моя. — А я припоминаю, что в те времена, когда мы оба были студентами и жили в доме Имоджен, ты прекрасно следовал правилам, установленным мной. Значит, с тобой можно договориться. — Может, я боялся, что ты снова ударишь меня, — соблазнительно улыбнулся Леонидас. У Мэрибел пересохли губы. Пульс заколотился быстрее. Однако, вспомнив про Слоуна, она рассердилась на себя за такую слабость. — Мне нужно собираться, Леонидас. У меня свидание. Его темные брови сошлись на переносице. — Свидание? Мэрибел кивнула. — Если ты не возражаешь, я пойду наверх и оставлю вас с Элиасом. В комнате повисла тяжелая тишина. Несмотря на загорелую кожу, Леонидас заметно побледнел. Мэрибел удалось удивить его. Но за этим удивлением скрывалась и бессильная злость. — Кто этот парень? — Это не твое дело, — почти прошептала девушка. Леонидас подумал о нескольких обидных вариантах реплики на это заявление, но промолчал. Воспользовавшись моментом, Мэрибел проскользнула мимо него и ретировалась в свою комнату, чтобы переодеться. Она даже накрасила ногти, чтобы подольше не сталкиваться с Леонидасом. Только заслышав звук подъезжающей машины, девушка выглянула из окна и поторопилась спуститься в холл, чтобы встретить гостью. Когда Мэрибел снова появилась в поле его зрения, Леонидас оценил ее старания перед свиданием. Что ж, для него она так не трудилась, заключил он. Судя по виду, Мэрибел собралась ехать в город. Она надела яркий топ, юбку и туфли на высоких каблуках. Волосы распустила по плечам и покрыла лаком ногти, что для него никогда не делала. — Это Джинни Белл, моя соседка и подруга. Она присмотрит за Элиасом. Джинни, познакомься с Леонидасом Паллисом. Только когда Мэрибел заговорила, Леонидас заметил, что в доме появилась какая- то темноволосая женщина. Он поднялся, выпрямившись в полный рост, и приветственно кивнул. Вскоре выяснилось, что Мэрибел приглашена на свадьбу и вернется домой поздно, поэтому Джинни придется остаться здесь на ночь. Настроение Леонидаса нисколько не улучшилось от этой информации или от того, с каким энтузиазмом Мэрибел вышла навстречу своему спутнику, не успел он подъехать к ее дому. Леонидас уехал через пять минут после Мэрибел. Злость съедала его изнутри. В вертолете ему позвонил Васос. — Журналистам удалось получить снимок доктора Гринвей с сыном. Пока еще можно убить эту историю на корню. Леонидас поморщился, представив, как дом Мэрибел окружают папарацци. Так и виделись крупные заголовки на первых страницах газет: Тайный наследник состояния Паллисов? Пресса сойдет с ума, от назойливого внимания журналистов невозможно будет спрятаться. И Мэрибел понадобится помощь, чтобы выдержать такое пристальное внимание. Ей нужно будет где-то спрятаться. В своем доме она уже не под защитой. А значит, Мэрибел с сыном и собакой придется переехать в Хэйвард-Парк. Удовлетворение отразилось на лице мужчины. — Я не хочу ничего останавливать. — Нет? — не смог скрыть изумления Васос. Ведь хозяин ненавидел постоянное вмешательство прессы в его личную жизнь. — С этого момента доктору Гринвей и моему сыну понадобится защита. Леонидас положил трубку. Он знал, что ведет себя как мерзавец. Но Мэрибел никогда не узнает об этом. Незнание не причинит боли. Только это и важно. Рано утром Мэрибел скинула туфли с ноющих ног, закрыла дверь и как можно тише пробралась в свою комнату. Устало вздохнув, она заключила, что ей не понравилось время, проведенное со Слоуном. С тех пор как Леонидас неожиданно появился в ее доме, шанс на удачное свидание таял с каждой минутой. Вот и Имоджен тоже не могла забыть Леонидаса, подумала Мэрибел. То, что она потеряла возможность быть частью его мира, разрушило психику Имоджен. Только незадолго до ее смерти Мэрибел узнала, что Леонидас уговорил девушку лечиться от болезненного пристрастия к наркотикам. Он не только оплатил услуги реабилитационного центра, но и выплатил все долги Имоджен. И перестал отвечать на ее звонки лишь после того, как Имоджен дважды сбегала из центра, не закончив курс лечения. В день, похорон Мэрибел поняла, что может читать Леонидаса, тогда как другим он представлялся совершенно непроницаемым. Тетя Гермиона попросила ее прибраться в доме Имоджен. К тому времени у Мэрибел уже была своя квартира, хотя она часто оставалась с кузиной, чтобы присматривать за ней. В течение последнего года все свое свободное время она тратила на то, чтобы ухаживать за родственницей. Охваченная неподдельной скорбью, Мэрибел приехала в дом Имоджен и обнаружила, что ее сестры уже растащили весь гардероб и перебрали все до последней мелочи, забрав то, что им понравилось. Мэрибел пришлось одной наводить порядок в доме. Девушка слонялась по пустым комнатам, как вдруг наткнулась на старые фотографии, Разглядывая их, она безудержно рыдала. И вот тогда-то совершенно неожиданно приехал Леонидас. — Я знал, что найду тебя здесь. Ты единственная, кому было не наплевать на Имоджен. — Леонидас утер слезы с лица Мэрибел. — Боже! Да ты совсем заледенела. — Я оставила пальто в доме тетушки, а здесь холодно. Ни секунды не медля, Леонидас снял свое пальто и набросил его на плечи Мэрибел. Затем позвал одного из своих людей и дал ему указания на греческом. — Ты бы выпила бренди, — предложил он девушке. — В баре давно ничего нет. Леонидас произнес еще какие-то инструкции. Меньше чем через десять минут Мэрибел уже пила бренди маленькими глотками. Ее немало удивило, что Леонидас вдруг начал вспоминать о том дне, когда Имоджен впервые познакомила их. — Зачем ты приехал? — поинтересовалась наконец она. — Не знаю. Видимо, печаль и скорбь привели его в дом Имоджен и заставили говорить о прошлом, поняла Мэрибел, и это растрогало ее. — Это был импульс, — добавил он. — Ты была очень расстроена на похоронах. Наверное, выпитое бренди ударило ей в голову, или это все поцелуй, который они случайно разделили, а может, и то, что все внимание Леонидаса было приковано к ней, как знать? Но они оказались в комнате для гостей, которая некогда служила Мэрибел спальней. И все вдруг утратило значение, кроме того, что происходило здесь и сейчас. Несколько часов Мэрибел пребывала в ощущении безграничного счастья. Однако на следующее утро она почувствовала страх. Насмешливая просьба Леонидаса приготовить завтрак, как будто эта ночь ничего для него не значила, причинила Мэрибел боль. Но разве это чему-нибудь ее научило? Нет. Она отправилась за едой, потому что в доме не было продуктов. Утро выдалось туманное, и, прежде чем она доехала до супермаркета, кто-то врезался сзади в ее машину. Прошло несколько часов, прежде чем ее выпустили из больницы... Мэрибел разбудил звонок в дверь. Заключив, что это почтальон, девушка вздохнула и отправилась открывать. Услышав треньканье телефона, она распахнула дверь и замерла в шоке, увидев, как к ней бежит толпа незнакомых людей, размахивающих руками и камерами. Мэрибел захлопнула дверь так быстро, что ударила ею по микрофону, который кто-то протянул в ее сторону. Девушка ответила на звонок. — Это Джинни. В Глоуб написали целую статью о тебе и Элиасе! На первых страницах. — О нет! — вскрикнула Мэрибел, в ужасе заметив, как в окно гостиной на нее пялится какой-то мужчина. Она поспешно задернула шторы. — В саду целая куча людей. Наверное, журналисты. — Я сейчас приеду. Ты не можешь сегодня привезти Элиаса ко мне. Кто-то колотил в заднюю дверь. В каждом окне виднелись любопытные лица. Мэрибел бегала по дому, задергивая шторы и закрывая все двери. Телефон снова зазвонил. Известная журналистка пыталась купить интервью с Мэрибел за баснословную сумму. Потом последовал еще один звонок от популярного репортера. Мэрибел отключила телефон. Элиас выбрался из кроватки и уселся на ступеньках в ожидании мамочки, которая почему-то в панике носилась по дому. В окно опять постучали, но Мэрибел проигнорировала это. Суета вокруг дома ужасала ее. У Мауса случится удар от такого обилия незнакомцев. Мэрибел торопливо оделась и подошла к окну в своей спальне, чтобы задернуть шторы, когда увидела, как группа людей в строгих костюмах отгоняет фотографов и журналистов от ее дома. В одном из этих людей Мэрибел узнала начальника охраны Леонидаса. Как им удалось так оперативно добраться сюда, чтобы оказать ей поддержку? Мобильный зазвонил, когда девушка пыталась надеть на вертящегося Элиаса штанишки. — Я так понимаю, тебя уже атакует пресса, милая моя, — сказал Леонидас. — Это просто кошмар! Но твои люди уже почти всех прогнали. Я впечатлена, что им удалось так быстро приехать. — Папарацци очень назойливы. От них не так-то просто избавиться. — К счастью, Джинни скоро будет здесь, ведь мне еще на работу идти сегодня. На другом конце трубки Леонидас простонал, пораженный ее наивностью. Несмотря на то, что происходит, она продолжает заниматься своими делами. — Кто-нибудь из моих людей поедет с тобой. Я не хочу, чтобы тебя преследовали журналисты. — Не нужно, спасибо. — Думаю, тебе сложно будет оставаться в своем доме. Может, все-таки рассмотришь вариант переезда в Хэйвард-Парк? — Я не привыкла сбегать при первой же проблеме, Леонидас. — Но ты же не можешь все время держать Элиаса взаперти. Вот тут Леонидас прав, подумала Мэрибел. Она повесила трубку в еще более мрачном настроении. Джинни приехала, когда Мэрибел кормила Элиаса завтраком. Она положила на стол газету. — Вот статья. Давай я покормлю Элиаса. Откуда все эти люди в пиджаках? — Пиджаках? А, это охрана Леонидаса. — Мне следовало бы догадаться. Профессионально работают. Проверили меня, прежде чем пропустить. Ох, не завидую я тебе, подруга. Заголовок статьи кричал: Сын миллионера! Мэрибел была слишком поглощена чтением, чтобы ответить Джинни. Старое фото, сделанное на одной из вечеринок с Имоджен, удивило ее. Но чем дольше она читала, тем больше смущалась: в основном ее биография была изложена безошибочно. Даже тот малоизвестный факт, что ее отец получил награду в области науки и избрал академию вместо больших денег. — Статья хорошая, — прокомментировала Джинни. — Удивительно добрая. Твоим добродетелям, описанным тут, можно только позавидовать. — Это катастрофа. Отныне меня никогда не будут серьезно воспринимать на кафедре древней истории... — Не надо недооценивать то, что теперь ты связана с богатейшим человеком в мире. Некоторые твои коллеги будут сильно завидовать, а другие — заискивать перед тобой. Но в любом случае тебе нельзя прогуливать. Иди, я позабочусь об Элиасе. Мэрибел с трудом удалось оторваться от журналистов по пути на работу. Но у дверей университета ее ждала новая толпа репортеров. Знакомые и незнакомые люди пялились на нее, и Мэрибел ненавидела каждую секунду этого назойливого внимания. Она не могла сконцентрироваться. В конце рабочего дня Мэрибел обнаружила, что ее машину буквально облепили со всех сторон. Когда ей удалось сесть за руль, у нее дрожали руки. А возле дома толпилось еще больше людей, чем в начале дня. Только с помощью людей Леонидаса Мэрибел наконец вошла внутрь. Джинни сидела за задернутыми шторами, а Маус, весь дрожа, свернулся под столом и не желал выходить. Элиас обнимал своего любимца. — Меня кое-что смущает, — заявила Джинни. — Я делала кофе телохранителям, и один из них обронил, что их наняли работать здесь позавчера. — Но это невозможно. — Наверное, кому-то было заранее известно, что история просочится в прессу. Люди Леонидаса поэтому и оказались здесь так быстро. Мэрибел похолодела. Ее мысли начали лихорадочно складываться в единую цепочку. Ну конечно. Леонидас слишком уж мягко воспринял появление папарацци и слишком тактично предложил им с Элиасом переехать в его поместье. Подобная кротость и такт не были присущи Паллисам. Кроме того, информация о Мэрибел в статье была слишком точна. Это все заставило девушку подумать, что именно Леонидас спланировал все это. Мэрибел разозлилась. Ей нужно было узнать правду. И из первых уст. — Джинни... сможешь еще немного посидеть с Элиасом? Мне надо увидеться с Леонидасом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мэрибел стояла в лифте, который должен был доставить ее к кабинету Леонидаса Паллиса, когда зазвонил ее мобильный. Это была Гермиона Стреттон. И очевидно, тетя пребывала в ярости. — Правда, что Леонидас Паллис отец твоего ребенка? — потребовала ответа Гермиона, повизгивая от злости. Мэрибел зажмурилась; она всегда боялась, что правда может расстроить пожилую женщину. — Боюсь, что так. — Ты скользкая, бесстыжая маленькая ведьма! — бросила Гермиона. — Невозможно, чтобы Леонидас хотел иметь с тобой что-то общее. Да ты не сравнилась бы с Имоджен по красоте или уму! — Знаю, — не стала отрицать Мэрибел. — Прости, что расстроила тебя всем этим. — Не дурачь меня! Чего тебе извиняться? Этот малыш стоит целое состояние! А ты оказалась умнее, чем я думала. — Я этого не планировала. Не так я хотела, чтобы обернулась моя жизнь. — Не смей никогда больше общаться ни с кем из нашей семьи! — закричала женщина. — С этого момента ты для нас мертва. После таких жестоких слов Мэрибел побелела как снег. Она надеялась, что на этот раз тетя смягчится к ее сыну, но теперь эта возможность растаяла как утренний туман. Двери лифта открылись в частном вестибюле. Личный ассистент Леонидаса проводил девушку в просторный кабинет и сообщил, что тот примет ее по окончании собрания. Окна кабинета открывали перед Мэрибел чудесный вид на Лондон. Мебель здесь была современной и создавала атмосферу роскоши и комфорта. Однако в первую очередь этот кабинет представлял собой эффективное рабочее место. Леонидас никогда не смешивал работу и удовольствие. Едва ли его обрадует неожиданное вмешательство на территорию его империи. — Мэрибел... — Леонидас, одетый в дорогой серый костюм, быстро подошел к ней и взял за руки. — Ты должна была сказать, что хочешь увидеть меня. Я бы послал за тобой вертолет. Как ты? А он отличный актер, заключила Мэрибел, ища верные слова для обвинений. Но от его взгляда мгновенно закружилась голова. Надо взять себя в руки, одернула себя Мэрибел. — Ты такой милый, потому что считаешь себя победителем. Думаешь, я проделала весь этот путь, ища поддержки и заботы? — со злостью бросила она. — Именно поддержку и заботу я хочу оказывать тебе. У тебя ведь был ужасный день. — Разве не так ты все это спланировал? — девушка выдернула руки. — Это ведь ты стоишь за статьей в Глоуб. И не смей мне врать! — глаза Мэрибел пылали яростью. — Я никогда не лгал тебе. Мэрибел была настолько вне себя от злости, что едва могла говорить. — Статья в газете слишком правдива. В ней нет скандальных подробностей. — В твоей жизни нет места скандалам, — мягко заметил Леонидас. — Кроме тех, что порождаю я. Несмотря на подозрения, которые привели Мэрибел в кабинет Леонидаса, в глубине души у нее все равно роились разумные сомнения. Ведь иногда цепочка совпадений может создать ложное впечатление. Но Мэрибел бросила обвинения ему в лицо, а Леонидас не попытался оправдаться. Ни единым словом. — А ты все продумал. Это ведь ты стоишь за историей обо мне и Элиасе, признайся. Не могу поверить, что и ты оказался эгоистичным мерзавцем. Леонидас смотрел на Мэрибел, восхищаясь ее силой и смелостью. Он даже не успел толком подумать над ответом, так был увлечен любованием ею. — За нами следят папарацци. — Нет никакого нас! — со злостью заявила девушка. — Ты встречаешься с другим мужчиной? И не говори, что меня это не касается! Это имеет отношение к сложившейся ситуации. — Ну, пока я ни с кем не встречаюсь. — Нравится тебе это или нет, нас связывает общий ребенок. Думаешь, сколько еще я бы продолжал летать к тебе, оставаясь незамеченным? Элиаса невозможно всю жизнь держать в секрете. — Не согласна. — При всем моем уважении к тебе, должен сказать: ты не знаешь, о чем говоришь. Ты не живешь в моем мире. Это аквариум с золотыми рыбками. Все мои передвижения отслеживаются и освещаются в прессе, несмотря на хорошую охрану. Иногда мудрее выдержать внимание прессы и следить за тем, что печатается. Альтернатива часто бывает еще хуже. — Прекрати искажать факты и притворяться, будто все это ради того, чтобы защитить нас! Ты не собирался говорить мне правду и даже не понимаешь, сколько вреда нам причинил. — Могу понять твое раздражение. Ты злишься, но мои намерения были благими. Я не стыжусь Элиаса. Он мой сын. Я горжусь им и не хочу его прятать. — А как насчет нашего спокойствия? Оно тебя не волнует, да? Была нарушена граница моей личной жизни. Ты не имел права так поступать. Я теперь у всех буду ассоциироваться с сексом на одну ночь, как какая-нибудь девочка по вызову, а ты... Леонидас подошел ближе. — Бог мой! Та ночь... она была особенной. Но Мэрибел не слушала. — Тебе недостаточно, что я позволила тебе видеться с Элиасом? Неужели все должно быть по-твоему? — Я всего лишь хочу, чтобы вы стали частью моей жизни. — А если ты не можешь добиться чего-то просьбой, то не стесняешься грязных трюков, так? — взвилась Мэрибел. — Все, что ты сделал, еще раз доказывает мою правоту в недоверии к тебе. Между нами все кончено. Абсолютно все. Я дала тебе шанс, но ты потерял его. — Именно ты, а не я, превратила это в битву. Я не хочу терять никого из вас. — В эту минуту тот самый сын, которого ты так любишь, прячется под столом вместе с собакой! — ее глаза блестели от навернувшихся слез. — Элиас не понимает, почему мама грустная, почему нельзя открыть шторы, почему в доме темно или почему он не может выйти поиграть в саду, как раньше. Он напуган и расстроен. Ты, его отец, сделал все это с ним. Леонидас заметно побледнел. — А почему ты так поступил? — продолжала Мэрибел. — Да потому, что ты высокомерный ублюдок, который не принимает поражений. Что ж, сегодня ты проиграл, Леонидас. Я тебе не верю. И мне страшно. Ты угроза для меня и моего сына. И придется тебе жениться на мне, если хочешь снова увидеть Элиаса. — О чем, черт возьми, ты толкуешь? — нахмурился Леонидас. — Только так я буду чувствовать себя в безопасности, когда ты приближаешься к нашему ребенку. У меня нет ни денег, ни связей, чтобы противостоять тебе. Только жена может бороться с тобой на равных. Мы оба знаем, что этого не произойдет, так что прошу тебя — оставь нас в покое. Тогда, возможно, газетчикам наскучит эта история и они уберутся. Я не желаю жить на глазах у всех. — Но ты не можешь выбросить меня из вашей жизни. — Почему нет? Я видела, на что ты способен со своим богатством и влиянием. Мой долг защитить сына, а я не могу соревноваться с тобой. — Но Элиаса не нужно защищать от меня! — Разве? Какой пример ты ему подашь? У тебя куча домов, но ты никогда нигде не задерживался надолго. Даже ребенком ты делал все, что взбредет в голову. В десять лет у тебя уже была миниатюрная модель феррари и собственный гоночный трек. Ты не можешь дать Элиасу то, чего у тебя не было, или научить его тому, что не знаешь сам. — Если вы переедете в Хэйвард-Парк, а ты перестанешь быть такой упрямой и создавать трудности, я могу научиться. Если, конечно, мне нужно чему-то учиться, в чем я вовсе не уверен. В душе у Мэрибел бушевала буря эмоций, которые так хотелось выпустить наружу. Она знала, что никогда не будет счастлива, приняв условия Леонидаса. Он был ее страстью, от которой нужно излечиться. — Я хочу вернуть свою жизнь. Хочу начать все с чистого листа, как будто все это мне приснилось. Леонидас запустил пальцы в ее каштановые волосы и притянул к себе. Коснулся губами изящной шеи и слегка прикусил ее кожу зубами. На секунду Мэрибел ощутила желание, граничащее с почти физической болью. Воображение вернуло ее в ту ночь, когда их тела сплелись на постели в доме кузины Имоджен. То, что она испытала тогда, многого стоило. Мэрибел до сих пор расплачивалась за это... Слова тети всплыли в памяти, заставив девушку оттолкнуть Леонидаса. — Нет, — твердо заявила она и направилась к двери. — Я сказала все, что намеревалась сказать. Держись от нас подальше. Я ничего тебе не должна. Несколько недель назад ты даже не подозревал о существовании Элиаса и был вполне счастлив. Мне бы очень хотелось, чтобы ты никогда не приезжал ко мне. Леонидас смотрел в пустоту, где только что стояла Мэрибел. Она ушла от него. Снова. Значит, он ошибся. Очень ошибся. Почему она постоянно осуждает его? Хуже того, бросает ему чудовищные обвинения? Почему уходит, даже не попытавшись найти компромисс? Как удовлетворить Мэрибел? Если для этого потребуется обручальное кольцо, тогда ей придется пережить разочарование. Это же шантаж! Леонидас ощутил непреодолимую злость. Из головы не шла мысль об Элиасе, который прятался с Маусом под столом. Но что бесило его еще больше, так это то, что без разрешения Мэрибел он не сможет даже увидеться с сыном. Неделя прошла для Мэрибел мучительно медленно. Куда бы она ни пошла, всюду за ней по пятам следовали папарацци. По просьбе девушки, полиция запретила им приближаться к ее дому, но все же она еще боялась выпускать Элиаса гулять в сад. А еще она разрывалась от мысли, что была несправедлива к Леонидасу, который превратился в такого человека только потому, что в детстве никто особо не занимался его воспитанием. По мнению Мэрибел, мать Леонидаса, Элора Паллис, понятия не имела, что значит счастье материнства. Единственная дочь богатых родителей, Элора была избалованна и капризна. Она пережила четыре брака и бесчисленное множество романов, прежде чем умерла от инфаркта, не дожив до сорока лет. Элора, страдавшая зависимостью от алкоголя и наркотиков, была плохой матерью для своей дочери, которая появилась на свет, когда та сама была совсем еще девчонкой, и сыну, родившемуся тремя годами позже. Леонидас даже не знал, кто его настоящий отец, до тех пор, пока тот не скончался. В детстве ему досталось мало любви и внимания. В четырнадцать лет мальчик обратился в суд, чтобы его оставили жить у деда. За следующие три года дед, мама и сестра по очереди покинули этот мир, оставив Леонидаса одного. И он жил в своем одиночестве до тех пор, пока не появился Элиас. Через восемь дней после их последней встречи Леонидас появился на пороге кабинета Мэрибел в университете. — Леонидас? — она удивленно вскинула глаза. Ее сердце бешено заколотилось. От одного вида этого мужчины захватывало дух. — Если брак — единственный выход, я сделаю тебя своей женой. Шок отразился на лице девушки. — Но... — Я делаю тебе деловое предложение, разумеется. — Разумеется, — эхом повторила Мэрибел. — Только как брак может быть деловым предложением? — А что же это еще? Я хочу видеться с сыном. Хочу, чтобы он носил мою фамилию. Хочу видеть, как он растет. А ты не желаешь делить его со мной без обручального кольца. — Но я совсем не это имела в виду. Я всего лишь добиваюсь лучшего для Элиаса. — Так да или нет? Дважды спрашивать не буду. Мэрибел быстро прокручивала в голове возможные варианты. Если она выйдет замуж за Леонидаса, то даст ему законные права на сына. В случае если дела пойдут плохо, она может нанять хорошего адвоката и вернуть все в прежнее русло. Кроме того, деловое предложение означает отсутствие всяческих личных отношений. Однако выйти замуж за человека, который тебя не любит и, возможно, даже презирает за то, что ты выходишь за него на таких условиях, вовсе не принесет счастья. Это будет каменистая дорога с болью и разочарованиями. С другой стороны, эмоционально Мэрибел обречена жить в одинаковых условиях — с Леонидасом или без него. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я выйду за тебя. — С определенными условиями? — Да. Я реалистка, а ты слишком непредсказуем. — Я хочу, чтобы свадьба состоялась через три недели. — Как, так скоро? Ради бога, Леонидас... — И покончим с этим. Мои люди займутся приготовлениями. Мэрибел закусила губу. Она понимала: Леонидас ни во что не ставит их брак, и это нисколько не добавило ей уверенности в себе. — Завтра я улетаю в Нью-Йорк, — продолжил он. — Вернусь через пару недель. Я был бы тебе благодарен, если бы ты позволила мне побыть с Элиасом перед отъездом. — Да... конечно. — Ты проведешь со мной ночь. На миг она подумала, что Леонидас просит всего лишь переночевать у него в доме, но недвусмысленный блеск его темных глаз опроверг ее предположение. — Так просто? — Я не собираюсь дожидаться первой брачной ночи. Мэрибел смущенно потупилась. — Деловое предложение, которое включает... общую постель? — Подумай об этом, как о способе подсластить сделку, моя милая. Кроме того, если мы будем спать вместе, я смогу быть уверен, что ты никуда от меня не уйдешь. Договорились? Вспыхнув, Мэрибел молча кивнула. Взяв ее руку в свою, Леонидас надел ей на палец кольцо с рубинами и бриллиантом. — Если уж мне приходится жениться на тебе, я хочу соблюсти некоторые традиции. Учти, это, как и венчание, часть шоу. Радостное волнение при виде кольца мгновенно испарилось. — Потрясена, что тебя заботят традиции. — Раз я говорю что-то, то держу слово. Привыкай к этому, милая. Надеюсь, ты будешь мне хорошей женой. — Уверена, ты скажешь, если нет. Леонидас приблизился почти вплотную. Мэрибел даже показалось, что он собирается поцеловать ее. Но вместо этого он взглянул на часы. — Вертолет заберет вас в два. Мэрибел медленно кивнула. — Все кажется каким-то нереальным... — Скоро ты поймешь, что это по-настоящему. Предупреждаю — я буду непостоянным мужем. Уж конечно, подумала Мэрибел, размышляя, не сошла ли она с ума, приняв его предложение. Негромкий хлопок двери возвестил об уходе Леонидаса. Девушка украдкой посмотрела на свое кольцо. Очень красивое, но ровным счетом ничего не значит, напомнила себе Мэрибел, не желая поддаваться ненужным иллюзиям.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Квартира, которую Леонидас занимал в Лондоне, показалась Мэрибел гигантской. Портье проводил ее по коридору в еще более просторное фойе. В дверях девушка опустила Элиаса на пол. Малыш выглядел восхитительно в своем голубом костюмчике. Пока глаза Мэрибел привыкали к свету, Элиас отпустил мамину руку и восторженно закричал: — Папа! Воплощение элегантности в своей просторной бежевой футболке и слаксах, Леонидас подхватил сынишку на руки и крепко обнял. Элиас наградил отца сочным поцелуем и тут же попросился слезть, чтобы исследовать закоулки незнакомой комнаты. — Он скучал по тебе, даже пару раз спрашивал, где ты, — призналась Мэрибел. Леонидас осмотрел девушку с неприкрытым интересом. Мэрибел обладала той самой необъяснимой английскостью, которая всегда восхищала его. Каштановые волосы обрамляли лицо с изящными чертами, простой наряд — голубое платье — подчеркивал фиалковые глаза. Мэрибел была по-своему красива и очень сексуальна. Леонидас не знал, почему ему потребовалось так много времени, чтобы понять это. В конце концов, она всегда привлекала к себе его внимание, даже когда находилась среди множества людей. — Чего ты так уставился? — пробормотала она, раздумывая, не следовало ли ей накраситься поярче и надеть что-нибудь подороже. — Мне нравится твое платье, милая. Но, разумеется, без него ты бы понравилась мне еще больше, — промурлыкал Леонидас. — Кстати, как твой дружок перенес внимание папарацци? Покраснев, Мэрибел отвела глаза. Слоун так и не позвонил больше, и она не могла винить его в этом. Пристальный интерес прессы к ее персоне, не говоря уже о факте ее взаимоотношений с Леонидасом Паллисом, кого угодно напугал бы. В последний раз Мэрибел видела Слоуна, когда тот в ужасе наблюдал, как она старалась пробраться к своей машине сквозь толпу журналистов. Леонидас понял, что выиграл соперничество, и снова обратил свое внимание на сына. В глазах его появился удовлетворенный блеск, способный растопить любой лед. В лучшем расположении духа Леонидас подарил Элиасу игрушечную машину, в которой можно было по-настоящему кататься. Мальчик в восторге принялся гонять на ней по комнате, издавая рычащие звуки и нажимая на разные кнопочки. Леонидас тем временем поймал себя на мысли, что размышляет, спала ли Мэрибел со своим новым парнем. А потом вообще подумал о том, сколько мужчин у нее было после того, как она ушла от него два года и два месяца тому назад. И все его хорошее настроение улетучилось. Несколько часов спустя Мэрибел, с ногами забравшись на диван, наблюдала за тем, как играют отец с сыном. Она хотела оставить их наедине, но Элиас поднял такой крик, не обнаружив мамочку в комнате, что Леонидас был немало удивлен. Однако мужчина демонстрировал по отношению к малышу терпение и спокойствие, каких Мэрибел от него совсем не ожидала. Она была в гостевой ванной комнате, очень большой для одного человека, когда посмотрела на себя в зеркало и обмерла. Щеки раскраснелись, а волосы растрепались. Мэрибел снова вспомнила обвинения Гермионы Стреттон и подумала, что та права: Имоджен чувствовала бы себя здесь больше как дома. Девушка представила кузину сидящей на том же самом диване, где недавно сидела она. Ее светлые локоны красиво рассыпались бы по плечам, а на лице играла бы всезнающая улыбка. Развлекать мужчин непринужденными беседами было у Имоджен в крови. Однако только благодаря кузине Мэрибел познакомилась с Леонидасом, а если бы он не искал утешения в ночь после похорон, Элиас вообще не родился бы. Выйдя из ванной, девушка обнаружила, что Леонидас вызвал няню Диану. И пока та отвлекала Элиаса, он взял Мэрибел за руку и потянул за собой в коридор. — Мои туфли остались в... — Там, куда мы идем, туфли тебе не понадобятся, — перебил ее Леонидас. — Но Элиас... — Он с ног валится от усталости. А если станет капризничать, Диана позовет нас. Чтобы предотвратить дальнейшие протесты, Леонидас подхватил Мэрибел на руки. — Еще даже нет восьми вечера! — Все нормально. Я люблю потянуть время. Оказавшись в спальне, Леонидас опустил Мэрибел на кровать, накрыв ее тело своим. Мэрибел ощутила мощный прилив желания. Она зарылась лицом в рубашку Леонидаса, чувствуя, как щеки вспыхнули румянцем. Его пальцы очутились в ее янтарных волосах. — Мне нравится, когда ты носишь длинные волосы. Как раньше. Отрасти их для меня, — попросил он. — Не указывай мне, какую прическу делать. — Почему? — Леонидас ни на секунду не сводил с нее глаз. — Ты не хочешь доставить мне удовольствие? Я грек, дорогая. И ты отрастишь волосы для меня, — безапелляционно повторил он. — Ты будешь очаровательна. — Это что, первый урок курса Как стать примерной маленькой женушкой Паллиса? — Если тебе хочется так думать. — Леонидас приподнял Мэрибел. — В моей семье давно не было примерных маленьких женушек. Девушка затаила дыхание, когда Леонидас завладел ее губами. Удовольствие мощной волной накрыло девушку. Его вкус показался девушке очень соблазнительным. Было нечто невыразимо приятное, в том, как он целовал ее. Мурашки побежали по спине Мэрибел. Забыв обо всем на свете, она открылась навстречу его бесстыдным ласкам. Леонидас расстегнул молнию на голубом платье и медленно снял его, покрывая поцелуями ее шею. — О-о-о... — дрожа, Мэрибел закрыла глаза. Она таяла под ласками Леонидаса. — Я покажу тебе, что значит потрясающий секс, милая моя. Любовь вперемешку с радостным ожиданием овладели Мэрибел: Леонидас всегда был таким самоуверенным, но это ему необыкновенно шло. — Полагаю, в прошлый раз все было не так сногсшибательно. На этот раз Мэрибел удивилась: — Я так не говорила. — Но ты была невинна. Едва ли все было идеально, да? У нее едва не сорвалось с языка признание: Лучше и быть не может, но Мэрибел не считала, что сейчас Леонидас заслуживает услышать это. Она промолчала, а он не стал настаивать на ответе. Мужчина избавил ее от белья с мастерством опытного соблазнителя. — А ты действительно чертовски преуспел в раздевании девушек, — заметила она. Сорвав с себя рубашку, Леонидас наградил Мэрибел волчьей ухмылкой, которая была чистой провокацией с его стороны. Он повернулся к ней, и у Мэрибел захватило дух. Леонидас был так прекрасно сложен: широкоплечий, с мускулистой грудью и длинными ногами. Он снял брюки, и его возбуждение стало очевидно. Мэрибел хотела отвернуться, но не смогла. В ту ночь, в доме Имоджен, Мэрибел даже не видела Леонидаса раздетым, потому что все случилось слишком быстро, стоило им поцеловаться. Они занялись любовью в темноте на кровати — полуодетые, движимые одной лишь страстью и нетерпением стать единым целым. Никогда в жизни Мэрибел не могла себе представить, что может так вести себя с мужчиной. Леонидас заметил, что Мэрибел мысленно далеко от него. — О чем ты думаешь? — О той ночи... э... у Имоджен дома. — Ты разорвала мою рубашку, милая. — Правда? — Мэрибел удивило, что спустя столь много времени Леонидас все еще помнит такие подробности. — Это был самый горячий секс, который мне доводилось иметь в жизни. Пылая от стыда, Мэрибел уставилась на свои босые ноги. Леонидас лег рядом и притянул девушку к себе. Он начал ласкать ее спелую грудь губами и языком, покусывая соски, заставляя Мэрибел постанывать от удовольствия. Она запустила пальцы в его густые темные волосы и изогнула спину, чувствуя, что уже не в силах сдерживать свой голод. — Наконец-то моя тигрица вернулась ко мне, — шепнул Леонидас, прикусив мочку ее уха. — Я хочу тебя, моя милая. — Я тоже хочу тебя... — раздалось в ответ. Леонидас исчез меж ее бедер, вызвав звук, похожий на протест и восторг одновременно. Очень скоро Мэрибел потерялась в темном пульсирующем удовольствии. На ее коже застыли капельки пота. Желание слиться с ним и снова почувствовать его в себе граничило с безумием. Кровь бешено бежала по жилам, а сердце выпрыгивало из груди. Околдованная магией его прикосновений, Мэрибел извивалась в крепких руках Леонидаса. В тот момент, когда тело уже готово было взорваться от нетерпения, Леонидас наконец вошел в нее. Он целовал Мэрибел с голодной страстью, а она отвечала на его поцелуи с той же неистовостью. Это удовольствие было ни с чем не сравнимо. Мэрибел выкрикнула его имя в тишину спальни, содрогаясь от наслаждения, которое он доставил ее изголодавшемуся по ласкам телу. Кажется, перед тем как Мэрибел вернулась с небес на землю, прошла целая вечность. — Леонидас, — прошептала она, и в это мгновенье все препятствия, которые она возвела для него, пали. Она дала выход той любви, что была заперта внутри нее. Девушка обняла любимого и прижалась к нему, покрывая поцелуями его лицо. На мгновенье Леонидас застыл от такого проявления нежности, а потом едва не рассмеялся. Вот в кого его сын такой эмоциональный. Мужчина чмокнул Мэрибел в уголок губ и отстранился, накрыв ее руку своей большой ладонью. — Знаешь что? До этого момента я и не знал, что вы с Имоджен похожи, но сейчас вижу очевидное семейное сходство. — Правда? Мэрибел очень удивилась этому заявлению. Ей никогда не приходило в голову, что она может хоть чем-то походить на красавицу Имоджен. Неожиданно девушка почувствовала, словно кто-то опустил большой кусок льда на ее разгоряченную кожу. Она замерла. — Нет, дело даже не во внешности. Но твоя улыбка напомнила мне о ней. Мэрибел улыбалась, хотя больше всего ей хотелось заплакать. Гермиона Стреттон не соврала, когда сказала, что Мэрибел не сравниться с Имоджен по красоте и уму. Девушка всегда это знала. Но она была совершенно разбита, когда ее любимый сказал, что она напоминает ему Имоджен. Неужели он лег с ней в постель только из-за этого сходства? Тишина, повисшая в комнате, была столь гнетущей, что звонок телефона прозвучал слишком резко. Леонидас нетерпеливо сел на постели и снял трубку. Он перешел с английского на французский: — Жозетт? Мэрибел тоже свободно говорила на французском, и ей не составило труда понять, кто звонил. Жозетт Доней, супермодель, была, судя по сообщениям в прессе, одной из самых постоянных любовниц Леонидаса. Красивая брюнетка с длиннющими ногами и кошачьей походкой сопровождала Леонидаса на фестивале в Каннах. Ее рисковая репутация была известна по всему миру так же, как и пристрастие к чрезмерно коротким юбкам. — У тебя? Почему нет? Хотя я не смогу приехать раньше десяти. Мэрибел вдохнула так глубоко, что в груди кольнуло. Пока Леонидас продолжал говорить по-французски, она встала с постели и обошла ее. Затем взяла с тумбочки стакан воды и плеснула в Леонидаса. Тот настолько удивился, что тут же, извинившись, попрощался с Жозетт. — Какого черта? — Ты получил, чего желал. Но если ты все еще хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, мы должны прояснить одно обстоятельство. Я не стану спать с тобой, пока ты продолжаешь иметь любовниц. — Бог мой... ты решила диктовать мне условия? — Хорошенько подумай, Леонидас. — Фиалковые глаза Мэрибел яростно блестели. — Если наш брак будет платоническим, я закрою глаза на твои интрижки, поскольку предпочту не считать тебя своим мужем. Но если ты продолжишь настаивать на интимной близости, я буду следить за каждым твоим движением и превращу твою жизнь в ад, если посмеешь предать меня! — Даже став моей женой, у тебя не появится права указывать мне, что делать. Только посмей выйти из этой спальни до утра и увидишь, как я могу злиться, милая моя. — Тогда можешь начинать злиться. — После услышанного разговора с моделью Мэрибел не собиралась спать с Леонидасом в одной постели. — Я проверю, как Элиас, и переночую в комнате для гостей. Спокойной ночи. — Как пожелаешь, — бросил ей вслед Леонидас. Мэрибел заглянула в детскую, где мирно спал Элиас, и, обменявшись улыбками с Дианой, которая появилась на пороге смежной комнаты, тихо вышла. Она выбрала спальню прямо по коридору. Реальность разрушила ее иллюзии, и Мэрибел винила в этом только себя. Разве Леонидас не был честен с ней с самого начала? Под деловым соглашением подразумевался брак по расчету. Леонидас продолжит якшаться с любовницами — сексуальными кошечками, которые удовлетворяют его сексуальные потребности по всему миру. А Мэрибел будет растить его сына, носить обручальное кольцо и притворяться, будто ее совсем не волнует то, что Леонидас не любит ее. Именно теперь девушка поняла: то, чего он не может дать ей, для нее значит очень и очень много...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мэрибел сорвала лепесток с цветка. — Я люблю Леонидаса. — Лепесток плавно упал на землю. — Ненавижу его. — За первым последовал еще один лепесток. Маус и Элиас промчались мимо с восторженным визгом. Мэрибел закончила гадание на ноте ненависти. Она разорвала этот последний лепесток на части и отбросила цветок. Ей не нужно было растолковывать, что ненависть — это всего лишь обратная сторона любви. Но о том, что происходит сейчас в ее сердце, девушка не смогла бы объяснить ни одному человеку в мире. Приближался день свадьбы, вести о которой быстро разнеслись по разным уголкам земного шара. Мэрибел вынуждена была согласиться переехать в Хэйвард- Парк. В загородном доме Леонидаса Элиас хотя бы мог играть, не боясь, что из кустов раздастся звук затвора фотоаппарата. Интерес к младшему члену клана Паллисов не только не угас, но стал еще сильнее. Мэрибел осталась практически без крова, когда была предпринята намеренная попытка проникнуть в ее дом. Девушке ничего не оставалось, кроме как перевезти все свои вещи к Леонидасу. В университете начались каникулы, и Мэрибел на время осталась без работы. Бешеная скорость, с какой изменилась ее тихая размеренная жизнь, просто сбивала девушку с толку. Через три дня она станет Паллис... Мэрибел не узнавала себя. Иногда ей хотелось забрать Элиаса и куда-нибудь сбежать. Закрыв лицо руками, она шумно вдохнула и выдохнула. Она не могла так поступить с Леонидасом; не могла бросить его у алтаря только потому, что вдруг с ужасом решила, будто она совершает самую большую ошибку в своей жизни. Леонидас такой гордый, он ни за что не простит подобного оскорбления. В любом случае все уже было организовано по высшему разряду — от потрясающего дизайнерского платья для невесты до шаферов, выбранных из многочисленных родственников Леонидаса. Джинни согласилась помогать Мэрибел, а подружками невесты пришлось сделать сестер Имоджен, Аманду и Агату. Они были единственными родственниками, которые остались у Мэрибел. Кроме того, она задолжала дяде и тете эту честь. Джинни поражалась, как связь с миллионером влияет на окружающих. Едва Стреттоны узнали о помолвке Мэрибел и Леонидаса, они тут же примчались к девушке мириться. И даже к Элиасу они стали относиться иначе. Однако во всем поведении Стреттонов отражалась неискренность, которая огорчала Мэрибел. Девушка грустила еще и потому, что за последнее время редко видела Леонидаса. После их ночи перед его отъездом в Нью-Йорк он был холоден с ней, как айсберг. Дважды за время поездки он прилетал в Великобританию, чтобы увидеться с сыном. Его нарочитая вежливость и отстраненность давали Мэрибел понять, что их брак станет еще большим вызовом для обоих, чем ей казалось. Однако Леонидас ждал свадьбы и хотел, чтобы она состоялась. Мэрибел знала это, хотя он ничего не говорил. Каждый день она просматривала кипы газет и журналов, но ни в одном не находила фотографий Леонидаса с другими женщинами. Это было настолько необычно, что девушка просто не верила своим глазам. Даже в колонках светской хроники заговорили о том, что Леонидас изменил своему прежнему образу жизни, и делали ставки, как долго это продлится. Мэрибел могла бы ответить им так: после свадьбы все вернется на круги своя. Очевидно, Леонидас просто избегает острых камней до тех пор, пока они не будут женаты и он не получит наконец права на сына, которого так любит, рассудила Мэрибел. Именно поэтому Леонидас звонил ей каждый день и присылал такие дорогие подарки, что у нее дух захватывало. До сегодняшнего дня он успел одарить ее дизайнерскими сумками, очками, часами, дорогим телефоном, бриллиантовым колье, жемчужными бусами с серьгами в комплекте, двумя картинами, ошейником с драгоценными камнями для Мауса, последними книжными новинками и другими мелочами. Подарки текли рекой. Но Леонидасу было легко тратить деньги, чтобы побаловать будущую жену. Он прекрасно знал, за что она злится на него, но до сих пор не предпринял ни малейшей попытки объяснить свое поведение. В тот вечер, который он должен был провести с Жозетт, Мэрибел не находила себе места. Она всю ночь ворочалась, снедаемая ревностью и злостью. Если после свадьбы Леонидас настоит на своей свободе, эта пытка продолжится. Разве может Мэрибел соревноваться с такой красавицей, как Жозетт? — Доктор Гринвей? К вам гость, — сообщил дворецкий, появившись в саду. Мэрибел с готовностью поднялась, когда мужчина добавил: — Принцесса Хуссейн аль-Зафар ожидает в гостиной. На мгновенье Мэрибел опешила, удивленная впечатляющим титулом, но потом широкая улыбка озарила ее лицо. Позвав Элиаса и Мауса, Мэрибел вошла в дом. Тильда Кроуфорд! Тильда и ее муж, коронованный принц Бахара Рашад, были единственными гостями в списке со стороны и жениха и невесты. Мэрибел с восторгом приняла их согласие приехать. Рашад остался одним из лучших друзей Леонидаса по университету, но Тильду жених почти не знал. А вот Мэрибел познакомилась с девушкой на одной из вечеринок Имоджен. Тильда скрылась в кухне, как только появился Леонидас. — Не выношу этого Паллиса, — призналась она тогда. — Когда-то я встречалась с его приятелем. И только потому, что я работала официанткой, Леонидас относился ко мне как к шлюшке, которая охотится за легкой наживой. Мэрибел понравилась открытость Тильды и ее безразличие к статусу и внешности Паллиса. Скоро девушки подружились. Однако с тех пор как Тильда вышла замуж за своего принца и уехала к нему за границу, подруги виделись редко. — Тильда! — Мэрибел тепло улыбнулась красивой блондинке. Передав Элиаса на руки няне, она краем глаза отметила, как Маус скрылся под столом в холле. — Мэрибел! — Принцесса встала и пошла навстречу подруге. — Я так рада снова видеть тебя. Мэрибел обняла подругу. — Наверное, мне нужно сделать книксен? Я уже и забыла о твоем статусе. — Чепуха. Это все только для публичных случаев. — Тильда замялась. — Э-э... Леонидас дома? — Нет, — поспешила заверить ее Мэрибел. — Ты в безопасности. Он еще за границей. — Так очевидно, что я не хочу встречаться с ним? — виновато улыбнулась Тильда. — Вы с ним никогда не ладили. Главное, чтобы это не испортило наши отношения. — Когда служанка принесла чай, Мэрибел добавила: — Мне правда жаль, что я не выбралась к тебе на свадьбу в Бахар. Не могла оставить Имоджен одну. Ей было совсем нехорошо. — Понимаю. Ты проявляла к кузине завидное терпение. — Я обожала Имоджен. — Кстати, я видела, как твой сын вошел с тобой в дом, — сказала принцесса. — Он так похож на Леонидаса. — Представляю, как ты была поражена, узнав, кто его отец. — Могу я быть с тобой откровенна? — Разумеется. Тильда поморщилась. Ее голос приобрел совсем иной оттенок. — Возможно, я обижу тебя, когда расскажу, почему приехала к тебе до свадьбы. — Очень сомневаюсь. Я не обижаюсь на людей, которым доверяю. — Я боялась, что ты выходишь замуж за Леонидаса только ради того, чтобы остаться с сыном. Леонидас богат и имеет множество связей. — Тильда вздохнула. — Но у тебя есть выбор. Я предлагаю тебе финансовую поддержку, чтобы ты могла противостоять этому человеку, борясь с ним на равных. — Рашад знает об этом? Тильда пожала плечами. — Дружба Рашада с Леонидасом никак не влияет на наш брак. Буду честна — муж не одобряет моего вмешательства. Но у меня есть свои деньги и собственные соображения о том, что правильно, а что нет. Мэрибел была очень тронута предложением Тильды. — Ты хорошая подруга. Но я выйду замуж за Леонидаса. Могу назвать тебе тысячу причин, по которым я делаю это. Да, я ощущаю небольшое давление, однако Леонидас обожает Элиаса, а моему сыну нужен отец. — Но общий ребенок — недостаточная основа для брака. Грустная улыбка тронула губы Мэрибел. Впервые за многие недели она почувствовала себя поразительно спокойно, когда правда вдруг слетела с ее губ: — Я всегда любила Леонидаса, Тильда. Даже когда он был самым невыносимым бабником. И я не могу объяснить почему. Так было с того момента, как я впервые увидела его. Леонидас вернулся в Хэйвард-Парк поздно вечером перед свадьбой. Он прилетел из Греции с кучей родственников. Мэрибел выбрала классический топ и юбку в красновато-коричневых тонах и тот самый комплект из жемчуга, чтобы выйти навстречу гостям. Леонидас, появившийся последним, заметил, что его будущая жена уже говорит о чем-то с тремя его тетушками, которые ни слова не знали по-английски. Однако Мэрибел воспользовалась своими базовыми знаниями греческого. Она предложила гостям легкий ужин. Некоторые отказались, предпочтя удалиться на ночь, чтобы выспаться перед торжеством. Уверенность Мэрибел в общении и с родственниками и с прислугой впечатляла. Но от взгляда Леонидаса не ускользнуло и то, что Мэрибел немного похудела и поглядывала на него с нескрываемым напряжением. — Мои извинения за гостей в столь поздний час, солнышко, — промурлыкал Леонидас. — И комплименты за такой теплый прием. — Благодарю. Даже легкий контакт глаз принес румянец к щекам Мэрибел. Она могла сколько угодно принимать его родственников, но присутствие Леонидаса создавало дискомфорт, как у неопытной школьницы, увидевшей предмет своего обожания. Леонидас прямо-таки лучился мужественностью и сексуальностью. Обняв Мэрибел за плечи, он увлек ее в сторону. — Когда ты начала учить греческий? — Вскоре после рождения Элиаса, но у меня не всегда было время, чтобы уделить этому занятию достаточно внимания. А теперь прости, твои тетушки ждут меня. Я обещала показать им фотографии Элиаса. Леонидас ощущал стену, которую Мэрибел выстроила между ними. И ему это не нравилось. Он решил, что время поможет решить эту проблему, но ошибся. Его охватило неподдельное разочарование. Вспомнились женщины из прошлого и настоящего, которые делали все, что он пожелает, не смея критиковать его или злиться. А тем более выдвигать требования. А Мэрибел — это просто... Мэрибел. И ее способность разжигать войны сводила Леонидаса с ума. — Завтра день нашей свадьбы, — заговорил он. — В свете этого события я хочу, чтобы ты знала, что Жозетт Доней открыла галерею в том же здании, что и ее квартира, куда я и был приглашен вместе с множеством других людей. Если хочешь проверить, в газетах ты найдешь подтверждение этому факту. Стыдливый румянец вспыхнул на щеках Мэрибел, однако она не понимала, почему Леонидас не мог успокоить ее вовремя и говорит об этом только сейчас. — Полагаю, тогда я должна извиниться за свой последний выпад. — Угу. — Прости, но ты бы мог объяснить все раньше. — С чего? Ты подслушала чужой разговор и сделала неправильный вывод. В чем я виноват? Мэрибел всегда поражала способность Леонидаса так легко выводить ее из себя. Но сейчас на них смотрели все его родственники. Мудрее всего было промолчать. — Прости, — снова пробормотала Мэрибел и отошла. Если Леонидаса и поразило поведение Мэрибел, то сейчас он пребывал в откровенном шоке. Впервые он так вел себя с женщиной, и где же его награда? Где искренние извинения и страстная благодарность, которые он ожидал получить? Что-то уткнулось ему в ботинок. Леонидас посмотрел вниз и заметил, что Маус, превозмогая свой ужас перед множеством незнакомцев, выполз из своего укрытия, чтобы поприветствовать его. Леонидас сел на корточки и потрепал пса по голове за гораздо более открытую демонстрацию привязанности. Убедившись, что гости ни в чем не нуждаются, Мэрибел отправилась спать. Смахнув непрошеные слезы, Мэрибел выругала себя за излишнюю эмоциональность. Леонидас ясно дал ей понять, что его жизнь после свадьбы не изменится. Значит, ей остается лишь смириться с этим. Не только ради себя, но и ради сына. Завтра день моей свадьбы, напомнила себе девушка. Так много людей приехали из разных стран, чтобы порадоваться за нас. Лучшее, что можно сделать, — это радоваться вместе с ними. Незадолго до шести утра Леонидаса разбудил телефонный звонок от Васоса. Еще через пять он уже изучал заголовки утренних газет на экране компьютера. Леонидас грубо выругался, убирая со лба растрепанные волосы. Мальчишник Паллиса в круизе, Шумное веселье со стриптизершами! Леонидас быстро пробежал глазами другую страницу. Еще хуже. Фотографии заставили Леонидаса простонать в голос. — Кто, черт возьми, сделал эти снимки? — спросил он, набрав номер Васоса. — Очевидно, это снято на камеру мобильного телефона. Одна из танцовщиц, которых пригласил на борт Серджио Торренте. Грубо, но эффективно. — Ну, спасибо, Серджио, — выдохнул Леонидас сквозь зубы. Сорок восемь часов назад его приятель Серджио Торренте собрал на борту своей яхты множество общих друзей, чтобы устроить мальчишник для Леонидаса. Он ненавидел свадьбы, предпочитая увеселительные водные прогулки. — Я позабочусь о том, чтобы утренние газеты не попали в дом, — пообещал Васос. Коротко попрощавшись, Леонидас положил трубку и закрыл ноутбук. Он знал, что начальник его охраны сделает все возможное, чтобы оградить Мэрибел от шока. Ведь через пять часов она станет Паллис. Или нет? Выйдет ли Мэрибел за него замуж, если прочтет газеты? Насколько она ему доверяет? Да ни на йоту, сам собой пришел ответ. Она даже не притворяется в своих чувствах к нему. А почему, собственно, Мэрибел должна ему верить? События последних трех недель воспроизвелись в памяти с бешеной скоростью. Мэрибел похудела. Причиной тому наверняка стал стресс. За короткое время она потеряла и дом, и работу. Другая попросила бы поддержки, но только не Мэрибел, которая была так же невероятно упряма, как и он. И так же не признавала поражений. Однажды она сказала ему, что он ей даже не нравится. Настало время спросить себя: а что он сделал, чтобы нравиться этой гордой девушке? Ровным счетом ничего. Своим поведением он лишь добился того, что она отстранилась от него. Утро расцветало, предвещая отличный летний день. Леонидас принял решение: он расскажет Мэрибел о мальчишнике на яхте после свадьбы. Это событие очень важное в жизни любой девушки, и Леонидас не собирался омрачать Мэрибел праздник. Или дать ей причину решить, что брак с ним не в лучших ее интересах.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Нет, это просто фантастика! — Джинни суетилась вокруг Мэрибел. — Тиара достойна королевы! Она будет потрясающе смотреться с твоей фатой. — Она бы смотрелась потрясающе с чем угодно, — заметила Мэрибел. — Но тебе не кажется, что это уже перебор? — Перестань, Мэрибел! Ты ведь выходишь замуж за Паллиса. Восемь сотен гостей ждут роскоши и блеска. Большинство из них будут увешаны драгоценностями. Позже этим же утром, избавленная наконец от стилистов и визажистов, Мэрибел поглядела на свое отражение в зеркале спальни. Ее наряд был просто восхитителен. Девушка сразу выбрала для свадьбы это платье в стиле восемнадцатого века. Узкий корсет подчеркивал талию и грудь. Пышная юбка из тафты и шелка спускалась до пола, а тиара, вплетенная в приподнятые каштановые волосы, потрясающе смотрелась с длинной французской фатой из легчайшего тюля. Для венчания выбрали церковь на территории Хэйвард-Парка. Туда даже при всем желании не смогли бы проникнуть назойливые папарацци. — Я поражена твоим спокойствием, — сказала кузина Аманда Стреттон, наблюдая, как Джинни расставляет по парам мальчиков и девочек с цветами. — Мама говорит, девять из десяти женщин побоялись бы бросить Леонидаса Паллиса у алтаря. Мэрибел нахмурилась. — С чего мне так поступать? Джинни Белл склонилась к Аманде и что-то шепнула, ей на ухо. Миловидная блондинка покраснела до кончиков пальцев и поспешила ретироваться. — На что это она намекала? — спросила Мэрибел подругу. — Наверное, на слухи, что Леонидас женится на тебе, даже не заключив брачный договор. А может, она завидует твоим бриллиантам. Забудь, дорогая, ты не должна обращать на подобные фразы никакого внимания. Рассудив, что подруга дала ей очень ценный совет, Мэрибел снова наполнилась энтузиазмом и оптимизмом. Улыбка расцвела на ее лице. Их брак станет таким, каким она его вылепит. Глубоко вдохнув, девушка вошла в церковь под звуки огранной музыки. В воздухе витал сладкий аромат роз. У Леонидаса были крепкие нервы, но ему очень не понравилось, как начался его день. Он провел все утро в беспокойстве, что какая-нибудь неприятность может сорвать свадьбу. Что будет, если вдруг Мэрибел наткнется на новости о круизе до того, как поедет в церковь? Трижды он хотел уже открыться Мэрибел, но в последний момент ему не хватало мужества сделать это. — Невеста прибыла, — объявил шафер, принц Рашад. Мэрибел опоздала на десять минут, но Рашад понятия не имел, как нервничает жених, полагая, что его будущая жена может вообще не появиться у алтаря. Шумно выдохнув, Леонидас оглянулся и увидел Мэрибел. Она была так прекрасна в платье из тафты и шелка, что он едва не забыл снова повернуться к алтарю, как этого требовали традиции. — Мамочка! — Элиас со скоростью света спрыгнул с коленей няни и бросился к Мэрибел. Леонидас еле успел удержать сынишку, подняв его на руки и снова встав к алтарю. Гости рассмеялись. Мэрибел как завороженная смотрела на жениха, не в силах отвести взгляд. Он был великолепен. Весь остальной мир словно исчез, когда Мэрибел шла навстречу своему суженому. Джинни забрала малыша у Леонидаса. Тот взял невесту за руку и поцеловал ее ладонь. И хотя касание его губ было мимолетным, Мэрибел задрожала от удовольствия. Она боялась снова взглянуть на Леонидаса, чтобы не забыть, где находится. И все же каждой клеточкой она ощущала его волнующую близость. Как ни странно, ее голос звучал уверенно и совсем не дрожал. Они обменялись кольцами. Напряжение исчезло, когда священник объявил их мужем и женой. — Ты потрясающе выглядишь, моя милая. Этот цвет просто создан для тебя. — Я боялась, что буду смотреться излишне разодетой. Но я влюбилась в это платье с первого взгляда, — улыбнулась Мэрибел, воодушевленная похвалой мужа. — Ты немного опоздала в церковь. — Леонидас взял на руки Элиаса, который упорно продолжал лезть в гущу событий, несмотря на уговоры няни. Малыш устал от всеобщего восторженного внимания и теперь клевал носом. — Это традиция, — рассмеялась Мэрибел. — Только представь, как бы я сбежала от тебя с чемоданами приданого! Ведь на каждой вещице стоят мои новые инициалы, о чем ты не забыл позаботиться. Леонидас обнаружил, что не настроен на такой юмор. Не в характере Мэрибел в случае чего забрать с собой все то, чем он задарил ее за последнее время. Скорее всего, она оставила бы его подношения, если бы ушла от него. Но ведь обручальное кольцо удерживает женщин от глупостей, не так ли? В карете, запряженной четверкой лошадей, которая медленно везла молодоженов к дому, Мэрибел чувствовала себя неловко оттого, что Леонидас молчал, погруженный в свои мысли. — Что ты чувствуешь теперь, когда мы покончили с этим? — спросила она. — Огромное облегчение, — признался Леонидас. Мэрибел отлично понимала его. Многие мужчины терпеть не могут формальностей и свадебной суеты. Она потерялась в фантазиях. Это платье, церковь, украшенная розами, создали вокруг нее волшебную ауру. Девушка мысленно укорила себя. Пышная свадьба ничего не изменила. Леонидас никогда не превратится в мужчину, любящего ее так же сильно, как она любит его. Это все мечты, а Мэрибел реалистка, так ведь? Когда карета въехала на подъездную дорожку, Леонидас попросил кучера остановиться и помог жене сойти, а затем подхватил ее на руки и поцеловал так неожиданно, что Мэрибел позабыла обо всем на свете. Она настолько растворилась в поцелуе, что даже не заметила, как Леонидас поставил ее на красную ковровую дорожку, украшающую ступени к главному входу. И тут внимание Мэрибел привлекло какое-то движение. Человек с камерой заставил ее замереть на месте, но потом она вспомнила, что Леонидас нанял людей, чтобы запечатлеть день их свадьбы. — Спасибо тебе, — произнесла новобрачная. — Ты обещал красивое шоу, но такого я совсем не ожидала. — Я не поэтому поцеловал тебя, милая. — Правда? — Да. — Не верю, — осторожно, чтобы не упала тиара, покачала она головой. — Почему бы нам не оставить гостей праздновать, а самим не удалиться в спальню прямо сейчас, а? — Леонидас озвучил свое предложение в самых нежных тонах, на какие только был способен. — Тогда ты поверишь мне? Это докажет, что поцелуй значит для меня больше, чем желание покрасоваться перед камерами? Мэрибел изумленно смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Губы мгновенно пересохли, потому что она поняла: Леонидас не играет в игры. — Да... но не думаю, что мы должны заходить так далеко, — сглотнув, прошептала Мэрибел. Леонидас погладил ее по щеке. — Уверена? Даже если я хочу этого больше всего на свете в данный момент? Сердце Мэрибел готово было выскочить из груди. Дыхание перехватило. Его провоцирующий бархатный голос соблазнял и склонял к безумствам. Неожиданно Мэрибел захотелось покориться Леонидасу. — Ладно... если ты действительно этого хочешь. Удивление и благодарность отразились на его лице. Наконец-то Мэрибел не стала спорить и ответила согласием. Леонидас взял жену за руку и поднес ее пальцы к губам с такой нежностью, которую и не подозревал в себе. — Спасибо, сокровище мое. Но я не стану торопить тебя вот так. Разочарование смешалось с облегчением в душе девушки. Гости все прибывали. Предстояло еще со многими познакомиться и принять множество поздравлений и пожеланий. Мэрибел снова вошла в роль хозяйки, так же как и невесты. Как только у нее выдалась свободная минутка, она посвятила ее Элиасу, который привык перед сном быть с мамой. Выйдя из детской, Мэрибел отправилась в бальный зал, когда неподалеку раздался знакомый голос. Она замерла на месте, прислушиваясь. — Разумеется, если бы Имоджен была жива, — тараторила кузина Аманда, поправляя прическу перед зеркалом, — Мэрибел никогда бы и близко не подошла к Леонидасу. Имоджен была настолько красива, что ей не пришлось бы залететь, чтобы затащить его к алтарю. — Считаешь, Мэрибел спланировала беременность? — Ну конечно же! Это произошло, скорее всего, после похорон. Мэрибел застала Леонидаса пьяным или что-то вроде того... то есть он, опечаленный смертью сестры, наверняка был просто в невменяемом состоянии. Молясь, чтобы ее не заметили, Мэрибел на цыпочках сошла с последней ступеньки мраморной лестницы. К несчастью, звонкий голос Аманды было ничем не заглушить. — Имоджен считала смешным, что Мэрибел по уши втрескалась в Леонидаса. Она даже рассказала ему об этом. Но не думаю, что она смеялась бы сейчас. Ты видела эту тиару? Видела эти огромные бриллианты? И как Мэрибел отблагодарила Леонидаса? Заставила его усесться в карету, словно это какой- то цирк! Мэрибел обошла лестницу, чувствуя подступающую тошноту. Неужели идея с каретой была так ужасна? Девушка знала, что их неожиданный брак вызовет множество сплетен. Но как людям могла прийти в голову кощунственная мысль, что она спланировала свою беременность? Однако некоторые слова задели Мэрибел еще больнее. Неужто она и правда воспользовалась скорбью Леонидаса в ночь после похорон? Они оба горевали. Но сейчас, раздумывая над предположением Аманды, Мэрибел испугалась, что Леонидас лег с ней в постель только потому, что она напоминала ему об Имоджен. И неужели кузина догадалась о ее чувствах и все рассказала Леонидасу? А тот просто посмеялся над ней? Имоджен обладала достаточно грубым чувством юмора, которое многим нравилось, и больше всего — Леонидасу. Мэрибел пришла в ужас оттого, что он, как выяснилось, узнал ее самую большую тайну. Подслушанные слова Аманды выбили девушку из колеи. Мэрибел была совершенно разбита. В тот самый миг, когда Мэрибел вернулась к Леонидасу, он почувствовал неладное. Она уже не светилась счастьем, как раньше; блеск исчез из глаз. Когда подали еду, Мэрибел почти не притронулась к своим любимым блюдам. Леонидас напрягся. Глупо было упускать ее из виду. Наверняка кто-то рассказал ей о мальчишнике, и она расстроилась. Однако Мэрибел обладала тактичностью, которая не позволила бы ей устроить сцену на людях. Теперь Леонидас и не представлял, как заговорить с женой о медовом месяце, который он планировал провести с ней в своем замке в Италии. Если Мэрибел не простит его, то может уехать прямо оттуда. Придя к такому заключению, Леонидас решил, что медовый месяц они проведут на островах в Греции, где он родился. Оттуда ей не удастся сбежать, а у него будет время, чтобы уговорить ее остаться с ним и не делать поспешных выводов. Леонидас кивком подозвал Васоса и отдал необходимые распоряжения. Только потом он понял, что таким образом запирает свою жену в клетке. Но посмотрите, что случилось, когда она была предоставлена самой себе! Мэрибел прошла через беременность в одиночку, а ведь она носила под сердцем его сына. В любом случае мужчина обязан защитить свой семейный союз. Тильда настояла на том, чтобы сопровождать Мэрибел, когда та пошла наверх переодеваться. — Признаться, я недооценила Леонидаса, — пробормотала красавица блондинка. — Как и все мы, он очень изменился со времен, когда мы учились в университете. — Что заставило тебя переменить мнение? — тепло улыбнулась подруге Мэрибел. — Кроме того, что он был очаровательным со мной? — лукаво усмехнулась Тильда. — Я видела его с тобой и сыном. Он совершенно другой человек. И муж сказал мне, что Леонидас всегда считал тебя потрясающей собеседницей. Мэрибел кивнула, но подумала, что для такого опытного соблазнителя умения хорошо слушать и здраво рассуждать явно недостаточно. — Тебя что-то беспокоит? — мягко поинтересовалась Тильда. — Все дело в дурацкой статье о мальчишнике на яхте? Мэрибел потребовалась вся сила воли, чтобы ничем не выдать своего изумления. — Э... нет. — Я знала, что ты слишком умна, чтобы подобные вещи тебя волновали. В конце концов, наши с тобой мужья всегда будут лакомым кусочком для папарацци, — отметила Тильда. — Рашад тоже был бы на той яхте с Серджио и Леонидасом, если бы ему не пришлось подменять отца на собрании правительства. Мальчишник на яхте? Не думай об этом, Мэрибел, сказала себе девушка. Это не твое дело. После неверных выводов в отношении Жозетт, она не торопилась предполагать худшее. Ее мысли занимал сейчас другой вопрос: знал ли Леонидас о ее чувствах к нему? Если да, она не сможет с этим жить. Ведь получается, что, кроме гордости, у нее ничего не осталось. Мэрибел рассматривала остров с высоты, пока вертолет заходил на посадку. Зелос поражал своей зеленью и обилием деревьев. В синюю гладь моря вдавались пляжи с золотым песком. Девушке казалось, что она попала в райский уголок. На одном конце острова располагалась шикарная резиденция, на другом — рыбацкая деревня с церковью и огромной яхтой в бухте. Леонидас вырос на этом острове. По этой причине Мэрибел с большим энтузиазмом восприняла предложение провести здесь медовый месяц. Смеркалось, когда Элиаса приветствовали в доме с королевскими почестями. Мэрибел смотрела, как Диана и ее помощница-гречанка повели малыша в детскую, а за ними следовал целый кортеж, состоящий из экономки, горничных и охраны. — Элиас больше никогда не будет один, да? — За сыном будут приглядывать все островитяне. Добро пожаловать в твой новый дом, милая. — Леонидас взял жену за руку. — Позволь мне показать тебе поместье. — Он провел ее по комнатам, когда-то принадлежащим разным поколениям Паллисов. В просторной гостиной с великолепным видом из высокого окна Леонидас обнял Мэрибел. — Я хочу, чтобы ты была счастлива здесь. Мэрибел заглянула в его темные глаза и почувствовала, как сжалось сердце. Она по-обещала себе не задавать глупых вопросов, но не смогла удержаться. — Я хочу спросить тебя кое о чем, Леонидас, — выдохнула она. Леонидас замер. — Имоджен говорила, что я влюблена в тебя? При всем желании он не мог предвидеть такого вопроса, поэтому широко улыбнулся. Мэрибел тут же отстранилась. — Так это правда! Она сказала тебе. — Но ты даже не дала мне шанс ответить. — И не нужно. Иногда тебя можно читать как книгу. — Может, однажды Имоджен и упоминала нечто подобное, — признался Леонидас. — Что ж, тебе больше не надо волноваться о моих чувствах. — Я и не волнуюсь. — И думать о них тоже. — Я никогда особо и не задумывался. — Теперь все не так. Я забыла о тебе после той ночи в, доме Имоджен. — Почему? Вся боль и злость, которые копились в Мэрибел больше двух лет, сейчас готовы были вырваться наружу. — Помнишь, ты попросил приготовить завтрак? Дома не было еды, и я, дура, поехала за продуктами... — И где же находился тот магазин? — прекрасно помня то унизительное утро, перебил Леонидас. — В Африке? — Гораздо ближе. Но доехать я не успела. Какой-то лихач врезался в мою машину. Я попала в больницу с сотрясением мозга. Леонидас в изумлении уставился на нее, не веря своим ушам. — Хочешь сказать, в то утро ты попала в аварию? Мэрибел кивнула. — Какого черта ты не позвонила мне? — Когда я попыталась связаться с тобой, ты уже уехал из дома Имоджен. Я сделала определенные выводы, и это уберегло меня от дальнейшего влечения к тебе. Потому что ты даже не потрудился узнать, что случилось. — Ты была... в больнице? — Да, до следующего утра. Леонидас побледнел. Он взял жену за руки и притянул к себе. — Боже мой, прости меня. Если бы я знал, если хотя бы мог представить себе, что ты не вернулась потому, что с тобой случилось несчастье, то непременно нашел бы тебя. Я думал, ты бросила меня, сбежала. — Леонидас не мог поверить в происходящее. Оказывается, всему было простое объяснение. — Я подвел тебя. И очень сожалею об этом, милая. Мэрибел была поражена искренности, с которой он говорил. — Все нормально... ты же не знал... — Нет, не нормально, — его губы болезненно скривились. — Мне нужно было быть рядом с тобой, но я был упрямым ослом. — Знаю, ты всегда был таким... Леонидас поцелуем заставил Мэрибел замолчать. И весь мир закружился вокруг них в сплошном водовороте.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Открыв наконец затуманенные глаза, Мэрибел обнаружила, что Леонидас принес ее в спальню с высоким потолком. Свет в комнате был приглушен, а в центре стояла кровать размером с небольшое поле для гольфа. — Здесь ты предаешься оргиям? — спросила девушка. — Я подобной ерундой не занимаюсь: достаточно навидался, когда жил рядом с Элорой. Мэрибел удивилась такой его ремарке о собственной матери. Но сейчас явно было не время признаваться, что она всего лишь неудачно пошутила. — Помимо прислуги ты единственная женщина, которая когда-либо переступала порог этой комнаты, — добавил Леонидас. — Как будто я поверю в твои сказки! — Но это правда. Я никогда раньше не приводил сюда женщин. Всегда предпочитал оставлять свою спальню для себя. Мне сложно проспать рядом с кем- то всю ночь. — Но ты же спал рядом со мной... Что это? Исключение из правил? Длинные загорелые пальцы коснулись ее щеки. Мэрибел изумленно смотрела на Леонидаса своими фиалковыми глазами. Ее искренность влекла мужчину больше, чем что-либо другое. На его губах заиграла улыбка. — Я бы сказал точнее: зависимость. Мне не свойственно возвращаться к какой-либо женщине. И вот через два года я опять с тобой, а это на меня не похоже, милая моя. Значит, в тебе есть что-то особенное. Что-то особенное? Не нужно придавать значение его комплиментам, подумала Мэрибел. Леонидас просто не хочет расстраивать ее в их первую брачную ночь. В постели и вне ее Леонидас слишком опытен, чтобы не знать, как доставить женщине удовольствие. Тем временем он снова поцеловал Мэрибел, с каждой минутой разжигая в ней все большую страсть. Усталость от напряженного дня ушла, сменившись голодом, который охватил тело девушки, разгоряченное желанием. Ее дыхание превратилось в короткие вздохи. Она потянулась к мужу, не в силах противостоять соблазну быть с ним. Леонидас нетерпеливыми пальцами снял с Мэрибел платье, оставив ее стоять перед ним в одном нижнем белье, открывавшем больше аппетитных форм, чем скрывало. — Иди ко мне, — возбужденно шепнул он прямо в ее раскрасневшиеся от недавних поцелуев губы. Леонидас взял жену за бедра и привлек к себе. У Мэрибел перехватило дыхание. Внизу живота все пульсировало от мучительного ожидания. — Леонидас... — выдохнула она, наслаждаясь магией его умелых рук и губ. — Мне нравится твоя грудь. — Он снял с нее лифчик. — А эти твои стоны так заводят. Мэрибел изнемогала от желания. Она была рядом с любимым мужчиной, и это уничтожило в ней всякий стыд. Жар обдавал тело, застывшее в предвкушении удовольствий, которые только Леонидас мог подарить ему. — Все в тебе возбуждает, бесценная моя. Ты отдаешься целиком, так искренне, без притворства. Леонидас опустил руку туда, где она больше всего хотела, и, разведя ее ноги, отодвинул край трусиков. Его движения были нежными и одновременно уверенными. Мэрибел дрожала, боясь не удержаться на высоких каблуках. Ведь она все еще была в туфлях. Леонидас опустился передней на колени. Руки сменились языком, что было совершенно ново и неожиданно. — Нет! — сорвалось с губ. — Нет... — Закрой глаза и наслаждайся, — прошептал Леонидас. — Я хочу свести тебя с ума от удовольствия. Ее пальцы проникли в его густую шевелюру. На смену недолгому сопротивлению пришел восторг от того, что он делал с ней. Мыслей не было. Остались только чувства, эмоции, ощущения. Все остальное просто перестало иметь значение. Кровь быстрее побежала по венам. Мэрибел стонала, кричала и извивалась, пока наконец не потерялась в волнах наслаждения, которые накрывали ее одна за другой. Но прежде чем она успела оправиться после того, как достигла наивысшего пика блаженства, Леонидас прижал ее спиной к стене, чтобы открыть и себе дорогу к удовольствию. — Леонидас? — Весь день, глядя на тебя, я мечтал оказаться именно здесь, — он вошел в ее разгоряченную плоть, — в тебе, дорогая. Я хотел слиться с тобой и стать частью тебя. Страсть снова охватила Мэрибел с еще большей силой. Казалось, она не сможет вместить в себе завладевшее ею возбуждение. Скоро оба вознеслись к вершинам наслаждения — неожиданно, бурно, с неистовостью диких животных. — Ни с одной женщиной мне не было так хорошо, как с тобой, — шепнул Леонидас. Затем, уложив Мэрибел на прохладные простыни, он снял с себя одежду и голый лег рядом с ней. Она упивалась запахом мужественности, который исходил от Леонидаса. Ее веки опустились от усталости после такого сексуального марафона, и все же Мэрибел была счастлива. — Ты ведь никуда не уйдешь? — поинтересовалась она. — Куда мне идти? — лениво протянул он. — Не хочу проснуться одна. Леонидас вспомнил, как два года назад вышел из душа и не обнаружил Мэрибел в спальне. Он обыскал весь дом, ощущая пустоту, сомкнувшуюся вокруг него. — Я буду рядом, — пообещал Леонидас. — Хорошо. Знаешь, я так устала. — Счастлива? — Угу, — блаженно промурлыкала Мэрибел, запечатлев сонный поцелуй на его плече. Леонидас решил, что было бы жестоко будить Мэрибел и говорить ей о круизе. Он расскажет ей утром... когда-нибудь. Расстроится ли она? Мужчина крепче обнял жену, ему не хотелось расстраивать ее или причинять ей боль. Когда Мэрибел проснулась в третий раз, по телевизору шла передача на греческом языке. Девушка облокотилась на подушки и вздохнула. Часы показывали два часа дня. Они позавтракали в семь вместе с Элиасом, а потом немного поиграли с ним на террасе. Пару часов спустя Леонидас снова отнес Мэрибел в постель. Проснувшись, она пошла в душ, где к ней присоединился Леонидас. Улыбка коснулась раскрасневшихся губ Мэрибел. Она переключала каналы, пока не остановилась на передаче о знаменитостях. Девушка слушала вполуха, когда Леонидас появился из ванной. — Я так понимаю, одеваться мне не стоит? Мэрибел зарделась и хихикнула. Собственное изображение на телевизионном экране заставило ее отвлечься от созерцания безупречного мужского тела. — Боже мой... какое у меня потрясающее платье. Я и подумать не могла, что оно так великолепно выглядит со стороны. — Дело не в платье, милая. Это ты сногсшибательна. Но я не могу поверить, что ты смотришь подобную ерунду. — Это лучше, чем финансовые сводки. Ее насмешливо-игривое настроение мгновенно испарилось, когда Мэрибел услышала комментарии. — Вполне естественно, — звучал голос за кадром, — что Леонидас Паллис насладился своими последними деньками свободы на борту современной яхты Дива Квин... Мэрибел в ужасе уставилась в телевизор. И хотя комментатор не привлекал к этому внимания, она заметила голую женщину, танцующую на палубе. Другая обнаженная прелестница прыгнула за борт в чем мать родила. — Заткнись! — рявкнула Мэрибел, когда Леонидас попытался что-то объяснить. — Дай мне пульт. Он потянулся к ней, но она уже выключила телевизор. — Мерзавец! — с чувством воскликнула девушка. — Значит, ты не устраиваешь оргий? Тогда что же ты делал на той яхте? — Не то, что ты, очевидно, думаешь. — Обнаженные женские тела — что может быть яснее? — Когда ты перестанешь верить всему, что пишут и показывают по телевизору? Фото и репортажи могут быть сфабрикованы. — А как же снимки в газете? — Если тебе так хочется, я могу показать их тебе. — Леонидас с очевидной злостью натянул джинсы. — Да, я хочу увидеть все фотографии. С этими словами Мэрибел встала и пошла в гардеробную одеваться. Она делала все на автопилоте, пытаясь найти в себе силы справиться с ситуацией, не поддаваться эмоциям и не показывать свою боль. Впрочем, Леонидас вел себя так, будто не совершил ничего предосудительного. Но ведь он никогда не чувствовал себя виноватым, сколько она его помнила. Одетая в белые льняные брюки и подходящий топ, Мэрибел вернулась в спальню. На ее бледном лице выделялись огромные синие глаза. Леонидас тут же отложил газету. — Если посмотришь на снимки, только еще больше разозлишься и получишь неправильное впечатление. — Но я замучаю себя мыслями, если не увижу фотографии прямо сейчас. — Здесь дело в доверии, Мэрибел. — Я бы поверила тебе, если бы ты рассказал мне обо всем раньше, чем я узнала об этом из телепередачи. — Ты хочешь, чтобы наша совместная жизнь началась вот так? С газетных статей, фотографий и репортажей, порочащих мое имя? Вспыхнув, Мэрибел покачала головой. — А когда ты собирался рассказать мне о круизе? — Я предвидел этот сценарий, дорогая. И должен признаться, не особенно торопился. — И... чему ты хочешь, чтобы я поверила? Что тебя похитили и силой затащили на борт яхты твоего приятеля, где ты подвергся назойливому вниманию развратных женщин? — Серджио мой хороший друг, но я вовсе не одобряю те вечеринки, которые он устраивает... — Леонидас провел рукой по волосам. — Черт! Обручальное кольцо у меня на пальце вовсе не означает, что я принадлежу тебе или что ты можешь указывать мне, что делать! — Значит, если я решу погостить на яхте, полной полуголых мужчин, ты ни слова не скажешь. И не станешь задавать никаких вопросов после такого круиза. Ты будешь уважать мое право делать то, что мне хочется. Рада, что мы это выяснили, — парировала Мэрибел. Леонидас застыл. Его темные глаза вспыхнули злостью. Мэрибел знала, что взлетела слишком близко к солнцу, но продолжала стоять на своем. Наконец Леонидас нарушил тишину: — Это для меня неприемлемо. — Почему же? — ехидно поинтересовалась она. — Ты моя жена! — То есть ты будешь делать все что хочешь и я тоже должна поступать так, как нравится тебе? Леонидас не желал вступать в этот спор. Он буквально сверлил жену взглядом. — Ты спал с кем-нибудь на этой яхте? — потребовала она ответа. — Разумеется, нет. Мэрибел смотрела в пол, чувствуя небывалое напряжение. Резко кивнув, она вышла на террасу. На глаза навернулись слезы. Леонидас, не готовый к тому, что Мэрибел оставит его одного, застыл на месте. Если он пойдет за ней, последует еще одна сцена, а он избегал скандалов всю свою жизнь. Ему хватало истерик матери, которые она закатывала по любому поводу. Нужно дать Мэрибел время успокоиться. Тогда почему, удивленно спрашивал себя Леонидас, я хочу пойти и успокоить ее? Почему знание того, что она одна и несчастна, так беспокоит меня? Несколько минут спустя Леонидас вышел в сад, но жены там не обнаружил. Мэрибел скрылась за деревьями. Газета все еще жгла руку. Она опустилась на камень и принялась читать статью. Фотографии оказались не столь шокирующими, как она ожидала. Возможно, эта вечеринка была устроена в его честь, но Леонидас выглядел так, словно ему было безумно скучно. Хихикающая рядом с ним блондинка не смутила Мэрибел. Она слишком хорошо знала Леонидаса и то, как он ненавидит вешающихся на него женщин. Он Паллис, аристократ до мозга костей, презирающий ужимки и лицемерие. Мэрибел отбросила газету. Это ревность ослепляла ее, заставляя совершать необдуманные поступки и бросаться обвинениями. Пусть Леонидас надел ей кольцо на палец, но долго ли продлится их брак, если она будет устраивать истерики? Неподалеку послышались шаги. Леонидас подошел к жене. Мэрибел встала. — Прости. Я набросилась на тебя, даже не выслушав. Леонидас шумно вздохнул и обнял свою жену. — Клянусь честью, ничего не было. Ты мне веришь? — Да, — отозвалась Мэрибел. — На тех фотографиях у тебя такой вид, будто ты сыт по горло всем происходящим вокруг. — Меня с детства окружали полупьяные люди. Именно такая жизнь и разрушила семью, которую я мог бы иметь. Наркотики и алкоголь уничтожили мою мать, старшая сестра пошла по ее стопам. Элора забеременела мной в тот же день, когда выходила замуж за другого. Когда открылась правда, мой настоящий отец уже умер, а отчим отвернулся от меня. Но я не сдавался. — Знаю. — Мэрибел взяла Леонидаса за руки и сжала их. — Ты сильный. И я должна доверять тебе. — Я сам виноват, что ты обиделась. Нужно было рассказать тебе все до свадьбы, но я слишком горд. Мне не нужен никто, кроме тебя, милая. Мэрибел совершенно не ожидала такого признания. Сглотнув, она закрыла глаза. Леонидас хочет, чтобы их брак сохранился. Он готов постараться. — Что-то я устал. Откуда мне взять энергию, если моя жена будит меня по ночам такими ласками? Мэрибел покраснела до кончиков пальцев. — Я не хотела тебя будить. Было темно... и я не была уверена в том, где нахожусь... — Оправдания, оправдания. Сегодня ночью моя очередь не давать тебе спать, милая. Элиас мирно посапывал, лежа на животе и уткнувшись носом в подушку. Его дни были наполнены приключениями, а поместье Паллисов стало отличной площадкой для игр такого активного ребенка. С утра до вечера малыш был на ногах, плавая в бассейне с родителями или бегая по саду с Маусом, который тоже был безмерно рад возможности резвиться на просторе. Мэрибел оделась к обеду. Это был особенный вечер, потому что назавтра они должны были всей семьей ненадолго покинуть Зелос. В последние недели Леонидас то и дело летал по делам, чтобы продлить их пребывание на острове как можно больше. Ему, так же, как и Мэрибел, очень не хотелось покидать дом, где они были так счастливы. Девушка не могла поверить, что наконец-то обрела счастье с Леонидасом. Она живо отмечала происходившие с ним перемены. Леонидас всегда заходил к ней после работы, будил ее, чтобы позавтракать вместе, радовался, когда она встречала его на вертолетной площадке, и каждую свободную минуту старался проводить со своей семьей. Мэрибел научилась ценить эти маленькие приятные мелочи, понимая, что Леонидас изголодался по простым семейным радостям, которых был лишен с детства. Он наслаждался простыми удовольствиями: прогулками с Элиасом по побережью и купанием у берега. Ему нравились семейные ритуалы, которые, как боялась Мэрибел, покажутся ему скучными или старомодными. Видя Грецию глазами Леонидаса, Мэрибел все больше влюблялась в эту страну. А особенно после круиза, в который однажды он взял ее с собой. В компании мужа Мэрибел посетила древние раскопки. Леонидас показал ей все свои любимые места, которые в большинстве своем были весьма уединенными. Мэрибел даже перестала постоянно сравнивать себя с Имоджен. То, что у нее было сейчас, не могло ей привидеться даже в самых смелых фантазиях. Леонидас был внимательным, заботливым и нежным. А в постели он готов был исполнить любую ее прихоть. В зеленом платье на бретельках она вышла на террасу с видом на залив. Несколько минут спустя Леонидас присоединился к ней. Зазвонил его телефон, но он поспешно выключил его и отложил в сторону. Мэрибел заглянула мужу в глаза. Он был таким красивым в этот момент, что сердце девушки замерло. — Мы вместе уже месяц, милая. — Леонидас наполнил два бокала шампанским и протянул жене коробочку. — Это нужно отпраздновать. Удивленная, Мэрибел открыла футляр и замерла, пораженная красотой браслета, на котором сапфирами был выложен вензель МП. Теперь она знала, как Леонидас любит делать подарки, и с удовольствием принимала их. — Он прекрасен, Леонидас. Надень его на мою руку. — Мэрибел потупилась. — Теперь я чувствую себя виноватой, потому что ничего не подготовила для тебя. — Не переживай. Ты можешь преподнести мне подарок, который не будет стоить тебе ничего, кроме бессонной ночи. Покраснев, она подставила Леонидасу запястье, на котором он тут же защелкнул браслет. — Спасибо. Он передал ей бокал шампанского. — Кстати, пока не забыл. Твоя кузина Аманда пригласила нас на званый ужин в Лондоне. Странно, что она позвонила не тебе. Но Мэрибел совершенно не удивилась. — Думаю, я откажусь. Родственники еще не привыкли к моему новому положению. Полагаю, нужно дать им время понять, что ты теперь мой муж. — О чем это ты? Зачем им время? — Стреттоны не в восторге от того, что ты оказался отцом Элиаса. Особенно тетя Гермиона. — Разве это ее касается? — Знаю, прошло уже много времени, но в прошлом вы с Имоджен встречались, были парой. — Нет. — Возможно, не в твоем представлении. — Мэрибел старалась найти верные слова, чтобы объяснить, как чувствуют себя ее родственники. — Если бы любая другая девушка забеременела от тебя и ты бы женился, это бы их не волновало. Но так как твоей женой стала я, они не перестают думать, будто я каким-то образом посягнула на то, что принадлежало Имоджен. — Мы с Имоджен не встречались. — Однако вас ведь связывали отношения... — Сексуальные? — прервал ее Леонидас. — Нет. — Но это невозможно! — изумилась Мэрибел. — Имоджен сама говорила... то есть намекала, будто... — Мне плевать, что она там говорила. Между нами ничего не было. Никогда. — О господи. Она заставила всех думать, что вы любовники. — Неудивительно. Ей нравилось приковывать к себе внимание, но Имоджен никогда не нравилась мне как женщина. Мэрибел кивнула как марионетка. У нее не укладывалось в голове, что она привлекала Леонидаса больше, чем ее красавица кузина. — Но почему? — Имоджен была веселой, но еще и нервной, и неуравновешенной. — Леонидас нахмурился. — Так вот почему ты сказала, что тебя не интересует мой поцелуй... — Поцелуй? — опешила Мэрибел. — Какой еще поцелуй? — Я тогда был студентом и жил в доме Имоджен. — То есть ты действительно хотел поцеловать меня? — удивилась она. — Это не было какой-то глупой шуткой? — Тебе это так представилось? Ты оттолкнула меня тогда и правильно сделала. В тот момент я сам не понимал, что происходит у меня в голове. И Имоджен постоянно стояла у меня на пути. А еще я осознавал, что она не позволила бы нам быть вместе, поскольку сама не смогла заполучить меня. Леонидас замолчал. Мэрибел удивленно хлопала ресницами. После таких слов она посмотрела на их взаимоотношения совершенно с другой стороны. Это все меняло. — Помнишь ту ночь, когда я рассказал тебе о сестре? Тогда я понял, что хочу быть с тобой. Я никогда не делился личным с женщиной. Ты пробудила во мне такие глубокие чувства, что это напугало меня. В то время я был совершенно не готов к такому повороту событий. — Знаю, — понимающе кивнула Мэрибел. — Имоджен как бы в шутку сказала, что ты влюбилась в меня. Однако это потянуло меня к тебе еще больше, сокровище мое. — Но ты был так опечален после похорон... — Тем, что Имоджен лишилась жизни, — да. Это напомнило мне о смерти матери и сестры. Я пытался вытащить Имоджен и не смог. Когда она бросила лечение, я перестал с ней общаться, чтобы не видеть, как она убивает саму себя. — Ты сделал все возможное, и не ты один. Ничего не помогло. — Однако ты ухаживала за Имоджен даже тогда, когда все остальные махнули на нее рукой. Я понял это и оценил твою любовь и сострадание. Поэтому, увидев тебя на церемонии в память Имоджен, я вспомнил все былое и послал за тобой своих людей. — О чем ты? — Если бы не Имоджен, мы бы никогда не встретились. А после нашего знакомства все женщины потеряли для меня интерес, потому что я восхищался тобой. Ты умна, красива, и тебя не интересовали мои деньги и связи. Наша первая ночь вместе стала для меня особенной... — Настолько, что с утра ты потребовал приготовить тебе завтрак — и все? — Боже, я не знал, что еще сказать. Мне было так легко с тобой. Я знал только то, что проснулся в чудесном настроении. И был совершенно разбит, когда вышел из душа и не нашел тебя! Ни записки, ни звонка — ничего! — Разбит? — повторила Мэрибел. — А потом очень зол за то, что ты бросила меня. Это огорчало, ранило, и мне было... больно. — Последнее слово далось Леонидасу с таким трудом, что он почти прошептал его. — О, Леонидас... — слезинка скатилась по щеке Мэрибел. Забрав у нее бокал, он с невообразимой нежностью прижал ее к себе. — Разумеется, я приехал на церемонию в память Имоджен только ради тебя, хоть и не признавался себе в этом. — Если бы только я тогда не попала в аварию... — вздохнула Мэрибел. — Но сейчас мы вместе, и я никуда тебя не отпущу. — Леонидас признался Мэрибел, что очень нервничал в день их свадьбы и что они поехали на Зелос вместо Италии, потому что он боялся, как бы она не бросила его и не исчезла навсегда. — Знаю, это все глупости. Но любовь к тебе иногда заполняет мою голову ненужными мыслями и страхами. — Любовь ко мне? — замерев, повторила девушка. — Да. Я очень, очень люблю тебя, дорогая. Мэрибел подняла на мужа фиалковые глаза. — Я боролся с этим чувством, но ничего не мог сделать. Почему, ты думаешь, я сфабриковал эту статью о наших отношениях? Да просто ревновал тебя к твоему дружку. — Слоуну? Ты ревновал? Но мы встретились всего один раз. — Мэрибел чувствовала себя настоящей роковой женщиной. — Ты действительно любишь меня? — Разве я не женился на тебе без теста на отцовство? Без брачного контракта? И почему я позволил тебе заставить меня жениться? — Чтобы вернуть меня в свою постель. — Мэрибел улыбнулась своей наивности и вспомнила, что ей тоже есть что сказать. — Я соврала, когда заявила, что больше не люблю тебя. Ты так долго был в моем сердце, что никогда бы не потерял своего места в нем. — Значит, ты соврала? То есть... — Я люблю тебя. — Ты наказана, и остаешься без еды. Мы отправляемся в постель, милая, — улыбнулся Леонидас, со всей страстью целуя жену в губы. Потом он взял ее за руку и потянул в дом. Мэрибел не сопротивлялась, готовая исполнить любое его желание. Долгое время спустя они лежали в объятиях друг друга, и Леонидас признался, что ему очень бы хотелось быть рядом, когда Мэрибел забеременела, особенно в первые месяцы жизни сына. — Мы могли бы завести еще одного ребенка. — С удовольствием, солнышко. — Но не сейчас. — Мэрибел потерлась щекой о его грудь. — Когда я была беременна, мне почти все время хотелось спать. — Но не сейчас, — эхом повторил за ней Леонидас. Через два года родилась София Паллис. Вторая беременность проходила совсем не так, как первая. Леонидас постоянно был рядом, проявляя искренний интерес ко всему, что происходило с Мэрибел. Это очень сблизило молодых супругов. Леонидас даже присутствовал при родах. София была похожа на обоих родителей. Она унаследовала темные глаза от отца и изящные черты от матери. Почти четырехлетний Элиас был в восторге от сестренки, но расстраивался, что та не может даже сидеть, не то что поиграть с ним. — Она маленькая, — обиженно говорил малыш. — София очень скоро вырастет, — убеждала его Мэрибел. — Она много кричит. — Ты тоже кричал, когда был в ее возрасте. Мэрибел уложила Элиаса в кроватку и читала ему сказку, когда Леонидас появился на пороге детской. Мэрибел счастливо улыбнулась мужу. Когда она закончила читать, Леонидас открыл дверь смежной ванной, откуда ему навстречу вышел Маус, размахивая лохматым хвостом. — Пап! — запротестовал Элиас. — Маус спит внизу. Точка. — Ты такой строгий, — укорила мужа Мэрибел, когда они вышли из спальни сына. — А Элиас умен, раз так спрятал собаку. — Нет, он схитрил. И завтра я обязательно объясню ему разницу. — Но ведь это не всегда плохо. Я ведь тоже схитрил в ту ночь, когда мы создали Элиаса. Ты была так эмоциональна, а я воспользовался ситуацией. — Никогда не думала об этом с такой стороны. — И я ни разу не пожалел о своем поступке, милая. У меня есть ты, Элиас и София. И вы для меня самое дорогое. Я не могу представить свою жизнь без вас. Мэрибел чувствовала то же самое. Ее сердце в этот момент готово было разорваться от нахлынувших чувств. Леонидас снова признался Мэрибел в любви, и она ответила ему с той же страстью. А когда они скрылись из виду, Маус проскользнул наверх и вернулся в комнату Элиаса.

Закладка в соц.сетях