Жанр: Любовные романы
Любовница греческого магната
...рассказывать об этом, напомнила себе Хоуп. Разве поверила бы она в
то, что он вел себя столь же невинным образом с прекрасными утонченными
женщинами, скрашивавшими его досуг в последнее время? Нет, никогда!
Андреас смотрел на покрасневшую, смущенную подругу, и на душе у него
делалось все тяжелее. По какой-то необъяснимой причине, вопреки очевидным
фактам, он надеялся услышать, что Хоуп осталась верна ему. Разум твердил
обратное. Разум счел ее густой румянец неопровержимым тройным
доказательством измены. Она спала с Кэмпбеллом. Конечно же.
Андреас безуспешно пытался отвлечься. Он был прагматиком. Прошлое не
повернешь вспять. Предложив Хоуп минеральную воду и сок, от которых она
отказалась, он налил себе виски и в два глотка осушил стакан. Еще одна
мрачная мысль завладела им: нет никакой надежды, что в будущем Хоуп
расскажет ему о полной никчемности Кэмпбелла в постели. И он никогда не
узнает, сравнивала ли она их.
— Похоже, я должна прояснить одну вещь, — колеблясь, произнесла
Хоуп, устремив на Андреаса тревожный взгляд голубых глаз.
— Какую именно?
— Это касается Бена, — осторожно ответила она. Андреас похолодел.
В силу честности своей натуры Хоуп собирается поведать ему все от начала до
конца, вплоть до самых мельчайших подробностей. Да, ему хотелось услышать
правду, но она: могла оказаться слишком мучительной. Андреас глубоко
вздохнул:
— Хоуп...
— Нет, пожалуйста, позволь мне объяснить кое-что, — извиняющимся
тоном сказала молодая женщина. — Бен всегда был очень добр но отношению
ко мне. Он необыкновенно милый и приятный человек, как ни трудно тебе это
представить. Я уверена, что, узнав его поближе, ты согласился бы со мной...
Андреас испытывал непреодолимое желание выпить разом всю бутылку виски и
заглушить таким образом муки ревности. Хоуп прибегла к гораздо более
изощренной форме пытки, чем он мог себе представить.
— Я очень привязана к Бену. Он замечательный друг.
— Это уж слишком, — процедил Андреас сквозь стиснутые зубы.
— Яхочу, чтобы он оставался моим другом, — объявила она.
Андреас пожал плечами. Он скорее проглотил бы крысиный яд, чем согласился
пройти через подобное унижение. Однако именно по его вине на долю Хоуп,
ожидавшей ребенка, выпало столько страданий. Чем охотнее примет он ее самые
абсурдные требования и пожелания, тем быстрее она успокоится и станет
прежней — жизнерадостной и уравновешенной. У Андреаса не было выбора.
— Почему бы и нет?
Хоуп не понимала причины, по которой он держался столь напряженно. Андреасу
не понравилось, что она заранее предупредила его о своем нежелании ложиться
с ним в постель? Это оскорбило его чувства? Его
эго
? Поэтому он проглотил
залпом стакан виски? Ведь Андреас крайне редко употреблял спиртное. Что с
ним происходит?
— Тебе пора ложиться спать, — резко прервал он раздумья
Хоуп. — Завтра нам рано вставать.
— О боже, я совсем забыла расспросить тебя о покупке дома!
Андреас отворил дверь в холл:
— Это подождет до завтра.
Хоуп подавила зевок. Она действительно очень устала.
— Я даже не успела поделиться с тобой моей главной новостью. — Она
рассмеялась, кладя руку на перила внушительной лестницы. — Попробуй
угадать! Я получила известность в мире моды. Сегодня после обеда я
встречалась с Леонией Варгас, которая предложила мне разрабатывать модели
сумочек для ее новой коллекции!
— Это потрясающе! — Андреас принялся вспоминать, что ему известно
о Леонии Варгас. Он, непоколебимый консерватор, считал ее крайне
эксцентричной особой, создающей еще более эксцентричные наряды. Все же Хоуп
добилась своего, удовлетворенно подумал он. Сумочка, напоминающая помидор,
приведет Варгас в восторг. Андреас всегда опасался, что плоды труда Хоуп не
будут востребованы и это явится серьезной трагедией для начинающего
дизайнера.
— До завтра, — прошептала она, поднимаясь по лестнице.
Андреас поборол искушение — ведь Хоуп заранее предупредила его. Но завтра,
когда на ее пальце будет красоваться обручальное кольцо, все изменится.
Однако до завтрашнего дня ему предстояло уладить еще пару вопросов.
Хоуп обвела взглядом красиво обставленную гостевую комнату. Наконец-то она
переступила порог лондонского дома Андреаса, преодолев еще один барьер. Но
не следовало забывать, что целых два года ее не допускали сюда.
После разрыва с Андреасом ей пришлось усвоить несколько важных уроков. Он
всегда видел в ней только любовницу и, вероятно, продолжает придерживаться
этого мнения до сих пор. Ему трудно и непривычно воспринимать ее в каком-
либо другом качестве. Сейчас предстоящее появление ребенка сблизило их,
однако в дальнейшем ей придется раз и навсегда установить границы
дозволенного. Даже если Андреас будет вести себя очень предупредительно и
осторожно, она должна сохранять дистанцию.
Просьба Андреаса вместе осмотреть новый дом привела Хоуп в недоумение. Она
не могла себе представить, о чем пойдет речь. Наконец решила, что Андреас
хочет приобрести недвижимость поблизости от своего офиса. Однако на
следующее утро ее ждал сюрприз — вертолет, который доставит их за город.
Атмосфера таинственности, которой Николаидис окружил полет, заинтриговала и
взволновала Хоуп. Она весело шутила по поводу ремня безопасности, который
долго не могла застегнуть.
Когда вертолет приземлился в Найтмер-Корт, Андреас ощутил прилив чисто
мужской гордости, свойственной победителям. Он выбрал именно Найтмер из
числа шести обширных загородных владений, предложенных агентом. Все здесь в
точности соответствовало предъявленным требованиям. Пока лопасти вертолета
вращались, Хоуп, словно завороженная, смотрела в окно кабины.
— О боже... — воскликнула она, едва только Андреас помог ей выйти
наружу.
Они совершили краткий обход усадьбы, и Андреас убедился в правильности
своего выбора. Хоуп пришла в восхищение при виде увитых плющом стен,
огромного сада и тенистого парка, а также луга, где паслось стадо овец.
Андреас обратил ее внимание на голубятню, башню с часами и озеро, блестевшее
неподалеку. Сам дом выглядел приветливым и уютным.
— Владение простирается на много миль, и практически с любой точки
открываются живописные виды окрестностей, — сообщил Андреас, успевший
внимательно ознакомиться с содержанием объемистой красочной рекламной
брошюры.
Хоуп не могла понять, что с ним происходит. Жизнь за городом никогда его не
привлекала. Впрочем, и в Лондоне он не проявлял особого интереса к объектам
недвижимости и к обустройству жилья. Единственными требованиями Андреаса к
дому или квартире были максимальный комфорт и удаленность от посторонних
глаз. Внешний вид здания и детали обстановки не имели для него никакого
значения. Однако сейчас Андреас напоминал ей агента по продаже, с
энтузиазмом описывающего достоинства имения будущему покупателю.
Завернув за угол, она замерла, любуясь южным фасадом старинного, эпохи
Тюдоров, дома.
— О боже... — повторила шепотом Хоуп. Желтоватые кирпичные стены и
решетчатые окна, освещенные лучами солнца, очаровали ее. — Как красиво!
А кому он принадлежал прежде?
— Одному древнему роду, представителей которого уже не осталось. Потом
владение купил какой-то иностранный бизнесмен, но ремонт длился слишком
долго, и он так и не успел переехать сюда. Владелец отбыл на родину, и
Найтмер вновь оказался выставленным на продажу.
— Тебя не смущает его отдаленность от Лондона?
— Я могу использовать вертолет.
Голубые глаза Хоуп растерянно смотрели на Андреаса.
— Я никак не ожидала, что ты заинтересуешься загородным поместьем.
Вероятно, тебе пришла мысль превратить его в отель или нечто подобное...
— Нет.
— Неужели ты хочешь сделать его своим домом?
— Загородным домом, где я собираюсь проводить большую часть времени...
да, — подтвердил Андреас. — Мне очень нравится это место.
— Здесь удивительно красиво, — согласилась Хоуп. — И дом
такой просторный. Сколько тут спален?
— Дюжина или около того. — Он пожал плечами. — Но у меня
многочисленная родня. По праздникам или каким-либо особым случаям все
комнаты будут заняты.
Хоуп внимательно рассматривала дубовые панели, массивные балки и огромный
камин с выгравированной датой, относящейся к шестнадцатому столетию. Она
была в восторге.
— Все такое старинное и в то же время прекрасно сохранившееся, —
благоговейно прошептала молодая женщина.
Андреас удовлетворенно наблюдал за ней. Хоуп реагировала именно так, как он
и ожидал. Она кружила по дому, обследуя каждый уголок. Просторная светлая
кухня и отделанные мрамором ванные комнаты вызвали у нее поток восхищенных
комментариев.
Проследовав за ней во внутренний дворик, Андреас задал вопрос:
— Как ты думаешь, стоит мне купить Найтмер? — В голосе его звучали
доверительные нотки.
— О да... это просто сказка, — мечтательно вздохнула Хоуп.
Андреас отворил калитку, ведущую в буйно разросшийся сад.
— Закрой глаза, — попросил он. — У меня для тебя сюрприз.
Когда Хоуп открыла глаза, она увидела лужайку с аккуратно подстриженной
травой, которую устилал толстый полосатый ковер с раскинутыми по нему
подушками. Большая плетеная корзина со снедью, льняные салфетки, ведерко со
льдом, откуда торчало горлышко бутылки, и хрустальные бокалы выстроились
наготове. Хоуп показалось, что она вдруг волшебным образом очутилась на фото
с глянцевой обложки журнала. Пикник, устроенный Андреасом, затмил все выезды
на природу, в которых она когда-либо принимала участие.
Губы Хоуп расплылись в широкой улыбке.
— Какой волшебный сюрприз!
— Мне хотелось сделать для тебя что-нибудь особенное и запоминающееся,
дорогая.
У Хоуп зазвонил мобильный телефон. Ну почему она не догадалась отключить
его? Раздосадованная женщина нажала на кнопку ответа. Это был Бен. Крайне
смутившись и покраснев, Хоуп отвернулась в сторону.
— Бен... привет.
Кэмпбелл, узнавший о предложении Леонии Варгас, принялся бурно поздравлять ее с творческим успехом.
— Не обращай на меня внимания, — сухо произнес Андреас.
— Могу я перезвонить тебе позже? — еле слышно спросила она.
Собственный шепот показался ей оглушительным воплем. — Мне очень жаль,
но сейчас я действительно не могу говорить.
Хоуп убрала телефон в сумочку. Воцарилось напряженное молчание. Андреас
кипел от ярости. Кэмпбелл позвонил в самый неподходящий момент. Разве можно
смириться с этим? Он и дальше будет тревожить их с упорством призрака?
Андреас пытался успокоиться, напоминая себе о неизменном дружелюбии Хоуп по
отношению ко всем окружающим.
— Прошу к столу, — наконец пригласил он.
Откинувшись на подушки, Хоуп любовалась безупречно красивыми чертами его
мужественного лица.
Андреас протянул к ней руку.
— Пододвинься ближе, — хриплым голосом попросил он.
Знакомое возбуждение завладело ею. Он привлек Хоуп к себе, устремив на нее
пристальный изучающий взгляд золотисто-карих глаз.
— Давай поженимся и сделаем Найтмер нашим домом, — тихо промолвил
Андреас.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
У Хоуп мгновенно пересохло во рту. Она окаменела от неожиданности. Андреас
застал ее врасплох. Не в силах дольше выдержать его взгляд, молодая женщина
прикрыла глаза, смакуя ощущение небывалой радости. Андреас сделал ей
предложение! Это было самым заветным потаенным желанием Хоуп, но она знала,
что поступит неправильно, сказав
да
до того, как услышит от Андреаса
нужные слова.
— Почему? — тихо спросила Хоуп. — Почему ты предлагаешь мне
выйти за тебя замуж?
Андреас нахмурил темные брови.
— Разве это не очевидно?
Взгляд голубых глаз наполнился грустью.
— Ты думаешь о ребенке.
— Естественно. До сих пор в роду Николаидисов еще не было внебрачных
детей, — торжественно и гордо провозгласил он.
— Еще два дня назад ты говорил, что никогда не женишься на мне, — спокойно напомнила она.
— Тогда я еще кипел от ярости при мысли о твоей измене, — спокойно
возразил Андреас. — Думаю, нам следует устроить скромную церемонию в
узком кругу, а потом — праздничный вечер для родных и близких друзей.
Поженимся как можно скорее. Что ты об этом скажешь?
Хоуп осторожно освободила свою руку.
— Боюсь, мой ответ разочарует тебя.
Андреас неправильно истолковал ее слова:
— Если ты хочешь традиционную пышную свадьбу, я не против. Не важно,
как будет организовано торжество, главное — чтобы оно состоялось до рождения
ребенка.
Хоуп выпрямилась:
— К сожалению, я должна ответить тебе... нет.
— Нет? — Судя по всему, Андреас не предвидел такого варианта
ответа.
— Мне очень понравился этот дом, я обожаю пикники, —
и я люблю
тебя, очень люблю
, — мысленно добавила Хоуп, — но, — бесстрастным
голосом продолжала она, — к несчастью, ты решил жениться на мне вовсе
не по мотивам, лежащим в основе союза любящих друг друга людей.
Не ожидавший подобной критики, Андреас резко выпрямился, глаза его
недоверчиво сверкали.
— Что же это за мотивы?
— Если ты не понимаешь, о чем я говорю, бесполезно объяснять тебе такие
вещи, — грустно ответила Хоуп.
— Ты намерена сохранить свободу выбора, о которой говорила прежде? В
этом все дело? — предположил он.
Брови Хоуп поползли вверх.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Или же ты решила наказать меня за события более чем двухмесячной
давности, когда я обидел тебя, поверив сестре? — хрипло спросил
Андреас.
Взгляд Хоуп, обращенный к нему, был полон боли.
— Я никогда не поступила бы подобным образом. Но, боюсь, ты с
готовностью поверил в ложь Элиссы, потому что жаждал вернуть свою свободу.
— Я совершенно свободен и всегда был свободным. Жениться да тебе — мой
добровольный выбор! — негодуя, воскликнул он.
— Однако, когда я совершила ошибку, напомнив тебе о двухлетней
годовщине нашего знакомства, ты не горел желанием отпраздновать это
событие, — грустно вздохнула она. — Ты не хотел связывать себя
никакими обязательствами...
Андреас заскрипел зубами.
— Но с тех пор все так изменилось...
— Да. Но ты не обязан надевать мне на палец обручальное кольцо только
потому, что я оказалась в положении, — вежливо возразила Хоуп.
— И как же ты намерена жить без меня?
Она смертельно побледнела.
— Ты хочешь сказать, что вторично порвешь со мной, если я не выйду за
тебя замуж?
Наступило напряженное молчание. Андреас медленно отвел взгляд в сторону.
— Нет, я вовсе не утверждаю этого. Я не подлец и при любых
обстоятельствах никогда не брошу мать моего ребенка.
В то время как Хоуп терзалась сомнениями, гадая, не совершает ли она
величайшую ошибку своей жизни, Андреас крепко обнял ее.
— Прежде мне удавалось сделать тебя счастливой... Я добьюсь этого
снова, — убежденно пообещал он.
— Я знаю, но...
— Боже... Ни с кем другим тебе не будет так хорошо, как со мной! —
Наклонив темноволосую голову, Андреас впился в ее рот страстным поцелуем,
закружившим Хоуп в огненном вихре. Его губы были горячими, напористыми и
нежными одновременно, и она не смогла устоять.
Задыхаясь и трепеща, Хоуп положила руки на плечи Андреаса, притягивая его к
себе. Она не хотела видеть его с какой-нибудь другой женщиной. Она не хотела
оставаться одна.
— Андреас... — с трудом произнесла Хоуп опухшими от поцелуя
губами, пристально глядя ему в глаза. — Не истолковывай неправильно мои
слова. Я никогда не обещала стать твоей любовницей. Но почему мы не можем
просто жить вместе, не вступая в брак?
Ее предложение повергло его в уныние. Впервые в жизни Андреас ощутил себя
потерянным, лишенным всякой надежды, опустошенным.
Не действовал ли он слишком быстро? Когда-то давно она безгранично доверяла
ему и его мнению, но сейчас казалась настороженной и неуверенной как в себе,
так и в нем. Лишь теперь Андреас осознал, насколько глубоко ранил он Хоуп,
поверив клевете. Ее нельзя осуждать за опасение вновь довериться человеку,
причинившему ей боль.
Неожиданно Андреас прозрел, и собственная, ошибка стала ясна ему как
никогда. Он приложил немало усилий, стремясь представить наилучшим образом
имение, а не себя самого. Сейчас он должен уверить Хоуп в том, что станет
идеальным мужем ей и замечательным отцом — их ребенку.
— Андреас... — встревоженно произнесла она, испугавшись, что
обидела его.
В темных глазах блеснули веселые огоньки, а на губах Николаидиса постепенно
расцвела обаятельная улыбка:
— Я куплю этот дом сегодня же. Когда ты сможешь переехать в Найтмер?
Не ожидавшая столь стремительного разворота событий, Хоуп смущенно
заморгала:
— А что ты предлагаешь?
— Я предлагаю нам с тобой никогда не разлучаться дольше, чем на пять
минут, дорогая, — отозвался Андреас, вновь прижимая Хоуп к своей
мускулистой груди. В руке он держал телефон. Не выпуская Хоуп, он сообщил
агенту о решении приобрести Найтмер.
— Нет, тебе незачем смотреть на это, — резко произнес Андреас
шесть недель спустя, отшвыривая газету подальше в сторону.
— Почему же? — Хоуп наблюдала за тем, как он откидывается назад,
прислоняясь спиной к подушкам. Белоснежная простыня спустилась до пояса,
обнажая великолепное бронзовое тело, густо поросшее темными волосками.
Красота Андреаса прямо-таки завораживала ее.
— В разделе светской хроники есть заметка о нас... Ты не должна
опускаться до чтения подобной гадости, — непреклонно отрезал он.
Игнорируя его слова, Хоуп протянула руку;
— Дай ее сюда, — попросила она.
Губы Андреаса изогнулись в гримасе брезгливости.
— Нет.
— Ты мне не цензор. Ясама решаю, какие газеты читать, а какие — нет.
— Моя задача — оберегать тебя от всего, что может послужить причиной
излишнего волнения. Я грек. Ты — моя женщина, и я обязан заботиться о тебе.
Научись покорности, — шутливо предостерег ее Андреас.
— Я могу сходить в деревню и купить там тот же самый номер.
— Пожалуйста, не принимай это всерьез. — Нахмурившись, он передал
ей газету. — Обычные грязные сплетни.
— Я знаю. — Иногда Хоуп даже нравилось, что Андреас обращается с
ней как с невероятно хрупкой хрустальной вещицей, но чаще она ощущала себя
мешком с балластом. В то время как он кипел энергией и жизненной силой, она
часто засыпала среди дня. И, кроме того, лаская друг друга, они вынуждены
были ограничиваться поцелуями и объятиями. Когда чересчур осторожный врач
порекомендовал Хоуп не переутомляться, Андреас, решил исключить секс из их
отношений.
Пробежав глазами страницу, молодая женщина обнаружила там довольно
неприятный снимок. Камера папарацци была нацелена на ее заметно
округлившийся живот. Хоуп показалась себе огромной, готовой вот-вот
вывалиться из слишком тесного черного платья. На ум пришло сравнение со
старинным кораблем, плывущим под наполненным ветром парусом. Фото было
сделано два дня назад при выходе из одного известного ресторана, где они
обедали с Костасом, дедом Андреаса. Ей очень понравился этот
доброжелательный, открытый старик, несмотря на целый ряд заданных им весьма
прямолинейных вопросов. Костас искренне радовался предстоящему рождению
правнука или правнучки. И еще он был доволен, что Андреас наконец осел на
одном месте.
— О нет... — воскликнула Хоуп, ужаснувшись первым же строкам
статьи.
Почему ты не позволяешь моему внуку поступить так, как подобает поступить
на его месте каждому честному человеку?
— прямо спросил в тот вечер в
ресторане Костас. И вот теперь та же самая фраза, подслушанная кем-
то, — слово в слово — красовалась на газетной странице, набранная
типографским шрифтом. Заголовок гласил:
Торговка сумками отвергает
наследника рода Николаидисов
. В статье фигурировал длинный перечень
представительниц прекрасного пола, с которыми Андреас хоть раз встречался.
Автор довольно прозрачно намекал, что ни одна здравомыслящая женщина не
станет связывать судьбу с неисправимым Казановой.
— Костас будет в восторге. Он всегда радуется, видя свое имя в
газетах, — шутливым тоном прокомментировал Андреас;
— Тебя очень рассердило, что всему свету стало известно о твоем
предложении и моем отказе?
— Ты, наверное, шутишь, — весело рассмеялся он.
Хоуп недоуменно подняла брови. Андреас неминуемо должен был прийти в ярость,
узнав, что случайно брошенная дедом фраза сделалась достоянием
общественности.
— Ты действительно нисколько не сердишься?
— Нисколько, — решительно уверил он ее. — Остальные мои
родственники, с которыми ты познакомишься в этот уикенд, подтвердят
добродетельность моей натуры. Я ведь самый настоящий пай-мальчик. Я пытался
надеть тебе на палец обручальное кольцо, а ты...
— А я оказалась чудовищем, не оценившим твоего поступка! —
докончила фразу Хоуп, ужаснувшись при мысли о предстоящей встрече.
— Не говори глупостей. Мои двоюродные бабушки будут безостановочно
рассказывать обо мне. Ты проведешь выходные, слушая их истории, в которых я
предстану Мистером Совершенство — умным, добрым, внимательным к старикам,
любящим животных и обожающим детей. Уверен, что никто не упомянет о моем
покойном отце и его трех разводах из опасения омрачить радужную картину.
Хоуп невольно рассмеялась. Ее напряжение мгновенно улетучилось. Последние
шесть недель, наполненные хлопотами, были самыми счастливыми в ее жизни. Они
с Андреасом ухитрились переехать в Найтмер за рекордно короткий срок. Он
торопил рабочих, вел нескончаемые телефонные переговоры, встречался с
дизайнерами, горя желанием как можно скорее превратить пустующий дом в
уютное жилище. Он нанял целую гвардию прислуги, и Хоуп, полностью
освобожденная от какой-либо домашней работы, проводила целые дни, готовя
новые модели сумочек для показа Леонии Варгас.
Предстоящее рождение ребенка поглощало все мысли Хоуп, но иногда
беспокойство все же закрадывалось ей в душу. Правильно ли поступила она,
отвергнув предложение Андреаса? Он больше ни разу не возвращался к этой
теме, следовательно, его вполне устраивало существующее положение вещей.
Его теперешнее отношение к Хоуп без преувеличения можно было назвать образцово-
идеальным. Андреас проводил на работе гораздо меньше времени и свел к
минимуму свои зарубежные поездки. Он всякий раз сопровождал ее на осмотр к
врачу, внимательно прочел книгу, посвященную беременности и родам, в
результате чего любое незначительное недомогание Хоуп вызывало у него
тревогу. Так, например, когда она пожаловалась на судорогу в ноге, Андреас
отменил важную встречу и просидел у ее постели всю ночь. Он необыкновенно
приветливо вел себя с Ванессой, часто навещавшей подругу, и даже молча
терпел регулярные звонки Бена, на несколько недель отправившегося в турне по
Европе.
Андреас был предельно добр, внимателен, терпелив и заботлив. Он вполне мог
претендовать на возведение в ранг святого, если бы не одно
но
— он никогда
не заговаривал о любви. Хоуп с грустью сознавала, что ей так и не дано
пробудить в его душе это чувство. Но, поскольку рядом не было другой
женщины, способной покорить сердце Андреаса, Хоуп чувствовала себя спокойно
и уверенно. Она любила его, жила с ним под одной крышей и вскоре должна была
стать матерью его ребенка. Чего еще желать?
Андреас связывал свое чрезмерное беспокойство о Хоуп с ее беременностью. Она
и будущий ребенок заняли самое важное место в его жизни. Разлучаясь с Хоуп
всего на несколько часов, он с трудом заставлял себя сосредоточиться на
решении деловых вопросов. Огромной ошибкой оказалось изучение книги о
беременности и родах. Андреас
Закладка в соц.сетях
