Жанр: Любовные романы
Короткий брак
...ьный взгляд на
катастрофические последствия их совместной жизни излечил его от малейшего
желания продолжать отношения с ней в какой бы то ни было форме. И Пенни
никак не могла его в этом винить.
Ник смотрел, как Пенни покидает комнату, словно бы ничего не видя перед
собой, и гадал, почему ему не стало легче. Почему вдруг почувствовал себя
одним из тех, кто способен обидеть ребенка или животное. Он спрашивал себя,
почему ему, которому свойственно в высшей степени круто обращаться с
окружающими, потребовалось полтора года копить злобу, прежде чем сорвать ее
на Пенни? Однако природные задатки все же возобладали, усмехнулся он и
поморщился, заметив, как Пенни, прежде чем выйти, ударилась плечом о дверной
косяк.
Поднявшись наверх, она прямо в одежде упала на диван. Собственная жизнь
вдруг показалась ей безрадостной, унылой пустыней. Ник готов возненавидеть
ее, и вряд ли у него есть основания относиться к ней лучше. Окончательно
измученная, Пенни на четыре часа провалилась в сон, который не принес
облегчения.
Когда она проснулась, кровать под балдахином была пуста. Семь часов утра.
Пенни направилась в ванную, на ходу снимая одежду. Быстро помывшись, она
натянула черное шелковое платье, которое мать подарила ей на день рождения.
Вполне подходящий к случаю траурный наряд.
Зажав в руке свидетельство о рождении сына, она направилась вниз. Ступая все
медленнее и медленнее, Пенни вошла в роскошную столовую. Ник сидел в
одиночестве за дальним концом полированного стола. Он опустил газету, и
стали видны непроницаемые темные глаза и мрачное красивое лицо. Безупречный
в своем серебристо-сером костюме и бордовом шелковом галстуке, он выглядел
зловеще. Но все равно его вид заставил сердце Пенни забиться быстрее.
— Не ожидал увидеть тебя так рано, — холодно заметил он.
— Я... Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем ты уедешь.
Глубоко вздохнув, Пенни заставила себя преодолеть бесконечное расстояние от
одного конца стола до другого, где сидел Ник.
Сложив газету, он с непринужденной грацией встал.
— Боюсь, ты опоздала. Я уже ухожу.
— Ник, вот свидетельство о рождении Алана, — почти прошептала
бледная как смерть Пенни.
— Не понимаю, какой интерес оно может представлять для меня.
Не удостоив документ даже взглядом, Ник прошагал мимо нее к двери.
Пенни повернулась ему вслед так резко, что почувствовала боль в
одеревеневшей спине. — Алан родился не шесть месяцев назад, Ник. Ему
уже год... Он просто выглядит так, потому что появился на свет недоношенным.
Ник нахмурившись обернулся.
— С какой стати ты говоришь все это мне?
— Алану двенадцать месяцев, понимаешь? — упавшим голосом
продолжила Пенни. — Той ночью... Ну, когда я, выражаясь твоими словами,
залезла к тебе в постель... В общем, та ночь имела последствия. Мне
действительно очень жаль.
7
Ник посмотрел на Пенни, рассеянно отметив, что на ней какая-то черная
рубашка и что она кажется словно бы потухшей.
Двенадцать месяцев... Год?! Он что же — карлик?! Что там она сказала?
Недоношенный? То есть, выражаясь человеческим языком, родился
преждевременно? У него что-то не так? Может быть, он болен? Мгновенно
вспыхнувший в сознании образ беспомощного маленького существа, над которым
нависла угроза, заставил его побледнеть.
— Он твой сын, — дрожащим голосом проговорила Пенни. —
Следовало бы сказать об этом, как только я поняла, что ты думаешь иначе. Но
меня очень потрясло и разозлило твое предположение, что он родился от кого-
то другого! А поскольку тебя, казалось, это не слишком огорчило, я решила не
рассеивать твоего заблуждения.
— Мой сын... — с отрешенным лицом повторил Ник. — Что с ним
случилось? Он болен?
Теперь настала очередь смутиться Пенни.
— Нет, конечно нет. Сейчас уже все хорошо, и он быстро нагоняет
сверстников. Ник, ты понял, что я тебе только что сказала?
— Ты сказала, что он мой сын, — повторил Ник с прежним выражением
на лице, хотя его черные брови уже начали сдвигаться.
— Не понимаю, с чего ты взял, что это не так...
— Бухгалтер Люси сообщил мне, что его выписали из больницы осенью. Он
решил, что малыш только что родился... конечно же.
Его голос обрел обычную силу, а на лицо вернулось мрачное выражение. Для
Пенни, у которой нервы были натянуты как струны, последовавшее молчание
показалось невыносимым.
— Я был зол как черт, — наконец пробормотал Ник.
Пенни наблюдала за ним с растущим напряжением, готовясь к внезапному взрыву.
Он пришел в движение, и Пенни вздрогнула, но тут же с изумлением поняла, что
Ник направляется к экономке, стоявшей в холле перед открытой дверью, в
ожидании всегда пунктуального хозяина.
Ник вспомнил о том, как Пенни каждое утро провожала его, независимо от того,
насколько рано он отправлялся на работу и насколько плохим было его
настроение. Светская болтовня за завтраком была не в его привычках. Но на
Пенни красноречивое молчание мужа не производило никакого впечатления. Она
протягивала ему булочки, наливала кофе с возмутительной бесцеремонностью и
радостно щебетала, ничуть не смущаясь односложными ответами.
Значит, его все же ожидает будущее с помятыми булочками... Что ж, такова
жизнь, вздохнув, подумал Ник. Похвалив себя за самообладание, не говоря уж о
замечательном хладнокровии в критическую минуту, Ник сообщил экономке, что
не летит в Хьюстон, и решил пройтись.
Он глубоко вдыхал свежий воздух, пытаясь побороть возмутительное ощущение
легкости, охватившее его. Если бы он считал себя эмоциональным человеком,
то, наверное, определил бы свое состояние, как потрясение, смешанное с
невероятным облегчением. Но поскольку Ник был абсолютно чужд самоанализу и
рассуждал в терминах причин и следствий, то отнес все на счет
злоупотребления алкоголем несколько часов назад.
Шагая по направлению к ангару, он погрузился в еще более приятное осмысление
очевидных фактов, которые, возможно, еще не стали столь очевидны для Пенни.
Прежде всего, подумал он, улыбаясь, Джонни станет теперь не более чем
воспоминанием о том, что могло бы быть, но не случилось. Каждый ребенок
заслуживает, чтобы у него было двое заботливых родителей, живущих под одной
крышей...
Застыв у высокого окна столовой, Пенни с недоумением наблюдала, как Ник
подходит к ожидающему его вертолету. Вот он заговорил с пилотом, небрежно
засунув руку в карман великолепного покроя брюк. Пенни не верила собственным
глазам. Ник казался таким беззаботным, словно на него не обрушили только что
известие, способное перевернуть жизнь любого мужчины. Может быть, она просто
недостаточно проницательна? Разве она когда-нибудь знала, что происходит в
душе этого непростого человека?
Довольно скоро Ник вернулся и, излучая решимость, сразу устремился к
лестнице. Пенни бросилась ему наперерез.
— Куда ты идешь?
— Поздороваться со своим сыном.
Джилиан уже покормила и одела Алана, поэтому при появлении родителей
мальчика улыбнулась и вышла из комнаты. Ник с напряженным лицом застыл
посреди детской, глядя, как малыш играет на ковре. Вдруг он вскрикнул:
Мама!
— и пополз по направлению к Пенни.
— Он может сам передвигаться... и говорить? — почти с комическим удивлением прошептал Ник.
— Ну, он знает только одно слово.
Пенни не отрываясь смотрела на Алана. Натолкнувшись на непреодолимый барьер
в виде стула, он издал жалобный вопль, и его большие карие глаза наполнились
слезами.
Пенни поспешила на помощь сыну, но Ник опередил ее. Присев на корточки, он
поднял Алана и шепотом заговорил с ним. Малыш весь подался вперед от
удовольствия, слезы высохли как по мановению волшебной палочки. Он устроился
на руках отца с таким видом, словно готов был провести там всю жизнь.
— Он такой доверчивый, — выдохнул Ник, и его жесткое, мужественное
лицо осветила и смягчила редкая улыбка. — И он похож на меня.
В самом деле, грустно подумала Пенни, и не только внешне. Алан начинал
беспокоиться, если нарушался привычный для него распорядок. А когда играл, в
нем уже чувствовалась характерная сосредоточенность. Минуты проходили, Ник
продолжал общаться с сыном, и Пенни испытывала нарастающее смятение. Она не
верила своим глазам. Нисколько не заботясь о дорогом костюме, Ник теперь
сидел на ковре, а Алан исследовал его, словно новую игрушку. Крохотные ручки
дергали галстук, забирались в карманы, вцеплялись в волосы, ощупывали лицо.
Пенни и представить не могла, что Ник, с его достоинством и сдержанностью,
способен терпеть подобное панибратство и столь близкий телесный контакт.
Больше того, могла бы поклясться, что он как огня боится подобного
обращения. Не могла она и представить, что, узнав о своем отцовстве, Ник
поведет себя с такой легкостью и непринужденностью, какой прежде она и
заподозрить в нем не могла.
Пенни вдруг охватила жгучая ревность. На нее не обращали внимания! Ее даже
лишили утреннего приветствия сына! И сейчас она была невольным свидетелем
зарождения того, что, похоже, обещало стать восторженным союзом двух любящих
сердец.
— Он зевает, — с явным разочарованием заметил Ник полчаса спустя.
— Ты его переутомил, — словно со стороны услышала свой голос
Пенни.
Она отлично понимала, что после беспокойной ночи малышу был необходим
хороший дневной сон, поэтому уложила сына в кроватку, но прежде обменялась с
ним несколькими поцелуями.
— Не ожидал, что эта кроха с такой легкостью примет меня, —
заметил Ник, почувствовавший себя не менее заброшенным, чем Пенни десять
минут назад. Она повернула голову и заявила:
— Алан любит Джонни, и из-за него с большим доверием относится ко всем
мужчинам. Ник смотрел на нее своими потрясающими глазами, непроницаемыми,
как ночное небо, но Пенни заметила, как напряглись лицевые мускулы под
гладкой кожей.
— Можем ли мы рассчитывать на частые встречи с тобой в Нью-Йорке, после
того как закончится лето? — ломким от волнения голосом спросила
она. — Знаешь, я уже скучаю по дому.
— Обсудим это внизу, — бросил Ник и направился к двери.
Непременно обсудим, подумала Пенни, обиженная тем, что Ник привычно взял
инициативу в свои руки, и не слушая внутренний голос, который твердил, что
она несправедливая и скверная. В конце концов Пенни решила, что лучше уж
чувствовать себя несправедливой и скверной, чем ощущать почти физическую
боль нестерпимого желания, возникающего от одного только присутствия Ника в
комнате. Кроме того, просто необходимо было как-то противостоять мужчине,
успевшему причинить ей такие страдания всего за несколько часов, оправдывала
себя Пенни...
А то, что она сказала ему о Джонни, соответствовало действительности... до
какой-то степени. Джонни любил Алана, однако видел в нем лишь продолжение
Пенни. В то время как Ник неосознанно относился к сыну как к личности, и
ему, а не ей посвящал только что все свое внимание. Это грех или
добродетель? — с горечью спросила себя Пенни.
Когда она наконец спустилась, в элегантной гостиной уже был накрыт стол для
кофе. Развлекая Алана, Ник был сама непринужденность. Теперь же казался
воплощением холода и отчужденности. И нервное напряжение Пенни достигло
предела. Значит, Ник принял существование своего ребенка. Но это вовсе не
означает, что он доволен тем, что жена, с которой собирался развестись,
сделала его отцом. И если Ник намерен наброситься на нее с обвинениями, то
лучше уж пройти через это как можно скорее.
— Итак? — без обиняков спросила Пенни, предоставляя ему такую
возможность.
— Кофе... — ровным тоном предложил Ник.
— Когда я нервничаю, меня тошнит от кофе!
Ник наполнил себе чашку с хладнокровием, от которого Пенни едва не
заскрежетала зубами.
— Давай, скажи это! — поторопила она его.
Ник вежливо приподнял бровь.
— Что ты ожидаешь от меня услышать?
Пенни нетерпеливо всплеснула руками, и браслеты на ее запястьях зазвенели.
— Если бы я не забралась к тебе в постель, ты не был бы сейчас отцом!
— Я понимал, что делаю, мой ангел.
Пенни озадаченно уставилась на него.
— Ты заметила, чтобы я сопротивлялся? — сухо спросил Ник.
К ее щекам прилило тепло.
— Разумеется, нет, — ответил сам себе Ник. — Я испытывал
слишком сильное удовольствие, чтобы остановиться... И я не позаботился о
том, чтобы предохранить тебя от беременности. Вся ответственность за зачатие
этого ребенка, несомненно, лежит на мне.
Самообладание Ника обескуражило Пенни не меньше, чем его слова.
— Тебе ни к чему брать вину на себя, — начала она со своей обычной
прямотой. — Я знала...
— Ничего ты не знала, — с нажимом проговорил Ник, скривив
чувственный рот. — Разве не в этом все дело?
Действительно в ночь, когда был зачат Алан, ее знания ограничивались лишь
цветочками и пчелками. Неусыпное наблюдение Люси в сочетании с суровыми
условиями школы-интерната не давало ей возможности обрести какой-либо личный
опыт. Она была совершенно не готова к тому восхитительному потрясению,
которое испытала, оказавшись в постели со взрослым мужчиной, способным
доставить ей наивысшее удовольствие.
Ник встал, чтобы взять свидетельство о рождении с внушительной каминной
доски. Хотя он один мог положить его туда, Ник как зачарованный принялся
изучать документ снова.
— Алан Блейн, — мягко произнес он. — Мой сын, который конечно
же будет расти и воспитываться здесь, в родном доме.
Ник, в эффектной позе стоявший у камина, был очень спокоен. Однако Пенни
застало врасплох это уверенное заявление.
— О чем ты говоришь?
— Думаю, тебе стоит присесть и выпить кофе. Это лихорадочное хождение
взад и вперед доведет тебя до головокружения.
Пенни стиснула руки.
— Я не хочу садиться!
— А я не хочу судиться с тобой. Но если ты будешь настаивать, то
наверняка проиграешь тяжбу, — предупредил ее Ник.
В глазах Пенни вспыхнула обида.
— Вот как? Через пять минут после того, как обнаружил, что являешься
отцом, ты начинаешь делать возмутительные заявления и апеллировать к закону?
— И должен добавить, что закон будет на моей стороне, — холодно
произнес Ник.
У Пенни мурашки побежали по спине.
— Что ты пытаешься мне сказать?
— Что описания обстановки, в которой моему сыну приходится жить в
Гринич виллидж, будет достаточно, чтобы склонить судей на мою сторону.
— Ты угрожаешь мне... — произнесла Пенни, побледнев.
— Ты потрясена, — заметил Ник. — Почему? Ведь малыш имеет
больше прав на доброе отношение, чем ты, мой ангел.
— Ты угрожаешь мне... — ошеломленно повторила Пенни.
— У тебя нет ни единого шанса забрать Алана отсюда и увезти с собой в
Нью-Йорк! — заявил Ник.
— Ты не можешь...
— Перестань! Мне могут не нравиться методы, которыми я достигну
желаемого, но я применю их, — спокойно заверил ее Ник. — Ты
приняла несколько необдуманных решений после рождения ребенка...
— Например? — выпалила Пенни, с каждым его словом все больше и
больше впадая в панику.
— Несмотря на то, что жила за чертой бедности, ты не сообщила мне о его
рождении и не попросила финансовой помощи. — Ник бросил на нее
неодобрительный взгляд. — Пытаясь вырастить нашего сына в неподобающих
условиях и в то же время отказывая мне в отцовских правах, ты вела себя не
как зрелая и ответственная мать.
Губы Пенни недоверчиво приоткрылись. Ник прищурился и вытянул руку в
насмешливом и презрительном жесте.
— Не думаю, что было бы честным осуждать девчонку, которой ты была,
когда ребенок родился. Но ты должна понимать, что в споре об опеке тебя
будут сравнивать со мной, а даже злейший враг не назовет меня незрелым и
безответственным.
Это звучало ужасающе убедительно. К тому времени, когда завершил свою речь,
Ник успел безумно перепугать Пенни. Споры об опеке? Никаких сомнений в том,
что перевесит на весах закона — его богатство, могущество, респектабельность
или ее нищета и неприкаянность, — не было.
— Ничего не понимаю... — Пенни пыталась взять себя в руки. — Едва
ты выяснил, что Алан твой сын, как немедленно стал угрожать мне отобрать
его...
— Нет, это не входит ни в мои желания, ни в мои намерения. Но ирония
заключается в том, что именно так собиралась поступить ты, — спокойно
произнес Ник. — Неужели ожидала, что я запрыгаю от радости, услышав,
как ты тоскуешь по дому и рассуждаешь вслух о возвращении в Нью-Йорк?
Пенни смущенно отвела взгляд.
— Нет... но... Хорошо, возможно, это была угроза, — вполголоса
пробормотала она.
— Спасибо за признание. Но хотя ты и сообщила мне, что Алан мой сын,
похоже, ты не имеешь ни малейшего представления о том, насколько это меняет
наши жизни.
— Но почему что-то должно меняться? — спросила Пенни. —
Пожалуйста, встречайся с ним сколько угодно...
— Будь добра, объясни, почему ты не можешь поверить в то, что мой сын
не менее желанен для меня, чем для тебя? — спросил Ник, казалось, с
искренним непониманием.
— Разве я могла подумать, что тебя обрадует результат нашего дурацкого
брака? Я полагала, ты придешь в ярость, узнав о моей беременности!
Потребуешь, чтобы я прервала ее! Я считала, ты разозлишься на меня за то,
что я создала непредвиденные проблемы!
— И ты сделала самые дикие выводы и действительно создала огромные
непредвиденные проблемы, поступив в высшей степени бессмысленно, — со
странной полуулыбкой признал Пик. — Впрочем, все, что ты делаешь,
кажется мне бессмысленным, так что это не имеет значения. Имеет значение то,
что ты, похоже, очень расстроена.
Пенни проглотила рыдание, готовое вырваться наружу.
— И, кажется, удивлена? — Ник медленно шагнул к ней. — Как я
могу быть отцом Алана, живя так далеко от него? Я не могу согласиться на
это. Возможно, я был слишком горяч и резок, но причина в том, что у тебя
есть привязанности в Нью-Йорке, а мне бы хотелось, чтобы ты оставила их в
прошлом.
Пенни недоуменно заморгала. Привязанности? Какие привязанности? Что она
должна оставить в прошлом? Четыре часа беспокойного сна не освежили голову,
и она соображала с трудом.
— Я имею в виду Джонни, — пояснил Ник. — Я не могу стоять в
стороне, позволяя случайному любовнику занимать мое место рядом с сыном.
Она едва не сказала, что никогда не спала с Джонни, но злость на Ника и
гордость пересилили желание быть честной. Это не его дело! Со сколькими
женщинами спал он с тех пор, как она уехала отсюда? Возможно, Джордан Брэм и
старая история, но это не означает, что Ник хранил обет воздержания. И какое
право имеет мужчина, который хочет развестись с ней, диктовать, как ей жить?
Право сильного, предупредил рассудок. Ник уже сказал, что обратится в суд,
если она попытается увезти сына, и ей как минимум не дадут это сделать.
Ник взял ее крепко стиснутые руки и попытался притянуть к себе.
— Когда-то ты сказала, что единственное, чего хочешь в жизни, —
это быть моей женой. И что без меня будет не жизнь, а просто существование,
лишенное тепла и красок, а в таком случае тебе лучше бы умереть...
Пенни застыла. Ее записка, прощальная записка, написанная полтора года
назад! Даже под страхом смерти она не смогла бы посмотреть Нику в глаза. Как
жестоко было напоминать, ей эти слова сейчас!
— А ты еще спрашиваешь, почему я прочесывал сетью дно пруда, —
мягко пробормотал Ник. — Но теперь я прошу тебя вспомнить одну старую
истину: от добра добра не ищут. Пенни недоуменно захлопала глазами.
— Да, вспомнить это — и забыть все эти душещипательные сантименты... О
нет! — Ник нахмурился, когда она внезапно попыталась освободиться от
его хватки. — Ради нашего сына я призываю тебя забыть Джонни и
попытаться возродить наш брак, — натянуто проговорил он. — Может
быть, это покажется тебе чрезмерным требованием. Но, возможно, даже если
тебе не удастся вернуть прежний пыл, со временем ты снова почувствуешь себя
счастливой со мной.
Ради нашего сына... Возродить наш брак... Только две эти фразы и смогла
понять Пенни.
Остальное с таким же успехом могло быть обращено к стене. Так вот что ему
нужно: целиком завладеть Аланом и ею в придачу в качестве полезной помощницы
по дому! Гнев и обида охватили Пенни.
Ник уже не хотел развода. Но она не играла никакой роли в перемене его
решения. Все, чего она хотела и о чем молилась эти долгие полтора года, он
готов был дать ей, после того как провел всего полчаса с их сыном! Это было
невероятно жестоко.
— Тебе холодно? — встревоженно спросил Ник. — Почему ты
дрожишь?
— Бесчувственный чурбан! — воскликнула она, вырываясь из его рук и
устремляясь к двери. — Как смеешь просить об этом после всего, что
заставил меня пережить? Может быть, в своей компании ты и непревзойденный
светлый ум, но во всем остальном ничего не смыслишь!
Ник первым оказался у двери и быстро захлопнул ее, одновременно пытаясь
понять, что такого он сказал. Он обдумывал свои слова, пока играл с Аланом,
и полагал, что удастся обойти острые углы. Он мог бы сказать, что ее великая
любовь к Джонни будет столь же недолговечной, как и любовь к нему. Что в
вопросах верности на нее невозможно положиться, поэтому, коли уж случилось
быть ее мужем, он не рискнет выпускать ее из виду. Но он тщательно избегал
подобных высказываний и теперь искренне не понимал, почему Пенни смотрит на
него безумным взглядом и кричит.
— Успокойся, — ровным тоном сказал он.
— Уйди с дороги или я чем-нибудь запущу в тебя! — пригрозила
Пенни.
— Если бессмысленное разрушение доставляет тебе удовольствие, —
пожалуйста, — предложил Ник.
Этот ответ привел Пенни в ярость.
— Ты хуже вращающейся двери!
— Вращающейся... двери? — Черные глаза с холодным удивлением
смотрели на нее. — Ну, давай, не держи меня в неведении! Чем вдруг я
напомнил тебе вращающуюся дверь?
— В одно мгновение ты рядом, а в следующее — тебя уже нет. Ты без конца
меняешь решения, и у меня уже кружится голова! — возмущенно выкрикивала
Пенни. — Не думаю, что ты сам знаешь, что тебе нужно, но только я
начинаю хотеть, чтобы ты снова был со мной, — опять отталкиваешь
меня...
— Держи себя в руках! — приказал Ник.
— Держать себя в руках? — повторила Пенни на целую октаву
выше. — Боже, ну и дела! Держи себя в руках, но не смей делать этого в
постели. Ты хочешь, чтобы я превратилась в застегнутого на все пуговицы
извращенца, вроде тебя? Думаю, ты даже не понимаешь, что творится в твоей
собственной глупой голове. Думаю, когда ты рядом со мной, твоим поведением
руководят только сверхактивные мужские гормоны! И тебе это не нравится, не
так ли? Это дает мне власть над тобой, верно? И это чертовски тебя
раздражает, Ник Блейн!
Она увидела гнев в его глазах, и это подействовало на нее как алкоголь. Наконец-
то ее удар достиг цели и, если не ранил его, то хотя бы разозлил. А это уже
какая-то человеческая реакция — возможно, единственная, которой можно
добиться от Ника. Он внезапно отошел от двери, освободив ей дорогу. Решив,
что Ник побежден, ошеломленный столь неожиданной атакой, Пенни с видом
триумфатора открыла дверь. Выйдя, она остановилась и бросила на него
прищуренный взгляд через плечо.
— И мне для этого ни к чему быть высокой изысканной блондинкой, не так
ли? И это достает тебя больше всего, да?
— Если хочешь узнать, что я думаю на самом деле, тебе нужно замолчать, — проскрежетал Ник.
Пенни, уже пройдя несколько шагов по холлу, снова обернулась.
— Держу пари, что ты был бы счастлив видеть меня твоей женой, если бы
я...
— Ты заткнешься? — грубо прервал ее Ник.
— Нет. Если бы я была благопристойной, богатой снобкой! Ник шагнул
вперед и поднял ее на руки. —
...Закладка в соц.сетях
