Жанр: Любовные романы
Любовный огонь
...ным
видом. Его, по-видимому, тешила сама мысль о том, что жена будет по нему
скучать. — Это чисто деловая поездка. После моего возвращения мы
отправимся в Европу в свадебное путешествие. Ну а пока отец не может без
меня обойтись. Он нечасто покидает Ирландию. У него бывают сильные приступы
подагры и одышки. Кроме того, он страдает морской болезнью.
Нейл сухо рассмеялся и, потянувшись к ней, прижался всем телом. Девушка
вновь ощутила знакомый запах помады и мыла.
— Но я отплываю не сегодня, — пробормотал он, — поэтому не
будем пока об этом думать. Сегодня нас ждет куда более приятное занятие, не
так ли, душечка?
Нейл почти грубо припал к ее рту, шепча между поцелуями:
— Ты так невинна, дорогая Бренна, с этими огромными задумчивыми глазами
и телом, до которого никто, кроме меня, не дотрагивался...
Сердце Бренны билось громко и неровно. Его язык скользнул ей в рот. Девушка
растерялась. Она не подозревала, что он прижмется к ней столь властно и
требовательно. Она задыхалась в его стальных объятиях, не хотела этих жадных
поцелуев. Однако по телу медленно разливалось наслаждение. Колени
подгибались, дыхание участилось. На лбу выступила испарина. Неужели это
любовь? Любовь к человеку, ожидавшему от нее слепого повиновения?
Но тут Нейл так же внезапно разжал руки.
— Как бы мне ни хотелось... все-таки лучше подождать до вечера. Я пойду
в свою старую спальню, чтобы ты смогла отдохнуть и переодеться, —
нерешительно пробормотал он. — Если тебе понадобится что-то, дерни за
шнур сонетки, и придет горничная.
— Спасибо. Мне, наверное, лучше прилечь. Или... или прогуляться.
— Если захочешь пройтись, я провожу тебя. Здесь есть па что посмотреть.
Отец подумывает о том, чтобы выстроить лабиринт, обсаженный живой изгородью,
это сейчас очень модно в Лондоне. Возможно, тебе любопытно будет взглянуть
на то место, где мы собираемся его устроить.
Он вышел. Девушка опустилась в кресло, ощущая под пальцами жесткий ворс.
Здесь, в этой комнате, ей предназначено просиживать целыми днями. Читать,
разрисовывать фарфор. А по вечерам петь и играть на фортепьяно для гостей и
домочадцев. Говоря по правде, это единственное подобающее леди занятие,
которое нравилось Бренне. Природа наградила ее очень сильным чистым сопрано,
восхищавшим всех знакомых. Когда-то она даже мечтала о сценической карьере,
но, конечно, никто бы ей этого не позволил. Разве леди могут петь в опере?!
— Леди, — презрительно фыркнула Бренна, пытаясь придумать, как
лучше убедить Нейла взять ее в Америку и на Кубу. Кроме того, по словам
отца, именно в Новом Орлеане живет ее тетка, сестра матери.
День, казалось, тянулся бесконечно. Нейл, как и обещал, повел Бренну
прогуляться по окрестностям, но ей почему-то было не по себе среди ровных
ухоженных цветников, прилизанных клумб и симметрично высаженных кустов.
Нейл, однако, был сама любезность и не сводил с нее глаз. Бренна чувствовала
себя не в своей тарелке. Он поклонялся той, существовавшей лишь в его
воображении, идеальному созданию, совершенно не похожему на настоящую
Бренну.
Вечером в длинной, вымощенной каменными плитами столовой был накрыт ужин, на
который родители Нейла пригласили немногочисленных гостей. Бренна почти не
разговаривала. Голова кружилась от выпитого по настоянию Нейла вина. Тот
продолжал придвигать ей бокал за бокалом, смеясь, когда девушка
протестовала, что и без того выпила порядочно. За столом царила праздничная,
немного приподнятая атмосфера, словно все ждали чего-то необыкновенного от
сегодняшнего вечера.
Наконец Нейл и Бренна попрощались с собравшимися, и девушка перехватила
странный взгляд свекрови, в котором, как ей показалось, светилось нечто
вроде жалости. Но Нейл, не давая времени задуматься, повел ее наверх. Бренна
пьяно пошатнулась. В щиколотке вновь запульсировала боль, и Бренна,
споткнувшись, едва успела тяжело опереться на руку мужа.
— Не падай, дорогая. Рано. Еще рано, — пробормотал Нейл.
— Ты заставил меня выпить слишком много вина, — пожаловалась она,
с удивлением отмечая, как заплетается язык. Неужели это ее голос? Неужели
все это — громкий смех, доносящийся снизу, руки Нейла, обнимающие ее,
головокружение — и впрямь происходит на самом деле?
— Вот как? Не будь глупенькой, дорогая. Всем молодоженам позволяется
пить вино в брачную ночь. Оно обладает расслабляющими свойствами.
— Вряд ли я хочу расслабиться. Мне не нравится, когда ноги не
слушаются!
— Не волнуйся, я доведу тебя туда, где ты сможешь прилечь!
Они снова вошли в отведенные им покои, и на этот раз Нейл плотно прикрыл
дверь и повернул ключ в замочной скважине. Сняв фрак, он небрежно бросил его
на спинку кресла. Сумерки в это время года наступали поздно, и последние
лучи солнца еще лежали на цветастом ковре. В комнатах пахло свежестью,
словно слуги успели все прибрать, пока длился ужин. В полутьме рубашка Нейла
сверкала снежным островком.
— Бренна, — прошептал он, — как мне... я больше не в силах
ждать. Я должен взять тебя прямо сейчас...
Он подхватил ее на руки и, прижимая к себе, понес в спальню. Бренна
почувствовала, как ее кладут на мягкую перину, увидела над собой балдахин на
четырех столбиках и поняла, что лежит на кровати. Их общей кровати, которую
они отныне будут делить.
В комнате было достаточно света, чтобы она смогла разглядеть мебель красного
дерева и огромный резной гардероб, занимавший почти все пространство. Бренна
боролась с нарастающей паникой, металась по подушке и старалась превозмочь
страх.
Время словно остановилось. Несколько долгих мгновений Нейл стоял над ней,
тяжело дыша. Потом просунул руки ей под спину, рванул, и пуговицы платья
разлетелись в разные стороны.
— Я не могу ждать, дорогая, — повторил он. — О, не тревожься
о платье. Я подарю тебе тысячу новых нарядов, тысячу поцелуев, все, что ты
захочешь, — бормотал он, раздирая тонкую ткань. Он стянул платье до
талии и взялся за бретельки сорочки. Бренна порывисто села, прикрывая руками
грудь.
— Что ты делаешь? — выдавила она наконец. — Что ты...
— Выполняю супружеский долг, дорогая, только и всего. Обещаю, все будет
хорошо, успокойся...
Успокоиться? Но он так близко: губы впиваются в ее губы, язык проник в рот и
ласкает ее язык, руки стаскивают платье и нижние юбки. Девушка стала
сопротивляться, испуганная настойчивостью Нейла. Она не представляла, что он
так силен. Нейл навалился на нее, прижимая к перине. Бренна продолжала
вырываться, но воля постепенно таяла, уступая странной слабости,
разливавшейся по телу.
— Моя неукротимая золотоволосая девственница, как яростно ты
сопротивляешься... но уже недолго... я покорю тебя...
Слова лились непрерывным потоком, назойливо проникая в уши. Его губы
скользили по изгибам груди, язык терзал напряженные соски, возбуждая в
девушке неведомые доселе ощущения.
Она словно во сне наблюдала, как поспешно он сбрасывает одежду, насильно
раздвигает ее ноги. Что-то твердое и пульсирующее проникло в нее.
Бренна лежала, придавленная его тяжестью, чувствуя, как он вонзается в нее
все глубже и глубже, как напрягается, изгибаясь, его тело и наконец
вздрагивает в неудержимых спазмах.
Кажется, все кончилось. Девушке хотелось плакать. Оглушенная, она и сама не
знала, чего ожидала от сегодняшней ночи, но, во всяком случае, не этих ласк,
от которых ломило все тело. Боже, ни капли нежности! Бренна была невероятно
измучена, словно сама ее душа подверглась грубому насилию.
Нейл, все еще тяжело дыша, откатился от нее на край кровати.
— Ну, Бренна, моя прекрасная юная девственница, кажется, жеребец уже
успел покрыть кобылу?
— О чем ты?
Бренна, отказываясь поверить своим ушам, поспешно натянула на себя одеяло.
— Так, значит, ты потеряла невинность прежде, чем я заполучил тебя! Мне
казалось...
— Невинность? Но... но я в жизни не была ни с одним мужчиной! И даже не
подозревала, что это такое!
— Лжешь!
Что с ним случилось? Куда девался тот Нейл, который прижимал ее к себе,
шепча бессвязные странные слова? Одним прыжком он очутился на другом конце
комнаты и стал натягивать панталоны.
— Кто он? Один из конюхов, насладившийся тобой на травке, подальше от
глаз отца? Или приятель брата затащил тебя на берег Лифли и задрал юбки?
Бренна села, прижимая к груди одеяло. В висках стучало от бешеной ярости.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Словно я... какая-то
грязная тварь, потаскуха!
— А разве это не так?
Нейл, сжав кулаки, метался по комнате. В сумеречном свете его шрам казался
особенно зловещим.
— Ты пришла ко мне не девушкой, это совершенно ясно. Ни крови, ни боли.
И я вошел в тебя так же легко, как в любую девку, подобранную на улице! О,
меня не обманешь! У тебя были мужчины! Верно?
— Н-нет... никогда...
К полнейшему изумлению Бренны, он схватил ее за плечи и стал трясти. От него
исходил едкий запах пота, и Бренна с ужасом увидела, что грудь мужа покрыта
густыми черными завитками. Его пальцы впивались в нежную кожу. Бренна
отталкивала его, изо всех сил стремясь вырваться. Одеяло свалилось на пол,
обнажая ее груди и бедра, засиявшие мягким светом в полутьме. Нейл
отшатнулся, как от удара.
— Выставляешь напоказ груди... шлюха! Обманула меня... притворялась
невинной...
— Я не шлюха, — отчетливо-холодно бросила Бренна. — Это ты
сорвал мою одежду, испортил платье и вцепился в меня, как дикий зверь.
Именно ты...
Он ударил ее по лицу. Боль пронзила виски, из носа закапала кровь.
— Значит, вот как ты обращаешься с женой, Нейл?
Она отодвинулась от него, нащупала ногами пол и вскочила, прихватив с собой
одеяло. Судорожно кутаясь и него, Бренна прошептала:
— Изнасиловать меня, обвинить в распутстве, избить — и все из-за того,
что я попыталась защититься?! Я была невинна, что бы ты там ни думал! Давно,
лет в двенадцать, я упала с лошади, и ты прав — текла кровь и было больно.
Может быть, именно тогда я потеряла девственность, не знаю. Но до этой ночи
ни один мужчина не приближался ко мне, и я... я... ужасно жалею, что
согласилась выйти за тебя!
Губы Нейла конвульсивно дернулись.
— Но ты моя жена, дорогая Бренна!
Нейл вцепился в одеяло и, невзирая на сопротивление девушки, сорвал его.
— Взгляни на себя, — прошипел он с такой злобой, что Бренну
охватил ужас.
Одержимый, — вне себя от страха подумала она. — Он одержим
.
— Посмотри на свое тело! — продолжал Нейл, — Только такой
глупец, как я, мог посчитать тебя невинной! Эти груди... слишком полные для
девушки твоих лет! И живот, созданный для ласк... Идиот, я воображал, что
этот лакомый кусочек никто не успел попробовать! — Он помедлил и уже
более спокойно объявил: — Так или иначе, ты моя жена. Ни один мужчина больше
не притронется к тебе, ни один. Кроме меня.
— Ты говоришь так, словно я... собака или лошадь... твоя вещь! —
разъяренно воскликнула девушка.
— Ты моя. — И в подтверждение этого заявления он слегка ударил ее
по щеке, чтобы показать свою власть над ней. — И если я обнаружу, что
моя драгоценная собственность ускользнула в поля с кем-то еще, я найду
лекарство, которое покажется тебе слишком горьким!
Холодные клещи сжали сердце Бренны. Она не могла отвести глаз от полученного
на дуэли шрама.
— Ты не сделаешь этого... — прошептала она.
— Кажется, я тебя расстроил? Испугал? Ты не знаешь, что тебя ждет, и
поэтому волнуешься?
Он все сильнее выкручивал ей руку и почему-то подтаскивал к окну, из
которого открывался безмятежный вид на сад.
— Нет, пожалуйста! — охнула девушка. — Мне больно!
Она попыталась освободиться, но больная нога подвернулась, и Бренна тяжело
рухнула на пол. Пытаясь сохранить равновесие, Нейл отпустил ее и уперся
ладонями в оконные стекла. Но незапертая рама неожиданно широко
распахнулась, увлекая его за собой. С тихим сдавленным криком Нейл
перевалился через подоконник и исчез. Только оконные рамы все еще
раскачивались на поскрипывающих петлях.
Бренна кое-как поднялась, и выглянула вниз. Там, на земле, лежал Нейл,
словно огромная, в человеческий рост кукла. Тело застыло в неестественной
позе, спина изогнута под невероятным углом. Она так и не поняла, жив он или
мертв.
Бренна долго стояла, не в силах шевельнуться... Во рту пересохло так, что
она не могла ни сглотнуть, ни закричать. Земля, казалось, перестала
вращаться, и единственным звуком, доносившимся до нее, был щебет птиц в
кустарнике.
Девушка даже не вспомнила, что стоит у окна совсем голая.
Закладка в соц.сетях
