Жанр: Любовные романы
Зимняя сказка в венеции
Люси ГОРДОН
Перевод с английского Л.Луньяковой
Она отсидела в тюрьме шесть лет за преступление, которого не совершала. У нее
отняли дочь, работу, доверие к людям. Теперь ею движет только месть.
Это хорошее место, чтобы умереть.
Она не произнесла этих слов вслух, но они прозвучали у нее в сердце. Собираясь
приехать сюда, она думала не о смерти, а только о мести. У нее на это была масса
времени.
Жажда мести и привела ее в этот уголок Венеции. Дальше она пока ничего не
загадывала, так как была уверена, что следующий шаг откроется ей, когда придет время.
И вот - ничего.
А чего, собственно, она ждала? Что первое же увиденное ею лицо окажется тем,
которое она ищет?
Вернее, одним из тех двух, которых она ищет.
Одного она может и не узнать по прошествии стольких лет. Зато другого она узнает
везде и всегда. Его облик преследовал ее днем и жил в ночных кошмарах.
Было холодно. Ветер со свистом Носился вдоль каналов и по узким улочкам.
Я не сплю по ночам, а вот сегодня могла бы уснуть и спать целую вечность. Вечность..,
вечность.., вечность...
Да, это хорошее место...
Пьеро подошел к лежащей женщине и легонько толкнул ее. Она издала тихий стон.
Пьеро нахмурился.
- Эй! - Он снова толкнул лежащую. Женщина немного откатилась, и он увидел ее лицо.
Оно было бледное и худое - это все, что он смог различить в полутьме. - Пошли со мной, -
сказал Пьеро по-итальянски.
Некоторое время женщина смотрела на него ничего не выражающим взглядом, и он
засомневался, поняла ли она сказанное. Потом она стала подниматься, не протестуя и не
задавая вопросов.
Пьеро повел ее прочь от моста по холодным узким улочкам.
Идущая с ним женщина, казалось, не замечала ничего вокруг. Один раз она
споткнулась, и Пьеро поддержал ее, пробормотав:
- Мы почти пришли.
Она увидела, что они приблизились к какому-то зданию. Света едва хватало, чтобы
понять: это дворец. Пьеро прошел мимо огромных, богато украшенных дверей и подвел
свою спутницу ко входу много меньшего размера.
Дверь поддалась с трудом. Пьеро освещал остаток пути фонарем.
Шаги гулко отдавались на выложенном плитками полу, создавая ощущение
величественного здания.
Да, это дворец, но дворец неухоженный, заброшенный.
Пьеро привел женщину в небольшую комнату, где стояло кресло и пара диванов, и
мягко подтолкнул ее к одному из них.
- Спасибо, - прошептала она, впервые заговорив.
Он с удивлением разглядывал ее.
- Англичанка?
Она сделала над собой усилие.
- Si. Sono inglese.
- Вам нет необходимости напрягаться, - сказал он на безупречном английском. - Я
говорю на вашем языке. Между прочим, меня зовут Пьеро. А вы...
Она замешкалась с ответом, и он продолжил:
- Годится любое имя - Синтия, Анастасия, Вильгельмина, Джулия...
- Джулия, - сказала она. Имя как имя, не хуже других.
В углу комнаты стояла высокая изразцовая печь белая, с позолоченными украшениями.
В нижней ее части находились две дверцы. Пьеро открыл их и стал закладывать внутрь
дрова.
- Электричество отключено, - объяснил он, так что мне повезло с этой старой печью.
Беда лишь в том, что кончилась бумага для растопки.
- Вот, возьмите. У меня осталась газета с самолета.
Пьеро не выказал удивления тем, что человек, который мог себе позволить купить
билет на самолет, потом ночевал на улице. Он просто чиркнул спичкой, и через
несколько секунд растопка загорелась.
Наконец они могли рассмотреть друг друга.
Она увидела старика, высокого и очень худого, с копной совершенно седых волос.
Старое пальто было подвязано веревкой вокруг талии, шея обмотана ветхим шерстяным
шарфом. Старик выглядел как нечто среднее между огородным пугалом и клоуном. У него
было очень бледное, почти мертвенное лицо, по контрасту с которым ярко-голубые глаза
казались необыкновенно живыми.
Пьеро увидел женщину лет тридцати пяти, как ему показалось. Может, немного
старше, а может, моложе.
Она была высокого роста, и ее фигуру в джинсах, свитере и куртке из-за излишней
худобы нельзя было назвать идеальной. Длинные светлые волосы падали ей на лицо,
мешая рассмотреть его как следует. Только один раз она отвела их в сторону, открыв
измученное страданием большеглазое лицо, выражающее недоверие ко всему миру. В нем
была и красота, но она шла от огня, горевшего далеко-далеко в глубине ее глаз.
- Спасибо, что подобрали меня, - сказала она наконец тихим голосом.
- К утру вы бы умерли, если бы остались лежать там.
- Наверное... А где мы?
- Это Палаццо ди Монтезе, дворец графов ди Монтезе на протяжении девяти веков. Он
пустует, потому что нынешний граф не может позволить себе роскошь жить в нем.
- И поэтому вместо него живете вы?
- Верно. И никто мне не мешает, потому что все боятся привидения, - с удовольствием
прибавил он.
- Какого привидения?
Пьеро пошарил позади стула, где на полу валялась какая-то старая простыня, набросил
ее себе на голову, вскинул руки и завыл. Женщина слабо улыбнулась.
- Очень страшно, - сказала она.
Старик радостно захихикал, словно довольный ребенок.
- Если бы люди с самого начала не верили в этого призрака, то никто на меня не
обратил бы внимания. Но здесь все слышали об Аннине.
- И кто же была эта Аннина?
- Она жила семьсот лет тому назад. Венецианская девушка, с огромным состоянием, но
без титула, а в те времена это имело большое значение.
Она без памяти влюбилась в графа Руджеро ди Монтезе, но тот женился на ней только
из-за денег.
Когда она родила ему сына, он заточил ее в темницу. Впоследствии ее тело выловили
из Большого канала. Кое-кто говорил, что ее убили, другие считали, что она бежала в
маленькой лодчонке и та перевернулась. Теперь думают, что она обитает здесь в качестве
привидения. Говорят, что можно услышать ее голос, доносящийся из подземелий,
умоляющий выпустить ее и позволить ей увидеть ребенка.
Пьеро остановился, так как у женщины вырвался сдавленный стон.
- С вами все в порядке? - встревоженно спросил старик.
- Да, - прошептала она.
- Я не испугал вас, а? Неужели вы верите в привидения?
- В такие - нет, - тихо ответила Джулия.
Пьеро взялся за приготовление ужина. Огонь уже весело пылал, так что он установил
решетку над горящими поленьями и поставил разогревать кофе.
- Вот тут сосиски. Я жарю их над огнем на вилке. А еще булочки. У меня есть друг,
владелец ресторана, он отдает мне вчерашний хлеб.
Когда они оба уселись и приступили к еде, женщина заговорила:
- Почему вы подобрали меня? Вы же обо мне ничего не знаете.
- Вы нуждались в помощи. Что еще надо знать?
Она поняла. Старик принял ее в братство отверженных, где ничего не надо объяснять.
Прошлого не существует.
Итак, она официально принята в бездомные бродяги. Не так уж плохо. По сравнению с
тем, как она провела последние несколько лет, это, пожалуй, на ступеньку выше.
- Вот. - Женщина сунула руку в сумку и достала оттуда маленькую пластиковую
бутылочку с красным вином. - Это оставил мужчина, сидевший в самолете рядом со мной.
- Не будет бестактным с моей стороны, если я спрошу, не этим ли путем вы приобрели
билет на самолет?
Тут она улыбнулась по-настоящему.
- Хотите верьте, хотите нет, но я его не украла.
Если знать, в какую компанию обратиться, то можно приобрести билет из Англии до
Венеции почти задаром. Но когда выйдешь из самолета...
- Сейчас в гостиницах действуют зимние цены, заметил Пьеро.
- Все равно я не собираюсь тратить ни пенса без абсолютной необходимости. - Ее
голос вдруг стал жестким и упрямым. - Но здесь я буду платить свою долю.
- Это дешевле, чем в гостинице, - согласился старик.
- И окружение здесь - блеск. Сразу видно, что это настоящий замок.
- Вы понимаете толк в дворцах, не так ли?
- Мне доводилось работать в нескольких, - осторожно сказала она. - Удивительно, что
никто не купил этот и не превратил его в роскошный отель.
- Такие попытки не прекращаются. Но владелец не хочет продавать.
Она встала и подошла к высокому окну, через которое проникал какой-то отсвет, хотя
была уже ночь. Она поняла, в чем дело, когда посмотрела из окна и увидела, что оно
выходит на Большой канал.
Даже в конце ноября, даже после полуночи на этой водной магистрали царило
оживленное движение. Морские трамвайчики-вапоретти все еще деловито сновали по
всему каналу, и на обоих берегах ярко светили фонари.
- Вы все время живете здесь? - спросила она у Пьеро, принимая чашку кофе из его рук.
- Да, здесь хорошо. Конечно, все удобства отключены. Ни отопления, ни освещения...
Но насос снаружи все еще работает, так что у нас есть свежая вода. Есть даже ванная, -
добавил он с гордостью.
- Вот это действительно роскошь, - торжественно согласилась Джулия.
На нее вдруг накатила жуткая усталость. Пьеро посмотрел на нее проницательными,
добрыми глазами.
- Совсем выдохлись? Ложитесь на том диване, а я лягу на этом. - Он встал в
театральную позу. Прекрасная леди, не бойтесь разделить комнату со мной. Можете быть
уверены, я не стану приставать к вам, пока вы спите. Этот огонь во мне давным-давно
угас, но даже и в свои лучшие времена он был не сильнее скромного пламени.
Джулия не могла не улыбнуться в ответ на его шутливый монолог.
- Вы отнеслись ко мне по-доброму, и я знаю, что могу вам доверять.
Он вздохнул.
- Вон там подушки, а здесь одеяла. Крепкого вам сна.
Поблагодарив его, она свернулась под одеялом на диване и через секунду уже спала.
Пьеро тоже собрался было ложиться, но вдруг услышал шаги за окном. Минуту спустя
вошел человек, появление которого вызвало у старика радостную улыбку.
- Винченцо! - тихо поприветствовал он. - Рад снова тебя видеть.
Вошедший, человек лет под сорок, у которого было худое лицо с резкими чертами,
спросил:
- Почему мы разговариваем шепотом?
Пьеро показал на диван.
- Кто она такая?
- Откликается на имя Джулия, англичанка. Она одна из нас.
Винченцо кивнул и принялся разгружать два пакета, которые принес с собой.
- Кое-какие остатки из ресторана, - объяснил он, выкладывая булочки, упаковку молока
и несколько ломтиков мяса.
- А твой босс не возражает, чтобы ты это брал? спросил Пьеро, радостно загребая
принесенное.
- Это положенные льготы. Кроме того, я умею справляться с боссом.
- Ты настоящий храбрец, - сказал Пьеро и многозначительно подмигнул. - Говорят, он
ужасный тип. Но если он попытается выбросить нас на улицу, я думаю, что ты и тут
справишься.
Винченцо широко улыбнулся.
- Уж постараюсь.
Это они играли в такую игру. На самом деле Винченцо и был графом ди Монтезе,
владельцем этого палаццо, а также ресторана. Пьеро это знал, а Винченцо знал, что он
знает. Но им обоим нравилось, что между ними остается такая вот недосказанность.
Джулия на диване шевельнулась и что-то пробормотала. Винченцо подошел поближе и
сел, глядя на нее.
- Как ты ее нашел? - тихо спросил он.
- Съежившейся от холода в каком-то уличном закутке. И это странно, потому что она
говорит, будто прилетела сюда на самолете.
- Прилететь в Венецию только ради того, чтобы свалиться на улице? - размышлял
Винченцо. - Тут какая-то тайна...
- Может, она потом мне расскажет, - сказал Пьеро. - Но только если я не буду
расспрашивать.
Винченцо кивнул, понимая тот кодекс, по которому жили Пьеро и такие, как он.
Заглядывая иногда в свой пустующий дом, он привык видеть находивших там убежище
самовольных жильцов.
Он знал, что разумный человек выставил бы их, но, несмотря на внешнюю суровость, у
него не хватало на это духу. Винченцо заходил время от времени, чтобы присматривать за
домом, но обнаружил, что Пьеро лучше всякого сторожа и здание при нем в хороших
руках. Теперь целью его визитов стала в равной мере и забота о благополучии старика.
Джулия опять пошевелилась и повернулась так, что стало лучше видно ее лицо.
Двигаясь бесшумно, Винченцо опустился рядом с ней на колени и стал ее рассматривать.
У нее был крупный, щедрый рот, созданный быть подвижным и выразительным.
Винченцо знавал женщин с такими губами. Они охотно смеялись, хорошо говорили,
славно целовались, и дыхание их было теплым и приятным.
А эта женщина выглядела так, словно редко улыбалась, и то лишь из вежливости. С
этого лица нежность была стерта грубой силой...
Тут на него вдруг нашло странное ощущение словно сам воздух пришел в движение, а
земля вздрогнула у него под ногами. Винченцо зажмурился, потряс головой, и это
ощущение исчезло.
Затем торопливо отошел.
- Что случилось? - спросил Пьеро, подавая ему чашку кофе.
- Ничего. Просто мне на секунду показалось, что я видел ее раньше. Но где?.. - Он
вздохнул. Должно быть, привиделось.
Винченцо выпил свой кофе и собрался уходить.
У двери он остановился и дал Пьеро денег.
- Позаботься о ней, - сказал он тихо.
Когда Винченцо ушел, Пьеро завернулся в одеяло и улегся на другой диван. Через
некоторое время он уснул.
Двери снова и снова захлопывались с металлическим лязгом. Это был какой-то
ужасный, гулкий звук, и скоро он стал мучительным.
Она бросилась на одну из этих железных дверей, стала колотить в нее и кричать. Но
никто не ответил, не пришел на помощь.
Окна были забраны решетками. Она дотянулась до них и стала смотреть на мир, к
которому ей не было доступа.
Она увидела свадьбу. Ей не было странно видеть такую сцену в этом мрачном месте,
потому что она улавливала во всем этом некую связь.
Она увидела жениха, молодого и красивого, улыбающегося почему-то коварной
улыбкой.
А вот и невеста - вся светится от торжествующей любви. Джулия в ужасе вцепилась в
решетку, когда та наивная девушка откинула назад фату, открыв лицо...
Ее собственное лицо.
- Не надо, - хрипло сказала она. - Не делай этого. Не выходи за него, ради всего
святого, не выходи за него!
Последние слова превратились в крик, и вдруг оказалось, что она сидит в постели,
разбуженная ужасом кошмара, ее лицо залито слезами, а Пьеро стоит возле нее на
коленях и обнимает за плечи.
На следующее утро Пьеро приготовил завтрак, поразивший Джулию изысканностью.
- Откуда все это? - спросила она, глядя на булочки с ломтиками мяса.
- От моего друга из ресторана, я вам о нем рассказывал. Он приходил прошлой ночью.
- Похоже, это настоящий друг. Он - один из нас?
- В каком смысле?
- Ну, тоже на мели?
- Вообще-то крыша над головой у него есть, но в другом смысле его можно назвать
севшим на мель. Он потерял всех, кого когда-то любил.
За завтраком она дала ему денег.
- Здесь, правда, немного, но хоть какая-то помощь. И вы наверняка знаете, где можно
купить дешевле.
- Прекрасно. Сходим вместе?
Джулия получше закуталась и вышла вслед за стариком на дневной свет. Он повел ее
через лабиринт узеньких улочек. Неужели кто-то может находить здесь дорогу? -
подумала она.
Неожиданно они вышли к мосту Риальто. Она была здесь прошлой ночью и чуть не
осталась здесь навсегда...
Она пришла на это место, чтобы разыскать кого-то...
Джулия огляделась вокруг, но от мелькания лиц у нее закружилась голова. Впрочем,
он, может быть, здесь вообще никогда не появлялся.
Баржи, нагруженные продуктами и товарами, прибывали к рынку под открытым небом,
который располагался у основания моста Риальто. Пьеро делал покупки с невероятной
расторопностью.
- Что ж, мы с вами неплохо потрудились, - наконец сказал он. - Теперь нам.., да вы вся
дрожите. Наверняка застудились на тех камнях прошлой ночью. Вам надо в тепло.
Джулия попыталась улыбнуться, но с каждой минутой ей становилось все хуже, и она
была рада вернуться обратно.
Дома Пьеро захлопотал вокруг гостьи: затопил печь и напоил ее горячим кофе.
- У вас жуткая простуда, - произнес он с сочувствием. - Мне надо выйти ненадолго. Не
отходите от печки, пока меня не будет.
Старик торопливо ушел. Джулия села возле печки на пол и задремала.
Вдруг Джулия услышала чьи-то шаги. Она резко открыла глаза. Пьеро? Нет, это были
шаги кого-то помоложе.
Дверная ручка стала поворачиваться. Это заставило Джулию вскочить и метнуться в
тень, где незваный гость не смог бы ее увидеть. Она стояла не шевелясь, с дико
колотящимся сердцем.
Дверь открылась, и вошел мужчина. Поставив на пол сумку, он огляделся вокруг,
словно ожидая кого-то увидеть, затем шагнул, и на него упал свет из большого окна. Свет
был слабый, почти сумрачный, но ей удалось разглядеть стройную фигуру незнакомца.
Вдруг он насторожился, словно поняв, что не один.
- Кто здесь? - спросил мужчина. - Я знаю, что вы где-то здесь. Вам нет нужды
прятаться от меня.
Потом он быстро отдернул одну из длинных занавесей, висевших рядом с окном, и
обнаружил ее.
Она стояла, прижавшись к стене; в ее широко раскрытых глазах были страх и
враждебность.
Он протянул руку, но женщина отшатнулась.
- Не прикасайтесь ко мне, - хрипло сказала она по-английски.
Мужчина сразу опустил руку.
- Извините, - ответил он тоже по-английски. Не бойтесь меня. Почему вы прячетесь?
- Я.., не.., прячусь. Просто я.., не знала, кто вы такой.
- Меня зовут Винченцо, я друг Пьеро. Я приходил вчера, но вы спали.
- Он говорил мне о вас, - нетвердым голосом сказала Джулия, - но я не была уверена...
- Простите, если я напугал вас.
Он говорил ласково, стараясь успокоить ее, и постепенно Джулия почувствовала, как
ее страх улегся.
- Я услышала ваши шаги, - сказала она, - и... Приступ кашля заглушил остальные слова.
- Идите туда, где тепло. - Винченцо кивнул в сторону печки.
Джулия все еще не решалась, и тогда он взял ее ладони в свои. Его руки, теплые и
сильные, потянули ее вперед, и она не смогла им сопротивляться.
Он усадил ее на диван, но не отпустил, а взял ее за плечи и сжал их - сильно, но не
грубо.
- Пьеро говорит, вас зовут Джулия.
Она ответила после секундного колебания:
- Да, верно. Джулия.
- Почему вы дрожите? - спросил он. - Неужели вам так плохо?
- Да, плохо, - хрипло проговорила она. - И всегда будет плохо. Это как лабиринт. Я все
еще думаю, что должен быть какой-то выход, но его нет.
Прошло столько времени. Слишком поздно, я знаю, что слишком поздно, и если бы я
послушалась здравого смысла, то уехала бы и забыла. Но я не могу забыть.
Ее бессвязная речь привела Винченцо в замешательство. Он крепко прижал женщину к
себе.
- Я могу вам помочь?
- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!
Пьеро толкнул дверь и вошел; при виде гостя его лицо просияло.
- Чао. - Винченцо хлопнул старика по плечу.
- Чао, - ответил Пьеро, оглядываясь. - Ага, вы уже познакомились.
- Да, и боюсь, я напугал синьорину.
- Почему так официально? Это никакая не синьорина, ее зовут Джулия.
- Или, может быть, вы синьора? - спросил Винченцо. - Вы понимаете, синьора - это...
- Да, спасибо, я говорю по-итальянски, - резко прервала его Джулия. - Синьора - это
замужняя женщина. Я - синьорина.
- Значит, вы говорите на моем языке... Поздравляю вас. Англичане не часто стремятся
изучать другие языки. Вы хорошо им владеете?
- Маловато опыта. Зато здесь я смогу попрактиковаться.
- Это не так легко, как вы думаете. У нас в Венеции говорят по-венециански.
Винченцо стал копаться в пакетах, которые принес, а она воспользовалась
возможностью отойти к окну. Встав к мужчинам спиной, Джулия стала смотреть на
канал, не видя его.
Вместо канала перед ее умственным взором стоял Винченцо, и она пыталась понять ту
затемненность, которую уловила в его облике и в нем самом. У него были черные волосы
и темно-карие глаза. Даже его крупный рот, имевший склонность насмешливо кривиться,
заставлял предположить, что на самом деле ему не смешно.
Человек, чей внутренний мир так же суров и так же населен призраками, как и ее
собственный.
Он опасен, так как видит слишком многое...
Джулия оглянулась и увидела, к своему облегчению, что Винченцо ушел. Она не
слышала, как он уходил.
Пьеро улыбался ей, приглашающе размахивая булочкой.
- Пируем по-королевски, - высокопарно объявил он. - Садитесь и позвольте
предложить вам Лучшее Блюдо Дня. Не сомневайтесь, я когда-то работал шеф-поваром в
парижском "Ритце".
Она не знала, чему верить. Звучало это невероятно, но вполне могло быть правдой.
В последующие несколько дней ей стало хуже.
Пьеро всегда был рядом и заботился о ней, наотрез отказываясь выслушивать слова
благодарности.
- Мне это ничего не стоит. Я был когда-то главным врачом самой большой больницы в
Милане.
- Одновременно работая шеф-поваром? - поддразнила его Джулия.
Старик укоризненно посмотрел на нее.
- То было вчера.
Она знала, что Винченцо иногда навещал их, но всегда затаивалась, притворяясь
спящей. Не хотела с ним разговаривать. Он представлял угрозу секретам, которые она
должна хранить.
Но и у него самого, догадывалась Джулия, были болезненные секреты...
Через день Пьеро в одно и то же время куда-то уходил, возвращаясь через три часа. Он
никогда не говорил, куда уходит, но Джулия догадывалась, что эти уходы связаны с
событиями, которые привели его в это заброшенное место.
Однажды Пьеро вернулся со своим обычным жизнерадостным выражением на лице,
которое еще больше просветлело, когда он увидел Джулию.
- Вы нашли то, что искали? - отважилась спросить она.
- Сегодня нет. Ее там не было, но в один прекрасный день она там будет.
- Кто?
- Элена, моя дочь. А, кофе! Великолепно!
Джулия с уважением отнеслась к его желанию сменить тему, но потом, когда
стемнело, мягко спросила - А где Элена сейчас?
Старик очень долго молчал, прежде чем ответить:
- Это трудно объяснить. Мы потеряли друг друга и не можем отыскать. Элена много
работала за границей, а я всегда приходил ее встречать, когда она возвращалась. Всегда на
одном и том же месте, у пристани Сан-Заккариа. Мне просто надо запастись терпением,
понимаете?
- Да, - сказала она грустно. - Я понимаю.
Джулия завернулась в одеяло и улеглась, надеясь, что скоро ее разум снова прояснится
и она будет знать, что делать дальше. Как только она закрыла глаза, картинки прежней
жизни начали прокручиваться назад, и там были только горе, страдание и отчаяние,
переходящие в ярость и горечь, и вот она уже опять колотит в дверь и кричит, требуя
освобождения, которое так и не приходит.
Иногда она всплывала к поверхности из глубин своего лихорадочного состояния,
видела там Винченцо и вновь погружалась в сон, чувствуя странное удовлетворение. Это
становилось ее новой реальностью, и когда она, проснувшись однажды, увидела, что
Винченцо нет, то испытала необычное беспокойство. Но потом увидела Пьеро и снова
расслабилась.
Старик подошел, потрогал ее лоб и недовольно поджал губы.
- Вот, выпейте, - сказал Пьеро, растворяя какой-то порошок в горячей воде. - Вам
станет лучше.
- Спасибо, Пьеро, - хрипло выговорила она. Или надо сказать Арлекин? Арлекин,
Коломбина.
Пьеро, Пьеретта, - неопределенно сказала она. Все они - персонажи одной комедии.
Пьеро - это клоун, верно?
Глаза старика задорно блестели.
- Имя как имя, не хуже других. Как Джулия.
Выпитое средство от простуды помогло, и Джулия встала на ноги, протирая глаза.
Горло и лоб все еще пылали, но она решила обязательно встать, хотя бы ненадолго. Она
вышла из маленькой комнатки в большой зал для приемов и стала осматриваться.
Картин не было, но фрески, написанные прямо на стенах, остались. Она рассматривала
их, переходя с места на место, пока не подошла к одной и не застыла как вкопанная.
Фреска находилась наверху лестницы и изображала женщину с длинными светлыми
волосами, в беспорядке развевающимися вокруг лица в виде какого-то сумасшедшего
ореола. В глазах женщины застыло безумное выражение, словно она видела нечто
ужасающее.
- Это Аннина, - сказал Пьеро, вышедший в зал вслед за ней.
- Это Аннина, если мы склонны фантазировать, послышался голос Винченцо. Он
появился бесшумно и несколько секунд наблюдал за ними, прежде чем заговорить.
- Что значит "фантазировать"? - спросила Джулия.
Винченцо поднялся по лестнице и подошел к женщине. Она неприязненно смотрела на
него, сердясь на себя за то, что рада его видеть.
- Мы не знаем, так ли она выглядела на самом деле, - объяснил он. - Фреска была
создана на два века позже изображенного события художником, который обыграл драму в
максимальной степени.
Видите, в одном углу тюремная решетка, а вон там изображен ребенок. А этот
мужчина с демоническим лицом - муж Аннины. Его прямому потомку, графу Франческо,
не понравилось такое возрождение семейного скандала. Он даже хотел, чтобы художник
закрасил фреску.
Джулия была шокирована и сказала не подумав:
- Закрасить Корреджо?
В следующее мгновение она готова была откусить себе язык. Поднятые брови
Винченцо показывали, что он в полной мере оценил ее познания.
- Вы молодец, - сказал он. - Это действительно Корреджо. И он, конечно, отказался ее
закрашивать. Потом гости стали восхищаться ею, и Франческо смекнул, что фреска,
должно быть, все-таки хороша. Таким образом, она осталась здесь, и люди судят об этой
истории под влиянием этой весьма мелодраматичной картины. Естественно, привидение
в точности похоже на изображенную здесь женщину. Спросите Пьеро.
Винченцо улыбнулся, и стало ясно, что он прекрасно знает, с помощью какого фокуса
старик отпугивает незваных гостей.
- Вот уж я-то совершенно не знаю, как она выглядит, - невозмутимо возразил Пьеро. -
Я ее никогда не видел.
- Но ее часто слышали, - заметил Винченцо и хлопнул Пьеро по плечу. - Я кое-что для
тебя оставил. Может, зайду позже. - Он повелительно указал пальцем на Джулию. - А вы -
в тепло, немедленно.
Винченцо вернулся уже после полуночи. Усевшись, он погрузился в размышления.
Потом наконец спросил:
- Многие ли смогли бы сразу узнать работу Корреджо?
- Не многие, - признал Пьеро.
- Я тоже так думаю. - Он посмотрел на спящую Джулию. - Она тебе рассказывала чтонибудь
о себе?
- Нет, а сам я не расспрашивал. В нашей среде принято уважать частную жизнь друг
друга. Ты это знаешь.
- Да, но что-то в ней беспокоит меня, - задумчиво сказал Винченцо, вспомнив, с каким
отчаянием она воскликнула: "Я не нуждаюсь ни в чьей помощи".
Так может говорить лишь тот, кто крайне нуждается в ней.
Всю свою
...Закладка в соц.сетях
