Жанр: Любовные романы
Анжелика и заговор теней
...алеко, что о них там забыли, что
тоскливо жить в здешних краях. Карлон тоже заплакал, думая о Мольере
Анжелика поднялась. Ноги плохо повиновались ей. Эти господа сейчас пойдут
курить, а она заснет сном праведника в своей постели.
— Мадам! А вы ничего не рассказали о себе, — запротестовал кто-то.
— О, это правда! Но что я могу сказать после таких серьезных исповедей.
Уже давно я мечтала побывать в Америке. Но я тогда была еще ребенком. А
позже, пережив множество жизненных случайностей, я стала мечтать о надежном
убежище. Я хотела бы обрести элегантное комфортабельное жилье. Я жила бы там
с любимым мужчиной, который гоже любил бы меня. Я готовила бы вкусные
пирожные своим детям.
— В общем, скромные мечты, как у Грандбуа. Разве вам не приходилось
никогда мечтать, как любой женщине, о больших повестях, о Версале, о
Дворе?.. Не хотелось понравиться королю?
— Я могла бы понравиться королю, но предпочитаю не нравиться...
— Какое безумие! — воскликнули мужчины — Не хотите же вы заставить
нас поверить, что вы презираете Двор... Этот рай для избранных, достойных
персон.
Резко повернувшись к ним, она спросила:
— А отравители?
Но ее заявление, вопреки логике, вызвало взрыв смеха. Все развеселились.
Отравители?! В Версале?! Анжелика сделала заключение:
— Вот почему я здесь.
Пейрак подошел к двери, за которой скрылась Анжелика, и заметил Виль д'Эвре.
Лицо маркиза было озабочено. Казалось, он испытывает горе. Внезапно он
заявил:
— Это несправедливо.
— Что именно?
— Но она вас любит, — возмутился Виль д'Эвре, — она вас
действительно любит. Она без ума от Вас. Только вы можете рассчитывать...
— Вы уверены?
— Это ясно... это бросается в глаза!
— В чем вы это видите, маркиз? И маркиз сделал удивительное заявление,
в котором не было логики. Но в этот вечер никто из них не мыслил логично.
— Вы — единственный, кто может заставить ее страдать, — сказал он.
На мгновение де Пейраку показалось, что мысли маркиза витают где-то далеко
отсюда Он поднес сигару к губам, выпустил голубоватые кольца дыма. Слова де
Виль д'Эвре пробудили в нем безотчетную радость
Она действительно вас
любит... Она без ума от вас
. И потом еще
Вы единственный, кто может
заставить ее страдать
. Жоффрей до Пейрак вспомнил, как услышал се рыдания
за дверью. Она плакала как ребенок в тот вечер, когда он ударил ее Он был
тогда взволнован, не пожелав узнать объяснение, что все это значило Она одна
имела власть разрывать его сердце, приводить в отчаяние, унизить или
возвысить одним только взглядом своих изумрудных глаз. Этот взгляд для
других становился неумолимым. Он почувствовал, что ничуть не завидую своим
соперникам-ни королю, ни Мулам Исмаилу... Бедняги!.. Он один из всех ее
любовников мог вызвать слезы из ее глаз. Он видел ее на коленях у своих ног.
Не беспокоясь о впечатлении, какое могут произвести на графа его слова, Виль
д'Эвре продолжал тоскливым, разочарованным тоном — Но почему вы? Только вы?
Вот в чем тайна! Вот несправедливость. Вы — не красавец. Вы даже пугающе
страшны.. Конечно, вы богаты... Но все мы здесь.., тоже богаты. Впрочем, не
богатство привлекает ее к нам, вы окружили ее роскошью, но судьба
авантюриста может ли понравиться такой женщине? Ей полагалось бы блистать в
Версале! Что ж. Тем хуже. За неимением Версаля я сделаю ее здесь королевой
Квебека Он искоса взглянул на Пейрака.
— Вы ревнивы?
— Могу быть таким. Лицо маркиза осветилось -Значит, грешны? Но это
замечательно! Решительно вы — настоящий мужчина. Вы даже можете быть
ревнивым У вас все козыри. Я понимаю, что она вас любит. Но я не
представляю, как, когда могло произойти сближение таких различных, не
похожих друг на друга людей.
Пейрак приблизил лицо к маркизу, чтобы сделать признание — Слушайте, я купил
ее, когда ей было семнадцать лет, вместе с серебряным рудником. Ее отец,
мелкопоместный дворянин, уступал мне рудник при условии, что я возьму в
придачу и его дочь. Я заключил сделку, хотя не видел ребенка, которого
продавали.
— И это была она.
— Это была она.
— Вам всегда везет, мсье де Пейрак!
— Нет, не всегда. Смотря по обстоятельствам. Это была Любовь, но нас
разлучили.
— Кто у вас ее отобрал?
— Король.
— Значит, король — ваш соперник?
— Нет, это слишком. Это я — его соперник.
— Ах, да! Этим вы хотите сказать, что король любит ее, а она любит вас?
— Да.
Виль д'Эвре казался озабоченным.
— Это так серьезно. Будем надеяться... Может быть, король ее забыл?
— Вы считаете, что сам король может ее забыть? Виль д'Эвре отрицательно
покачал головой Конфиденциальные речи Жоффрея де Пейрака, неожиданные и
сенсационные, очень его утешили Он потирал руки — Хо, хо! Мне кажется,
обстановка усложняется. Это великолепно! Жизнь прекрасна!
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ПРИЕЗДЫ И ОТЪЕЗДЫ
Бордагне ждал.., ждал.
Анжелика видела, как он прогуливается по берегу. Какие-то люди в манто и
фетровых шляпах с перьями держались поодаль. Иногда они бросали взгляды в
сторону Анжелики, не подозревая, что сами являются причиной ее интереса.
Очевидно, это были люди из его свиты, пассажиры
Сен-Жан-Баптиста
. Никола
де Вордагне на пляже Тадуссака ожидал свою прелестную служанку из Ла-Рошели.
Даже походка выдавала влюбленного, озабоченного только одним предметом:
придет ли она? Увидите ли он се вновь?
Анжелика зорко всматривалась в подзорную трубу, чтобы убедиться, в каком он
состоянии. Она должна была признать очевидное. Это был он, и он ждал ее.
На ее пути встал призрак. Лишь только они проникли в воды Сен-Лорана, у нее
появилось впечатление, что они движутся по неведомым краям, чтобы встретить
безымянные тени. И вот одна из теней появилась из тумана: Никола Бордагне. А
за его спиной встали полицейский Дегре, мсье де Ла Рейни — лейтенант
королевской полиции, а затем и сам король. Король тоже как призрак. Его
приглушенный голос звал ее:
Моя незабвенная!
Вчера вечером Бордагне держал ее в своих объятиях, а она, прильнув к его
губам, целовала все эти забытые лица. Радостный вечер. Чудесное бургундское
вино, выпитое на борту
Голдсборо
, словно пробило огромную отдушину между
этим мрачным моментом и новым днем.
Вознамерившись сойти на берег, чтобы днем вновь встретиться с влюбленным
Бордагне, Анжелика все-таки заколебалась. Она рассматривала его в кружке
подзорной трубы. А где был Жоффрей? Вдруг она заметила, что граф де Пейрак,
сойдя на берег, сразу же направился к де Бордагне. Его сопровождала
испанская гвардия. Ее сердце громко забилось.
Но напрасно она потеряла голову. Она имела дело с мужчинами, которые прежде
всего хотели избежать конфликта, Сознание собственной ответственности было
слишком серьезно в каждом из них. Они не могли выставлять на первый план
личные амбиции.
Она увидела, как церемонно они подошли друг к другу и, приветствуя один
другого глубоким поклоном, сняли шляпы, и перья, украшавшие их дворянский
головной убор, взметнули пыль с земли. Зал ем они приблизились друг к другу
и обменялись несколькими фразами, как того требовала обычная вежливость.
Казалось, что оба стойко выдержали удар. Никола де Бордагне оказался немного
ниже ростом, чем Жоффрей де Пейрак. Но ни один не выказывал высокомерия. Они
вели себя, как персоны высокого ранга на дипломатической встрече.
Анжелика отложила подзорную трубу и устремилась к шлюпкой, чтобы
присоединиться к двум собеседникам. Приближаясь к берегу, она заметила, что
Жоффрей де Пейрак оставил представителя короля одного, а сам удалился. Граф
де Бордагне стоял неподвижно, пристально глядя в сторону
Голдсборо
. Он
искал ее силуэт на палубе отдаленного корабля, не замечая, что она в шлюпке
приближается к берегу. Она посылала ему дружеские знаки, внимательно
рассматривая его в утреннем свете. Действительно, в нем было что-то от
Филиппа.
Поверх парика Бордагне носил круглую шляпу с перьями, по последней моде. Вся
его персона дышала изысканностью. Решительно, усы, вернее отсутствие усов,
совершенно изменили его внешность. Она не могла сказать, что именно
изменилось в лице, которое она знала два года тому назад. Словно облачко
село на его физиономию.
Он заметил Анжелику только тогда, когда она сошла на берег. Она увидела, как
сверкнули его зубы в улыбке. Он поспешно кинулся ей навстречу, затем
остановился в нескольких шагах чтобы приветствовать ее.
— Какая богиня приближается ко мне! — воскликнул он.
— Дорогая Анжелика! Я вижу вас при свете дня и знаю, что это не сои, не
греза. Я вижу, что вы такая, какой я представлял ваг себе вчера в потемках.
Даже еще красивее. Какое чудо! Не буду от вас ничего скрывать. Я был так
взволнован, расстроен, боялся обольщаться. Я был на грани безумия, а потерял
сон.
А мы упивались до смерти вином, — подумала Анжелика, — его
бургундским вином. Это нечестно
.
Как бы искупая эту несправедливость, Анжелика ласково протянула ему руку. Он
с восторгом поцеловал ее.
— Я увидела, как вы сейчас встретились с моим супругом, — сказала
она.
— Увы! Тяжкий момент для моего раненого сердца. Однако я должен
сознаться, что он проявил большую любезность по отношению ко мне. Завидя его
издали в окружении иностранной гвардии, я сразу понял, с кем имею дело.
Испанская гвардия! Короче, очень жаль, что этот господин с повадками
кондотьера — ваш супруг Его лицо внушает страх. Однако он дружелюбно подошел
ко мне с любезными словами. Он заверил меня в своей преданности королю
Франции, в которой я сильно сомневаюсь, и в том, что я располагаю полной
свободой. Это заверение запоздало, ведь мы подвергались аресту, как только
прибыли в Тадуссак. Не вам ли я обязан избавлением? Он утверждает, что мы
сможем завтра продолжить свой путь, как ремонт корабля закончен. Словом, я
не могу пожаловаться на его обхождение. Но я еще не скоро отделаюсь от
горького впечатления, которое осталось от его внешнего вида.
Он помолчал минуту, затем продолжал.
— Я подумал, если он Рескатор, то значит именно с этим пиратом вы
бежали из Ла-Рошели. Можно сомневаться в этом, но я помню, что тогда часто
произносилось имя Рескатора. Его маневры под стенами Ла-Рошели, чтобы
укрыться от пушечных ядер, вполне в его стиле. Теперь я понимаю все. Именно
там вы его и встретили.
Это не так!
— хотела сказать Анжелика, но он продолжал свою мысль.
— Конечно, я понимаю, вы обязаны ему и считаете его своим спасителем.
Вы хотели выразить ему свою признательность. Но зачем же было выходить за
него замуж, бедное дитя? Какая беда! Почему вы не дождались меня?!
— Я не могла предугадать, что вы приедете в Канаду — Нет, я хотел
сказать, почему вы не дождались моего возвращения в Ла-Рошель вместо того,
чтобы очертя голову броситься прочь.
— Вскоре нас-всех бы арестовали. У Бомара был список Кроме того, мне
сообщили, что вы не вернетесь, так как впали в немилость.
— Болван! Жалею, что не проткнул его шпагой, как вонючую крысу — Это
ничего не изменило бы — Оставим эту несчастную историю, предложил со вздохом
мсье де Бордагне. — И вот теперь вы стали мадам де Пейрак — Теперь —
сегодня и вчера Анжелика была готова объяснить, что вышла замуж за Пейрака
давно, что они прожили пятнадцать лет в разлуке, что благодаря чудесной
случайности вновь встретились у Ла-Рошели. Эта задача показалась ей слишком
тяжелой. Он уже привык считать ее милой обманщицей. Он начнет ее
расспрашивать, чтобы выведать все до конца. Этот человек не желал слушать
того, что причиняло ему неприятности, что разрушало его иллюзии и надежды.
Так зачем же исповедоваться перед ним? Он же может разболтать все в Квебеке
и этим усилить позиции их врагов. Что знают о них в этом городе?
Какие-то слухи уже кое-где бродят. Придет время, когда их узнают и в
Квебеке. Но не следует лить воду на мельницу враждебно настроенных людей. Ко
всем опасностям, поджидавшим их в Квебеке, Анжелика, отмеченная клеймом-
лилией, добавляла опасность быть узнанной и арестованной.
Круг замыкался. Рассказать всю свою историю значило вязать себя по рукам и
ногам и сдаться этому представителю короля. Даже если он и влюблен в нее,
разве он удержится от насмешки? Она никогда не должна забывать об его
миссии, ведь Людовик XIV поручил ему собрать сведения о странной аре,
разузнать, не является ли женщина, сопровождающая графа де Пейрака,
Мятежницей из Пуату. Это будет нелегко. Когда она слышала его рассказ о
короле, когда он описывал, как почтительно сидел он напротив короля, а она,
именно она, побывала в объятиях этого короля, — о том, как его
Величество, давая инструкции, проводил его до двери; когда он описывал
несравненную красоту дворца, залитого июньским солнцем, ей хотелось прервать
его, сказав
да, я знаю
, и спросить его:
Построили ли новую Оранжерею?
Закончили ли левое крыло дворца? Какие пьесы в этот сезон показывал Мольер
принцам?
Она вовремя удержалась и переменила тему разговора.
— Как могли вас, после стольких неудач, рекомендовать королю для
подобной миссии? Ведь это весьма ответственное поручение?!
— Меня рекомендовал как раз мсье де Ла Рейни. Я предполагаю, что дело
обстояло так. Король искал, кому бы доверить миссию в Канаде. Я знаю, что он
привык обращаться за советом к лейтенанту полиции мсье де Ла Рейни, который
располагает полными сведениями о населении королевства, о каждом подданном
короля. А Дегре не расставался с лейтенантом полиции. Дегре — его правая
рука. Видя, что мсье де Ла Рейни старается услужить его Величеству, он
рассказал ему обо мне, напомнил, что именно лейтенант помог мне выйти из
Бастилии и уладить мои дела. Именно поэтому, хотя проклятый Дегре заставил
меня страдать, я должен быть ему признательным.
— Да, я понимаю. Так значит, по вашим словам, это Дегре рекомендовал
вас на королевскую службу — в Канаде. И поручили вам проследить за графом де
Пейраком. Вы так мне Оговорили.
— Да, именно ему, Дегре, мсье де Ла Рейна поручил Сопровождать меня в
Версаль. Убедившись, что король действительно беседовал со мной, он стал
очень низко кланяться, приветствуя меня. Больше я не слышал от него даже
намеков на злоключения в Ла-Рошели. Видите, как сложились дела.
Да, она это очень хорошо видела. И разве ошибался Жоффрей, разгадав, что за
кулисами этого назначения затаился шутник — дьявол. Он дергает веревочки по
своей приходи и навел несчастного Бордагне на след той, которую он так
любил. Король величественно восседает под люстрами Версаля и наставляет
Никола де Бордагне, спасаясь скрыть дрожь в голосе.
Извольте также, мсье, когда будете в Канаде, разузнать о женщине, которая
живет с графом де Пейраком. Не та ли это особа, которой мы некогда нанесли
поражение в провинции, по имени Мятежница Пуату? Она исчезла. И вот уже в
течение двух лет моя полиция не может ее разыскать. Она так же опасна, как и
граф де Пейрак
.
А полицейский Дегре, укрывшись за голубой занавеской с королевскими лилиями,
подслушивает эти речи и прячет под маской безразличия насмешливую улыбку.
Дегре, должно быть, здорово забавлялся, плетя сеть этой интриги. Она
представила, как зажигаются огоньки в его зрачках цвета красноватой чешуи.
Случайно ли целью его плана было разыскивать именно ее, Маркизу Ангелов,
снова найти ее...
Дегре, мой друг Дегре, — подумала она, внезапно охваченная
ностальгией.
— Вы думаете о Дегре, — с горечью заметил граф де Бордагне. —
Нет, не отрицайте, это очевидно. Ваш взгляд смягчился. Но я был бы
злопамятным негодяем, если бы сердился на него. Хотя он мне и неприятен, я
не должен забывать, что именно благодаря Дегре я свободен и сегодня нахожусь
в Канаде, рядом с вами. А ведь я мог томиться на гнилой соломе в тюрьме.
Невинный Бордагне!
Рассуждая так, он сделал несколько шагов, не обращая внимания на обычную
сутолоку. Канадцы поглядывали на них. Эти двое отличались от других людей.
Они были знакомы давно, еще там, откуда прибыли — в Европе, в Ла-Рошели. У
них были общие воспоминания.
— Как я любил Ла-Рошель! — вздохнул он.
— Я тоже.
— Я часто мечтаю о Ла-Рошели. Мне кажется, что это был лучший период в
моей жизни. Я тогда испытывал вдохновение, готов был решать любые проблемы.
Этот город имел неповторимый характер. И там я встретил Вас. Я любил даже
несносных гугенотов. Мне импонировал их семейный уклад. Их женщины —
серьезные, рассудительные. Был момент, когда я хотел сочетаться законным
браком со старшей дочерью мсье Маниголя, красавицей Женни. Но одно только
слово об этом вызвало неописуемый страх в этой кальвинистской семье. Я для
них был чертом. Мне предпочли каткого-то глупого офицеришку. Зато он был
гугенотом.
Упоминание о Женни взволновало Анжелику. Бедняжка Женни! Ее похитили дикари.
Она исчезла в чаще американского леса. Это жестокая страна.
Бордагне не расспрашивал ни о чем, и она решила не сообщать ему, что
произошло с Женни, прелестной жительницей Ла-Рошели.
— А вы сбежали из Ла-Рошели по наущению вашего хозяина, этого Берне. Он
страстно желал вас. В вашем присутствии он боялся поднять на вас глаза. Знаю
эти штучки. Я сомневаюсь, что он мог сопротивляться искушению.
— Когда же вы оставите в покое несчастного Берне? — вздохнула
она. — Его здесь нет, и вы рискуете с ним никогда не встретиться.
Напоминаю еще раз, что я больше не служанка Берне.
— Правда, вы супруга этого пирата, высокомерного сеньора. Он соблазнил
вас своей фортуной. Это само собой разумеется. Но это несправедливо, и я
никогда с этим не соглашусь. Вы должны принадлежать мне, должны стать моей
любовницей.
— Здесь? Сейчас? — спросила она, указывая на сельскую площадь,
посреди которой они остановились. Затем она рассмеялась, вия его
растерянность.
— Дорогой мсье де Бордагне, взвешивайте ваши слова, пожалуйста Они
тешат меня, но будьте благоразумны. Вы находитесь перед супругой графа де
Пейрака, и как бы неприятен он вам ни был, я обязана быть верной ему. Думаю,
что я не обижу вас, если напомню, что мужчины такого характера очень высоко
ставят честь. И вы ведь не из числа тех, кого страх перед дуэлью заставит
отступить. Будьте любезны сохранить дружбу, которую вы мне внушаете, и не
обижайтесь на то, что я ваг огорчаю...
— Не бойтесь ничего. Мне, конечно, очень трудно, но вы настолько
очаровательны, что я не могу на вас долго сердиться. Мое злопамятство по
отношению к вам было бы несправедливым. Вы впрыснули яд в мою кровь, но вы
же и подарили большое счастье. Я обещаю впредь быть благоразумным. Но не
улетайте больше!
— Куда же я улечу, мой бедный друг? — спросила она смеясь. —
Хочешь не хочешь, а жизнь толкает нас к Квебеку, где мы обречены зимовать
все вместе.
— Тогда я вас увижу.., я вас увижу, — прошептал он, как бы боясь
поверить подобному счастью — Я предчувствовал вчера вечером, что при этой
встрече произойдет что-то чудесное.
Анжелика не испытывала подобного восторга. Она видела на втором плане
ироническое лицо Дегро. Если она и рассматривала проживание в Квебеке как
ловушку, неожиданное появление де Бордагне вносило новый элемент, скорее
благоприятный.
Если он действительно любит ее до такой степени, когда страсть ослепляет, и
он ютов на все, чтобы удовлетворить страсть, то она сохранит власть над ним.
Он может принести ей пользу, как это было в Ла-Рошели.
В конце концов, даже сам мсье де Фронтенак должен выказывать послушание
посланцу короля.
Анжелика испытала облегчение и невольно прижала к себе руку де Бордагне, на
которую опиралась. Граф с удивлением посмотрел на нее счастливыми глазами.
В этот момент глаза Анжелики, блуждающие по горизонту, различили белое
пятно, которое постепенно увеличивалось в размерах: в верховьях реки парус.
Стая мальчишек побежала к воде с криками:
Мирабель!
—
Мирабель
! — воскликнул Никола де Бордагне. Ведь это
королевский корабль, который должен прийти из Квебека, чтобы спасти меня!
— Но на вас никто не нападал, — гневно возразила она. Она
отдернула руку, которую он нежно пожимал. — Прекратите толковать об
опасности. Вам никто не угрожает. И объясните этому слабоумному, что нелепо
применять здесь пушки. От этого ваше положение станет незавидным.
Относительно меня запомните раз и навсегда: все, что касается графа до
Пейрака, моего супруга, касается также и меня Напрасны будут ваши надежды
остаться моим другом, если вы окажетесь на стороне его врагов.
Она оставила его, рассерженного и огорченного, и побежала к берегу, где ее
ждали дети и телохранители.
Она почти столкнулась с Маргаритой Бургуа. Женщины обменялись быстрым
взглядом. Они не виделись два дня Анжелика быстро сказала:
— Не надейтесь, что прибытие этого корабля может что-нибудь изменить.
Мы пришли сюда не для тою, чтобы сражаться.
— Я целиком разделяю вашу надежду, — подтвердил Маргарита Бургуа.
Но население поселка было в недоумении. Среди безучастных наблюдателей стали
появляться группы вооруженных матросов. Постепенно пляж становится черным от
людей.
Люди де Пейрака не проявляли враждебности, но их поведение обескураживало
канадцев. Взглянув на рейд, Анжелика заметила, что корабли изменили свою
позицию. Те, которые охраняли фланги утром, поднимали паруса и
разворачивалась в маневре. Корабль, которым командовал Бассомпье, подошел
поближе к
Голдсборо
. Небольшие яхты и самое тяжелое судно образовали каре.
Как и в тот тень, когда они окружили
Сан-Жан-Баптиста
, напротив его в
Тадуссак, корабли расположились полукрутом, перекрыв путь из реки,
блокировали пролив с севера. Прибывающему кораблю не оставалось ничего
другого, как сделать остановку в Тадуссаке. Пока Анжелика вела шутливую
беседу с посланником короля, Жоффрей де Пейрак и его корабли быстро заняли
свои места и позаботились о защите. Оставалось надеяться, что во имя чести
Мирабель
не станет причинять непоправимого зла.
— Мне было бы очень неприятно открыть огонь по кораблю его
величества, — прошептал де Пейрак.
Анжелика заметила, что он стоит позади со своими старшими офицерами — Не
желаете ли вы вернуться со мной па борт
Голдсборо
? — спросил он
ее. — Возможно, именно там мы примем командира
Мирабель
, и ваше
присутствие будет полезным в наших переговорах.
Он галантно приветствовал Никола де Бордагне, который держался на некотором
расстоянии, и помог Анжелике, детям и Иоланде с Адмером занять места в
шлюпке. Анжелика была так встревожена, что даже не взглянула на посланца
короля.
Когда они подплывали к
Голдсборо
, то прошли очень близко от
Мирабель
. Им
были слышны даже команды капитана на мостике. Было видно, как матросы
поднимаются по лестницам, расчаливают ванты, другие заняты парусами. Тяжелый
корабль поворачивал вбок.
— Он возвращается в Квебек, — воскликнула Анжелика. Все, кто был в
шлюпке заинтригованно смотрели на
Мирабель
. Но судно просто повернулось к
устью Сегеней и постепенно удалилось вверх по реке Послышался всплеск воды,
бросили якоря.
— Оказывается, это осторожный корабль!
— Я не думал, что эти господа из королевского мореходства будут так
сдержанно вести себя.
Они поднялись на борт
Голдсборо
и продолжали издали следить за маневрами
прибывшего судна. Корабль Бассомпье держался поблизости, готовый вступить в
дело, если возникнет такая необходимость.
Было видно, как на прибывшем корабле отделили бортовую шлюпку, затем
направили ее к
Голдсборо
.
— Разве я не предсказал этот визит? — спросил де Пейрак. Виль
д'Эвре попытался рассмотреть, что там происходит.
— Эти молокососы из королевского мореходства... Они только и годны,
чтобы шнырять по побежденным морям. А
Мирабель
? Я вас спрашиваю, разве это
подходящее название для корабля? Такое возможно только в Англии.
— А как бы вы назвали свой корабль, мсье де Виль д'Эвре? —
спросила Онорина.
— Я еще не знаю, дитя мое. Я подумаю... В лодке с гребцами сидел очень
солидный, крепкий мужчина. Ворот его манто
...Закладка в соц.сетях
